Текст книги "Развод. Ошибку не прощают (СИ)"
Автор книги: Хелен Кир
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)
Мутно, приторно, жарко. Страшно, зябко, волнующе.
Не выдерживаю натиска и вновь ресницы падают, спасая от жара. Плавлюсь.
– Не могу, – сквозь сжатые зубы воздух толкает. – Ты… Я тебя…
В момент, когда набрасывается на мой рот, погибаю. В абсолютно пустом помещении слышу грозу, шум грома сотрясает сознание, выбивая за запредельную черту запрета.
Глава 11
Как только целую, взрываюсь в буквальном смысле. Разносит в щепки, разматывает вхлам. Я, блядь, умираю прямо сейчас. Долго не трогал ее. Как же долго! На миг отрываюсь. Хочу видеть реакцию. Кроме сумбурного дыхания ничего не улавливаю.
Не даю одуматься, вновь набрасываюсь. Придавливаю к стене, надежно держу. От тесного контакта кровь закипает сильнее. Бурлит, огромными пузырями лопается. Терзаю рот, кусаю губы и вновь одержимо ласкаю.
Не контролирую почти ничего, просто как оголтелый пиздюк хочу, чтобы ощущения не заканчивались.
– Горячая. Сладкая. Скучаю.
Толкаю мелкими выходами. Едва хапнув кислорода, тянусь снова и снова за дозой. Мне плевать, что Ириша почти не отвечает. Вцепилась в запястья и судорожно сдавив, почти задыхается. Не даю крошечного шанса на отступление. Замыкая кольцо, отсекаю побег.
– Ты не имеешь права меня целовать.
Измученный выдох вибрирует зудом на распаленных губах. Располосованным юзом елозит. Почти что больно, но какая же нужная эта боль. Туман в голове сгущается. Ирина, чтобы не говорила тоже дрожит. Я же легкие как кузнечные меха надуваю до предела, кольцую жену цепко, пальцы отдают колким ознобом.
– Не смеши, – затягиваю паузу. – Я не только целовать хочу. Не только!
– Не смей!
Зажимаю руки в капкан, затискиваю над головой. Лезу напролом, присасываюсь к шее. Под задушенных стон прохожусь по воспаленной коже. Волочет от того, что недоступна теперь. Не моя.
Мысли одна на одну лезут, пытаюсь понять почему, когда жена стала запретной, тянет со страшной силой. Мне нужно больше. Обычные ласки не покрывают потребности рвущегося желания.
Вновь нахожу губы. Вновь проталкиваю голодный язык, глотаю дыхание. Память открывает канал, где возвращаются старые эмоции, которые со временем брака притупились. Я тону в ее запахе, недоступности, недосягаемости.
Заводит. Заводит. Заводит!
Член рвет брюки, наливается болью и похотью. Жжет, разрывает. Чтобы как-то унять, толкаю набрякшим членом. От соприкосновения, от того, как съехавшая кожа обнажает детонирующую головку, от того, что ткань проезжает юзом по стояку, выдаю звериные звуки.
– Едем ко мне. Пожалуйста. Пожалуйста, Ириш.
Умоляю между поцелуями. В одержимом беспамятстве собираю ткань, поднимаю выше и выше. Трогаю бедра, сжимаю сочную задницу. Скучал пиздец. Не хочу знать с кем она тут и почему, мне неинтересно. Как только Гарин сказал, что она здесь, сразу понесся на поиски и не ошибся. Не могу больше.
К нам домой не предлагаю. Понимаю, что воспримет плохо. Если честно, то я прямо здесь готов. Вопрос в том, захочет ли она. Ловлю каждый импульс, стараюсь вычитать согласие. Если мы переспим, то дальнейшую судьбу решить проще. Может она все же растает и прекратит мариновать меня.
Ведь не воюет сейчас явно. Пусть не отвечает так пылко, как хотелось бы, наплевать. Я один дам за двоих.
Внезапное сопротивление встречаю, когда добираюсь пальцами до края белья. Ошизеваю от напора, на миг теряюсь. Со всей дури жена выдергивает руки, выворачивается змеей и заряжает зверскую пощечину.
Лицо загорается, печет и немеет, но я и не такое бы стерпел. Пусть заведется и отхлещет. Пусть вытолкнет всю боль. Пусть что хочет делает, лишь бы избавилась от запертого внутри замка. Я же ее знаю.
– Ты решил, что я сейчас с тобой пересплю? Я? С тобой?!
