Текст книги "Развод. Ошибку не прощают (СИ)"
Автор книги: Хелен Кир
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 10 страниц)
Я как будто мгновенный укол адреналина получаю. Разносятся по коже эндофрины с огромной скоростью. Весь главный химозный состав в оглушительном действии. Прет на максимум. Не радуюсь слезам Иры. Нет, конечно. Меня тащит, что скучала. Значит, у меня есть шанс на счастье. Благослови тебя Бог, старый Мойша. Твое предсказание сбывается.
– Не выдам, дочь. Не сомневайся во мне. А где мама сейчас? Может мы поговорим все вместе?
– Она пошла нос помыть. Он у мамы красный и во-о-т такой большой. Опухлый стал, пап.
Я бы и сам медведем шатуном готов завопить, только бы рядом оказаться. Неимоверная тоска закручивает тугой пружиной. Но казаться перед Варюшей слабым и раскисшим не хочу. Последнее дело киселем сидеть. Отвлекаю её и себя болтовней. На самом деле жду, что Ирина увидит наш диалог и присоединится к беседе.
Она появляется внезапно. В тот момент, что меньше всего ожидаю ее увидеть. Как только взглядом встречаемся, вокруг молнии сверкать начинают. Шикарные волосы разбросаны по плечам. Как же я люблю, когда она специально не причесывается, а когда вот так натурально выглядит. Рисую себе картину, как будем вставать по утрам. Буду смотреть не отрываясь. Знойная повелительница моего заблудшего сердца.
Срываюсь внутри себя на долбанутые сравнения, но по-другому слова не идут. Ириша такая! Моя Богиня!
– Прекрасно выглядишь, родная.
– А ты нет, – капризничает настолько мило, что улыбаться не могу остановиться. Знаю, что скрывает под интонациями. – Круги под глазами, как у панды.
– Тяжелый день. Ты подумала?
Дочь кричит, что ее позвали на улицу, торопливо шлет воздушный поцелуй и уносится. Остаемся с Ириной наедине. Мы так далеко друг от друга и так близко. Мне кажется, что я в буквальном смысле слова осязаю ее и чувствую запах шампуня.
– Подумала.
Тон голоса немного сбивает. Ира нервничает, видно даже через гаджет. Увеличиваю изображение, чтобы как следует рассмотреть любое проявление мимики. Мне крайне важно предположить заранее, что же она скажет, но прочесть по лицу не удается. Из меня хороший руководитель, но хреновый физиономист.
– И что?
– Колеблюсь.
Набираю воздуха. Очень хочется заорать зверем, но я этого не делаю по той простой причине, что имеет право сомневаться. Ира обжигалась со мной. Понятия не имею, как доказать, что все в прошлом. Что пообещать? Снять звезду с неба? Кстати, фигурально было бы легче снять ту самую звезду.
– Хочешь для начала попробуем гостевой брак?
– Это как?
– Будни отдельно, а выходные вместе.
Она задумывается. Нервно теребит прядь волос, накручивает на палец. Что-то бормочет, разобрать не способен. Наконец, поднимает взгляд произносит заветную фразу.
– Куда нам приехать?
С огромным трудом скрываю бешеную радость. Не хочу, чтобы подумала будто сбрендил. Гаджет начинает в руках вибрировать и дрожать. С ним все в порядке, технические неполадки отсутствуют. Это меня трясет от нетерпения жажды встречи.
– Ко мне. Подойдет?
Стараюсь контролировать голос, но проскакивает предательское виляние. В очередной раз легкие схлопываются, а сердце начинает долбить с неистовой силой. Я готов на любые условия, только бы не передумала. Что захочет и как захочет, то и будет.
– Пойдет. Я бы в гостиницу поехала, но Варя… Она скучает и я…
– Ириш, посмотри на меня, – тихо прошу. Как только выполняет, убедительно говорю. – Если ты пожелаешь, я съеду. Пент будет в вашем распоряжении. Для Варюши что-то придумаем. Я не хочу, чтобы вы мотались по гостиницам.
