Текст книги "Развод. Ошибку не прощают (СИ)"
Автор книги: Хелен Кир
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)
– У тебя веселая жизнь, не то, что у меня. Я скучная. Муж изменил… Растолстела. – Как заткнуть рот? Не надо вываливать жалобы, какой я к черту тогда начальник. Очень хочу замолчать, но язык сам сплетает слова. – Бегал за мной, как ужаленный. До беременности из постели не вылезали, – совсем преступаю рамки. – А потом не до этого стало. Варю тяжело носила. Токсикоз жуткий.
– Ну и что? – тихо говорит Сэм. – Зато дочь чудная. Все можно стерпеть. А в каком месте ты толстая? Я не рассмотрел. Ты обалдела? Или тощей жердью мечтаешь стать? Зачем? Да ты конфетка. Не неси ерунды.
– У тебя такое мнение, а у Андрея другое, видимо, – скидываю плед, потому как становится мучительно жарко. – И ты кобель был, Сём. Это хорошо, что я не влюбилась. Вовремя от тебя смоталась.
– О-о-о, мать, да кого-то развезло. Пойдем в постель, – подхватывает на руки и тащит в кровать. Не сопротивляюсь. Стакан коньяка меня убил наповал. – Дура была, вот и ушла. Нашла себе счастье охуенное. Ох и дура.
Глава 7
Пара успокоительных не помешают. Без них никак нельзя, нервы ни к черту. Жизнь налаживается со скрипом, если можно так сказать. А если честно, то едва живой остаюсь. Держит прямо на земле только дочь да работа.
Гружусь по полной программе. Забиваю каждую свободную минутку. Если выпадаю из процесса, в память лезут кадры с видео. До мельчайших подробностей помню, посекундно. Как забыть растерянный взгляд и мерзкий визг? Невозможное желание.
«Да! Да! Ну-же!»
Дерьмо! Расческа летит на пол. Неужели подобных сук не смущает наличие кольца на пальце? Конечно нет, она же не постеснялась, чтобы ей пусто было сволочи. Андрей тоже хорош. Да что «тоже», он как раз виноват в первую очередь. Никто не заставлял распускать ремень на брюках.
Залпом стакан воды выпиваю, прибивая горечь в желудке. Не вытравить теперь желчь, в крови поток растащило и надежно закрепило. Катись к черту, Ковалев! Ненавижу. Смахиваю со столика свадебную фотографию. Стекло вылетает, разбивается вдребезги, как и наша семейная жизнь. Рву на клочки глянец, со злости вышвыриваю в распахнутое окно.
Катись! Завязав внутри запретный узел, собираюсь быстрее.
Варюша привыкла в саду, больше за нее переживала. Столько впечатлений за день у малышки, не успевает рассказать. Хотя бы за нее спокойна. Тяжело одно – где папа… Вру, что периодически ездит в длительные командировки. У Ковалева хватает сил поддерживать миф. Часто видеть его рядом не в силах.
Останавливаюсь у зеркала.
Что со мной стало? Лишних шесть килограмм печально облепили некогда красивое тело. Жирок подвисает и по бокам, и бедра округлились сильнее, чем нужно. Сетовала, что набрала вес, но некогда было следить за питанием. Не до себя. Варя на первом месте, поездили по врачам дай боже. То диатез, то носоглотка, то нарушение сна. С ног валилась, но одержимо следовала рекомендациям докторов.
Андрею готовила, гладила. Я вообще мало в чем ему отказывала, про постель умолчу, потому что круговертили так, что кровать ломалась. Понимала, что семья, что несмотря на усталость, нужно успевать по всем направлениям.
С тоской смотрю. Нет, толстая.
И этот гад молчал. Свистел в уши, что такой ему нравлюсь. Говорил, что даже отлично, что набрала. Наврал. Была бы худая, не изменил бы. Все любят тощих, стройных, подтянутых. С ненавистью щелкаю по животу. На весах дрожит ужасная цифра – шестьдесят семь. Господи, кошмар. Но худеть хочу не ради него. Ради себя! С твердым решением выхожу из дома. Прогреваю машину и еду на работу. Выезжаю за полтора часа. Надеюсь, выпить чашку кофе в дороге.
