Текст книги "Развод. Ошибку не прощают (СИ)"

Автор книги: Хелен Кир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)

– Тебе разница есть? – отшвыривает окурок. – Смотрю утешительницу приволок сюда. Вот и еби ее на здоровье.

– А ты значит мою собираешься… ебать? – кровавая пена через уши лезет. Блядский глагол жжёт огнём. Не могу в самой лютой фантазии допустить картины, не хочу представлять как он мою жену трахает. – Или уже?

– Не касается. Я предупреждал, что буду пробовать с Ирой. Разве не так?

С выброшенным окурком под ноги гасится память. Все смогу снести, но только не это ебаное пренебрежение. Хватаю за плечо и в морду Сэма летит кулак. Боли не чувствую, просто прикладываюсь максимально. Я не я уже. Хочу крови блядь. Хочу вытравить из тела горькую пилюлю. На соприкосновении отталкиваюсь от пола. Как киношный ниндзя прыгаю и сваливаю на пол Семёнова.

– Говори! Говори! Говори!

Рвётся плоть на кулаках. Шмякает горячая кровь, летят красные ошмётки. Срать на ответные удары. Отдупляюсь и ловлю озверевший взгляд Сэма. Секундная заминка стоит мне разбитого носа. Треск в голове притупляет ориентацию.

– Андре-е-й!

Истошный крик лупит по горбу.

Ира!

Злость неимоверно подстегивает. Одним ударом валю не успевшего подняться Семёна. Защищать его пришла сука. Не меня! Его бережёт. В беспамятстве сыплю ударами. В ответ получаю не меньше, но ничего не ощущаю. Я блядь как обдолбавшийся наркоша в бессознательном плаваю.

– Уймись, придурок, – пропускаю выпад. Сэм блокирует руки и приближается. Расквашенными лицами сближаемся, как в былые времена. Смешивается кровь, яростное дыхание бьется внахлёст. – Отпусти её. Ты блядь топишь Ирку, дебил. Я дам ей будущее. А ты? Чем ответишь?

– Какое будущее? – срываю тиски. В обратку закольцовываю хват. – Ты даже женат ни разу не был. Мою ждал? Не пизди! И не нужна она тебе в том понимании. Ты ж её используешь, сучёныш и сольёшь.

– Не тебе судить!

– Как раз мне!

Лбом рассекаю в лепёшку раздолбанный нос. На лицо брызжет горячая струя. В ответ же получаю кислотный удар в грудачину. Сходимся снова, пока кипит злость и бурлит неизрасходованная лава ненависти. Что-то падает, бьётся и ломается. Кругом слышится визг и крик. Но нам наплевать. Пусть всё сгорит в решающей схватке! Насрать на всех.

– Разойдитесь. Растащите их. Мужчины, помогите.

Врезается между нами заполошный голос.

– Я вызвала полицию.

– Охрана!!! Сюда!

Квохчут устроители мероприятия, сетуют на учиненный беспорядок. Но звуки юзом идут, словно отдельным блоком информации воспринимаются. Внезапная сила отрывает от Сэма. Руки летят назад, щелкает холодный металл. Прикладывают мордой в пол в ошметки мебели. Перед глазами топчутся грубые ботинки.

– В участок их оформляйте.

Глава 16

– Отпустите их, пожалуйста. Вышло недоразумение.

Хмурый капитан шумно отпивает чай из керамической кружки. Он настолько суров, что на первый взгляд кажется, что упрашивать бесполезно. Но я не оставляю попыток. Господи, вот позорище. Сэм важная шишка, Андрей не самый последний человек в бизнесе теперь, а что натворили. Дураки! Сколько еще ждать пока представитель Сэма приедет и вытащит ненормальных не знаю. Пробую своими силами, но не очень выходит.

– Знаете какой ущерб нанесли учреждению? – сверкает глазами из-под очков. – Разбиты дорогие стойки. Погибли экзотические растения. Стёкла витражные.

– Все оплатят.

– Гости перепуганы. Нанесен урон репутации.

– Мы принесём извинения публично.

– Вот только не понимаю почему заключённые контракты не аннулировали.

– Они слишком перспективные люди.

– Поэтому учинили уличные разборки.

– Алкоголь. Мужчины не пьют. Просто в этот раз отметили удачные сделки и вот…

– Прям не пьют?

– Вообще впервые увидела со стаканом в руке.

– Небось подшитые.

– Что Вы! Чисты как младенцы.

– Да уж!

На автомате луплю ответами по неоспоримой логике капитана. Не прорезать мужика. Кремень.