– Даже так? Съедешь?
– Если тебе необходимо привыкнуть, без проблем.
Она снова молчит. Я снова терпеливо жду.
– Андрей, мы вылетаем завтра. Сбрось адрес. По поводу того съезжать или нет, подумаем позже. Переночевать все равно первую ночь вместе нужно. Варюша для тебя сплела ожерелье из ракушек на счастье, хочет подарить. Потом видно будет, как нам дальше быть.
Киваю. Соглашаюсь со всем, что предлагает. Одна ночь вместе. Это уже хорошо…
Глава 41
Как назло, случается жуткая накладка и домой мы пребываем раньше, чем планировали. Я не позволила Андрею купить нам билеты, оплатила все сама. Чтобы сэкономить, пришлось раньше лететь.
Город встречает прохладой. Больше беспокоюсь о Варе. Едва получив багаж, роюсь в сумках, чтобы найти теплые вещи. Не рассчитала, что сентябрь будет таким холодным, прогноз не обещал столь промозглой погоды.
Волнение и не думает оставлять, все время разбивает жуткая тряска. Правильно ли я сделала, что приехала? Нелегко было рушить налаженную жизнь, бросать работу, друзей. Все к чему так стремилась осталось позади. Я боюсь будущего, но иду к нему. Пусть робко, шатко, но все же.
Всю ночь проворочалась. Толком не спала. Все гоняла и гоняла мысли, строила в воображении нашу судьбу. О, как же грандиозно накидывала варианты! Размечталась по полной, почти до старости дошла и внуков. Вопрос в том, как будет на самом деле.
Андрей очень изменился. Очень. Я такого не знаю. Повторяю себе это тысячу раз. Буквально за год стал незнакомцем. Я будто впервые с ним познакомилась. Ковалев смотрит по-другому, трогает по-другому. Говорит очень убедительно. А когда о любви… Так бросить все хотелось и бежать за ним.
Как же мастерски он меня размораживал. Во всем успел искупать. Хотя первая встреча, конечно, оставила неизгладимое впечатление. Но потом… Он так неожиданно раскрылся, и я поняла все.
Что такое любовь? Без конца задаю себе вопрос.
Может всепрощение? Может принятие любой ситуации и проживание ее же? Может понимание? Или все вкупе?
Тысячи пар проживают измены или намек на них. Тысячи пар безвозвратно расходятся и ищут новых половин. Тысячи пытаются сойтись, а потом мстят друг другу. Каков наш исход?
Так прощают ошибки или нет?
Танзания стала моим спасением. В очередной раз убеждаюсь, что если бы я не уехала, то неизвестно как сложилась жизнь. Возможно, продолжала ненавидеть Андрея и дальше что? Ничего! Пустота. Сама бы себя изъела. И да, Семенов не стал моим спасением.
Называю таксисту адрес. Пока в пути рассматриваю город. Долго не видела, все так красиво. Неотрывно смотрю в окно, продолжаю размышлять. Нет, я все правильно делаю. Не нужно сомневаться. Просто надо идти до конца.
Петляем по улицам и вскоре прибываем на место. Поднимаемся на нужный этаж и тут меня осеняет. Ключей нет! Я с больной головы подумала, что Андрей дома. Не предупредила о смене рейса, ничего не сказала. Растерянно стою перед дверью, соображая, что же делать.
Самое простое набрать номер Ковалева и решить вопрос, но интуитивно поднимаю руку и жму на звонок. С обратной стороны слышатся шаги, проворачивается замок и дверь распахивается. В немом удивлении замираю.
Это что такое? Как такое возможно?
