Текст книги "Золотой медальон"

Автор книги: Хенри Лоуренс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)

9

После ванны и бритья Рид облачился в позаимствованный у Джилингхема костюм и снова почувствовал себя тем человеком, который совсем недавно так спокойно вошел в самолет в аэропорту Лимы. Только фотография Розеллы напоминала ему о катастрофе и о скитаниях в джунглях. Вот и на этот раз он достал снимок из бумажника и долго всматривался в юное очаровательное личико. Он и сам не мог бы сказать, когда возникло и окрепло в нем это глубокое и сильное чувство к девушке, которую, в сущности, он знал так мало. Рид понимал, что уже никогда не встретит ее, но уничтожить снимок у него не хватало решимости. «Ну не болван ли я! – корил он себя. – На что я надеюсь? Она и внимания на меня не обращала!..» И тем не менее желание вновь увидеть Розеллу не покидало его.

Рид спрятал снимок в бумажник и положил его во внутренний карман пиджака. В дверь постучали, и в комнату вошел слуга.

– Вы готовы, сэр?

– Готов.

Слуга привел его в большую, богато обставленную столовую и ушел. Рид сразу заметил, что стол накрыт на двоих. Не успел он обдумать это обстоятельство, как дверь открылась.

– Здравствуйте, мистер Рид. Разрешите представиться: я Корт. Мы с вами не встречались, хотя я разговаривал с вашим другом мистером Ратманом.

– Корт? – поразился Рид, не сводя с него глаз. – Но…

– Мне понятно ваше огорчение, мистер Рид, – улыбнулся Корт. – Придется вам извинить меня.

– Что вы здесь делаете?

– Я британский подданный.

Рид смутился. Ему вдруг захотелось крикнуть: «Но вы же связаны с Каппелманом!», – однако в последнее мгновение он сообразил, что поступил бы глупо. «В конце концов, – подумал Рид, – я ничего не знаю о Корте. Ратман утверждает, что он мерзавец, но, возможно, его неправильно информировали. Не исключено, что Корт – обыкновенный английский бизнесмен».

– Здравствуйте, – поздоровался он.

– Надеюсь, вы чувствуете себя вполне нормально? – несколько насмешливо, как показалось Риду, осведомился Корт.

– Не могу пожаловаться.

– Вот уж поистине удивительно. Я полагал, что после вынужденного затворничества в квартире Ратмана и пребывания в этой вонючей дыре нашего общего друга Хосе вам будет по меньшей мере не по себе. Должен сказать, ваш выбор друзей меня не восхищает.

– Ну, знаете, Корт…

– Спокойно, спокойно, мистер Рид! Я предлагаю вначале поесть. Я бросил прекрасный обед, как только Джилингхем сообщил мне, что вы явились к нему. Давайте продолжим трапезу здесь, тем более что у Джилингхема замечательный повар.

– Убирайтесь ко всем чертям!

– Боже, какая невоспитанность! Пожалуйста, присядьте, мистер Рид. Обед сейчас подадут. За вкусной едой, надеюсь, наша беседа приобретет более культурный характер. Кстати, вот этой самой культуры и недостает нашему общему американскому другу Ратману.

– Ратману? Почему?

– Потому, что он осмелился направить на меня пистолет, разумеется, заряженный.

– Ничего не понимаю.

– Никто не понимает. Но, пожалуйста, садитесь.

Обед прошел в молчании. После обеда, когда оба закурили, Корт сказал:

– А теперь, мистер Рид, вы, очевидно, ожидаете, что мы должны объяснить вам кое-что?

Рид кивнул:

– Да, я хочу знать, почему мною распоряжаются все кому не лень.

– Ну, в какой-то мере вы сами виноваты. Зачем надо было уходить из «Санта-Розы»? Если бы вы не бежали оттуда, сейчас, вероятно, уже находились бы на пути в Англию или, по желанию, в любое другое место. Почему вы решили скрыться из больницы?

– И сам не знаю, – совершенно искренне ответил Рид. – Я почувствовал какое-то замешательство, неуверенность. Мне показалось, что сиделка намерена обвинить меня в убийстве стюардессы.

– Можете не беспокоиться, – заметил Корт. – Сиделка – глупая, истеричная женщина, ей не место в «Санта-Розе».