Мне некогда расстраиваться из-за ссор с бывшим, тут нужно максимально быстро действовать. Скорее вытащить, закрыть вопросы по разбитой мебели и расстаться друзьями. Свидетелями позора стали немногочисленные люди, в основном персонал был зрителями ужасной схватки Сэма и Андрея. Я совершенно случайно завернула на шум и застыла. Сначала отказывалась верить глазам. Два здоровых мужика месили друг друга не останавливаясь. Кровь, мат и яростный рык сотрясали воздух.

Первый порыв броситься в самую гущу казался самым правильным, но рациональная часть мозга восторжествовала над эмоциями. Смели бы и не заметили. Оставалось, закусив губу, беспомощно наблюдать, как мужики дерутся.

Лишь в тот момент, когда Семён изловчился и начал заламывать Ковалёва, неосознанно закричала.

– Андре-е-й!

Мой крик разрубает воздух. Бывший сбрасывает Сэма и пересекается со мной взглядом. Его, бешено-жгучий, наполненный горько-яростной надеждой вперемешку с перцовой злостью и мой, растерянный и испуганный. Он знает, что значит этот выкрик. Понимает. Ругаю себя за несдержанность, поливаю распоследними словами. Выдала с потрохами, что прячу. Выставилась на обозрение идиотка. Молюсь, чтобы не догадался в пылу, но понимаю, что бесполезно.

Зажимаю рот руками и качаю головой. Андрей делает шаг на встречу. Он полыхает и искрит. Вины в его облике больше не существует. Я будто греховна сама перед ним, будто что-то непоправимое сотворила. Будто не он меня предал, а я его.

Ковалёв выбрасывает руку вперед, кричит, что я променяла его на Семёнова. В ужасе отступаю и почти упускаю момент, когда Сэм подсекает бывшего за ногу и укладывает лицом в пол. Перед глазами плывет картинка… Слёзы.

То есть он сказал, что я с Сэмом якобы. Или может Сэм ему подобное сказал? Не понимаю и не хочу понимать. Они с ума сошли? Я и не думала, я не собиралась с кем бы то ни было связывать свою жизнь. Ни перед кем не оправдываюсь и не собираюсь, но черт побери, неужели мужчины думают, что для женщин все просто? Да они идиоты!

– Вот и материальная претензия пришла, – щелкает мышью. – Ознакомьтесь.

Пока изучаю распечатанный лист, распахивается дверь и входят сразу два представителя. Ясно, защита Ковалёва и Семёнова припожаловали. Быстро же они приехали. Меня вежливо выпроваживают из кабинета. Усаживаюсь на неудобное кресло под дверью. Закутываюсь плотнее в рваный пиджак Сэма.

Я измучена дурацкой поездкой. Кто же знал, что этим все закончится. Больше всего на свете хочу поехать домой, забыть все как страшный сон. Прикрываю глаза, но посидеть в одиночестве не удаётся. Рядом качается кресло. Приторный запах духов врезается в нос.

Сука! Припожаловала.

– Скоро их отпустят?

Разговаривать с ней не хочу. Пребывать в одном помещение противно и мерзко. Я будто в вонючей жиже обмакиваюсь. Морщу нос, отворачиваюсь. Всем видом демонстрирую, чтобы убиралась подальше.

А она наглая-а-а-….

Ведет себя вызывающе и дерзко. Распахиваю глаза. Впервые имею возможность рассмотреть соперницу близко. Ну что ж… Хорошенькая. Отрицать бесполезно. Тонкая звонкая сволочь. Глазки распахнуты, губы пухлые. Все при ней. В открытое декольте выглядывает третий размер, не меньше.

Дева сидит, забросив ногу на ногу. Оттягивает узкий носочек, покачивает им. С нетерпением смотрит на закрытую дверь. Понимаю, не хочет ждать. Вечер, наверное, по-иному планировала закончить. Каждое слово в мозгу отпечаталось, когда в кабине про Андрея говорила. Каждое!

– Не знаю.

– М-м-м, – кивает она. – Я Катя.

– Пф-ф-ф.

Надеюсь, хватит ума расценить моё фырканье. Не думает же, что я рада её видеть?

– Андрей свободен?

– Что-о-о?

– Ты слышала? – не мигая смотрит в упор. – Я спрашиваю, он теперь свободен? Мне это важно.

– Спроси у него!

– Я спрашивала. Слушай, ты не обижайся на меня. Знаю, что у вас всё. Просто вежливость, ок? Ну ты ж понимаешь, что, если бы он прям любил тебя, но на мою задницу не повёлся, – мои глаза расширяются. Я поражаюсь беспардонной наглости идиотки. – Так что давай честно. Раз уж вы разбежались, бахну из всех орудий. Видишь, нормально говорю тебе. Без обид, хорошо?