Сердце ухает вниз и сваливается в пятки. Расплывчатые пятна скачут перед глазами, мне кажется я сейчас отключусь. У Андрея совсем совести нет? На меня ответно таращится молодая привлекательная девушка. Она так одета, словно живет здесь на постоянной основе. Легкий спортивный костюм и мягкая бесшумная обувь.
– Вам кого?
Меня разбирает страшная обида. Все на самом деле ужасно. Разрозненные чувства бьют по самолюбию очень больно. Горечь разливается, отравляет меня. Как в плохом кино стоим и пялимся друг на друга. Она недоуменно, я с немым укором.
– Андрея Николаевича.
– А его нет дома.
Первое, что хочу сделать, взять за руку Варю и уйти. Вернуться в аэропорт, улететь назад. Да все что угодно, лишь бы не стоять тут. Девушка ждет дальнейших вопросов, а я не могу вымолвить ни слова.
Красивая. Тоненькая, как тростиночка. Губки пухленькие, глаза как озера. Ресницы длинные, загнутые вверх. Умудряюсь даже размеры груди оценить. В общую картину не вписываются только руки. Маникюр отсутствует. Но разве это ее портит? Нет, конечно, все компенсирует возраст. На вид лет восемнадцать не больше.
Он с ней спит? Живет? Зачем тогда мы ему?
Столько вопросов роится в моей бедной голове, но ответа нет. Спросить напрямую? Ну это уж вообще в край опустить себя в лужу. Я не стану унижаться.
– Передать что-то?
Затянуто машу головой. Варя с интересом осматривается и вмешивается в наш странный диалог.
– Ма, а мы зайдем? Я замерзла.
Девушка с интересом обращается к Варе и погружается в раздумье. Потом неожиданно присаживается перед Варей на колени, произносит одно слово.
– Ой!
– Что такое?
– Простите. Меня зовут Наташа. Вы Ирина и Варвара, да?
Ситуация становится еще более непонятной. Наташа поднимается с пола и протягивает мне руку. Машинально жму в ответ. Неожиданно Наташа тянет нас в квартиру и едва захлопнув дверь, бросается помогать Варе раздеваться. Предлагает отнести сумки и без конца тараторит, приносит извинения что продержала нас на пороге. Время подозрительное, подумала черт знает что. Улавливаю что-то о цыганах, что бродят по квартирам и выманивают деньги. Правда в этой элитке их отродясь не было, а вот у них… бла-бла-бла. И тараторит, и тараторит! От громкого голоса девушки начинает трещать голова. На шум из комнаты появляется строгая женщина.
– Здравствуйте.
– Мама это жена и дочь хозяина, – радостно щебечет Наташа.
Кого? Почему она его так называет?
– Добрый день, – улыбается женщина. – Марья Петровна я. Мы сейчас уборку завершим и уйдем. Наташ, не суетись. Вы простите, не слышала звонка. Вроде бы ждали вас позже, поэтому не успели закончить.
Я мило улыбаюсь. Мне хорошо, что надуманное в мгновенном стрессе оказалось неправдой. Я очень рада не разочароваться в Андрее. Это просто клининг, я же нарисовала практически демона в своей голове. С явным облегчением, но все еще нервно поправляю волосы, одежду и тру ладони. Изо всех сил пытаюсь прекратить дергаться. Все позади, сомнения, страхи, испуг. Как только немного удается расслабиться, наваливается вселенская усталость.
– Все нормально. Вы не мешаете. Если можно, проводите нас. Покажите, где можно отдохнуть с дороги, а то мы вырубаемся с дочкой.
– Наташа, отведи, – строго говорит притихшей девушке. – Для Вари отдельная комната, а Вас в хозяйскую.
– Марья Петровна, а почему Вы его так называете?
Мне искренне интересно знать, что за старообрядчество. Может Андрей сам так велел? Хотя вряд ли. Превратится в бизнесмена у него было достаточно времени, а вот в недоделанного купчика нет. По крайней мере не замечала заносчивости.
