Текст книги "Развод. Ошибку не прощают (СИ)"

Автор книги: Хелен Кир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)

Он странно улыбается. Начинаю жалеть, что немного в резкой форме позволила себе высказать беспокоящие мысли вслух. Тысяча эмоций проносится по лицу Сэма. В ответ мягко улыбаюсь. Я слишком давно его знаю, чтобы сильно удивляться внезапной смене эмоций. Артист, блин.

– Ирин, а ты не хотела бы попробовать со мной? Почему бы нет? Бумаги на развод уже готовы и почти переданы. Ведь так? – опирается одной рукой около моей головы. – В конце концов у нас был опыт.

Приехали! Вот это да…

Что я слышу? Бред. Да бред же! Не может быть, чтобы человек изменился за максимально короткий срок.

Прикрываю глаза, сглатывая подступающее волнение. Рамка замигала сигнальными огнями. Подступает неловкое сожаление, что согласилась праздновать день рождения. Мне не особо хотелось веселиться, но Сэм преподнёс торжество в виде подарка. Да и публика собирается весьма почтенная. Прагматизм помноженный на веселье, такая формула у моего двадцатипятилетия.

– Разве в одну реку входят дважды? Мы прекрасно ладим по рабочим делам, Сэм. Зачем трогать личное? – пожимаю его ладонь. Не хочу нагнетать. Не вижу смысла разгонять волну до высоты небоскрёба. – Тем более не собираюсь лететь заново с обрыва. Разве не видишь, как изранилась при падении? Я думала, что ты лучше меня знаешь.

– Ир, а может клин клином?

– Внимания не хватает, что ли? – открыто улыбаюсь. – Так взгляни вокруг. Все женщины столицы хотят тебя, Семён Юрьевич. Ты плейбой, желанный выигрыш любой женщины от пятнадцати до восьмидесяти.

– А если тебя хочу себе? А если не нужны штабеля жаждущих женщин? Может я ждал пока твой Ковалёв облажается. Дал время на игру в семью. Не думала?

– Семён!

Выкрикиваю особенно резко. Спохватываюсь, и понимаю, что пока стоим в пустом помещении. Некому нас слышать. Рваными неверными движениями пытаюсь пригладить волосы. Трогаю раскрасневшееся лицо и одергиваю идеально сидящую одежду.

Перебор же! Ну куда так разогнался? Хлопаю ресницами и сипло обдуваю кожу дыханием. Куда бы провалиться?

Что сейчас услышала? И главное зачем?

– Прости.

– Подожди, – удерживаю его за пиджак. – Выйдем на воздух. Мне дышать нечем.

Он молча обнимает. Придерживая за талию, выводит на балкон. Опираюсь о плетёную спинку кресла. Пытаюсь унять мелкую сыпучую дрожь.

– Ты мой друг, понимаешь это ли нет? – слова бесконтрольно вылетают. – Друг! Сэм, я пару месяцев не живу с мужчиной, которого любила больше жизни. Это слишком короткий срок. Не готова к новым отношениям. Скажу больше, не хочу ничего подобного. Сейчас одно желание заработать деньги. Много денег. Хочу накопить и уехать из города. Только для воплощения цели придется впахивать. Можешь не беспокоиться, пока сотрудника не потеряешь. Но о цели знать должен.

Семёнов молчит. Отходит к перилам и закуривает сигарету. Молча пускает дым, глядя прямо перед собой. Праздник не начался, а я уже устала. Ковалёв атакует не переставая, а теперь и Сэм присоединился. Может оставить их на хрен без приза? Пусть просто бьются. Интересно, будет им интересно или нет?

Так может…

– Я для вас приз, да?

– Что?

Медленно бреду к парню и затягиваюсь прямо из его рук. Завороженно выпускаю дым. Смотрю как клубится в воздухе. Какое же дерьмо сигареты! Морщусь, потому как мгновенная гадость разливается прокисшей кислотой во рту. Хотя дым вьется красиво. Вот так и любовь, на вид сладость, а внутри гниль.

– Вы не за меня воюете, Сёма, – бросаю взгляд из-под полуприкрытых глаз. – Вы между собой сражаетесь. Как бараны встретились на одной тропинке и ни тот ни другой в сторону не уходит.

Он резко меняется в лице. Первый раз за время нашего общения отводит взгляд в сторону. Скулы заостряются, крылья носа трепещут. Злится. Только от чего? Может попала в цель?