– Хосе предложил переправить меня к Ратману. Терять было нечего, и я согласился, тем более что, по его словам, утром я мог, если бы захотел, вернуться в «Санта-Розу». Однако за мной кинулись в погоню, и Ратман посоветовал мне укрыться у него.

– Ратман – газетчик, а американских газетчиков люди интересуют постольку, поскольку из них можно выжать какие-нибудь сенсационные новости. Вы вели себя глупо, мистер Рид.

– Возможно.

– Ну, а портфель? Вы видели, что находится в портфеле?

– Да.

– А ваш друг Ратман?

– Тоже.

– И что же вы поняли?

«Ого! – мысленно воскликнул Рид. – Надо держать ухо востро!..»

– Не беспокойтесь, мистер Рид, – усмехнулся Корт, заметив его колебания. – Я и без вас могу сказать, что именно вы нашли в портфеле. Документы с фамилиями?

– Да.

– Медальон?

– Да.

– Пачку туристских чеков?

– Да.

– Таким образом, за исключением медальона, ничего ценного. Да и медальон, хотя и золотой, особой ценности не имеет. Однако, мистер Рид, содержимое портфеля представляет большой интерес для меня лично. Я готов хорошо заплатить, если вы вернете мне все, что там было. Полагаю, вы человек небогатый, мистер Рид, а?

– Я получаю жалованье.

– Получали, мистер Рид. Для всех вы погибли в катастрофе, спасся только Каппелман, как вы помните.

– Еще бы не помнить!

– Ну, скажем, двести пятьдесят тысяч солей. На эти деньги, мистер Рид, вы можете жить припеваючи. Начать свое дело, скажем, в Перу, в Эквадоре, в Бразилии, в Аргентине – да в любом месте! Со своей стороны, я мог бы время от времени подыскивать вам выгодные контракты.

– Но я не собираюсь оставаться в Латинской Америке! – возмутился Рид.

– Да?

– Да, черт возьми! Я англичанин и хочу жить в Англии.

– И жениться на какой-нибудь милой английской девице? Похвально, весьма похвально, мистер Рид. Но, увы, невозможно.

– Что вы сказали?

– Невозможно, говорю, мистер Рид. Слишком много вы видели. Правда, вы не поняли того, что видели, но я не могу идти даже на ничтожный риск. Вам придется остаться мертвым, мистер Рид. У вас нет паспорта…

– Нет паспорта? Неприятно, конечно, но не больше. Мне будет несложно доказать, что я Рид. Вы не ошиблись, я располагаю кое-какой информацией, но как я ее использую и когда – позвольте мне знать.

– Вы очень молоды и очень наивны, мистер Рид, – улыбнулся Корт. – Вы типичный англичанин, который, видимо, до сих пор считает, что коль скоро он голосует на выборах, следовательно, управляет страной.

– Правильно, считаю. Так же, как еще пятьдесят миллионов англичан.

С лица Корта исчезла улыбка.

– Не будем пережевывать эти побасенки для простаков, мистер Рид. Можете тешить себя мыслью, что вы избираете свое правительство, но это всего лишь фикция, поскольку вашим правительством управляют определенные силы, о которых вы ровным счетом ничего не знаете. Не стану скрывать, мистер Рид, к этим силам принадлежу и я, к ним принадлежал и Каппелман. Таких, как мы, сотни в каждой стране западного мира – американцев, западных немцев, англичан, греков… Именно мы держим в руках рычаги и пружины, двигающие так называемыми демократическими правительствами, диктатурами, хунтами, которые управляют народами – или с мнимого их согласия, или силой оружия. – Помолчав, Корт продолжал: – Вас, пожалуй, удивит моя лекция и моя откровенность, но это уже не имеет значения. Вы упрямый и невежественный человек, и потому ваша осведомленность теперь не представляет для нас опасности.

– Что за вздор вы несете?

– Нет, мистер Рид. Я говорю резонно. Вот вы познакомились с мистером Джилингхемом. Милейший человек, не правда ли?

– Ну и что?

– А ведь он всего лишь «вывеска» и сделает все, что я прикажу. А прикажу я ему… ликвидировать вас, мистер Рид.

– Чушь!

– Скоро вы убедитесь… А теперь к делу. Мне нужен портфель.

– У меня его нет.

– Знаю, он у Ратмана. В ящике его письменного стола. Во всяком случае, был там, когда я разговаривал с журналистом.

– Портфель в руках Ратмана, я у вас в руках… Что это вам дает?