– Андрей Николаевич тоже бесится, – доверительно сообщает вместо Марьи Наташа. – Требует, чтобы прекратили. Мы с мамой не можем отвыкнуть. Прошлый-то только так велел себя звать. Я через спотыкаюсь, но перебарываю себя, а мамка все время забывает. Он уж и просил, и ругался. Да пусть ругается, главное платит хорошо. И человек хороший. Мама упала два месяца назад. Ушиб страшный, на ногу наступать не могла. Все плакала, что работу потеряет. Андрей Николаевич отвез и лучшим врачам показал. Все оплатил, зарплату сохранил с премией. Такого поискать еще надо.
Мне становится невыносимо тепло и приятно за Андрея. Благородно ничего не скажешь. Вот тебе деспот-руководитель, сметающий всех на пути. Жестокий, безжалостный, мгновенно взлетевший наглец. Это так его называют, я читала.
Умница. Горжусь, что не бросил женщину в трудной ситуации.
– Веди балаболка, – одергивает дочь строгая мать. – Извините Ирина, наболтала же она всякого. Голову только забивает.
– Ох, правда, – зажимает рот рукой. – Идем, а то Варечка спит уже почти.
Подхватываю дочку на руки, заношу в указанную спальню. О, боги. Это дизайнерская детская комната. Как же красиво здесь! Пока кладу дочь, бегло осматриваю. Зефирный пион разных оттенков преобладает. Цвета спокойные, умиротворяющие. Накрываю пушистым одеялом малышку. Восхищенно вздыхаю. Кровать Вареньки как у феи. Витая, с различными загогулинами. Засыпает моя принцесса на горошине, погружается в волшебный сон.
Нахожу спальню Андрея и нерешительно топчусь. Я точно правильно делаю? Может все же стоило прилечь в другой комнате? Дурацкая нерешительность убивает и дезориентирует. Чего я стесняюсь? Мы не чужие люди, так что не раздумывать.
У меня хватает сил только умыться и переодеться в свежую пижаму. Принять полноценно душ не могу, потому что валюсь с ног. Бессонная ночь, внезапный стресс и нечаянная радость обессилили. Осторожно присаживаюсь на край.
Спальня Андрея такая же безупречная. Выдержанно, лаконично и бесконечно уютно. На прикроватной тумбе в рамке мое фото и Вари. Я помню кадр. Невольно улыбаюсь. Это Андрей сам запечатлел на обычную телефонную камеру.
Сама не замечаю, как проваливаюсь в крепкий сон. Как убитая сплю. Мелькает фоном, что мне невероятно хорошо. Что обрела свое место, где спокойно и легко. Мне думается, что я улыбаюсь во сне.
– Ириш.
Лица касается легкое и невесомое, но бесконечно ласковое. Отмахиваюсь, продолжая спать. Я еще не выспалась как следует. Слышу смешок и снова чувствую касание.
– Родная.
С трудом вырываюсь из липких объятий сна. Первым делом тяну руки к глазам и прижимаю. Мучительно пищу, пытаясь сбросить набрякшее состояние. Мне немного нехорошо. Вдруг как током пронзает. Это же Андрей.
Борюсь с собой из всех доступных сил. Поднимаюсь, а меня назад заваливает. Раздираю глаза и наконец обретаю зрение. Передо мной Ковалев свеженький как огурчик. Источает божественный запах геля и чего-то там еще из богатого. Так нежно улыбается, что сердечко начинает колотиться с бешеной силой.
– Привет, – хриплю, как будто ангиной болею.
– Что за упрямство, Ириш? Почему не предупредила? Я бы встретил.
– Так получилось. Устали вот, свалились сразу же. И, наверное, я не выспалась еще.
Андрей смеется, а я смущаюсь. Заползаю глубже под одеяло и накрываюсь. Нет, я не стесняюсь, просто немного неловко. Ковалев внезапно замолкает и так смотрит, что закручивает внутри сладкий узел. По глазам вижу, что скучал. Сквозь угасающее веселье, жуткая тоска льется.