Нет, он не давит. Он по-прежнему мил и прекрасен, является замечательным другом и отличным руководителем. Изменилось только поведение, когда остаёмся наедине.

Вот и сейчас. Взгляд немного дезориентирует и лишает твердости под ногами. Не потому, что ведусь на завуалированный подкат, нет. Мне непонятно его поведение. Что преследует? Вряд ли воспылал любовью. Сколько его знаю, не водилось пылкости. Ни одной девушке не покорился. Любовь для Семёнова пустой звук. Он соткан из прагматизма, рождён для покорения трудностей, создан решать невыполнимые задачи. Что уж слова подбирать, как есть рассуждаю.

– Спасибо. Ничего особенного.

– Ты обалдела? – берет за руку и заставляет покружиться вокруг себя. Останавливает перед большим зеркалом. Ловит, сжимает талию, и мы пересекаемся взглядом. – Сирена. Ведьма. Соблазнительница. Лилит.

– Ой, льстец, – шутливо хлопаю по ладони, которая нагло сползает на живот. – Что с тобой, Семён Юрьевич, а? И прекрати вот это, – показываю на сближение. – Мы друзья, Сём. Коллеги. Я тебя очень ценю, но прошу оставить пошлые намёки. Я же правильно понимаю ситуацию? Ты вздумал флиртовать?

Он странно улыбается. Начинаю жалеть, что немного в резкой форме позволила себе высказать беспокоящие мысли вслух. Тысяча эмоций проносится по лицу Сэма. В ответ мягко улыбаюсь. Я слишком давно его знаю, чтобы сильно удивляться внезапной смене эмоций. Артист, блин.

– Ирин, а ты не хотела бы попробовать со мной? Почему бы нет? Бумаги на развод уже готовы и почти переданы. Ведь так? – опирается одной рукой около моей головы. – В конце концов у нас был опыт.

Приехали! Вот это да…

Что я слышу? Бред. Да бред же! Не может быть, чтобы человек изменился за максимально короткий срок.

Прикрываю глаза, сглатывая подступающее волнение. Рамка замигала сигнальными огнями. Подступает неловкое сожаление, что согласилась праздновать день рождения. Мне не особо хотелось веселиться, но Сэм преподнёс торжество в виде подарка. Да и публика собирается весьма почтенная. Прагматизм помноженный на веселье, такая формула у моего двадцатипятилетия.

– Разве в одну реку входят дважды? Мы прекрасно ладим по рабочим делам, Сэм. Зачем трогать личное? – пожимаю его ладонь. Не хочу нагнетать. Не вижу смысла разгонять волну до высоты небоскрёба. – Тем более не собираюсь лететь заново с обрыва. Разве не видишь, как изранилась при падении? Я думала, что ты лучше меня знаешь.

– Ир, а может клин клином?

– Внимания не хватает, что ли? – открыто улыбаюсь. – Так взгляни вокруг. Все женщины столицы хотят тебя, Семён Юрьевич. Ты плейбой, желанный выигрыш любой женщины от пятнадцати до восьмидесяти.

– А если тебя хочу себе? А если не нужны штабеля жаждущих женщин? Может я ждал пока твой Ковалёв облажается. Дал время на игру в семью. Не думала?

– Семён!

Выкрикиваю особенно резко. Спохватываюсь, и понимаю, что пока стоим в пустом помещении. Некому нас слышать. Рваными неверными движениями пытаюсь пригладить волосы. Трогаю раскрасневшееся лицо и одергиваю идеально сидящую одежду.

Перебор же! Ну куда так разогнался? Хлопаю ресницами и сипло обдуваю кожу дыханием. Куда бы провалиться?

Что сейчас услышала? И главное зачем?

– Прости.

– Подожди, – удерживаю его за пиджак. – Выйдем на воздух. Мне дышать нечем.

Он молча обнимает. Придерживая за талию, выводит на балкон. Опираюсь о плетёную спинку кресла. Пытаюсь унять мелкую сыпучую дрожь.

– Ты мой друг, понимаешь это ли нет? – слова бесконтрольно вылетают. – Друг! Сэм, я пару месяцев не живу с мужчиной, которого любила больше жизни. Это слишком короткий срок. Не готова к новым отношениям. Скажу больше, не хочу ничего подобного. Сейчас одно желание заработать деньги. Много денег. Хочу накопить и уехать из города. Только для воплощения цели придется впахивать. Можешь не беспокоиться, пока сотрудника не потеряешь. Но о цели знать должен.