Даю свободу, отшагивая назад на полшага. Вижу, что начинает жалеть, что позволила себе лишнего. Засовываю руки в карманы. Дыхание усмирить очень сложно и как не стараюсь, выходит с трудом. Грудь словно насосом накачали.
Ирина поправляет волосы, нервно и резко одергивает платье. Гневно смотрит, как крутым кипятком ошпаривает. Но будь я проклят, в самой глубине глаз сверкает капелька возбуждения. Не ошибаюсь точно.
– Да. Решил. Ты подсказала.
Выходит из себя окончательно, чем подтверждает мои подозрения. Палится девочка. Возмущенно цокает, совершенно по-девчоночьи закатывает глаза. Всем видом презрение выражает. Мне от этого не легче, реально все на счет принимаю. Слишком натурально и быстро переходит из одного состояния в другое. Даже несмотря на ту самую усмотренную капельку, плющит от внезапного безразличия.
– Хм, ошибаешься. Тебя ждут в випке. Разве нет? Кстати, – по-змеиному улыбается. – Стриптизерки отличные. А у тебя тоже две? Как и Гарина?
– У меня никого, – и это, блядь, правда. – Я пришел за бухичем. Устроит такой ответ?
– М-м-м. Пить начал? – презрение зашкаливает. – Смотри… Опять включится камера нечаянно и отправишь видео кому не нужно. С двумя.
Ясно, не поверила. Думает, что со шлюхами развлекаюсь. Устало прикрываю веки и растираю шею. Сколько еще игнорить будет? Я заебался доказывать, что мне никто не нужен. Она даже цветы на помойку выбрасывает. Оставляет только Варюшино.
– Ириш, хватит пожалуйста. Объяснял уже. Может объявим перемирие?
– Андрей, я хочу, чтобы ты понял раз и навсегда, – совершенно спокойно бросает убийственные слова. – Этот поцелуй ничего не значит. Ни-че-го! Считай, что прощальный. Хватит заваливать меня цветами. Лучше кредит быстрее погашай. От души советую. Подожди, стой на месте, – выбрасывает руку вперед. – Давай как взрослые. Нас больше нет. Все. Да, мне тяжело, не спорю. Но ты не изменишься, – кивает в сторону Игоря и стриптизерок. – А я каждый раз вздрагивать не хочу.
– Да блядь! Только начало все получаться, – рассекаю рукой воздух, начинаю злиться. – Что ты уперлась? Нет у меня блядей. За тот случай миллион раз прощения просил. Да вскружило голову, понесло меня, пойми. Но я не …
– Замолчи! Мы разведемся в ближайшее время. Точка.
Ну вот и конец. Да и на хрен всё!
Засвистела фляга от злости. Заебало уговаривать. Сколько можно в ногах валяться, выслеживать и предлагать ненужную помощь. Хочет разбежаться – без проблем. Может и правда будет лучше. Дочь мне никто не запрещает видеть, а это главное. Пусть катится к чертям, задерживать не стану.
– Похуй! – включаю скотомразь. Не могу остановиться. Я взрослый мужик, а как пиздюку обидно, что меня не поняли. – Присылай бумаги подпишу. В суд не пойду. Некогда. Наслаждайся свободой, Ирин. Больше не побеспокою.
В бреду возвращаюсь к Игорю. Замахиваю полный стакан вискаря. В висках долбит дробно и больно. Вот и всё. Пододвигаю бутылку и наливаю еще. Вкуса не чувствую, как вода льётся.
С трудом понимаю, что Гарин транслирует. Перекрывая шум орет что-то о командировке. Просто киваю, следом отправляю в рот еще пойло. Рядом садится стрипушка и кладет руку на бедро. Ясно, Игорян точно взял с продолжением.
– Проблемы? – игривый голос подсекает слух. – Могу помочь.
– Конечно! – мрачно киваю, снимая цепкую ладошку. – Давай набухаемся.
Глава 12
Можно я уже сдохну?
Нащупываю трезвонящий телефон, с ненавистью шаркаю по экрану. Тело тяжелое, неповоротливое. Ужрался в хлам. С дикой злобой опрокидывал стакан за стаканом. Остановился, когда понял, что вместо крови по венам течет вискарь.
Уро-о-од… Одичалый и злобный. Алкашка не мое в принципе. Знал ведь, но упрямо заливал.
Труба вновь заряжает громкий бит.
Сука.
– Да.
– В обед совещание, – хрипит Игорь в трубку. – Не забудь.
– Помню.