– Ты сутки в отрубе.
– Ничего себе, а как же ты…
– Выходной взял.
– А Варя?
– Накормлена, напоена. Мульты любимые листает. Пока ты спала, сходили в детскую кафешку. Что еще? – разводит руками. – Она счастлива. Я тоже. А ты?
– Я…
– Ирин! Хватит отползать, я соскучился, – забирается на кровать и медленно тянет защитное одеяло. – Ты знаешь, как мне без вас плохо было? Не знаешь?
Машу головой, загораясь от интонации голоса. Предостерегающей, бархатистой. Я будто урчание тигра слышу. Мелкие мурахи забираются под кожу, начинают гонять с безумной скоростью. Андрей нависает надо мной, заставляя сжаться в клубок. Давит своей неприкрытой сексуальностью, желание мгновенно поджигает слабую безвольную плоть. И таю, как свечной воск.
– Не знаю. Я ничего о нас больше не знаю, Андрей.
– Выходи за меня снова, – прижимается к лицу, обжигает горячим дыханием. – Все узнаешь. Тебе понравится, клянусь.
– Подумаю.
– Только долго не нужно думать, – жарко целует, а я тянусь навстречу, потому что тоже скучала, как ненормальная. – Я все равно тебя достану, родная. Тебе от меня не убежать. Я так люблю, Ирин. Так тебя люблю! Никогда больше не разочаруешься. Ни одного повода, ни одной левой бабы. Только ты, родная. Я не могу без тебя. Просто сдохну и все, – топит жаркими признаниями. – Ир, пожалуйста.
Глава 42
– Я не сяду, Андрей! – упираюсь ногами, беспорядочно болтаю конечностями. Андрей уговаривает вновь и вновь, терпеливо объясняя, что уже поздно. – Боюсь. Это же зверь.
Каждый встреча с Ковалевым тропический дождь ни больше ни меньше. Льет, сразу парализуя шквалом. Он ошарашивает меня все сильнее и сильнее. За несчастных два дня обрушилось столько, что еле успеваю переваривать.
То я просыпаюсь усыпанная лепестками роз, то обнаруживаю безумно дорогую ювелирку на прикроватной тумбочке. За два дня сюрпризов больше, чем за всю нашу прошлую жизнь. Андрей варит кофе по утрам, кормит нас с дочкой нежнейшим завтраком.
Любой каприз исполняется немедленно. Хотя я не особо капризничаю, но иногда становится неловко, что Андрей о нас так беспокоится. Он словно старается наверстать упущенное время.
Который раз поражаюсь метаморфозе, как он говорит с подчиненными мороз по коже, а с нами рахат лукум источает. Ковалев не делает это из расчета что-либо получить. Я же вижу, как меняется его взгляд, когда он рядом.
Сама в тысячный раз счастливее становлюсь. Напряженность некоторая безусловно присутствует, мы будто прощупываем друг друга, но иона гасится с каждым днем все больше. Мы шутим чаще, смеемся звонче, улыбаемся без повода. Нам хорошо вместе.
– Никакой не зверь, Ириш. Давай же, лови.
– Дай продышаться, – умоляю его. – Хоть минуточку.
Он смеется и ласково привлекает меня к себе. На мгновение замираем. Как же Андрей смотрит. Глаза чистые-чистые, искренние-искренние. Не выдерживаю, тянусь к губам. Он встречает меня на полпути и прикладывается к горящему рту своевольно и собственнически.
Сразу вспоминаю ту ночь на веранде на Занзибаре. Мигом пробирает насквозь. Загораюсь, как бенгальский огонь.
– Если еще раз так присосешься, то никуда не двинемся, – предупреждает Андрей, но рот мой терзать не перестает.
– Угу, давай вернемся.