Сбыться желанию не суждено, потому что колесо попадет в яму и с ужасным свистом лопается. Меня выносит из машины с космической скоростью. Мне так страшно, что зубами клацаю. Осматриваю с тоской автомобильную жуть, прикидываю с тоской что нужно вызывать эвакуатор. Сама я не вытолкну, сил не хватит. Даже если и да, то колесо разбортировать и поменять на запаску без вариантов. Склоняюсь над ямой, замечаю, что бампер пострадал конкретно. Это лишние затраты, которые не планировала.
– Ягодка, помочь?
Высунувшись из окна автоваза, сверкает вставным золотым мостом усатый красавец– кавказец.
– А почему ягодка? – оторопев, задаю нелепый вопрос.
– Самый сок! – показывает два пальца мужик. – Не то, что эти, – машет в сторону проходящих тростинок, – а ты загляденье.
Вот спасибо! Ловлю на самом кончике отборное ругательство, сдерживаюсь. Он же от чистого сердца говорит, нужно быть добрее, даже если тебя невзначай пампухой обозвали. Улыбаюсь только губами, благодарю кивком. Как только собираюсь спровадить усатого, снова слышу.
– Ничего себе персик! Эй, прекрасная девушка, Вам помощь нужна?
Еще один нежданный супермен прибыл.
– Тут уже есть помощь. Езжай отсюда.
– А я тебя не спрашивал. Так что, прелестница, помочь?
Мне бы радоваться, что, не успев расстаться с мужем, на голову рушатся целых два поклонника, но не получается. Больше всего хочу, чтобы уехали. Справлюсь сама! Был уже в моей жизни помощничек, с меня хватит. Ничего больше ни от кого не нужно.
Независимость номер один в моей парадигме. Я себя сделаю сама и не буду кому-то должна. (от авт. Искаженная песня Лолиты).
– Вам что нужно от нее? – громогласный голос заставляет трещать потуги суверенитета. – Всем до свидания. Отчаливайте.
– Ты кто такой? – возмущаются оба. Я настолько ошарашена, что вымолвить слово не могу. Заклинило. Откуда взялся Андрей? – Без тебя народу много.
Бывший молниеносно вылетает из машины. Видок у него ужас, всклокоченный и ершистый. Нагибается в окна мужчин по очереди и гневно плюет.
– Я, блядь, ее муж! Пока рожи не расквасил – валите!
Мужики молча заводят машины. Стою в придорожной пыли, медленно наливаясь гневом. Во-первых, какой на хрен муж? Теоретически да, но после предательства называть себя так верх наглости. Во-вторых, я не просила. Я вообще предпочла бы, чтобы Ковалев не приближался на километр. Мне ничего от него не нужно. Абсолютно ничего.
– Ну и что ты здесь делаешь? Следишь?!
Мужественно смотрю на этого козла. Ругаю его про себя распоследними словами, пытаясь закрутить водоворот ненависти круче и гуще. Градус неприятия повышаю донельзя. Дрожь выходит на поверхность кожи крупными мурашками.
Андрей движется навстречу. Идет медленно. Отсчитываю шаги, словно последние часы жизни. Этот гад не перестал быть красивым. Даже понурая усталость и залегшие синяки под глазами не портят. Костюм сменил… Ха, для этой старается. Горьким полосует по сердцу, тошно становится до одури.
– Мимо проезжал, – хмуро говорит. – Тебе в сервис нужно, – кивает на авто. – Купила давно?
Ему совсем необязательно знать, что моя машина служебная. Может дурость, но мне хочется, чтобы Андрей думал, что она моя.
– Поезжай. Я вызову ангелов.
– Ирин! Они завязнут в пробках. Оставь ее здесь. Ты спешишь же?
И какого черта отвечаю, что спешу? На автомате сказала, не подумав. На самом деле все так и есть, на работе первое важное совещание. Не хочу ударить в грязь лицом. Мне крайне важно не опоздать. Как назло, звонит Семен Юрьевич, справляется о моем местонахождении потому как нужно проинструктировать перед собранием. Что же делать?
– Отвезу, – голос Ковалева отрезвляет.
Заторможенно наблюдаю, как он открывает передо мной дверь. Пассажирскую.
Там, где сидела она…
Глава 8
– Семен Юрьевич, простите.
Врываюсь в кабинет, сломя голову. Я давно для себя определила, что на рабочем месте никаких «Сэмов, Семенов» и прочь. Не важно, как общаемся в обычной жизни, здесь паразитировать не хочу и не буду. Хотя начальник иногда игнорит свои же правила.
– Здравствуйте, Ирина… Олеговна.