Отбиваю звонок и отшвыриваю гаджет куда подальше. Сразу с кровати не встаю, сижу зажав голову руками. Все кружится, во рту навоз. Дерьмо. Держась за стену, добредаю до душа и врубаю ледяную воду. Дрожу как шелудивая дворняга. С ослиным упрямством расставляю ноги шире и позволяю воде приводить себя в чувство. Широкие струи хлещут, не жалея. Правильно, так и надо мне. Посильнее!
Чуть позже выуживаю из холодильника куски льда, сыплю в раковину. Заливаю водой и окунаю опухшую рожу. Становится немного лучше. Запиваю мерзкое утро чашками крепчайшего кофе, следом жру лимон. Пара-тройка сигарет летят вдогонку. Я готов.
Собираю разбросанную одежду. Поднимая рубашку, вижу след помады на воротнике. Тупо рассматриваю. Что за хуйня? Ведь трахаться не собирался, неужели понесло? За каким-то хером нюхаю рубаху. Вонь сладких духов оседает в носу. Ебаный в рот. Я что оприходовал стрипушку? Не помню.
Паника заставляет биться сердце как сумасшедшее. Всегда знал, что алкашка зло. Но что оставалось делать, когда меня Ирина отшила. Решил залить. Залил, сука. Дебила кусок. Второй залет точно не простит. Хотя вроде расстались окончательно.
Запихиваю ногой в стиралку одежду. Потом со злости выдергиваю, тащу в мусорку. Узнаю у Игоряна было что или нет. Сам воспроизвести вчерашнее не в силах. Помню только громкую музыку, визги и муть поганого веселья. Дальше отруб. Не соображаю даже как дома оказался.
Еще одна чашка кофе и отчаливаю. Что там с командировкой? Может и лучше, что свалю сейчас. Будет время остыть обоим.
Что за херня?
Ловлю в городском светском паблике заголовок.
«Один из самых завидных женихов столицы появился со спутницей в модном клубе «Метелица». Кто она? Его девушка? Неужели кто-то умудрился накинуть хомут на успешного мебельного магната. Наши корреспонденты не смогли узнать имя красивой спутницы. Будем следить за событиями».
На фото довольный Сэм обнимает Иришу за талию. Слишком низко наклонившись к ее лицу, счастливо демонстрирует отличную работу стоматологов. А она? Жадно рассматриваю, пытаюсь словить хоть что-то, что успокоит меня. Ни хуя утешительного! Улыбается!
Так она все же с ним получается. Повелась, да. Поэтому и меня отбросила. Всовываю сигу в рот, мигом подкуриваю. Руки ходуном. Может врала она, может они давно встречаются за моей спиной, может у меня рога уже небо протыкают, а я казню себя за Виноградову? Да не может девка просто так смотреть! Ох и сука!
Снова и снова растягиваю фотку. Не то, что она прям растворилась в Семене, но смотрит же. И рука его, как тиски. Кому как ни мне знать, как мужики сигналят о присвоении. Тут все сходится. Слишком Ира близко, слишком тесно, слишком он на нее пялится. Зашкаливают показатели.
Следующий кадр разбивает на голову. Они уезжают в одной машине. В одной! Ну конечно к нему домой, куда же еще. Трахаться с ним поехала.
Сигарета в крошево. Горящий огонек прижигает пальцы, отрезвляя и возвращая в реальность. От навалившегося шока похмелье проходит вскользь. По крайней мере сейчас не ощущаю губительного действия. Раскатывает другое.
Гудок. Абонент занят. Ваш звонок был переадресован.
Гудок. Занято.
Гудок. Срыв.
Гудок. Тишина.
Ясно. Я в ЧС.
Быстро Ириша утешилась. Ну, а что теряться? Сэм богаче, перспективнее. Тут любая забудет мужа, который метался как в жопу ужаленный, думая, как прыгнуть повыше и сорвать бабла. Семёнов готовый уже, укомпклектован по полной. Только бери. Взяла. И кто она после этого?
Еду на работу. Механически дергаю скорость. Как слепой, «иду по приборам». Оглушило, контузило, выбило. Немного успокоившись, придумываю себе очередную сказку. Может и нет ничего, что надумал. Может показалось? Да ну на хуй! Все так и есть.
– Игорь, ты на месте?
– Еду.
– Скажи, что вчера было?
– Отлично время провели. Могли бы еще, если бы ты не ужрался как свинья.
– Что было в випке?
– Да просто труба, – восхищается Гарин.