Семёнов молчит. Отходит к перилам и закуривает сигарету. Молча пускает дым, глядя прямо перед собой. Праздник не начался, а я уже устала. Ковалёв атакует не переставая, а теперь и Сэм присоединился. Может оставить их на хрен без приза? Пусть просто бьются. Интересно, будет им интересно или нет?

Так может…

– Я для вас приз, да?

– Что?

Медленно бреду к парню и затягиваюсь прямо из его рук. Завороженно выпускаю дым. Смотрю как клубится в воздухе. Какое же дерьмо сигареты! Морщусь, потому как мгновенная гадость разливается прокисшей кислотой во рту. Хотя дым вьется красиво. Вот так и любовь, на вид сладость, а внутри гниль.

– Вы не за меня воюете, Сёма, – бросаю взгляд из-под полуприкрытых глаз. – Вы между собой сражаетесь. Как бараны встретились на одной тропинке и ни тот ни другой в сторону не уходит.

Он резко меняется в лице. Первый раз за время нашего общения отводит взгляд в сторону. Скулы заостряются, крылья носа трепещут. Злится. Только от чего? Может попала в цель?

Глава 21

Моя недоступная жена все ещё смотрела на открытую дверь, а я молился всему пантеону богов, чтобы не отказала.

Прошу тебя… Прошу… Сядь. Умоляю, Ира.

– Зачем?

– Хочу поздравить тебя.

– Можно здесь.

– Не пойдёт, Ириш. Нужно в другое место. Не пожалеешь, клянусь.

Ирина, выпячивает губу и подозрительно смотрит. Я же подвисаю на ней.

Суть в том, что она другая теперь. Будто не моя жена вовсе. Чужая и незнакомая женщина. Это общее впечатление. Каждый раз так происходит. Вот и сейчас переживаю чувство невесомости вновь. Надо признать – я сталкер своей запретной. Хотя запретным скорее сам являюсь для нее.

Затаив дыхание, жду реакции. Поведись на меня, детка. Ну поведись же!

Неужели ты не видишь, что не могу без тебя. Неужели не понимаешь, что кроме тебя никто… Никто! Ты же должна была изучить мой характер от начала до конца. Да, веду себя, как конченый дебил, знаю. Ну прости же меня!

– Нет, Андрей. Не надо пилить. Лучше… Лучше рубануть сразу.

– Т-с-с, – пара шагов вперед. Она обхватывает себя руками, словно защищаясь. Отвлечь срочно нужно, иначе сбежит. – Как тебе мой подарок?

– К-какой?

– Должны были привезти, – неопределенно киваю головой в направлении нашего дома. – Разве нет?

– А-а-а. Извини, не посмотрела. Не успела.

– Так что?

– В смысле?

Осторожно киваю на машину. От переживаний прячу сжатые кулаки в карманы брюк. Потряхивает, как тщедушного молокососа. Хочу побыть вдвоем. Сил нет, как желаю. Блядь, я расскажу ей. Все вывалю как есть, пусть потом казнит или милует, её право, но только едем уже.

Ириша, как заколдованная смотрит на распахнутую дверь. Глаза остекленели. Она замерла. Так и стоит, закрывшись руками и качается. Транс какой-то, ей-богу. От нетерпения по моей коже разливается жуткий зуд. Ползет по ногам, спине, к голове приближается. Еще немного и сорвусь. Как распоследний маньяк засуну в авто и увезу, а там будь что будет.

– Андрей, я не готова.

Это предложение вселяет дикую надежду на воссоединение. Опускаю голову, чтобы не напугать безумным выражением лица. Пялюсь в асфальт и стараюсь продышаться, чтобы уж совсем ненормальным не выглядеть.

– А когда? – тихо спрашиваю. – Когда будешь готова?

– Боже, – качает головой. Локоны выбивает шальной ветер. Волосы закрывают лицо. Ирина одним грациозным движением приводит прическу в порядок, а я снова залипаю. Царица… Такая стать, благородное достоинство. Любуюсь красотой. – Не это имела в виду. Андрей, возможно ты расценил наш… случайный секс, как прелюдию к.. к… нашему возвращению, но ты ошибся. Мы просто сняли напряжение. Вот и все. Предупреждала же.

– Молчи, – в два шага приближаюсь и прижимаю палец к губам. – Я знаю, что все ложь. Прости меня, Ир. Сколько хочешь умолять стану. Хочешь на колени встану? Не говори, что просто так было. Не надо. Я тебя, как себя знаю.