Изучаю сидящих рядом с шефом людей. Все в полном составе присутствуют. Смятение, свернувшееся в животе закоксовывает. Приходится приложить немало усилий для того, чтобы выйти из оторопи.
– Попала в аварию. Извините за опоздание.
Пробираюсь к своему месту, тихонько сажусь. Включаю мозг, но сконцентрироваться тяжело. Встреча с Ковалевым выбила из колеи. Тщательно маскируемое спокойствие вышло из-под контроля по мере созерцания распахнутой двери.
Сволочь. Беспринципная наглая сволочь.
Как он мог?
Совесть есть или давно позабыта?
– Я. Туда. Не сяду.
Он растерянно смотрит. На самом деле не понимает или прикидывается? Сверлю его, будто пропилить пытаюсь. Кипение ненависти шкалит выше неба. Нет той точки, к которой возносится возмущение. Ее, мать вашу, не существует.
Гад ползучий.
– Ириш, прости.
Доходит до эгоиста. Встречаю противоположно моему шипящему бешенству полное абсолютное раскаяние. Думает поверю? Никогда. Ошибки не прощают. Боже, как же страшно, когда ломает внутри. Подводит слабое тело, дрожит и заваливается. Душа вдребезги разлетается. Только осколки внутрь снова летят, никого не раня, потому что это только твоя боль. С огромной силой впиваются в развороченное мясо, по-новому выворачивая рваную плоть.
– Пошел ты со своим прощением.
Ковалев бледнеет сильнее прежнего. Доходит промах. Его раздраженный выдох опаляет. Он передергивает плечами, с размаха хлопает злосчастной дверью и ровно через секунду, распахивает другую.
– Ириш, я понимаю, – скулы ходуном ходят. Голос севший, хриплый. – Но может хватит меня посылать без конца? Я помочь хочу. Долго ты так будешь? Понимаю, виноват, но в который раз клянусь, что не было ничего, слышишь?
Отчаяние в голосе самую толику пошатывает непробиваемость. Только на секундочку разрешаю себе поверить, что может правда надумала лишнего? Может просто охреневшая сотрудница бросилась на шею и телефон нечаянно включился.
Сыграть безысходную тоску правдоподобно ему не под силу. Ковалев по жизни сложен, ошибки признавать не умеет, всегда прав. Смешно, но даже в момент принятия оплошности старался не оправдываться, а объяснять почему его поступки истина в последней инстанции.
Но сейчас…
Бывший впрямь неважно выглядит. А может…
– Эй, привет! До работы подбросишь?
Сладкий голосок разрушает иллюзию. Смотрю на продолжающего смертельно бледнеть кобеля-блядуна. Досада расцветает на лице предателя яркими бутонами. Он раздраженно мечет молнии в стоящую рядом. Я целенаправленно не хочу видеть ЕЕ.
Не то, чтобы не дооцениваю себя. Просто я не в форме. Я… Я… Перед глазами мельтешит цифра на весах. Закрываюсь руками, прячусь. Делаю резкий разворот, позорно сбегаю. В спину врезается веселый голос.
– Что случилось? Кто это?
Чудом не падаю на асфальт. В ленточном черно-белом фокусе усматриваю такси.
– Ира! Ира!!!
Нет. Нет. Нет.
– Отвезите меня. Скорее. Заплачу двойной тариф.
Глядя на мое лицо, водитель молча нажимает на газ.
– Ирина Олеговна, по аспектам совещания. Есть ли у Вас вопросы? – обращается ко мне шеф.
– Да, спасибо. Вопрос к отделу сборки.
Задаю уточняющие вопросы о компклектующих, материале и фурнитуре. Заранее заполняю пробелы, пытаясь охватить необъятное. Волнуюсь, местами сбиваюсь. Надеюсь, никто из присутствующих не замечает дрожащие руки, которые пытаюсь замаскировать постукиванием скрепкой о стол. В целом держусь неплохо, особенно когда ловлю одобрительные кивки Семена.
– Ирина Сергеевна, если у Вас все, то закончим.
Семен отпускает директорат, после чего ведет меня в мой кабинет. Сдержанно благодарю, мельком оценив обстановку.
– Ира, все нормально?
– Семен Юрьевич, мы на работе, – осторожно замечаю. – Я бы не хотела…
– Прекрати, – морщится Сэм. – Ты вздрюченная, как репей в волосах. Что произошло? Я готов послужить жилеткой, но один раз. Пользуйся случаем.
– Заметно?
– За версту. Колись.