Врубаю громкую связь и пытаюсь выцепить главное. Рассказы о танцах на столе и тверк на коленях друга пропускаю мимо ушей. Как вдвоем ублажали его тоже сливаю. Восторженные отзывы о мастерице минета Эльвиры тоже мимо. А вот когда подходит к главному, ловлю каждое слово.
– Что с Жанкой не так?
– Кто это? В смысле не так?
– Вторая стрипушка. Не понравилась? Могли бы другую взять.
– Игорь, давай по порядку. Я не помню ни хера. Что с Жанной?
– О-о-о, это нонсенс. Не помнить ни хера залет конкретный. Неудобно да, когда приключения по словам восстанавливаешь? – ржет, будто голова не болит. Стебётся в открытую. – Когда ты набухался, Жанка решила, что пора действовать. Я, конечно, занят был. Смотрел на макушку Эльки, – снова лыбится, по меняющейся интонации чувствую. А мне не до смеха. – Короче! Не дал ты ей даже отсосать, Андрюх. Пришлось успокаивать девочку. Гандонище ты.
Пусть так. Все равно легче. На хер эту шваль, хоть и элитную. Сосут и глотают всем подряд.
– Ясно, – сухо скребу. – Давай увидимся.
– Ага.
На входе в здание сталкиваюсь с Виноградовой. Киваю, пропускаю ее вперед. Идет, гордо подняв голову. Жопой виляет профессионально. Знает себе цену девка. Зачетная, что говорить. Но не для меня. Положить пока на все. Катькина жопа доставила проблем выше крыши, расхлебываю до сих пор.
Игорян влетает вслед за мной. Свежий и бодрый. Как так? Я разваливаюсь, а он как огурец. Проматерив друга про себя, поднимаемся сразу к Степанычу.
– Присаживайтесь, парни. Сейчас начнем.
По итогу мне нужно кровь из носа быть на слете ведущих организаций в Питере. Буду представлять нашу стремительно развивающуюся кампанию на рынке. Цель заключить контракты и посмотреть на конкурентов.
Таким образом сегодня узнаю, что становлюсь замом Степаныча. Это просто нереальная перспектива. О такой только мечтать. Но есть нюанс. На конфу вместе со мной вместо Игоря едет Катерина.
Глава 13
– Мама, а ты мне что привезешь?
Налегаю на чемодан, с трудом защелкиваю. Убираю волосы со лба, пычху как еж. Самое отвратительное занятие собираться куда-то.
– А что ты хочешь? – сажаю Варю на колени.
С тоской утыкаюсь в льняные волосики. Не могу ей надышаться. Ухожу на работу, она спит. Прихожу, дочка носиком клюет. Иногда сижу и смотрю на спящую. Глажу ножки, пальчики целую. По плану у нас в эти выходные запланирована программа развлечений, но не вышло.
Срочная командировка рушит на корню предполагаемое веселье. Грустно. Но работа есть работа, теперь у нас такие меры. Если все пройдет удачно, стрясу с Семена выходные. Побуду с малышкой, иначе от тоски с ума сойду. Боже, как же я ее люблю, сердце заходится.
Иной раз думаю, что я ненормальная мать. Трясусь за Варю, всего боюсь. Светлана Федоровна ругается, говорит, что детей нельзя так душить заботой. Много правильных доводов приводит. На все отвечаю вымученной улыбкой и продолжаю таскать дочку на руках.
– Гуся-обнимуся или щенка-робота. Можно?
– Гуся…Чего?
– Обнимуся, мам, – нетерпеливо ерзает Варя. – Смотри, – протягивает телефон. Ловко открывает фото игрушки. – Я буду его рядом спать укладывать. Тогда мне не будет страшно.
Тревога заставляет шевелиться волосы на голове. Что я не знаю? Наблюдала же ночью, не плачет, не вздрагивает.
– А тебе страшно?
– Да не-е-ет, – хитро стреляет глазом. – Это если случайно испугаюсь, а обнимусь рядом.
– Ах, ты разбойница!
Бросаю Варюшку и шутливо щекочу. Дочь обожает такие игры. Звонкий смех заполняет пространство. Варя визжит, кричит на всю квартиру. Наигравшись, ложимся рядом. Прижимаю к себе самое дорогое сокровище мира, наслаждаюсь минутами.
– Мам, а ты с папой в командировку?
Больная тема. Каждый раз не знаю, как быть. Боюсь причинить боль. Как сказать, что мы больше не вместе. Трусливо отмалчиваюсь при каждом вопросе.