– Не знаешь! – отходит назад. – Уже не знаешь теперь. Я другая. Ты меня изменил! Ты!

– Ир.

– Не о чем разговаривать больше. В понедельник тебе пришлют документы. И лучше бы их подписать.

Я многое могу вытерпеть. Но сейчас фляга начинает свистеть. Душу на подлете ярость, запихиваю назад в глотку. Дергаю в бесполезной хватке горло, а эта сука напролом лезет. Зло юзаю волосы, дергаю на затылке. Пытка продолжается. Мой любимый палач не думает заканчивать издевательства.

– Я, блядь, люблю тебя! – со свистом выщелущиваю изнутри. – Ирка, не губи нас. Сколько еще тебе моей крови нужно? Скажи, я отдам. Все отдам до капли. Если дашь маломальский шанс, расскажу почему оступился. Что тебе нужно? Говори. Я тоже заёбываюсь, понимаешь? Мне закрытую дверь проломить сложно, но, если позволишь долбиться буду долго, и хуже только сделаю. Ты же тогда совсем отвернешься. Ир! Ира!!!

Она круто разворачивается и ставит ногу на первую ступеньку. Ясно, бежать собралась. Злость тарабанит сполохами, тело трясет как припадочное. Уходит. Уходит!

Не успеваю что-либо предпринять. Навстречу несется Семёнов, держа на вытянутой руке телефон. Первым порывом хочу вновь броситься на ненавистного поклонника. Он рядом с Ирой, а я нет. Все время с ней, каждую минуту. Воплощает свой план, тварина мажористая. Рывком переношу тело вслед за женой, но, увидев текущие слезы по лицу, замираю.

– Мама! Что с ней? Где вы? Я еду. Еду!!!

С ходу кувалдой по голове глушит. Сердцем чувствую, речь о дочери. Парализует мгновенно. Самый большой страх за Варюшу на миг ослепляет, делая беспомощным. Хрипота и оцепенение одолевают, берут в плен.

– Что? – непослушными губами выворачиваю вопрос.

– Варя. Морепродукты, – задыхается она. – Ухватила на столе… Андрей… Андрей… Аллергия в жесткой форме… Господи… Боже-е-е-е...

– Я отвезу, – разрывает отчаяние Сэм. – Идём.

– Нет! – оттягиваю его за рукав. – Не лезь. Это наша дочь. Ирина, едем. Едем!

Она плачет. Стоит, закрыв лицо ладонями и не двигается. Подхватываю ее на руки и тащу в машину. Пристегиваю ремень, бегом перемещаюсь за руль. Нащупываю пачку влажных салфеток, достаю бутылку с водой.

– Возьми, родная. Не плачь, слышишь? – успокаиваю, хотя в душе молотом бухает. Виляю голосом, треморю. Прокашливаясь, продолжаю утешать. – Скажи, где она? Что мать сказала.

С трудом разбираю сквозь рыдания адрес. Облегченно вздыхаю, потому что заведующая в детской мать Гарина. Решаю вопрос максимально быстро. Ольга Олеговна спешит проверить дочь и на душе становится немного легче. Она знает, что делать, тётка отличная.

Внезапно Ириша хватает меня за руку и сильно сжимает. Ей страшно, также как и мне. Но я не могу раскиселиться, нужно быть скалой. Хотя дочь моя брешь в броне. Она моя уязвимость. Крошка моя маленькая, зайка пушистая. Сглатываю горький ком, трясу головой, как мокрая псина.

Глаза крепко зажмуриваю, чтобы согнать туманность влаги. Выдыхаю медленно, пытаюсь собраться. Как только прихожу в себя, нарушаю все правила и на предельной скорости лечу в клинику. Так и переключаю скорость сплетенными с Иришкой ладонями.

– Приехали, детка. Соберись ладно? Не плачь при ней, пожалуйста.

Глава 22

– Я ужасная мать.

Заливается слезами жена. Успокаиваю, глажу по макушке, настороженно полируя взглядом стеклопакет. Дочь на осмотре. Тёща дали успокоительное и она дремлет в кресле. Бедная женщина настолько перепугалась, что пришлось вколоть седативное, иначе каюк.

– Не говори ерунды, Ирин. Ты прекрасная мама.