Предел «не могу» рушится с грохотом. В горле горячий ком душит, захватывает настолько сильно, что слезы градом льются. С икотой, спазмами и диким хлюпаньем прорывается гнойник. Все, терпение лопнуло.
Я слабая. Я всего лишь женщина, а не солдат Джейн. А Сэм сам предложил, так что…
– Твою мать! – спохватывается Семен. Сует в руки стакан с ледяной водой, заставляет пить. – Давай глоточек. Ира, тише. Не захватывай. Осторожно. Ну все. Все. Иди сюда.
Вжимаюсь лицом в белоснежную рубашку, которую конечно же испорчу, выкручиваю лацканы пиджака и плачу. Реву! Глушу подвывания. От невозможности дышать, кашляю. И снова выворачиваюсь наизнанку.
– Разве так можно, Сэ-э-э-м… Я так старалась… Я так его любила-а-а-а. – Мне не стыдно. Пусть хоть он услышит и поймет мою боль. – Она… в машине…. А он… Ненавижу… Он…Он… Варя… Что ей сказать…
– Ирина, девочка моя, – гладит по голове. Обнимает крепко, покачивает как ребенка. – Детка, забудь. Мы все преодолеем, Ириш. Теперь ты со мн… – не воспринимаю толком его слова. Рада, что хотя бы могу высказаться зная, что никто не осудит. – Бля! Хотел сказать, что все теперь будет отлично. Не реви больше по нему. Поняла?
Семенов долго не отпускает. Постепенно выплакавшись, успокаиваюсь. В душе пустыня, только скрипучий песок лежит. Опустошение абсолютное. Так лучше.
– Спасибо, – отхожу от мужчины. – Больше не повторится. Прости.
Он странно смотрит, но не пытаюсь анализировать посыл.
– Ира.
– Да.
– Ч-черт… Ладно… Мне пора. Увидимся позже.
Глава 9
– Хватит, – раздраженно отмахиваюсь. – Поиграли и будет.
Назойливое внимание выстегивает. Катька, конечно, девка залипательная, но не сейчас же куражиться, когда вся жизнь под откос. Ирина чурается, как чумного. Ни видеть ни слышать не желает.
Подкатывал сколько раз без толку. Замороженная. Страшно, когда сквозь меня смотрит.
– Что злой-то? – огрызается Катя. – Неделю не в себе.
Закатываю глаза. Челюсти смыкаю до хруста.
Зачем выяснения, не понимаю. Я с Иришей еще не разобрался, как эта в довесок прилетела. Неужели непонятно, что охоты нет трепаться о стороннем.
– Тебе есть разница?
– Есть. Вроде как.
Обрываю на полуслове. Она выжидательно смотрит. Не понимает моего состояния, да разве ей есть дело до дробленой души? Крутит жопой передо мной, глазками стреляет.
– Катя, есть просьба. Хватит рядом тереться и отсекать меня везде, где придется. Прекратила, сказал.
– Жена что ли ревнует? Что же раньше не предупреждал. Она подозрительная?
– Закрыли тему.
Встаю из-за стола, ясно даю понять, что пора свалить с моей территории. Виноградова качает головой не в силах поверить, что чары больше не действуют. Выпячивает губки и надувает. Хлоп-хлоп ресничками. Да блядь! Киваю на дверь, намекаю, что нужно уходить. Мне не до нее.
– Странные вы люди женатики. Сами ведётесь, а потом виноватых ищите.
Справедливо!
Принимаю упрек с достоинством, которое еще где-то затерялось в гадкой душе. Винить кроме себя некого. Ударила в голову слабоумная удаль. Что сказать? В глубине душе знаю отчего позволил лишнего, но смысл вываливать кому-то? Главное, что я знаю и плачу за проступок.
Обижать Катьку не хочу, поэтому хлопая по заднице, быстро выпроваживаю и спокойно закрываю дверь.
Пара чашек кофе прочищают мозги. Если честно, не помешало бы выпить. Нажраться в слюни, если быть откровеннее. Выполоскать тревогу хочу. Ревность жрет по-черному. Ириша работает у Семёнова. Он снова рядом, что очень плохо.
Распускаю галстук. Любое упоминание о Сэме вышибает напрочь. На нервы действует также, как лимон кислый, который жрёшь и корчишься. Все до единой вены мне пережёг, сука. Я знал, что у них что-то было до меня. Ириша ничем не выдавала волнения при встречах. Верил, что у жены к нему ничего нет. А вот Семенов пользовался любым поводом. Как лис кружил, но заловить на превышении дозволенного оказывалось без шанса по сути.