– Ты дура?!

– Сама ты дура, – кидает в рот пастилку. – Не я. С тобой бесполезно. Посмотри на себя, Ира. Ты корова. Твой размер неприличен. Настоящая женщина должна носить максимум сорок два, а ты? Лошадь! Что вы потом замужние ноете? Муж смотрит в сторону. Вы родили и поплыли. Типа, замужем, жру как хочу. И вот результат. Смотри, что мужикам интересно, – вскакивает и ведет руками по узкой талии. – Вот! А не ваши окорока. Не обижайся! Я из лучших побуждений.

– Ты думаешь в этом дело? – киваю на стройную фигурку. Она удовлетворенно подтверждает. И на эту дуру повёлся Ковалев? Да у нее разума кот наплакал. – Серьёзно?

– Ну, конечно.

– Тогда ответь, зая, – накидываю самое сукастое выражение лица. – Что же не переспала с ним? М? Он ведь тебя только немного полапал и выкинул из машины? Не сработала узкая талия? Перспективный мужик, понимаю тебя, – трясёт жутко, но держусь. Изо всех долбанных сил держусь. – Красивый, умный. А не вышло, да?

– Умойся, толстушка! Ещё выйдет! Если бы не сцепились сегодня, уже получилось бы.

– Удачи. Старайся лучше. Андрей не любит, когда на пятьдесят процентов выкладываются. Максималист. Хотя откуда тебе знать, что значит это слово. Тупая, как пробка. Говорить научись, а то изо рта несвязное дерьмо сыплется. Кстати, ты кем работаешь? За офисным кулером присматриваешь? Хотя вряд ли такую сложность поручат. Счастливо, зай.

На абсолютно деревянных ногах выхожу из затхлого помещения. Встряхиваю прилипшие волосы. Близкая встреча выбила из колеи, сдержаться стоило много сил. Навстречу идут освобожденные Сэм и Андрей. Останавливаюсь, сморю на взъерошенных мужиков.

Меня отталкивает визжащая девка. Виснет у Ковалёва на шее. Слюнявит щёку и трещит без умолку. Андрей зло смотрит на меня и вдруг внезапно закидывает руку на шею своей шлёндре.

Ошалев от нахлынувшей боли, приближаюсь к Сэму. Протягиваю ему пиджак.

Сэм обнимает за талию, благодарно касается губами волос. И всё это под ненавистный взгляд бывшего. Я же крепко беру руку Семёнова и вцепившись, вышагиваю рядом.

Не оборачиваюсь.

Глава 17

– Открой!

Еще миг и вынесу дверь, которую сам ставил.

Знаю, что она стоит по ту сторону. Почему не открывает? Сдерживая порыв иступленной ярости, барабаню по металлу. Сильно не стучу, боюсь дочку испугать.

– Зачем пришёл?

– Варя где?

Дочка мой единственный оберег, чтобы не разнести тут всё к чертям. Только она тормозит.

Ира сука! Стерва-тихушница. Везде тенью за нетопырем своим ходит. Они вместе шатаются по всем закоулкам. Семёнов как тень приклеенная ходит рядом. Сколько не клялся, что следить не буду, все мимо. Как заполошный дебил рыщу в поисках информации что с ними да как.

– Андрей, уходи.

– Я сейчас вышибу дверь! – повышаю голос. – Открой по-хорошему. Посмотрю в твои лживые глаза и уйду.

Как же прёт, остановиться не в силах. Совсем невротиком стал, не вывожу уже ни хера. Несу напропалую, притормозить не получается. Педаль, сука, сломалась. Вся моя жизнь сломалась!

Мне бы только посмотреть на неё. А потом уже точно пойму, пустить свою жизнь по разгуляй-полю или нет. Последний стопарь уже почти не работает. Если жена себе позволила, то и я сдерживаться больше не собираюсь. Любыми путями хочу боль утопить, лишь бы не чувствовать больше той черноты, что внутри свернулась.

Когда уже готов слететь с орбиты, щёлкает замок. Растерянная Ириша распахивает дверь, замирая около. Вся погань с сердца опадает сразу же. Тёплый свет просачивается в рваное сердце, оживляет и ворочает в душе потухшие ошмётки.

В широком шёлковом кимоно, босая, волосы в тяжёлую гульку замотаны. Ни грамма косметики, бледная и уставшая.

Такая родная… Такая нежная… Такая не моя!