– Портфель. Послушайте, мистер Рид, я уже предлагал вам деньги, и немалые. Вы получите их, как только отдадите мне портфель. Вы уйдете отсюда богачом, я подыщу вам хорошую работу. Но если вы откажетесь, мне придется силой заставить Ратмана расстаться с портфелем. Попросите нашего общего друга не сопротивляться: для вас же будет лучше.

– Ратман не согласится.

– Что вы, мистер Рид! Надеюсь, вы не забыли, что он иностранец в этой стране. Если соответствующие власти прикажут ему вернуть портфель законному владельцу, то есть мистеру Каппелману, иными словами, вам, мистер Рид, ему придется подчиниться, иначе он окажется в тюрьме и будет выслан из страны, а портфель все равно окажется у нас.

– Предположим, он спрятал его где-то.

– Он скажет нам где.

– Ратман упрям.

Корт улыбнулся.

– Святая инквизиция закончила здесь свою деятельность, но мы применяем куда более эффективные методы убеждения… Так вы поняли наконец, что…

– Я был бы круглым идиотом, мистер Корт, если бы поверил хотя бы одному вашему слову. Можете убираться ко всем чертям. Ратман в состоянии позаботиться о себе, а кроме того, мы с ним не одни.

– Да? – с насмешкой взглянул на него Корт. – Что ж, придется нам продолжить поиски. Коль скоро, мистер Рид, вы не хотите рассуждать здраво и отказываетесь помочь нам, я вынужден распрощаться с вами. Спасибо за компанию и за интересную информацию!

– За интересную информацию?

– Но вы же сообщили мне, что и представления не имеете, какое значение имеют фамилии лиц, встречающиеся в бумагах Каппелмана.

Корт встал и направился к двери.

– Послушайте, Корт, вы забыли кое-что, – остановил его Рид.

– А именно?

– Нечто весьма важное – что не все люди подлецы и негодяи.

– Ну и что? Не понимаю.

– Вы и подобные вам никогда этого не поймут.

Корт постоял некоторое время, потом повернулся и вышел. Выждав минуту-другую, Рид подошел к двери и распахнул ее. Он не удивился, обнаружив, что его поджидают двое, и почти не сопротивлялся, когда они начали молча заламывать ему руки.

– Сеньор, – сказал Хосе, – я признаюсь, что поддался соблазну. Не могу же я все время быть безгрешным! Даже святые грешили, а я всего лишь простой смертный.

– Ты надул меня, – хмуро заявил Ратман.

– Нет, я действовал в ваших же интересах. Сеньор жил у вас, а я ваш друг, верно? Вот я и решил разделить с вами заботы о нем…

– И потому украл его?

– Он не пошел бы добровольно, а на уговоры у меня не оставалось времени. Я знал, что сеньор Корт все равно его увезет. Он был у вас?

– Был.

– И пытался заполучить портфель?

– Правильно.

– Вот видите, если бы я не позаботился о вашем друге, разве сеньор Корт не пригрозил бы вам, что вы несете ответственность за похищение сеньора Рида из «Санта-Розы»?

– Знаешь, Хосе, не будем больше об этом, – проворчал Ратман. – Я согласен забыть, что ты обманул меня, если ты откажешься от попытки заключить сделку с Кортом.

– Заключить сделку с Кортом? – с отвращением воскликнул Хосе. – С этой свиньей?! Да теперь у меня только одно желание: чтобы он сгнил где-нибудь в самой вонючей сточной канаве!

– Мило, очень мило… Но где все-таки Рид?

– В пещерах.

– Жив и невредим?

– Жив, невредим, сыт, окружен женщинами… В общем, со всеми удобствами.

– Как в гостинице «Риц».

– Что вы сказали?

– Неважно. Пошли.

– Куда?

– За Ридом.

– Я сам доставлю его вам.

– Я пойду с тобой.

Хосе пожал плечами:

– Как хотите. Но прогулка будет не такая уж приятная.

– Ничего, не умру.

– Вы не доверяете мне, сеньор? – с обиженным видом спросил Хосе.

– Нет, не доверяю.

– Ну и ладно. – Хосе подозвал официанта и что-то тихо сказал ему, потом снова повернулся к Ратману: – «Бьюик» подойдет через несколько минут.

– Скажи, Хосе, что ты знаешь о сеньоре Корте?