Меня не наебать. Чувствовал чисто мужскую уловку. Если нельзя нахрапом, нужно затаиться и ждать. Жене не верить оснований не было, ей реально было плевать на скрытую осаду. А вот Сэм… Метелились несколько раз. Доходчиво объяснял почему с моей женой не нужно разговаривать намеками.
– Отъебись от нее! – схватив за шею, расплющиваю свой разбитый нос о его шнобель. – Чего доебался?
Ответный захват ощутим и весом, но отступать не в моих правилах. Заваливаемся в сугроб, снег набивается за шиворот. Ярость распаляет почище любого огня, так что хлопья служат охлаждающим катализатором.
– Я не трогаю, Отелло. Или ссышь? Не уверен в ней? – ржет прямо в рожу, брызгая ошметками слипшейся крови.
Заливает глаза белым. Махач растаскивает толпа, среди которой улавливаю тревожный взгляд Ирины.
Сука!
– Игорь, не хочешь оторваться в «Метелице»? – леплю в лоб вернувшемуся только что другу.
– О! Тема! – другого не ждал. Друг всегда за тусовку. – Даже не дергайся. Все сам сделаю в лучшем виде.
Лицо у Гарина светится, как мультиваттная лампа. Лыбится и насвистывает. Предвкушает, зараза. По довольной роже отсекаю. Везет ему, ни о чем не парится. Ни жены, ни детей. Живет один, баб меняет пачками. До веселья охоч, как голодный до еды. Эпикуреец, его мать.
За пять сек организовывает випку. Трещит со знакомым админом, ржет что конь.
– Стрипух будем брать?
Сначала вопрос не понимаю. Вроде нажраться идем, больше планов не было. Игорь машет рукой, давая понять, что нужно реагировать быстрее, но я застрял. Начальная злость гаснет. Разгоняюсь заново. Вспоминаю о том, что Ириша рядом с Сэмом и, возможно, он позволил лишнее. Остановится на последней мысли «додумывания» не успеваю, сносит кран.
По спине ползет нервная дрожь. Точит острыми зубьями затылок. Все импульсы, забитые мутной желчью, с силой бросаются в голову. Трогал ее или нет? Тварь не упустит своего, знаю.
– Так берем? – вытаращивается Игоряха.
– Бери!
Высекаю необдуманно на эмоциях. Ебать никого не собираюсь. Просто не знаю, как самому себе объяснить зачем соглашаюсь. Жизнь ощущается разбитой, потерянной. В страшной зыби живу. Тру виски под треп Гарина. Усмехаюсь который раз нелепой дряни, случившейся со мной. Фарс! Дичайший фарс.
Все же работало как часы. Дом, семья, планы. И по лютейшему проколу все лопнуло. После уродского корпората вся жизнь кувырком.
– Двух или одну?
– Что? – поднимаю взгляд.
– Девок, говорю.
– Мне все равно. Я выйду перекурить, – плевать. На все плевать.
Поперло Игоря. Его задор начинает утомлять. Как теперь объяснять, что просто хотел ужраться в хлам до поросячьего визга? Вся суета друга почему-то вызывает глухое раздражение. Может зря предложил?
Да какой зря!
Мне край нужна перезагрузка. Иначе сдохну. Это пиздец, но на съемной хате в холодильнике стоит неизменно бутылка вискаря. Пара стопок на ночь обязательный ритуал, без этого не уснуть. Так отключаюсь немного от дум про Иришу.
Блядь… Одно только имя переворачивает внутри органы. Они смещаются, смешиваются и тарабанят на износ. Как узнать есть у нее с Сэмом что или нет? Теоретически прошло слишком мало времени для того, чтобы бросилась в чужие руки, но практически я знаю льстивого ублюдка. Он воспользуется.
Позвонить ей? Спросить любую херню. Уловить настроение, понять, как себя ощущает. Вдруг что-то пойму. Вряд ли. Она в Антарктиду превращается, когда я рядом. Лицо вежливая маска, голос монотонно-безжизненный. Лучше бы орала, психовала, дралась. Бесполезно. Раз вышла из-под контроля, а потом на замок закрылась.
– Оторвемся сегодня, Андрюх! – потирает руки Гарин. – Слышь, – бросает предостерегающий взгляд. – Ты же вроде теперь свободный. Я по полной заказал. А что? – пожимает плечами. – Можем себе позволить.