Сдохнуть от тоски прямо на пороге своей бывшей квартиры хочу. Обнять бы. Взять бы на руки и дышать ею.

Только теперь не я обнимаю! Не я.

– Ты с ума сошёл?

– Варя где?

– У бабушки. Забрали на неделю.

– Почему не сказала?

– Не успела.

– Можно войти?

Ответа не дожидаюсь, прусь напролом. Захлопываю дверь, сбрасываю обувь. Иду в гостиную попутно выглядывая детали, что могли бы показать на присутствие другого мужика. Нет их. Все как было до нашего расставания. Хотя кто мешает бывать тут, не оставляя, мать их, грёбаных следов.

Падаю в кресло, разваливаюсь и жду Иру. Она не торопится вслед за мной. Лишь минут через пять слышу топанье босых ног, но сюда не приходит. Гремит чем-то на кухне. Демарш значит. Ладно, я не гордый, сам схожу.

Тихо переступая на пальчиках, Ириша наводит чай. Аккуратно берет приборы, тихо соприкасается керамикой. Такое ощущение, что боится кого-то разбудить. Скрестив руки на груди, приваливаюсь к косяку. Сердце щемит тревожно и больно.

Сучье дежавю… Только тогда всё в порядке было... И вот так стоять украдкой наблюдая, было не нужно.

– Слушаю. Говори и уходи.

– Он бывает здесь?

Вопрос против воли вылетает. Мне мало того, что увидел, хочу ещё слышать. В конце концов вещи можно убрать. Но, сука, и соврать тоже можно. Понимаю же! Извёлся напрочь в сомнении. Как бабка гадаю на кофейной гуще, трахается Ира с Сэмом или нет. Я не могу больше терпеть. Задолбался биться головой.

– Хватит, Андрей, а? – бросает ложку на стол. Мерзкий дребезжащий звук не утихает. Вдвоём смотрим на светлый металл, не понимая куда деться от кроющих эмоций. Меня жрёт сомнение, Иришу раздражение. – Я же не спрашиваю спишь ты с ней или нет.

– А я спросил про «спишь»? Или «бывать» и «спать» теперь для тебя одно и тоже?

– Ты что устраиваешь? Что за предъява? – гасит дрожащую ложку ладонью. – У тебя своя жизнь, у меня своя. Забыли всё.

– Ты… – скриплю зубами. – Ты, блядь, совсем уже? Какой на хрен забыли? Ты всё еще моя жена.

– Это ненадолго. Бумаги готовы почти.

– О как! Бумаги. Я тебе сейчас устрою… бумаги!

– А ты что хотел?! – огрызается она. – Не я это начала.

– Заткнись. Просто замолчи сейчас. Ты упрямая… – с трудом сдерживаюсь от оскорблений. Развестись хочет… Быстро, твою мать, она… Как он тебе? – корёжит и выворачивает. Не могу тормознуться. Напором выблёвываю желчь обвинения. – Так ебёт, что все забыла? Или что он там делает? Сосёшь ему?

Ирина бледнеет под моими блядскими словами. Но я не могу остановиться. Как представлю, что она под ним, свет в глазах меркнет. Да что за ублюдство! Жалею о том, что выдвинул. Готов убить себя на месте. Сучий характер снова переломил надвое. Не нужно было так.

– Ах, ты гад… – белыми губами едва шевелит. Я на колени готов упасть за мерзотные подлючие слова, сгенерированные сигналящей ревностью, но, конечно, поздно. – Ненавижу…

Да я сам себя ненавижу, любимая. Прости меня…

Но вслух не говорю, бесполезно. Не примет.

Ириша закусывает губу и качнув головой, сметает со стола чашку с горячим напитком. Она летит в меня, не пытаюсь уклониться. Может кипяток остудит гудящую голову и заставит мыслить по-другому. Да, именно остудит.

Вдвоем смотрим, как на рубашке расползается уродливое мокрое пятно. Горячо… Смахиваю с лица капли воды, поднимаю взгляд на жену. Сожаление в глазах и прикрытый в немом крике рот даёт мне сумасшедшую эфемерную надежду.

Сдираю жгучую влажную ткань. Бросаю на пол. Снова вдвоём смотрим на уродливую припухшую кожу. Ровно в середину груди попала моя меткая амазонка. Будто мало сердце печет, так ещё напоминание будет в виде пятна.

Наплевать. Пусть.

– Я не хотел, – мой хриплый голос разрывает тишину. – Обидеть не хотел. Про него… Просто пойми меня. Ты везде с ним. Вот и сорвало к чертям. Но всё равно хочу знать.

– Садись обработаю рану и уходи, Андрей.