Да где же Ольга Олеговна? До рези в глазах таращусь на каждый белый халат. Видел мать Игоря всего пару раз, просмотреть откровенно боюсь. Комочек мой крошечный, девочка моя золотая, солнышко, только держись там. Утихомириваю холодец внутри, задействуя все точки хладнокровия и ни хера не выходит.

Сердце молотит, как пламенный мотор. Выскочит сейчас и покатится, подпрыгивая по коридору.

– Ей больно. А я ничем помочь не могу-у! – тихо скулит на груди Ира.

– Тихо, – стираю влагу с распухшего носа. – Ситуация с дочерью под контролем. Ей не сделают плохо.

– Как не досмотрела, – горюет Ира. – И где она стащить моллюск умудрилась, ведь я рядом все время была.

– Она шустрая у нас. А уже если нацелилась что-то сделать, то сама знаешь.

Ирина еще раз шмыгает носом и вдруг кольцует руками за пояс и тесно прижимается. Щекой грудь прожигает настолько сильно, что реально ощущаю свое плавящееся ошалелое сердце. Разумная часть мозга громко орет об обстоятельствах, в которых оказались. Ира просто ищет утешения, а я отец нашей зайки вот и все дела. Но эмоции не хотят слушать сухую констатацию. После моего тупорылого разрушившего нашу жизнь виража, Ирина сама первой пошла на сближении. Пусть неосознанно, пусть в сложной ситуации, но все же.

Обхватываю двумя руками. Никакой пошлости порыв не выражает, всю бесконечную заботу вкладываю. Да и кощунством является думать о запретном, я же не тварь наглая. Зарываюсь пальцами в кудри и тихонько массирую затылок, чтобы хотя бы немного расслабилась. Ириша удобнее устраивает голову на моем плече и понемногу успокаивается.

– Лучше, родная?

– Андрей, – немного дергается. – Не надо, ладно?

Понимаю, о чем говорит, но нагнетать не буду. Не за чем. Просто молча киваю, соглашаясь со всем, что скажет. Значит, Ирише так легче. Минут через пятнадцать она окончательно берет себя в руки.

– Родители, здравствуйте.

Подскакиваем, как по команде. К нам движется Ольга Олеговна. Судя по выражению лица все неплохо. Первое облегчение обездвиживает сосущую змею в грудаке. Сбивчиво здороваемся и наперебой спрашиваем о Варе.

– С Варей все хорошо. Приступ купировали. Хорошо, что поймали в начале. Бабушка сориентировалась быстро. Варя умница у вас. Ночь нужно переночевать в клинике. Кто останется? Мама? Хорошо. Папа, вы не волнуйтесь. Лучше поезжайте домой и привезите маме одежду, не в вечернем же наряде ей щеголять. Не волнуйтесь.

– А к ней можно?

– Давайте немного подождем, пусть поспит. Папаш, езжайте за одеждой. На вахте скажете, что я разрешила. Хотя минуту, лучше пропуск выпишу. А вы мам, идем со мною. Папаш, бабулю заберите, пожалуйста.

Отвожу тещу со скоростью ветра. Хорошо хоть она после лекарств немного расслабленная, не особо обращает внимание на лихачество. Затаскиваю на нужный этаж и быстро сбрасываю в сумку вещи Ириши. Мягкий спортивный костюм, белье, удобную обувь. Подумав, сгребаю из ванной гель и полотенце. Дополнительно для дочки вещи беру. Напоследок надумываю взять какую-то игрушку. Вот странный гусь подойдет.

В маркете затариваюсь легким набором продуктов. Ночь впереди, а в больнице только один кофейный автомат и то не уверен, работает ли он. Путь назад преодолеваю тоже быстро. Мне крайне важно успеть доставить жене сменку. Устала же на каблуках и в платье.

Сунув вахтеру пропуск беспрепятственно прохожу в отделение. Ирина сидит около палаты, ждет меня.

– Была у дочки?

– Она вот-вот должна проснуться. Не бужу.

– Что Ольга Олеговна сказала?

– Все обошлось. После нужно пройти ряд анализов. Если что-то выявится, то… Ты знаешь, может и климат ей не подходит. Но пока говорить рано, – мнется она.

– Подожди пока.

– Нечего ждать, Андрей. Там по всем показателям аллергия не только на моллюсков. Наступило обострение, вот повылезло. Ужас просто.

– Ириша, не спеши с выводами.

– Как ты не понимаешь?!

– Я понимаю, – успокаиваю тихо. – Понимаю. Не шуми, Варюша испугается. Дверь в палату открыта же. Может переоденешься? Тут душ есть?