– Нет. Не с папой.
– С дядей Семеном?
– Да. Я же с ним работаю. Вот поэтому.
– А-а-а, он веселый. Только скажи ему, пусть пирожное больше не передает. Я объелась уже, – наказывает строго. Даже пальчик вперед выставляет. – А ты там папу увидишь? В командировке своей.
– Не знаю, малыш.
– Если встретишь, то скажи, что я соскучилась. Пусть он приходит поскорее.
– Хорошо, роднуль. Конечно, скажу.
– Он лучше дяди Сэма, – задумчиво тянет дочь. – На шее меня катает. Резиночки завязывать на голове дает. Машке вон папа не разрешает голову чесать. Мы с ней даже поругались. Она сказала, что завидовавает.
– Завидует, – поправляю автоматически.
– Ну да. Завидовавает.
Да моя ж ты маленькая доченька! Такие простые детские рассуждения, непосредственные, без всякой подоплеки. Бесхитростные. А рассказать ей как? Где слов взять для ребенка, объяснить жестокие взрослые игры. Бахает сердце, будто перекачивается кровью. Бьет через край темная гуща, только что через уши не выливается. Господи, только бы не разреветься.
– Ты скоро с папой увидишься, – глотаю горький ком. Сажаю спинкой к себе и собираю волосики в хвостик. В носу кислая щипота разливается, как едучая кислота. Проглатываю с трудом. – Очень скоро.
– Ага. Только мне сейчас некогда, – кивает крошка. – У нас делов со Светланой Федоровной, как кот не плакал.
– Дел. Не делов.
– Потом еще с Машкой мириться надо. Потом садик, потом рисование, потом мы в гости пойдем.
Варя еще долго говорит. И правда, непочатый край всего. Впитываю малышку кожей, стараюсь набрать как можно больше в дорогу ощущения тактильности. Дышу дочкой. Сижу не отпуская весь вечер. Я даже сплю в ее комнате, пока утром не выпроваживает Светлана Федоровна.
Быстро собираюсь. Напоследок получаю пакет свежайших пирожков в дорогу. Неожиданно. Даже мама не пекла для меня специально, а тут вот что. Расчувствовавшись, обнимаю добрую женщину. В дверях она неожиданно останавливает меня и крестит. Закусив губу от волнения, пулей вылетаю из дома.
Ныряю в такси. Скукоживаюсь на заднем сиденье, пытаясь собраться в кучу. Пара дней и вернусь. Это же недолго, соскучиться не успею. К черту все! В первый отпуск возьму билеты на море и уеду с дочерью. Набудусь с ней, наобнимаюсь. Буду сидеть и лепить куличики из мокрого песка и пошли все переживания куда подальше.
– Давай-давай, Ир. Что сонная?
Такси давно стоит. Семён вытаскивает чемодан из багажника и одновременно открывает дверь. Мигом выдергивает, тут же бросает деньги таксисту. Я едва ошарашенного водителя поблагодарить успеваю. Сэм с утра заряжен позитивом. Бодрый и веселый, чего не скажешь обо мне.
Все проходит быстро. Окончательно прихожу в себя, когда самолет взлетает. И как только собираюсь обсудить несколько вопросов с Сэмом, он достает маску и проваливается в сон. Прекрасно. Завод что ли у него закончился?
Достаю ноут и погружаюсь в изучение документов. Повторяю финальные аккорды для речи босса. Он сам знает, как лучше выступить. Но одна голова хорошо, а две лучше.
Трансфер доставляет нас в отель. На слет приехали множество кампаний, которые будут представлять свои проекты. С лучшими завяжут контакты и предоставят условия сотрудничества. В Сити-холл несколько залов, где будут происходить основные события. В другом крыле мы будем размещены. Ходить никуда особо не нужно. Все очень удобно.
– Госпожа Ковалёва, господин Семёнов, – встречают нас на входе.
Ничего себе! Вот это да.
– Мы.
Семён снова улыбается в тридцать два. Он с ходу очаровывает девушку. Мне кажется или она смущена? Незаметно качаю головой, поражаясь тому, как Сэму удается действовать на людей. Ну колдун!
– Я провожу вас.
– С удовольствием, – продолжает гад рассыпаться обаянием.
Пока нас ведут в номера, кручу головой. Приезжающих много и за каждой группой прикреплены координаторы. Внимание приковывает знакомая девушка. Но она сразу будит неприятные чувства. Хлещет неприязнью и холодом, потому что узнаю. Это та самая… с экрана телефона.