Не глядя на меня, тянется за аптечкой.

Ладно. Ладно…

Подхожу впритык. Руки при себе держу. Ирина делает шаг назад и предупреждающе смотрит. О, нет. Так не пойдёт. Ещё шаг. Она назад…

Ещё…Назад…

– Обрабатывай.

– Ты мне мешаешь. Стой на месте.

– Не могу.

– Андрей!

– Я тебе не мешаю.

– Мешаешь же… Остановись.

– Ш-ш-ш. Дай надышаться тобой. Хотя бы немного.

– Я не… Что ты… Убери руки!

– Не могу-у-у! Сиди смирно. Пожалуйста, Ириш. Пожалуйста…

– Не трогай! Не лезь!

– Буду трогать. Ты всё еще моя жена, Ир.

Глава 18

Беспомощно сижу на широком подоконнике. В одной руке зажаты ватные диски, в другой обеззараживающее средство. Между разведенных колен стоит бывший муж. Его руки скользят по бёдрам, нагло заползают на ягодицы, а я не в силах отогнать его.

Два месяца у меня никого… Никого! Кроме несчастного поцелуя в ночном клубе ничего ни с кем.

Поэтому дело не в Андрее…

Просто природа…Инстинкты…Я ничего не чувствую к бывшему… Чёёёрт… Ничего! Совсем… Просто я… Ковалёв ни при чем… Просто…

– Я скучаю, Ириш.

Он распахивает шёлк, разводит скользкую ткань в разные стороны. Окатывает безумным взглядом. Наглые руки рыщут по голой спине. Как только касается поясницы, прогибаюсь, бессознательно пытаюсь избежать контакта, но этот порыв играет злую шутку.

С маху припечатывает к вздыбленному паху. Нас разделяют тонкие слои одежды, деним и тонкое кружево. Растерянно смотрю вниз, а Андрей с низким стоном припаивается крепче.

Боже.. Боже-е-е…

Хватает ума проскрипеть.

– Нам нельзя.

– Почему?

– Пожалеем потом.

– Я точно нет, Ир.

Гладит, стискивает кожу и целует-целует-целует.

Я… Я не могу… Отстраниться не могу…

Ладони слабеют, на пол летит флакон и ватные диски кружат и падают. Не слышу шума, уши забило ощущениями. Упираюсь ладонями в пластик. Больше всего боюсь в ответ касаться. Тогда всё.

Жалею, что не могу затиснуть пальцами химозный состав. Смять бы как пластилин, может хотя бы туда вышло грязное желание. Но это невозможно.

Всё плохо. Всё ужасно. И так завораживающе. Я готова поддаться сиюминутному желанию. Прокляните меня все, но я готова. Осуждайте. Мне наплевать. Сильнее сама себя не накажу.

– Что ты делаешь…

– Хочу тебя.

– Сравнить?

– Ир!

Вижу, как снова злость полосует, но он справляется. Больно, как и мне. Вижу. Считываю ресурс, впитываю. Горечь просачивается на поверхность кожи, но я её топлю. Научилась за время, что живу без Андрея купировать припадки ревности.

Только вот… Он её также..? Или что у них…? Не думать! Не думать!!!

– Переспим, да?

– Да.

– И на этом остановимся.

– Нет.

– Да, Андрей. Просто мгновенное желание. Оно ничего не значит.

– Для меня много.

– Не дури, – усмехаюсь сквозь выступившие слёзы. – Потрахаемся и разбежимся. У вас это так работает?

– У кого у нас?

– Мужчин.

– Ира! Хватит! Не нагнетай. Ты не сможешь просто потрахаться.

– Посмотрим, – шиплю напористо. Потому что ровно после секса, выпровожу его за дверь без сожаления. – Посмотрим!

Если решила поддаться сиюминутному желанию, то буду первой. И наплевать что будет дальше. Я тоже могу так, как он. Взять что нужно, утолить желание и наплевать.

Стягиваю одежду и снимаю белье. Раскидываю руки, медленно поворачиваюсь вокруг себя. Андрей сдавленно стонет и рваным дыханием сжигает кислород в кухне. Я же словно в пьяном бреду исполняю роль Мессалины.

Господи, что же делаю?

– Идём в постель?

– Не-е-е-т.

Качаю головой. От чего волосы рассыпаются и падают на лицо. Смахиваю пряди назад. Нечаянно смотрю на пах мужа. Там ураган, буря. Всё выпирает со страшной силой. Андрей как дикарь смотрит, ещё секунда и зальёт пол преждевременным эякулятом.