Она несмело смотрит на объемный баул в руках. Наконец сдается и взяв нужное, уходит. Я же задумываюсь. Климат. Это серьезно. Хотя может она все же утрирует. Опираюсь на стену, прикрываю глаза. Пусть мне повезет сегодня. Не такой кровью я хотел сближения, видит Бог. Дочка беспокоит неодолимо. Может обследование в другой клинике пройти, здесь что-то старое все.

Пока думаю, возвращается Ира. Устало опускается рядом и тихо выдыхает.

– Может к ней уже можно? – с надеждой вытягиваю шею, выглядывая в коридоре доктора.

– Я тоже больше не могу. Идем.

Как воры крадемся. На цыпочках заходим в палату и караулим Варю. Бледненькая, волосики влажные прилипли к лобику. В груди разливается кислючая горечь, которая заполоняет каждый отсек. Вытесняет воздух из легких острая любовь. Получается, что это чувство может не только радовать, оно может еще и уничтожать. Я не могу ей помочь. Не могу забрать боль маленькой крошки к себе.

Ира зная, что меня выпроводят из больницы вот-вот, дает возможность поправить одеяло на кроватке дочери, аккуратно и невесомо поцеловать ее. Сунуть игрушку под покрывало. Прошептать, что все будет хорошо.

Ночь дома проходит скомканно и беспокойно. Почти не сплю.

А на утро мой мир рушится.

Моей дочери необходима смена климата.

Моллюски были просто отправной точкой.

Глава 23

– А куда мы переедем, мама? – задрав ноги на изголовье, спрашивает Варя.

– К морю. Поживем там немного.

– А папа?

– Ну-у… Папа… Будет изредка приезжать.

Занимаю дочь игрушками и заканчиваю с упаковками коробок. Поживем в Геленджике. Город большой, крупный. У Сэма есть филиал, там и буду работать. Жить есть где, опять же займу апартаменты Семёнова. Он – ангел-хранитель. Получается на всех краховых этапах моей жизни рядом находится и все проблемы с полпинка решает.

У Вари сняли отек. Нам предстоит долгое лечение и наблюдение. Климат советовала доктор, направила в прекрасную клинику в южном городе. Так что собрались и поехали, ожидать и выжидать нечего. Андрей не звонит, но мне не до него. Буду на месте, пришлю сообщение, что с Варей.

После клиники прошло лишь три дня. Брела это время как по минному полю, на любой чих дочки реагировала. Но слава богу обошлось. В короткое время решили дела с отъездом и работой. Да, такое бывает. Быстрота решений в отношении дочери мгновенная, решения принимаю окончательно и бесповоротно.

Дочь всю дорогу вертит головой, а потом засыпает в машине и спит всю ночь изредка просыпаясь. Я и сама без конца носом клюю. Доезжаем быстро и без приключений. В кои-то веки дорога пустынна, добрались без пробок.

Город встречает нас прохладой. Настроение чуточку повышается от бескрайнего моря, на которое смотрим безотрывно. Дочь радуется и взвизгивает от впечатлений, я же только улыбаюсь. Дом Сэма впечатляет своими размерами. У порога нас встречает вышколенная прислуга. Горничная, садовник, няня для Вари и повар.

Э-э-з… Я не ожидала. Семен сказал, что домик приспособлен для жизни, но, чтобы так. Это впечатляет, скажу я вам. Особняк утопает в зелени, с боку поблескивает сверкающей водой огромный бассейн. Очень хочется окунуться с дороги прямо сейчас. Немедленно!

– Добро пожаловать в дом, Ирина… – внимательно смотрит женщина.

Киваю, говорю, что можно без отчества. Персонал вежливо называет имена и расходится по своим делам под грозным взглядом экономки. Никакая она не горничная, я перепутала. День насыщен и сложен, мы кушаем, едим и отправляемся отдыхать.

Просыпаюсь уже в сумерках, дочь дрыхнет, как сурок. Поправляю одеяло и выхожу во двор. Присаживаюсь на шезлонг, потягивая ароматное кофе, сладко жмурюсь. Отписываюсь Семену обо всем. Он в ответ присылает фото цветов и огромное пульсирующее анимационное сердце. Екает внутри, заливает горячим и приторным.

Нет, ерунда. Просто признательна и все. Ничего лишнего.

– Сэм, – решаю поблагодарить лично. – Спасибо. Не знаю, что бы делала без тебя.