– Я не буду.
Предупреждаю. Иду в отказ сразу.
– Так я двоих не потяну. Бухнуть тоже охота. А стимуляторы на бухич что-то не очень.
– Откажись.
– Репутацию портить только. Пусть остаются. Может еще передумаешь. А почему не хочешь? Может Катьку потрахиваешь?
– Заткнись уже.
Глава 10
– Светлана Петровна, как Варя? – обеспокоенно спрашиваю няню.
– Ирина, все хорошо. Кушаем, гуляем, играем. Помогает мне мыть посуду и вытирать стол. Умница. Сейчас будет сон по расписанию. Занятия начнем после. Все по графику.
Светланочка Петровна перечисляет сделанное и планируемое. Я так рада, что ее встретила.
Случайное знакомство оказалось знаковым. Семен предупредил о командировках, а это значит, что с Варюшей нужно кому-то быть. Ковалев работает, он не помощник. Маму не вызвать, да и здоровье не очень, от врачей не выходит. Услышав проблему, которую невзначай озвучила при новых встречах, с удивлением узнала, что Светланочка Петровна не прочь посидеть с Варей.
Как? Первый вопрос в голове. Оставить дочь с незнакомкой? Но я понимала, что няня является необходимостью. Напросившись в гости, узнала, чем живет моя предполагаемая помощница. Мало того, что все соседи раскланивались и справлялись о ее делах, так еще застала трех мамаш у дверей ее квартиры. Девушки принесли огромные букеты цветов, благодарили наперебой проявленной заботе и подготовке их детей к школе. Так нас свела судьба. Варя полюбила Светлану Петровну, а это главное.
– Вы помните, что я поздно вернусь?
– Ирин, конечно! Можно не волноваться. Не в первый раз Варенька со мной засыпает. Занимайтесь работой.
– Я еще позвоню. Все. Побежала.
Чертова встреча вечером. Приспичило компаньона провести разговор в неформальной обстановке. Я противник такого рода переговоров, но Сэм поддержал. Жук! Быков выгодная фигура, хотя что-то мне подсказывает, что будет выворачивать на свой лад предложенные нами условия, поэтому уши нужно держать востро.
– Ты готова? – кричит Сэм, чем пугает до икоты.
– Боже… – пугаюсь, хватаясь за грудь. – Напугал.
– Давай-давай, – торопит меня. – Едем за платьем. Ирин, быстрее. Времени в обрез.
– Семен Юрьевич, я сама. Пара моделей забронирована, выбирать долго не буду. Такси приедет минут через десять.
Сэм непонимающе таращится. Вздыхаю. Для него свозить меня за нарядом ничего сложного не представляет. Он не циклится на мелочах, в принципе решает все легко. Это у меня загоны по всем направлениям.
Дело в том, что я искренне думаю, что нам не стоит проводить много времени вместе вне работы. Зачем? Чувствую себя обузой. Несмотря на рамки, которые он выставил в начале, сам без конца их нарушает, что ведет к расслаблению. Мне крайне важно стать твердой единицей, понимать свою значимость, быть железной.
– Точно?
– Точно, Семен Юрьевич.
– Тогда я домой сменить рубашку. Заехать куда за тобой? В салон или домой?
Раздумываю. Приехать домой значит растревожить дочь и самой до слез расстроиться. Плохое настроение обеспечено надолго будет. Значит сначала в бутик, потом в салон.
– В «Натали» к девяти. Думаю, успеют меня подготовить. Кстати, договор стразу возьмем или вернемся сюда?
– Сюда. Стол на десять заказан. Ты особо не спеши. Быков опаздывать будет. Все, – смотрит на часы. – Погнали.
Расходимся по своим делам. Нужно настраиваться на результат. Продумываю ход действий в дороге. Должно получиться отловить жирного клиента.
Платье выбираю быстро. Прямой крой с округлым горлом. Девушка предлагает в пару компклект, обувь и клатч. Покупаю, конечно. Смотрится сногсшибательно. Завершаю образ бижутерией модного дизайнера. С удовольствием смотрю в зеркало. А я ничего себе красотка. Вполне себе.
Прошу аккуратно упаковать. Главное не помять, в целости довести до работы.
В салоне прикрываю глаза, отдаюсь рукам мастера. Не знаю еще как она справится с моими густыми непокорными волосами, но решаю положиться на ее умение. Не подводит. Тяжелой плотной волной по плечам струится блестящее полотно. С восторгом киваю и сердечно благодарю.