– Ничего. Мне было сказано лишь, что ему нужен Рид. Мне было сказано, но слишком поздно, что ему нужен также и портфель.

– Иначе говоря, твои люди, если бы знали, захватили бы вместе с Ридом и портфель, чтобы избавить меня от забот еще и о нем?

Хосе вздохнул так, что с кончика его сигареты посыпались искры.

– Сеньор, но я же сказал, что сожалею… Сеньор Корт обманул меня. Теперь я буду работать только на вас.

– Да? Будем считать, что порядочность – твоя вторая натура… А вот и то, что ты называешь «бьюиком». Поехали.

Недалеко от входа в пещеры к Хосе подбежал какой-то человек. После непродолжительного разговора креол повернулся к Ратману и развел руками.

– Сеньор Рид исчез, – удрученно сказал он.

– Исчез?!

– Я поставил сторожа, но его кто-то оглушил. Сеньора Рида здесь больше нет. Может, моя девушка что-нибудь знает. Пойдемте.

Вполголоса ругнувшись, Ратман вслед за Хосе вошел в одну из лачуг, тускло освещенную чадившей керосиновой лампой.

– Мария! – крикнул Хосе.

Из темноты появилась девушка.

– Да?

– Сеньор Рид?

– Он ушел.

– Знаю.

– Я накормила его.

– Он сказал что-нибудь?

– Нет.

– Ты ему помогла?

– Что вы!

– Если мы не найдем его, сеньорита, – обратился к ней Ратман, – он может погибнуть. Сеньору Риду угрожает большая опасность.

– Я ничего не знаю, – ответила девушка, глядя то на Ратмана, то на Хосе.

– Она… она ничего не знает, – пожал плечами Хосе. – Да и почему она должна знать? Она женщина. Она покормила его, вот и все.

– Хорошо, хорошо, – нетерпеливо махнул рукой Ратман. – Что же дальше?

– Может, мне удастся разузнать что-нибудь в Лиме?

– В таком случае пошли, да поживее.

Ратман поблагодарил девушку и вышел из хижины вместе с Хосе. Оставив позади район трущоб, они зашагали быстрее, хотя их окружала глубокая темнота. Неожиданно кто-то схватил Ратмана за руку. Он остановился и обернулся, но человек уже растворился во мраке. Ратман ощутил в руке клочок бумаги.

– Минуточку, Хосе, зажги-ка спичку.

– Спичку?

– Да. Кто-то сунул мне записку.

При слабом, быстро гаснущем огоньке Ратман успел прочитать на клочке страницы из какого-то журнала две коряво написанные буквы: «БП».

– Что это значит, сеньор? – спросил Хосе.

– Ума не приложу.

Они молча подошли к ожидавшему их «бьюику». По пути в город Ратман долго не произносил ни слова, но вдруг оживился и даже щелкнул пальцами.

– «БП»! Это же «британское посольство»! – воскликнул он. – Хосе! Рид направился в британское посольство.

– Возможно. Он говорил мне, что хочет туда пойти.

– Ну, теперь дело за нами.

– За нами, сеньор? Но в британском посольстве он же в полной безопасности.

– Как сказать, Хосе, как сказать… Вот это мы и должны выяснить. Скажи водителю, пусть везет в посольство.

– Но уже поздно, сеньор.

– Неважно. Кое-кому там придется покинуть теплые постели, только и всего.

Ратман оставил Хосе в машине, быстро поднялся по ступеням крыльца и нажал кнопку звонка. Прошло немало времени, прежде чем дверь открылась и его впустили. Ратмана принял высокомерный молодой человек в смокинге.

– Извините за вторжение, – обратился к нему Ратман, – но я беспокоюсь о судьбе англичанина по фамилии Рид.

– Рид?

– Да. Он был здесь?

Молодой человек отрицательно покачал головой:

– Насколько мне известно, нет, мистер…

– Ратман. Я американец.

– По-моему, нет, мистер Ратман. Впрочем, подождите минуту, я проверю в канцелярии.

Молодой человек ушел, но вскоре вернулся.

– К сожалению, мистер Ратман, должен вас огорчить. Мистер Рид не только не появлялся в посольстве, но и вообще нам совершенно неизвестен.

– Но он был в Лиме!

– Постоянно проживал здесь?

– Нет, он был проездом.

– Вот видите. Следовательно, мы ничего не можем знать о нем.