– Смеешься? Что бы я без тебя делал, Ир. Ты мой незаменимый работник.

– Шкуродёр ты, Сэм.

Болтаем о разном. В основном разговор около работы вертится. Усталый голос Семенова умиротворяюще льется в уши. Он спрашивает о Варе, о том, как устроились, все ли понравилось. Прекрасный он друг, просто замечательный.

– Я предупредил в филиале. Не переживай. Послезавтра будет видеоконференция.

– Я готова.

– Отлично. Ир… Вопрос личного характера имеется.

– Да.

– Можно я приеду к вам при первой возможности? Задолбался, – понуро вздыхает. – Не стесню?

– Я… М-м-м... Это же твой дом. Зачем спрашиваешь? Конечно приезжай. Мы тебе мешать не будем?

Тягучая пауза трещит в тишине.

– А если я больше всего на свете хочу, чтобы вы мне мешали, Ир?

Вопрос на миллион.

Он не оставляет попыток, да? Сердце совершает кувырок. Впервые за время, которое знаю Сэма, начинает раздирать смущение и чуть шевельнувшееся сомнение. Что за черт творится в душе?

Ира, сядь и подумай, что ты хочешь? Кого тебе нужно, м?

Я точно для себя определяю, что с Андреем мы отдаляемся каждый день все больше, несмотря на его попытки сблизиться и вернуть меня назад. Когда он рядом, я вроде поддаюсь и снова хочу все наладить. Ему, конечно, не признаюсь, но в душе знаю же. А вот когда Ковалёв далеко, то вновь вылезает обида и крушит кованной булавой все подряд. Забивает безжалостно в землю ростки надежды.

Пусть Андрей не спал с ней. Но попытка была. Значит, если бы не досадный случай с включенным телефоном, то все случилось бы. И за ненавистное «БЫ» я не готова простить его окончательно. Это пожирает меня адским пламенем, уничтожает и размахивает в пыль. При всей холодности и порой неуместной рациональности, хочу банальной женской мести.

– Сэм, ты волен приехать в свой дом, когда захочешь.

– Я услышал, Ирин. До встречи.

– Пока.

– Ир! Не клади трубку. Я хотел сказать… – сердце ухает вниз – хотел… короче, ладно. При встрече.

И трубка взрывается короткими гудками. Странно, но немного предсказуемо.

Сдавливаю аппарат в ладони и привожу в норму сбившееся дыхание. Нужно, что-то решать с Семеновым, иначе попытки не прекратятся. Я его знаю.

Андрею следует написать, сообщить что доехали. Он отец и имеет право знать.

Бульк… Незнакомый абонент.

Открываю сообщение. Через мгновение трубка скользит из рук и ныряет в бассейн. Завороженно опустошенно смотрю, как аппарат погружается на дно. Смеюсь сквозь истерику. Вот так моя жизнь, не успев наладится, тонет и захлебывается.

Вот и все. Все. Финита ля комедия, господа.

Фото в телефоне отпечатывается в памяти, как будто его там выдавили. Мерзкая тварь Катя Виноградова сидит на коленях у Андрея и зачарованно заглядывает в глаза. И ее пальчик на небритом подбородке. Ковалев тоже на неё смотрит.

Мерзкий красивый мужик смотрит на девку чуть насмешливо. Будто свежее мясо на подносе разглядывает, пытаясь угадать степень прожарки. Гадский эксперт Андрей Ковалёв. Сволочь и брехливый подонок, сменивший спокойную семейную жизнь на подковерные интриги.

Не то, чтобы я надеялась на то, что исправится. Не знаю, что хотела. Не знаю!

Да провались он, кобель. Слез нет, просто гулко и громко колотится сердце. Прижимаю руку к груди, сдерживая бешеный стук, словно удержать хочу мышцу на месте, а она не слушается и все же выскакивает.

Глава 24

– Андрей, тебе документы на развод пришли, – бросает пачку на стол Гарин.

Раздраженно отбрасываю стопку дальше и продолжаю работать. На хер их. Не буду подписывать ничего.

– Не в настроении?

– Типа того.

Не отрываясь от монитора, проверяю базу. К оглушительному раздраю примешивается плюсом виснущая прога. Пойти что ли айтишников натянуть? Сколько можно жрать кофе литрами и курить. Можно наладить все раз и навсегда или нет.

– Не насилуй комп, – искренне советует Гарин. – Проблема на сервере.