Перебороть себя трудно, я рассматриваю ее. Эта сволочь хорошо выглядит. Даже красивая, чтоб ей. Скрип зубов скрыть сложно, несёт меня безостановочно. Фигуристая, стройная. Пф-ф-ф…
Ее лучезарная улыбка направлена в даль. Она машет кому-то. И как только в приближающимся к ней мужчине узнаю Ковалёва настроение портится вовсе. Андрей здесь с ней. С ней!
Лица его не вижу, но это неважно. Уверена, что он счастлив.
Додумать не успеваю, потому что Сэм втягивает меня в лифт. Шатаясь, прислоняюсь к стенке и прикрываю глаза.
Глава 14
– Готова? – озабоченный взгляд Семёнова скользит по лицу. – Бледная, как поганка.
– Нормально, – хриплю, как контуженная.
Запрещаю себе думать о том, что вчера видела. Блокирую. С размаху затаптываю. Плевать. Мне просто наплевать! Пусть развлекается, пусть подавится ублюдской свободой. На секундочку поверила в несбыточное, на миг и вот – шлепок по лицу.
Бессонная ночь гулкой печатью легла на внешность. Состояние и ежу понятно. Замаскировать волнение, смешанное с бесконечным дёрганьем, удается с трудом. Думала, что успокоительные канули в лету, но ни черта! Жру их, как голодающая. Иначе сорвусь.
– Я презентацию сделаю, а ты вступительное слово скажешь, – инструктирует Семён. – Давай так. Я прикинул, что такой порядок лучше будет. Справишься, да? Ирка!
– Не шуми.
Прощаю шефу вздрюченность. Его можно понять. На кону клиенты очень серьезные. За короткий промежуток времени убедилась, что Сэм классный спец и на рынке чувствует себя, как рыба в воде. Но какой бы он супер-профи не был, такие слёты решают многое. Так что Сэму позволительно немножко рычать.
– Вот повтори, – сует в руки отпечатанную бумагу. – У нас есть время. Побудешь одна минут двадцать. Нужно к Золотову подойти.
– Конечно. Пойду кофе попью.
Сэм скрывается моментально. Я же наливаю в чашку черный деготь. На балконе забиваюсь в самый угол. Прячусь за большую кадку раскидистого растения.
– Привет.
По загривку молнией прошивает. Втягиваю голову в плечи. Как не пряталась, не вышло не пересечься. Вот зачем ему это? Лишний раз по краю побегать или что преследует не понимаю.
Если до приезда сюда в дурацкой наивной душе шевелились ростки слабой надежды на светлое, то после совместного приезда Андрея и этой, исчезло всё. Надо разводиться, тянуть нечего. Ставлю чашку на край, не заботясь о том, что с ней будет. Не глядя на бывшего, разворачиваюсь. Нужно уйти без разговоров. Смысла в них не вижу.
Сильная рука перехватывает, не давая сбежать. Андрей блокирует любые попытки бегства. Затаскивает за перекрытие, куда другим обзор закрыт. Тысячу раз прокляла себя за выбор укромного места.
Звук его голоса привыкаю обнулять, а вот с касаниями намного хуже. Сволочь тащит и теснит к деревяшкам, прижимая руками с двух сторон. Ненавижу себя за то, что встретить угрозу глаза в глаза не могу. Как слабая идиотка по-прежнему пялюсь в пол.
– Как ночь прошла? С новым мужиком? – ядовито слюной капает. Голос злой, чужой и крайне раздраженный. – Успела потрахаться с ним? Как? Понравилось?
Ожидала чего угодно, но этот позорный фарс снести не в силах. Мало того, что в голове каша со вчерашнего, так еще и нелепые обвинения. Какое он имеет право? Когда сам приехал с этой девкой!
– Тварь! – неимоверными усилиями отталкиваю, бью по груди со всей силы, на которую способна. Стадия кипения за секунду разгоняется до максимума. – Как ты смеешь? Мелкий пакостливый кобель. Свои грехи пытаешься на меня переложить? – остановиться не могу, несёт словно игристое из бутылки с силой вырывается. – Где потерял свою подстилку? Иди найди! А меня оставь в покое. Пошел ты на хер, Андрей! Пошел ты!!!
Страшнее всего, что мы не кричим. Яростно выталкиваем друг другу полушепотом ругательства. Вынужденное ограничение распаляет еще больше. Запертое возмущение не выветривается из тела, нам становится еще хуже. Ковалев всклокоченный, яростный, злой и красный. Думаю, что и я выгляжу также если не хуже, потому что горю.