– О! Я знаю этот голос, – смеется и еще крепче обнимает. – Я потерплю. Лови, детка, – бросает связку.
Судорожно растопыриваю ладонь и подхватываю дорогущий брелок. Знает, как отвлечь внимание, переключить с опасной красной линии на нейтралку. Зараза! Слишком хорошо меня изучил, ничего тайного не осталось. Все реакции вдоль и поперек читает.
– Поймала! – скручиваю в ладонь, а потом начинаю высказывать. – Вот же ты какой, думала инфаркт стеганет. Дорогой же!
– Не дороже денег. Садись, Ирин. Владей.
Осторожно подхожу к машине. Заглядываю через стекло и меня сражает. Боже, это райская тачка. Гладкая, как шелк. Жуковая черная, посверкивает лакированными боками. Стильная, грозная и очень красивая. Моя панамера!
– Это очень дорого, Андрей.
От волнения спирает дух. Захожусь детской радостью. У меня никогда не было такой машины, а уж если еще и подарок от любимого мужчины, то вообще бездна. Глажу бочок, замираю от восторга. Шикарно! Невероятно! Бомбически!
– Ты бесценная, Ирин, – тихо замечает Ковалев. С удовольствием наблюдает за моим восторгом, довольно улыбается. – Все для тебя, слышишь? Все, детка. Что бы не пожелала раздобуду и принесу.
Открывает водительскую дверь, кивает. Зовет покататься по городу. С волнением усаживаюсь, завожу мотор и слушаю. Му-р-р, удовольствие на грани. Откидываюсь на сиденье, счастливо смеюсь.
На самом деле машина не главное. Важно, как ведет себя Андрей. Я таю с ним, растворяюсь как сахар в горячем чае. Виной тому страстные ночи, жадные объятия, невыносимо приятные поцелуи. Мы как ненасытные любовники не можем напиться водоворотом упоения и жаждем снова и снова бросаться с головой в новые ощущения.
– Гони, родная, – командует любимый. Да, я снова не боюсь этого слова. Андрей и правда любимый. Но признания пока так и не сказала, в основном он беспрестанно транслирует. И подкрепляет поступками, конечно. – Только сильно не газуй.
Всю дорогу в пути искренне смеемся. Андрей рассказывает о машине тонкости, а я стараюсь запомнить. Нам так хорошо вдвоем, что я понимаю, как боюсь потерять налаживающуюся связь. Мне, черт возьми, важно будущее.
После всего пережитого, четко осознаю, насколько люблю.
Да, я люблю.
Он мне тысячу раз уже доказал свою преданность. На ментальном уровне ощущаю неразрывную нить. Наши сердца связаны крепко. Андрей чувствует перемену в моем настроении. Просит остановиться. Молча выполняю и как только глохнет мотор, падаю на руль. Волосы завесой отгораживают от Ковалева.
Конечно, меня пугает с какой скорость движемся. Разве не думала об этом? Все стремительно: приезд, ссора, вспыхнувшая спрятанная любовь, наша ночь, тяжелое расставание и мой приезд. Мировой рекорд побить можно по движу. Разыгрывала в голове сценарии дальнейшего существования. Негатива было больше, что скрывать.
Но меня точило еще одно сомнение. Если все так максимально быстро вспыхнуло, значит было чему. Значит, мы носили под сердцем наше прошлое, не смогли расстаться. Творили всякое, но как извращенцы держали нитку соединения.
Пройти такое дано многим, но выдержать единицам. Своей вины я тоже не снимаю. Дразнить Андрея Сэмом было подло. Мне ничего не мешало оборвать с ним связь, но я этого не сделала.
– Ириш, ты что? Испугалась? Говорил же не газуй, – беспокоится Ковалев. – Иди на мое место, я за руль сяду.
– Испугалась, – тихо отвечаю, поднимая голову. Встречаюсь взглядом и наталкиваюсь на вселенскую тревогу. Сыграть такое невозможно, он на самом деле жутко волнуется. – Только не машины.