А я наслаждаюсь минутой. Как извращенка облизываю губы и сглатываю предвкушение своего удовлетворения. Уверяю себя в том, что это нужно для здоровья. Сниму накопившийся стресс и только.

– Почему?

– В постель я с тобой не пойду. Чем здесь плохо? Если не устраивает, то…

– Замолчи! Зачем ты так?

Смотрит на меня, как раньше. Только боль прячет. Понимает и принимает мои резкие выпады. Но мне всё равно. Наплевать. Я не просила портить нашу жизнь, теперь же как есть. Либо пользуем друг друга по личным соображениям, либо пусть сваливает. Так я решила.

Опускаю руку, распаковываю ремень. Смотрю в глаза неотрывно, с вызовом шпарю. Как только касаюсь гудящего члена, Андрей сипло выдыхает.

– Ну? Будешь трахать?

Он дергается. Сечёт взглядом, располовинивает надвое. Заливает глаза кипящая сетка. Перегнула с вызовом. Хватает за подбородок, приближаясь шипит в губы.

– Ты, блядь, специально? Что хочешь? Чтоб загнул и выебал на столе? На хуя прёшь как танк?

– А может мне теперь так нравится. Просто брать!

– Сука… – скользит по губам. Захватывает языком распалённую кожу. Чувствую, как трясёт и мотает во все стороны. Хват на бедрах становится жестче, сильнее и жаднее. – Остервенела совсем.

– Благодаря тебе.

– Раньше такой не была.

– То было раньше.

– Ну ты и…

Не даю сказать. Веду рукой по нежной коже члена, мажу по разбухшей головке. Андрей поддается бедрами вперед, накрывает своей ладонью, сжимает крепче. Дергает пару раз и отстраняется. Во взгляде безумие и негасимая страсть. Себя анализировать не хочу и не буду.

Я пропускаю момент, когда он спускает штаны. Грубо расталкивает колени и хватая за шею, прижимается взмокшим лбом. Дыхание смешивается, вокруг трещит кислород. Еще секунда и подпалим к чертовой матери многоэтажку.

Жадный мазок по плоти. Сиплый выдох. И проникновение одного глубокого толчка расшатывает почву.

– Ух, бл… Твою ж… Твою же ма-ать…

Следом второй, третий и начинается адский рай. Возьму с лихвой, чтобы надолго хватило. Цепляюсь за плечи, раскрываюсь и жадно набираю впрок. Так долго стирала из памяти наше всё, так долго ликвидировала уголки потаённого, что сейчас как впервые чувствую.

Андрей крепче вдалбливается, задерживает тягучие волны. На полной стыковке останавливается, замирает и впитывает почище меня. Слежу из-под прикрытых ресниц за реакцией.

– Ир… Ирин! Не могу… Никто кроме тебя, слышишь? Ник-то-о-о… Не было никого…

Волочёт, тащит, разбивает.

Жадно-торопко-взахлёб. Пьём друг друга зло и жестко, будто сражаемся.

Стирается память, вновь заполняется новыми чувствами. Толчок-толчок-толчок!

Трогаем-сжимаем-пожираем эмоции. Все как впервые… Впервые.

– Тебе пора.

Глава 19

– На каком варианте останавливаетесь?

Рассеянно смотрю на машину. Киваю на Инфинити.

– Эту.

– Отлично, – удовлетворенно кивает консультант. – Пожалуйста на оформление.

– Хорошо.

Сажусь на предложенное кресло. В руки суют чашку обжигающего кофе. Бесцельно верчу ручку и смотрю на напиток. Тихо гудящий принтер сливается с шумом в голове.

Выставила меня. Собрала в один момент шмот и вытолкнула за дверь. Как гандон использованный выбросила. Первой реакцией был нервный смех и растерянность. От злости с какой пришел, следа не осталось. А потом расколошматило напрочь. В себя пришел в машине.

В той самой машине грехопадения. Поворотного момента, что испоганил налаженную жизнь. Где виноватых искать? Нигде. Но избавиться от тачки захотелось жутко. Каждый раз сидя в салоне, захлёбываюсь горечью.

– Смотрите ваша машина по оценке стоит…

Всё равно сколько. Лишь бы скинуть. Киваю особо не вникая, доплачиваю оставшуюся часть и забрав ключи, с облегчением выдыхаю.

Оповещение заставляет взглянуть в экран. Довольно улыбаюсь, глядя на заказ. Думаю, в размере не ошибся... Хотя сдала моя жена в последнее время.

И вообще Ира меняется. Из мягкой покладистой женщины превращается в необузданную строптивую сучку. Тянет к ней с дикой лютой силой. Сколько раз прокручивал в голове последний секс с ней. При малейшем воспоминании в штанах становится тесно.