– Блядь.. – задыхается он. – Быстро. Спала с ним? Отвечай или…
– Или что?!
Наседаю с не меньшей силой. Таращусь настолько зло и отчаянно, что глаза печь начинает. У бывшего белки лопаются и наливаются кровью. Лицо грязными бурыми пятнами идет. Он срывает галстук, с остервенением заталкивает в карман. Дергает ворот рубашки и хватает воздух короткими рывками.
– Ира, последний шанс… Трахалась или нет?
Больше всего хочу соврать. Откуда Андрею знать, что наши с Сэмом номера на разных этажах. Я просто хочу причинить ему боль. Много боли!
Ведь сам же с ней… Он тут с ней. И уж точно в одной кровати, иначе зачем возит собой. Если решил, что с этой лучше, так какого черта за мной продолжает таскаться? Я переживу, я справлюсь. Это моя молитва, это моя мантра. И я почти поверила в нее.
Ничего не отвечаю. Не хочу.
Андрей понимает по-своему. С дури колотит несчастную кадку, перемежая с лютым матом удары. Смотрю в оцепенении, не в силах пошевелиться. Как его понять, не знаю. Стою замороженной вишней, в душе сизый ноздреватый лёд вспухает и трескается. Даже сейчас не понимаю, как удается держать себя в руках. По крайней мере внешне выглядеть относительно адекватной, но кто бы заглянул в душу, где творится ад. Там все летает в гари, дыму. Все трещит и плавится.
– Тебе что наплевать на нас? – упирает руки в колени и также тяжело дышит. – Почему стала такая? Или может всегда была? Какого хрена молчишь? Ты, блядь, онемела?
– Иди к своей спутнице, Андрей, – отмираю я. – Ищет везде, наверное. А ты тут с бывшей женой прохлаждаешься.
– Она по работе приехала. Я ее не выбирал, мать твою.
– Какие интересные совпадения все время, – эмоции пробивают не вовремя. – А номерок один у вас, да?
С невероятно больной жадностью жду ответа. Внутри невольная мольба: ну скажи, что разные, ну скажи, пожалуйста, второму «я», которое все ещё дает шанс нашему будущему, вопит громче разумного. Это оно просит и умоляет, складывает ладошки на груди в ждущем жесте.
– А ты ответь, у вас один или нет? Я первый спросил.
Все звуки смолкают, на шумной площадке остается лишь бешеный стук наших сердец. Кажется, что мы одни здесь. Боковое зрение перестает работать, остается лишь прямой обзор. Мы решительно сосредоточены друг на друге, пытаемся вытащить правду. Желаем услышать что-то, что раньше упускали. Для себя определяю, что именно сейчас либо начинается точка невозврата, либо трескается корка отрицания.
– Все бессмысленно.
Бросаю на ветер ненужную неинформативную фразу, лишь бы заполнить паузу. Андрей нервно дёргается и вновь подступает. Вжимаюсь лопатками в дерево, еще раз так близко не выдержу. Всё ещё полощет от пережитых эмоций. Накаляется сильнее воздух, в горле сохнет и трескается. Упираюсь взглядом в его кадык. Мощная жилистая шея… Одновременно тяжело сглатываем накопившуюся слюну.
– Дамы и господа, просьба пройти к своим конференц-залам. Начало мероприятия через пятнадцать минут.
Он тяжело отталкивается и вытирает влагу с лица. Измученно давит хрип, я же молча отшагиваю. Напоследок ловит за руку, вновь притягивает. Мечется взглядом, словно ищет что-то. Господи, какая быстрая перемена. Он смотрит как прежде. Как будто это мой Андрей из прошлого.
Нет. Нет! Все не так. Просто на минуту показалось.
С трудом успокаиваюсь, прогоняю запретное, но он не даёт. Рушит словами возведенную защиту.
– А может к черту все? Уедем? Давай бросим все, Ириш.
– Не сходи с ума. Хотя бы тут будь умнее.
Бросив в лицо слова, стремительно убегаю.
Это становится моей привычкой со скоростью поезда нестись от бывшего. В себя прихожу у раковины в туалете. Промокаю лицо, пытаюсь прийти в себя. Но и тут не суждено. Из кабины доносится голос. Узнаю. Мерзкая кокетливая интонация навсегда осела в ушах. Ее ничем не выскрести теперь.
Ругаю себя, но как жадная торговка против воли вслушиваюсь.