– Да? – недоверчиво косится. – Чего же тогда?
Я скажу. Пусть знает. Мне больше нечего скрывать.
– Андрей. Я хотела сказать…
По-детски спирает дыхание. Как трудно вымолвить хотя бы словечко. Как сложно броситься в ту самую реку, куда не входят дважды. Да вранье это, можно войти сколько угодно, главное настроиться.
Он берет мои руки в свои и нежно-нежно целует каждый пальчик. На безымянном особо долго задерживается, губы касаются три раза то место, где должно быть кольцо. Заторможенно смотрю на его действия и в который раз поражаюсь на изменившегося Андрея. Он терпелив и тактичен. Не подгоняет, не нажимает, просто ждет, пока соберусь с мыслями и решусь.
– Я тебя люблю, Ириш. Знаешь, как сильно? Показать? – лукаво подмигивает, кивая на заднее сиденье.
Я не сержусь на то, как пытается шуткой разрядить обстановку. Мне даже нужно немного веселья и бесшабашности, иначе разволнуюсь еще больше.
– Готова попробовать по-настоящему.
– Что попробовать?
– Жить. Вместе. И вообще…
Андрей мгновенно меняется на глазах. Он мечется по моему лицу, пытаясь отгадать серьезность моих слов. Тянется через консоль и крепко обнимает. Ерошит волосы и гладит, боясь отпустить даже на секунду.
– Спасибо, родная. Я каждую секунду буду доказывать, что ты не ошиблась. Я буду любить еще сильнее, Ира. Все, что захочешь будет.
– Ошибку все же прощают, Андрей. Только я бы не хотела…
– Молчи! – мучительно краснеет. – Прошу тебя. Я понял, Ир. Все давно понял. Хочешь скажу, чтобы недомолвок не осталось? – холодею, но киваю. – За то, что было прости меня. Понимаю, что сложно, но умоляю забыть. Не буду гнать о переломном моменте, что подстегнуло стать мудаком. Ты и сама знаешь. Скажу одно, в тот момент был бессильным. Не мог дать достойного. Выхода не видел, как вырваться. Вот и понесло. Незрелый был, – горько усмехается, сменившись в лице. – Думал круче только звезды. А мне до них тысячу световых лет. Стаптывал внутри огромную пробоину, а когда немного поперло, решил, чем заткнуть. Раскаялся поздно, успел наворочать. Когда уехала, думал конец. Внешне никто не видел, я и не старался в глаза лезть и демонстрировать. Понял, что вернуться к тебе могу только полностью состоявшимся человеком. Свернув горы за год, сделал невероятное. Мне важно, чтобы у тебя было все. И у дочки безусловно. Теперь я могу это дать!
Я понимаю каждое слово, хотя острые углы он мастерски заменяет. Ясно осознаю посыл сказанного. Даже не подозревала, как его точила наша материальная несостоятельность.
– Не думала, что ты планировал найти меня, упаковавшись по полной программе.
– Ошибалась. Тебя и Варю внутри таскал постоянно. Вы мое единственное важное во всех направлениях, Ир. Веришь мне?
Вместо ответа обнимаю крепче, нахожу губы и жадно целую. Андрей столь же пылко отвечает. Сплетаемся языками, жадно поглощаем друг друга. И на волне пиковых эмоций, отрываюсь. Веду по щеке ладонью, наконец, признаюсь.
– Люблю тебя, Андрей.
Глава 43
– Саш, аккуратнее, – подлавливаю сына под локоток.
Малыш упрямо дергается и старается выпутаться из крепкого кольца рук. Весь в меня, такой же носопырка. Два года, но характер дай Боже. Иногда такого жару поддает, что еле справляемся. Ириша сразу терпение теряет, а я купировать пытаюсь. Успокаивается, куда ж ему с подводной лодки.