Жадная, бешеная и недоступная. Настолько недоступная, что приходится яростно потеть, изобретая способы встречи. Не ведётся, хоть тресни. Ничего сделать нельзя.

– Да, Игорь.

Включаю на громкую, пока еду за заказом.

– Привет. Как планируешь вечер провести?

– Приглашаешь, противный? – подкалываю, намекаю на двусмысленность вопроса.

– Пошёл ты! – ржёт Гарин. – Да я хотел оттянуться сегодня.

– Давай без меня. Занят.

– Чего так?

– У Ириши день рождения.

– М-м-м. Всё мечтаешь вернуть? На хрен тебе упало? Разве быть свободным так плохо? – я не обижаюсь реально на его слова. Не понимает он. А объяснять не хочу. – А тут спи с одной бабой всю жизнь. Вот счастье-то.

– Тебя не касается, – останавливаю Игоря иначе унесёт его. – Завтра на работу не опоздай.

– Слушаюсь, биг-босс, – заверяет друг. Может он раздолбай в жизни, но работник отменный. Здесь можно быть спокойным. – Слыхал, что управляющим Степаныч поставит? Надоело ему командовать. Уходит говорят на пенсию. Готовься, Андрюх. Скоро бабло лопатой загребать будешь.

– Разберёмся. Мне и так неплохо.

То, что шеф собрался на покой известно давно. Только я был уверен, что это всего лишь профессиональное кокетство. Но видно Степаныч и правда готов свалить. Ну что ж! Не подведу родную кампанию. Стараться работать есть за что.

Отбиваю звонок, закрываю Инфинити и иду забирать подарок. Ни хрена я не понимаю в мехах, но заказал самую дорогую длинную шубу. Долго вспоминал какие Ире нравятся. Кое-как допёр и раздуплился. Графит в пол с маленьким отложным воротником.

Продавец верещит о качественном подпушнике и эксклюзивности меха. А я представляю Иришу в этой шубке. Интересно ей понравиться? Я тысячу раз пропотел, пока выбрал.

Оформляю курьерскую доставку. Прикладываю к красивому пакету огромный букет пионов. Тёмно-розовых, небольших. Бутоны тугие и влажные. И, конечно, букет для дочери не забываю. Ей выбираю нежные фиалки.

Мандражирую, конечно. Понравится или нет, я не знаю. Пока курьер уезжает, выкуриваю пару сигарет. Нервничаю. Чтобы как-то успокоиться, беру в стекляшке кофе. Брожу вокруг машины, пью мелкими глотками, забивая кипятком волнение.

– Какие люди!

Сука!!! Какого хрена!

Прямо передо мной стоит Семёнов. Мало было тогда? Он как специально нарывается. С ненавистью раскатываю взглядом, отвечать не хочется, но я всё же не малолетка, чтобы себя неумно вести.

– И тебе не кашлять.

– Ты чего тут?

– Стою. Курю.

– А я иду! Курю! – растопыривает руки и заводит. – Возвращаюсь раз под вечер… обкурившись… Жизнь становится прекрасна и безумно хо-ро-ша!**

Облокачиваюсь о сверкающий бок машины и наблюдаю за кривляющимся Сэмом. Как был е-бо-бо, так и остался. Статус и наличие денег не изменили. Мажором является, мажором сдохнет.

Лениво слежу за танцем, сильно затягиваясь. Выпуская дым, надеясь, что облако скроет его, как певицу в тумане на сцене со стародавним айсбергом.

– Ты даже самых херовых аплодисментов не заслуживаешь. Бывай, Сэм. Мне пора.

– Ни хуя! Торморзнись малёха.

– Слушай, – сбрасываю руку с плеча. – Откуда феня? Я что-то о тебе не знаю?

В лисьих глазах соперника застывает скомканная буря. С усмешкой наблюдаю. Цепляет его, суку. Нет свободного пути перед ним. В полной мере ощущает, как мешаю ему Иришу заграбастать. И я не отдам, сколько времени бы не потребовалось.

– Ты большего не заслуживаешь, – агрессивно выплёвывает. – Только поц мог проебать такую нимфу. Скажи мне наедине, просто интересно, та дырка хоть стоила того?

– Отвали, мажор. Не твоё дело.