– Но вы уверены, что он не был у вас… сегодня вечером?

На лице молодого человека появилось холодное выражение.

– У меня нет привычки лгать, мистер Ратман, – заявил он. – Спокойной ночи, сэр. – Он нажал кнопку звонка и вызвал слугу.

– Джоунс, проводи этого джентльмена, – распорядился он, сделав ударение на слове «джентльмен».

«Самодовольный болван!» – подумал Ратман, направляясь к двери.

10

Ратман вернулся к себе усталый. Бросившись в кресло, он принялся перебирать в памяти события прошедшего дня. Где же все-таки Рид?..

Визит в отель «Фон Гумбольдт» оказался таким же безрезультатным, как и посещение британского посольства. Дежурный администратор, получив несколько долларов, пытался помочь Ратману, но сумел лишь выяснить, что Рид в гостинице не появлялся.

Пронзительно зазвенел телефон. Ратман взял трубку и сразу узнал голос своего друга Эла Спидела – американского корреспондента в Рио-де-Жанейро.

– Говорит Спидел. Это ты, Джо?

– Да, да! Какие новости?

– А вот какие. Я кое-что узнал о Халкинсоне Листере из того списка, что ты прислал мне. Он канадец, преподает историю и только что получил назначение… как ты думаешь, куда?

– Не представляю.

– В университет Лимы.

– Ну и что?

– Поговори с ним.

– О чем?

– Откуда мне знать! О его предках, о прошлогоднем снеге, о Канаде или об истории, если ты еще имеешь представление о ней.

– К сожалению, все перезабыл.

– Тогда вот тебе для ориентировки несколько фактов. Окончил среднюю школу в Торонто, потом колледж «Спарта» в Ванкувере, после чего учился в Англии в Кембриджском университете. Первое место работы – колледж «Спарта» в Нью-Йорке, преподаватель истории, а позже – в той же должности – в колледже «Спарта» в Сан-Франциско; в течение десяти лет был советником канадского и американского правительств, затем профессор истории в Берлине, потом занимал крупные посты в университетах Буэнос-Айреса, Рио-де-Жанейро и вот теперь в Лиме. Специализируется по истории Европы, но неплохо знает историю ацтеков и инков.

– Спасибо. Возможно, когда-нибудь мне представится случай оказать тебе такую же услугу.

– Возможно, возможно… Да, чуть не забыл. Я ведь узнал, кое-что о некоем Пьере Бриаке – он тоже есть в твоем списке. Весьма странный тип. Ему около сорока, француз, президент «Международного банка». Родился в Париже, образование получил в Лионе, потом в колледже «Спарта» в Париже. Из Парижа уехал в Берлин и служил там в различных банках. Был советником «Всемирного банка». Здесь находится по каким-то делам, имеющим отношение к Торговой палате Буэнос-Айреса. Влиятельный и скрытный человек. Выгнал меня из дому, когда я пытался получить у него интервью.

– Так. Что еще?

– Все. Буду наводить дальнейшие справки, а пока заканчиваю, затянулся наш разговор.

– Еще раз спасибо тебе.

Ратман едва успел положить трубку, как снова раздался звонок.

– Джо?

– Я.

– Наконец-то! Весь день тебе названиваю. Это Пит.

– Слушаю, Пит.

– Я по поводу того списка, что ты мне прислал.

– Ну, ну?

– Мои коллеги из Нью-Йорка помогли мне проверить человек двадцать.

– Так, так.

– Как правило, большие тузы, птицы высокого полета.

– Дальше.

– Вот, собственно, и все, если не считать одного примечательного факта: все они…

– …все они получили образование в различных колледжах под одним и тем же названием – «Спарта»? – живо перебил Ратман.

– Правильно. Значит, ты уже знаешь?

– Я только высказываю предположение.

– По-твоему, эта деталь имеет какое-то значение?

– Не исключено.

– Как бы то ни было, меня это заинтересовало, и я стал копаться дальше. Скажи, ты знаешь, что во многих странах западного мира среди членов правительства и тех, кто занимает различные крупные посты, сплошь да рядом встречаются люди, получившие образование в одном из колледжей под названием «Спарта»? Кстати, я взял да и написал об этом очерк.

– Что?! – Ратман даже вскочил с кресла. – И его напечатали?