Визажист подводит итог внешности. Не узнаю себя. Я другая теперь. При девочках неудобно долго любоваться собой, поэтому расплачиваюсь, оставляю восторженные отзывы и ухожу.
Спокойно переодеваюсь в своем кабинете. Благо на двери личного санузла имеется зеркало во весть рост. Вот тут рассматриваю себя вволю. Я такая… Я… Другая. Скулы ввалились. Нервы подточили немного, спала с лица. Глаза стали крупнее, выразительнее. Губы пухлее. Нет, это косметика. Умоюсь, стану прежней.
– Ира, – слышу голос начальства.
– Выхожу.
Запираю кабинет. Бросив ключи в сумку, бегу навстречу. Сэм идет навстречу, на ходу перелистывая отпечатанные листы. Красавчик. Нарочито растрепанная прическа, дорогущий костюм, классные часы. Семенов мужик мечта любой девушки.
– Я готова.
Сэм кивает, продолжая изучать отпечатанное. Кивает пару раз, складывает все в папку.
– Ни черта себе! Ты неотразима. Охренеть! – присвистывает он.
Смущаюсь. Даже немножечко краснею. Сэм откровенно рассматривает. В глазах удивление, смешанное с восхищением и, как мне кажется, неверием.
– Обычная, – тихо пищу. – А вообще спасибо.
– Ирка-а-а, – подставляет локоть. – Все мужики твои. Только хрен чего отхватят. Такая вишенка нужна самому.
– Сэм!
Ему хоть в лоб, хоть по лбу. Взрослый человек, а ржет что конь. Обманчивый Семенов, ох и обманчивый. Только зазевайся, сожрет не подавится. Акула!
В пути предлагаю несколько вариантов, которые успела прокрутить. Изучив стратегию Быкова, думаю, что мои предложения имеют место быть. Семен задумчиво кивает. Обсуждаем до клуба выгодные позиции для кампании. Если прогнем по накрутке процентов, то сорвем приличные деньги.
Сёма поддерживает под локоть, уверенно шагает вперед. Плыву рядом, как королева. Давненько не выходила в людные места. На входе, едва кивнув охране, проводит в роскошную випку. О, боги! Вот это шик. Гламур, блеск и что-то еще на богатом. В нашей зоне тихо, можно спокойно переговариваться. Басы бьют ниже.
– Семен, что за богиня с тобой?
Вздрагиваю от густого голоса мужчины, сидящего в полумраке. Он бьет рукой по светильнику.
– Здравствуй, Миша. Богиня Ирина Сергеевна. Лучший руководитель сбыта.
– Простите, – улыбается Михаил. – Присаживайтесь. Прекрасно выглядите. Поверьте, я очень рад знакомству.
– Благодарю, – вежливо улыбаюсь. – Взаимно.
Сэм пристально шпарит взглядом по Быкову. Неужели что-то не так? Это дежурные комплименты не к месту вероятно? Но я воробей стрелянный, на мякине не проведешь. Ослепительно сверкаю зубами и предлагаю начать.
Вначале Быков выставляет драконовские условия. Если их принять, то мы останемся с голым задом. По факту будем только сбывать его мебель на своих точках с малюсенькой наценкой. Ха-х! Разбежались. Осторожно выясняю информацию по комклектующим. Я ее, конечно, знаю, но интересно, что поведает Михаил.
Как только Сэм нащупывает брешь в нашей беседе с Быковым, сразу начинает маневрировать и выколачивать выгоду. В спорах проводим много времени. Бьемся за каждый шаг. Наконец, Михаил сбрасывает пиджак. Стаскивает галстук, им же вытирает лоб.
– Где ты ее взял? – смеется, обращаясь к Семенову.
– Места нужно знать.
– Ирина, – поднимает бокал. – За Вас. Редкая вы женщина. Умная и красивая.
– Спасибо. Приятно.
– Ты там не очень, Миш, – предупреждает Семен. – Давай по маленькой. Ирин?
Качаю головой. Мне пить совсем не хочется. Горю от азартной умной игры. Черт, как же приятно, когда ожидания оправдываются. Щеки полыхают не от стеснения, а от удовлетворенности. Испытываю забытое ощущение эйфории.
Хочу побыть одна немного. Главное дело завершено.
– Покину вас ненадолго.