– Не-не! Стой. Мне интересно. Тебе легче стало, когда левака схватил? Что тобой двигало? – ещё один вопрос и я впечатаю ему между глаз. Лютый вид не останавливает Семёнова, он прёт еще сильнее. – Ирка штучная. Она ж всё, сука, для тебя… Меня отшвыривала сколько. А ты? Полез на шкуру. Раскатать бы тебя, вбить вот в эту мостовую. А сейчас что жизни не даёшь? Она же плачет. Думает, что не вижу. Я тебя убью нахуй, Коваль. Просто уничтожу.

– Завались. Закрой свой поганый рот, – хватаю за ворот. Выкручиваю и вытрясываю дерьмо из Сэма. Оправдываться, что не спал со шмарой, не стану. – Не лезь. Не суйся не в своё дело.

Объяснять смысла нет. Он мне не друг, чтобы выворачиваться. Но слова, брошенные в гневе, достигают цели. В груди начинает гнить сердце. Снова. Каждая встреча с Сэмом поднимает поганую муть. Не успеваю утихомиривать бурю в душе, каждый раз колышет, каждый раз захлебываюсь, а потом блюю зловонной жижей.

Я ревную. Я так зверски ревную, что свет солнечный меркнет. В словах Семёнова плещется сильнейший посыл, который расшатывает и сбивает с ног. С размаху впечатывает в горячий асфальт. Туда же падает уверенность, едва пустившая ломкие ростки убеждённости, что Ириша вернётся. Каждый раз… Каждый.

– Ты не лезь. И не вздумай на праздник заявиться. Хребет переломаю.

Вскидываюсь. Непонимание шпарит неровными узлами по скрученным проволокой нервам. О чём он? Давлю вопрос, не даю вырваться униженным словам. Топчу желание узнать, что за праздник. Прыгаю с разбегу на больное любопытство. Вместо этого с наглой рожей выдаю.

– Свой побереги. Я приду туда и разрешения просить не собираюсь.

– Не порти ей…

– Господин Семёнов! – к нам подбегает девушка в форме из ресторана напротив. Тяжело дыша, останавливается и сует в руки бумажник. – Вот. Вы забыли. Хорошего дня и ждём гостей сегодня в двадцать ноль ноль.

Сэма перекашивает, а мне реально хочется ржать. Он глухо материться и продолжает угрожать, но мне реально насрать на него. Было бы гораздо больнее узнать позже, что он ей организовал. Бьёт тяжелой артиллерией, ублюдок. Покупает и предвосхищает мою жену. Точнее, пытается это сделать.

Разговаривать смысла не вижу. А являться с располосованной мордой перед Ириной не хочу. Прыгаю в машину и жму газ. На ходу решаю заскочить в ювелирку. Хотел немного позже, но ждать нечего.

Мелькает мысль, что мы как малолетки пытаемся перетянуть одеяло на себя в борьбе за внимание, но на войне все средства хороши. Возможно, что совершаю ошибку. Знаю, Иру не пронять подарками. Она выше этого. Она умнее.

Но Ириша же девочка, хоть и взрослая. Так что… Что можно успеть за три предстоящих выходных, если постараться? Вытаскиваю телефон и спускаю оставшийся лимит на бронирование.

Глава 20

– Ты очень красивая, Ирин.

Смущаюсь под пристальным взглядом Семёна. В последнее время он чаще нарушает установленные правила. Мне не хотелось бы ничего из того, что Сэм надумал. Он, конечно, не переступает рамок дозволенного, но иногда ощущаю дискомфорт.

Нет, он не давит. Он по-прежнему мил и прекрасен, является замечательным другом и отличным руководителем. Изменилось только поведение, когда остаёмся наедине.

Вот и сейчас. Взгляд немного дезориентирует и лишает твердости под ногами. Не потому, что ведусь на завуалированный подкат, нет. Мне непонятно его поведение. Что преследует? Вряд ли воспылал любовью. Сколько его знаю, не водилось пылкости. Ни одной девушке не покорился. Любовь для Семёнова пустой звук. Он соткан из прагматизма, рождён для покорения трудностей, создан решать невыполнимые задачи. Что уж слова подбирать, как есть рассуждаю.

– Спасибо. Ничего особенного.

– Ты обалдела? – берет за руку и заставляет покружиться вокруг себя. Останавливает перед большим зеркалом. Ловит, сжимает талию, и мы пересекаемся взглядом. – Сирена. Ведьма. Соблазнительница. Лилит.

– Ой, льстец, – шутливо хлопаю по ладони, которая нагло сползает на живот. – Что с тобой, Семён Юрьевич, а? И прекрати вот это, – показываю на сближение. – Мы друзья, Сём. Коллеги. Я тебя очень ценю, но прошу оставить пошлые намёки. Я же правильно понимаю ситуацию? Ты вздумал флиртовать?