– Черта с два! – раздраженно ответил Пит. – Не напечатали и вряд ли напечатают. Во всяком случае, моя газета наотрез отказалась. На вопрос «Почему?» редактор по отделу очерков Оуэрс ответил мне: «Спарта» не новость». А в «Нью-Йорк гардиан», куда я со злости послал очерк, вообще ничего не ответили – вернули, и все. Кажется, не осталось ни одной крупной газеты в Соединенных Штатах, которой я не предложил бы свой материал, и все напрасно.

– Любопытно. Но почему мы почти ничего не знаем об этих колледжах «Спарта»?

– Понятия не имею. Наша газета – я специально проверял – за последние пять лет даже не упоминала о них. Может, моему старику надо было бы в свое время послать меня в один из этих колледжей, а? Правда, я не одолел даже средней школы – потому, наверно, он и не решился.

– Не унывай, Пит. Простые люди не кончают колледжей «Спарта». Говорят к тому же, что их студенты живут в холодных общежитиях, занимаются зубрежкой, а каникулы проводят в горах, где им приходится, в частности, взбираться на вершины Гималаев. Нет уж, лучше я во время отпуска поваляюсь на морском пляже да полюбуюсь на хорошеньких девушек. Так что у тебя еще, Пит?

– Пока все. Английские газеты сообщают, что при авиационной катастрофе где-то там, в ваших краях, погиб некий Рид. У тебя не найдется каких-нибудь подробностей?

– Пока нет. На поиски самолета в джунгли отправилась экспедиция. Если она что-нибудь обнаружит, я обязательно извещу тебя.

– Благодарю, дружище. Мне это не помешает, а то редактор поедом ест меня с тех пор, как узнал, что я занимаюсь этой твоей «Спартой», будь она проклята. Ну, желаю успеха.

В трубке зазвучали гудки отбоя. Ратман достал сигарету и закурил. Он понимал, что есть много такого, над чем нужно хорошенько подумать.

Хосе чувствовал себя униженным. Он поколотил Марию, отчитал Кристобаля, охранявшего выход из тоннеля, однако настроение у него не улучшилось. Он жаждал мести, но не знал, кому мстить. Прежде всего надо было отыскать Рида. Хосе зашел к Марии и, покуривая неизменную сигарету, уселся у нее в ногах.

– Мария, моя маленькая голубка, я хочу поговорить с тобой.

– О чем еще? – спросила девушка, переставая всхлипывать.

– О Риде.

– Я уже все тебе рассказала.

– Ничего ты мне не рассказала.

– Потому что и рассказывать нечего.

– Лжешь!

– Клянусь всеми святыми!

– И все равно лжешь. Это ты помогла ему бежать?

– Нет.

– Нет, ты!

– Хорошо же, я скажу тебе правду. Да, это я помогла ему бежать. Я оставила на полу тоннеля капли стеарина, и по ним он нашел выход.

– Он сказал тебе, куда пойдет?

– Да, сказал. В свое посольство.

– Он не был в посольстве.

– Но он же сказал, что хочет вернуться в Англию. Зачем ему говорить неправду?

– Мужчины постоянно лгут женщинам, иначе на земле никогда бы не было мира.

– Он говорил со мной искренне.

Хосе встал.

– Мне следовало бы убить тебя, но я подожду, ты поможешь мне найти Рида. Он в опасности и только из-за твоей женской глупости. Слушай, что тебе нужно сделать.

Он говорил в течение нескольких минут, и Мария внимательно его слушала.

– Поняла, – кивнула она, когда Хосе умолк.

– Выполнишь все, что я сказал, и тогда, быть может, заслужишь прощение. Я ухожу, моя красавица. До свидания.

Как в какой-то хитроумной составной детской картинке-загадке, отдельные детали постепенно вставали на свои места, образуя определенный рисунок. После долгих размышлений Ратман наконец увидел перед собой картину, написанную ненавистью, страхом и жаждой реванша, – картину, писать которую начали люди, замыслившие покорить весь мир. Их попытка оказалась тщетной, но у них нашлись последователи, они добиваются той же цели, используя еще более изощренные средства и способы.

«Интересно, – подумал Ратман, – когда им удалось захватить в свои грязные лапы колледжи «Спарта»? Они были созданы с благими намерениями, а теперь превратились в питомник будущих палачей и убийц, собирающихся установить свое господство над всем человечеством… Но, может, я заблуждаюсь? – перебил Ратман самого себя. – Может, все это существует только в моем воображении?»