В коридоре сталкиваюсь с толпой девушек, выглядящих словно модели с подиума. Громко переговариваясь, движутся не замечая никого. Приходится прижаться к стене и пропустить. Нечаянно отступаю слишком далеко, попадаю на выступ, с которого четко просматриваются три випки. Довольно светло, поэтому ясно вижу сидящих людей.
Взгляд цепляется за парня. Вальяжно раскинувшись на мягком диване, обнимает двух откровенных девушек. Это стриптизерши, как понимаю. Не знаю почему рассматриваю, но не могу оторваться. Кажется, что знаю его.
Он беспрерывно говорит сидящему напротив слова, не забывая при этом тискать девушек. Его собеседник мерно поднимает стакан, отпивая ставит обратно. То ли я пристально пялюсь, то ли звезды сошлись, но парень поднимает взгляд, перекрещивает с моим и склоняет голову в приветствии. В голове щелкает. Это Игорь Гарин. Друг моего мужа. А это значит, что тот мужчина… К черту! Ничего это не значит.
Отворачиваюсь, делаю шаг в спасительную пустоту. Бежать. Быстрее.
Ноги сами несут в туалет. Нестерпимо хочу помыть руки. Лучше умыться, но вечер не закончен, поэтому придется терпеть. Где уродский санузел?! Ведь только был здесь. Толкаю все двери, не глядя на значки. В принципе плевать, что за помещение, главное скрыться.
И когда мое бедное сердце готово проломить грудь, позади раздаются торопливые тяжелые шаги. Это он. Я чувствую кожей. На глаза наворачиваются слезы. Нет, мне не больно, скорее досадно. Я боюсь, что снова придется разговаривать. Когда долгое время не общаемся, мне легче. Но любой телефонный звонок вышибает из налаживающейся жизни.
Усматриваю табличку на двери. Вытянув руку, почти бегу несчастные три метра. Жестко ломает, буквально швыряет, тело будто не мое. Я как кукла. Дорожка под ногами не заканчивается. Она словно увеличивается, отодвигая полотно все дальше и дальше. Искажается все: пространство, стены, пол. Я в матрице и ни черта не понимаю.
Чувствую одно – опасность.
Злое дыхание все тяжелее, шаги размашистей. Мужская энергетика давит, буквально прибивает. Зажмурившись, хватаю круглую ручку и в этот момент он хватает за плечи. Разворот. Прибивает к стене.
И мир вдребезги снова.
– Открой глаза.
Отвечать не хочу. Смежив веки, ловлю сполохи под тонкой кожей. Сосредотачиваю внимание только на летящем цветном свете. Пытаюсь дышать ровно, но дышу ли я? Андрей нависает надо мной, обволакивает своим запахом. Аромат дорогого алкоголя окутывает. Он пил и, судя по всему, много.
Машу головой, давая понять, что говорить не настроена. Пока произвожу действия, глаза сами по себе распахиваются. Тупо смотрю на его туфли.
– Ты такая красивая, – шепчет с отчаянной решимостью. – Я так тоскую, Ириш.
Застывший холодец тает и сразу закипает. Тоскует с девками в випке. Со стриптизерками! Прикладываю ладони к холодной стене. Провентелировав воздух, осторожно проверяю сатурацию. Живу пока.
– С двумя сразу… думаешь обо мне?
Голос звучит устало. Рада хотя бы тому, что истинные чувства за время нашего разрыва ни разу не пробурились наружу. Хорошая я актриса, мать вашу.
– Это не мои дела, – говорит так убежденно, будто сомневаться в сказанном не стоит. – Я просто пью. А это девки Игоря. Мне плевать на них.
– Андрей, мне пора.
– Не пора! Не пора. Ира, я по тебе скучаю, – отчаянно давит. – Что мне сделать, чтобы поверила? Днем и ночью о тебе и Варе думаю. Не могу без вас.
Вот так по кровоточащей ране полосует не жалея. Неужели не понимает, что еле на ногах держусь? Он же знает, как переживаю трудное, не показывая.
Знает, что чем сильнее уничтожена, тем больше закупориваюсь. Почему бьет по больному прицельно?
– А я могу.
– Врешь. Ты любила меня, Ир. С ума сходила.
– Вот именно! Любила! А теперь нет.
– Не верю.
– Твое дело. Пусти, пора идти.
– Да посмотри же на меня!
Особые нотки в голосе колеблют и пробивают почву под ногами. Против воли подчиняюсь, не могу ничего поделать. Андрей дотрагивается, тут же током пробивает. Поднимает подбородок, ловит взгляд.