Не одно так другое. Молча отодвигаю кресло и выхожу на балкон. Жадно затягиваясь, слепо изучаю снующих людей. Тяжко. Невыносимо.

Уехала Ира. И все бы ничего, если бы не услуги мажора. Все предоставил по вышке тварь. Как благородный взамен ничего не просит. Но я-то знаю, что желает на самом деле. Просто так ничего не бывает.

– Андрю-ю-ш!

Фу, ска…

Ублюдская интонация и коверканье имени. В дверях стоит улыбающаяся Виноградова. Сок-девка, если бы такой дурой не была. А так все на месте. Жопка ладненькая, ноги от ушей. И на мордаху очень даже. Может зря я тогда не стал? Все равно жизнь в дерьме. Кроме денег ничего не прибыло, остальное пропало. Живу как бездуховный мудак, обезвоженный пресыщенной жизнью.

Что в загашнике? Ни-хе-ра!

Трахнул бы я Катьку, не включись телефон. И скрыл всё. Пришел к такому выводу. Когда карабкаешься из дерьма наверх, когда знаешь цену предательства и одержимой жажды благосостояния, становится частично похер на духовные ценности. Все так живут, кто находится в моей обойме. Все!

– Что надо?

Виноградовой ласка и любовь не нужна. Она готова на быстрый необременительный секс, лишь бы продвинуться дальше и поиметь что-то со связи сильного. О, таких легион. Потом она обязательно подцепит старикана, жаждущего молодого тела, будет сосать ему и незаметно блевать. Дождется пока он сдохнет и пустится во все тяжкие, собирая молодых любовников. Так что секс с ней никуда не завел бы.

– Купи мне кофе, я денежки забыла, – смешно морщит нос и выпячивает губы. – Ты же идешь на перерыв?

Что-то слабо, только кофе…

Не соизволила даже позвонить. Там дочь моя вообще-то. Я ей трубу разбил, в ответ «абонент-не абонент». Что ж за сука такая, я же волнуюсь. Катька трясет волосами и зазывно улыбается. Трет жопой дверной косяк, туфлями отстукивает. Курю, окутываю облаком. Подперев стенку балкона, туплю, рассматривая Виноградову, как товар в витрине.

– Мгм.

Недавняя встреча с Сэмом вынесла мозг и оставшуюся человечность в сердце. Спросил о разводе, как полоснул по коже. Про дом свой рассказал, типа, чтобы за дочь не беспокоился. Про Ирину зарплату, про карьерный рост. Про, блядь, прислугу в доме. Все слил. И что Ириша приняла с благодарностью, тоже поведал, гандон штопаный.

И она с удовольствием воспользовалась. Мне данный факт разрывает на куски.

Покатилось к херам наша жизнь. Отворачиваюсь от Виноградовой и закуриваю новую сигарету. Кто я теперь? Один из волчьей стаи. Пляшу перед стареющим начальником, не чаю, когда он свалит на отдых, чтобы развернуться по полной. Заработать больше, чем нужно и обеспечить достойную жизнь своим. Точнее, бывшим своим. Или уже нет?

Плыл среди ханжей и лицемеров, умело подгребая в бурном течении. И наконец, добился отличного материального положения. Что взамен? Долбануло в голову с размаху. Я перестал делать то, что хочу, я стал жить как «надо». В тот момент и просрал жену.

Я в один момент стал тащиться от себя, от успешности и всего подобного, будто представляю собой самый отменный сорт дури. Решил, что теперь стою дорого и могу себе позволить много. Вот главная ошибка. Глобальная катастрофа и полная жопа. Взыграло тщеславие.

– Так что? Идем, Андрейчик, – сиропит Катька.

– Мгм. Докурю.

Но я остановился. Ос-та-но-вил-ся!!! Не промотал то дорогое, что плескалось и маялось.

Правда сделанного до этого хватило, чтобы уничтожить все лучшее, что было. И что в итоге? Я не нужен Ире со своими стараниями и унизительными просьбами простить и вернуться. Она знает, что не спал с Катькой.

Думал, что поверила мне. Я убеждал как никогда и раскаивался. Искренне желал, чтобы почву под ногами обрела и смилостивилась наконец.

Уехала ради дочери, я знал. Принял. Искал дом на съем, просто не успел. Она за секунду умчала. Просто мигом свалила в уютное гнездышко, организованное Семеновым. И мой арендованный дом не хуже, уверен в этом. Только насчет прислуги просчитался, не думал, что понадобится.