Размышляя и хмурясь, Ратман продолжал возиться с магнитофоном, потом подошел к письменному столу, нажал кнопку, спрятанную между тумбами, под средним ящиком, и внятно произнес: «Алло, алло, говорит Эйбл Джек, говорит Эйбл Джек…» Выключив запись звука, он подошел к спрятанному магнитофону и, прокрутив пленку, убедился, что голос звучит отчетливо и громко. Ратман с довольным видом потер руки. «Ты же, оказывается, замечательный радиотехник! – похвалил он себя. – В следующий раз, когда меня навестит Корт или его дружки, у меня останется хотя бы память об их визите».

Он опять закурил и снова принялся ломать голову над тем, куда мог скрыться Рид. «Если даже Корт захватил его, это ничего ему не даст. Корту нужен портфель, а он у меня… Так где же Рид? Все-таки я, кажется, успел к нему привязаться…»

Ратман тяжело вздохнул и загасил сигарету. Надо было начинать визиты и первым делом навестить Халкинсона.

В квартиру постучали. Ратман открыл дверь и оказался лицом к лицу с довольно полной женщиной.

– Мистер Ратман?

– Да.

– Я фрау Каппелман.

– Фрау Каппелман? – переспросил пораженный Ратман.

– Можно войти? – Не ожидая ответа, женщина вошла в комнату, закрыла за собой дверь и повернула ключ в замке. – Так будет лучше, – заметила она.

– Извините, я, право, несколько удивлен… – заговорил было Ратман.

– Разрешите сесть? – Она подошла к креслу и опустилась в него. Посетительница держалась уверенно и спокойно. – Вы тоже садитесь, молодой человек. Мы должны поговорить.

Ратман сел напротив, пытаясь справиться с чувством беспокойства, вызванного этим неожиданным визитом.

– Рад познакомиться с вами, миссис Каппелман, – проговорил он; одновременно Ратман незаметно просунул руку под стол и включил магнитофон.

– Точнее говоря, вы поражены, не так ли? Но неважно. Если не ошибаюсь, вас интересует деятельность моего мужа?

– Как вам сказать, миссис Каппелман… Я журналист, не связанный с какой-нибудь определенной газетой, и если мне кажется, что я чую запах сенсации, я, естественно, стараюсь разузнать подробности.

– И уже успели узнать, что у Каппелмана есть жена, что стюардесса разбившегося самолета – моя дочь и что она погибла, – печально сказала миссис Каппелман.

– Пока никто не может утверждать, что ваша дочь погибла. Ее захватили индейцы, и, возможно, она жива.

– Если Розелла и жива, ко мне она не вернется. Ее-то я и оплакиваю. Понимаете, мистер Ратман, я любила ее.

– Она ваша дочь от первого мужа?

– Да… Вскоре после катастрофы выясняется, что Эрик жив, и меня навещает ваш человек. Естественно, я спрашиваю себя: «К чему все эти расспросы?» Обращаюсь к властям, а мне отвечают: «Ваш муж болен, находится в больнице, где его, несомненно, поставят на ноги». Но это меня не успокаивает. Затем у меня появляются двое неизвестных и велят молчать. Я поняла, что у Эрика опять какие-то неприятности, но на этот раз другого характера, нежели прежде. Раньше в подобных случаях он всегда присылал мне распоряжения: сделай то, сделай другое… А на этот раз – ничего. Вот я и подумала, что дело, видимо, обстоит не так, как раньше, и решила отправиться в Лиму и сама все разузнать. Сказано – сделано: я беру билет на самолет и лечу в Мехико…

– Позвольте, но почему в Мехико? Ведь есть же более короткий…

– Потому, что я вовсе не дура, мистер Ратман. Потому, что я достаточно долго жила с Эриком Каппелманом и научилась никому не доверять. Я лечу в Мехико, а за мной, как я и ожидала, слежка. Те, кто следил за мной, хитры, но я хитрее – женщина при желании перехитрит кого угодно. Я иду туда, иду сюда, и в конце концов они теряют меня… Я прилетаю в Лиму и об этом никто пока не знает. Адрес ваш я получила от того человека, которого вы посылали поговорить со мной. И вот я у вас и жду, что вы откроете мне правду.

– Правду, миссис Каппелман?