– Прикинь, я на конфе. Да об этом только мечтать можно! Тут такие люди-и-и… Угу. Закачаешься. Вышка. Ха-ха! Да-а-а, все очень крутые. Я-то?.. С Ковалёвым. Да-да, тем самым. Такой он няшка. Мужик скажу тебе вау-вау. Попёр вверх не остановить. Теперь заживет. Деньги, тачки, все дела. Супер вообще, угу. Фигура охрененная, а глаза. Ха-ха-ха! Бред Питт! Подожди... Блин, мне поправить чулки нужно. Сейчас на громкую включу. Да нет здесь никого! Чего ты боишься? Минуту повиси.
Через мгновение визгливый голос поднимается в потолок.
– И как он? Ты говорила, что у вас что-то наклевывалось? Так переспали в тот раз или нет? Все получилось? Какой он в сексе, расскажи!
Отрешенно смотрю на мелко дрожащие руки. Не чувствую тела, не понимаю, как еще дышу. Неотрывно пялюсь на себя в зеркало. Взгляд совершенно чужой, принадлежит ошарашенной дико струсившей женщине, которой предстоит сейчас узнать нечто.
Мне кажется, что я хочу заткнуть уши, но я не могу. Не могу ничего. Словно жена Лота столбом каменею.
– Ну ты любопытная! Ладно, так и быть…
Глава 15
– Выйдем?
Сэм на дичайшем расслабоне катается. Выглядит, как зажравшийся барин. Ну, сук, это естественно, сорвать кассу при такой конкуренции не каждому дано. Но мне срать. Прямо сейчас жжет лютое желание начистить ему рожу. И я это сделаю.
– На хрена? – пожимает плечами.
Бесит вечно подъебищная морда. Сколько знаю, так и ходит с лисьим смеющимся прищуром. Кажется, что ничто в мире не сможет выбить мажора из колеи. Я же в противовес киплю, как смола в аду. Бесит и растаскивает на хрен в пыль.
– Поговорим.
Он отпивает глоток вискаря. Не торопится мудак. Демонстративно засовывает руки в карманы и продолжает смотреть. Может сейчас всадить? Не дожидаясь выхода в безлюдное место? Может станет легче хоть на миг, может отпустит чернота и сопухи на легких станет чуть меньше?
– Говори здесь.
– Не угадал. Идем.
За каким-то хером раскрываю тяжелый браслет часов и прячу их в карман. Перетираю пальцами. Кольцо бы снять… Но не могу. Оно всегда на моем пальце. Не было такого, чтобы избавлялся от него. И сейчас пусть на месте будет. Это мой якорь. Своеобразное напоминание о прошлой счастливой жизни, которую не могу и не хочу отпускать. Сэм лениво следит за моими действиями, ничего не говорит, только цокает языком.
– Если так надо, выйдем, конечно.
Проталкиваемся сквозь расслабляющийся народ. Особо внимание не привлекаем. Мероприятие окончено, поэтому все отпустили напряжение. Но в целом мне пох! Я преследую свою цель. Даже если бы сейчас за нами контрразведка следила, наплевать.
– И?
Раскуренная сига и руки снова в карманы. Понимает. Он все сечет. Ебана психология. Маркеры поведения считываются безраздельно. Все секу, но преодолеть глину в душе не в силах. Хочу воевать.
– Спал с ней?
Вопрос сипом идет. Забито в груди, как в гнилом дымоходе. Звуки сквозь копоть и кокс идет, прорываясь хлипкими слогами. Хватает сил рычать утвердительно и яростно, хотя ответа лучше бы не слышать. Впервые в жизни страшно от будущего ответа. Я же понимаю, что скорее всего узнаю то, что вспорет меня и размотает. И как смириться потом?
– С кем?
– Не еби мозги. Нам не по двадцать лет. С Ириной спал?
Победная усмешка гасит солнце в глазах. Треск сигаретной бумаги глушит мой стук сердца. Сука! Сука!!! Как же мне хуёво от раздирающей боли. Неужели она смогла так быстро прыгнуть в другую постель? Или он врёт. Как сбрендивший бык, рву цепь, чтобы боднуть ненавистного конкурента. А лучше уничтожить и зарыть с маху. Похоронить его под вздыбившейся плиткой.
Чувствую, что спрыгиваю с ума с легкостью сумасшедшего обитателя седьмой палаты. Все виды нездоровой психики профессорам известны, но видит бог, что сейчас на свет рождается новый вид срыва кукухи.