– Скажите, мой муж жив?

– Почему вы думаете, что его нет в живых?

– Я уже сказала. Но у меня есть и другое доказательство. Пока мой муж был жив, он всегда пересылал в банк чек на мое имя, а в этом месяце чека не поступило. Управляющий банком уверяет, что, возможно, это недоразумение, однако какое уж тут недоразумение… Мой муж…

– Я ничего не знаю. Видите ли…

– Мне нужна правда, мистер Ратман. Вы опасаетесь, что я начну плакать? Не собираюсь. Эрик – дурной человек.

Ратман удивленно взглянул на женщину и по выражению ее лица понял, что она говорит искренне.

– Видите ли, только одному человеку удалось живым выбраться из джунглей – некоему Риду. Он видел, как ваш муж… был убит.

– Вы уверены?

– Вполне. У Рида нет причин лгать.

– Могу я поговорить с этим Ридом?

– Его нет.

– Нет? Где же он?

– Миссис Каппелман, с Ридом и мной, после того как мы начали интересоваться делами вашего покойного мужа, произошло многое, причем главным образом неприятное.

«А что я, собственно, теряю?» – спросил себя Ратман и рассказал женщине все, что знал. Она слушала молча.

– Вам известна только часть истины, – проговорила она, когда Ратман кончил, – а я знаю ее всю.

Ратман почувствовал, что его охватывает волнение, но усилием воли заставил себя выслушать свою странную собеседницу. Она рассказала, как тяжело переживала смерть первого мужа, о своем одиночестве, о первой встрече с Каппелманом.

– Я была моложе, изящнее, да и он, хотя уже начинал полнеть, все еще выглядел хорошо и к тому же располагал средствами…

Мы поженились, а вскоре Каппелман сумел отделаться от моей дочери. Он устроил ее стюардессой. Так что мы с ней фактически перестали видеться. Потом Каппелман перевез меня в Каракас и тем самым изолировал от всех друзей и знакомых. Мы встречались только с его друзьями. Все они были весьма влиятельными людьми с очень хорошими связями, но все… как бы это сказать… словно замирали в присутствии Каппелмана…

– То есть?

– Они очень боялись моего мужа, мистер Ратман.

– И вы узнали, почему?

– Узнала.

– Каким образом?

– Через женщину. Женщины, мистер Ратман, когда наступает время сурового испытания, сохраняют единственную нерушимую верность – верность друг другу. Один из так называемых друзей моего мужа покончил самоубийством, и его вдова явилась ко мне… с ножом.

– Убить вас?!

– Нет, моего мужа. Но не решилась: не выдержали нервы. У нее не хватило сил даже вынуть нож из сумочки. Зато она мне все рассказала…

– Продолжайте, продолжайте.

– Ее будущий муж подростком учился в одном из колледжей «Спарта». Как-то его подвергли испытанию на храбрость, и он не выдержал. Тогда классный наставник остался с ним наедине и…

– Наставник был немец?

– Да. Он остался с ним наедине и сказал: «Я буду молчать, никто ничего не узнает, если ты подпишешь вот этот документ. В нем говорится, что ты – трус». Мальчик подписал, и произошло чудо. Нет, у него не прибавилось ни храбрости, ни способностей, но с того времени он стал получать блестящие оценки, а когда окончил колледж, ему предоставили хорошую должность на государственной службе в одной из латиноамериканских стран. Он быстро сделал карьеру, но пришло время расплачиваться. Он стал выполнять чужую волю, делать то, на что никогда бы не решился сам и что вовсе не казалось ему правильным. Он беспрекословно выполнял все указания мужа, который все время напоминал ему о существовании того документа и о том, что в любой момент может предать его огласке.

– Но такая мелочь вряд ли могла бы…

– Это только один и далеко не самый главный из многих способов, с помощью которых люди, подобные моему мужу, заставляли других подчиняться себе и считать, что «Спарта» всегда права. Того человека, о котором я рассказываю, предупредили, что, если он все же рискнет пойти на позор, бесчестие и крушение своей карьеры, этим ему не отделаться. Если он посмеет открыть рот, выболтать хотя бы одну из тайн «Спарты», умрет не только он сам, но и его жена и дети. Ему не оставалось ничего другого, как слепо подчиняться любым приказам. Он знал к тому же, что и другие воспитанники колледжей «Спарта» находятся точно в таком же положении.