Отряхиваю от песка, что разве еще в уши сыну не засыпался. Сашка по-прежнему брыкается. Тянет за ремень объемной сумки, молча пыхтит. Выдирает бутылку и с шумом присасывается.
– Эй, жадина, – смеется Варя, – оставь Янке немножко.
Целую дочь в макушку и млею от счастья.
Моя замечательная любимая семья. Так вышло, что мы заделали двойняшек. Ириша сначала немного обалдела, я старался не комментировать. В душе все рвалось от восторга, бомбило и салютовало. Но я понимал, носить-то жене. Я мог только помощь со стороны оказывать. Поэтому очень постарался максимальным комфортом окружить любимую. Любой каприс, любая помощь, все что угодно, лишь бы облегчить беременность.
С другого конца детской площадки ковыляет Януся с мамой. Она у нас вообще девочка неспешная. Сорок раз подумает, прежде чем сделать. Задерживается на красивых замысловатых вещах, подолгу рассматривает. То и дело останавливаются и подвисают на разнокалиберных игрушках, разбросанных на песке.
– Красивая мама, да, пап? – прижимается к боку любимая старшая.
Нет, я обожаю двойняшек, но Варя это Варя, у меня с ней особая связь. Обнимаю ответно, треплю мягкие волосики. Впитываю тепло ее хрупкого тела, свое стараюсь максимально отдать, поддержать, напитать силой. Мне так важно дать детям многое, хочу, чтобы росли без лишений не только духовного плана, но и материального. Поэтому пашу еще больше, но и от родительского долга не сваливаю, максимально вкладываюсь в воспитание детей. Ирине одной с тремя ох как сложно.
– Красивая, дочь. И ты тоже у нас очень красивая.
– Вова тоже так говорит, – доверительным тоном сообщает, спрятавшись в мой свитер.
Что там еще за Вова? Нет, я не придурок, но за ребрами неприятно царапает. Ей тринадцать всего, кому там что нужно? И как увидеть этого писюна Володю?
– Одноклассник? – растягиваю рот в улыбке, чтобы дочь ничего плохого не подумала.
– Ага, – открывается еще больше. – Через ряд сидит.
– М-м-м, ясно. А что еще говорит?
– Ничего, – тушуется дочь и пытается прервать разговор.
Отпускаю, но тут же возвращаю назад. Да бред, неужели я собираюсь реально выуживать информацию о неугомонном мальчишке? И да! Собираюсь.
Как только собираюсь подробнее расспросить, подходит жена. Переношу на потом разговоры, но в голове ставлю пометку заценить на ближайшем родительском собрании зловредного паренька.
Сгребаемся все в кучу, раздаем друг другу обнимашки, соблюдаем наш давний ритуал. Мы сила, мы крепкая семья Ковалевых. Наш мир самый лучший, самый идеальный. Детям вскоре надоедает сидеть в тисках, и они потихоньку пищат, требуя свободу. Сашка первым барагозить начинает, наш главный бунтарь извивается змеей и замолкает только когда на землю опускаем.
– Весь в тебя, – смеется Ирина. – Своенравный.
Не могу от нее оторваться. Любуюсь и восхищаюсь. Варя, закатив глаза, берет младших за руки и увлекает на площадку. Она давно привыкла и не удивляется, когда раздаю такое внимание жене.
– В меня, – соглашаюсь и привлекаю ее ближе.
Конечно, в меня. Рад такому факту безумно. Санек и спит-то только у меня на руках, когда совсем расходится. Ирина знает, что орущего сына нужно срочно мне тащить, когда пузырями идет. Не говорю жене, что внутри переполняюсь неуемной гордостью, что умею по-мужски с малым договариваться. Смешно звучит, а все равно растаскивает сердце на теплые куски от такого.
С удовольствием вдыхаю запах, зарываюсь рукой в волнистые волосы и наслаждаюсь счастьем. До конца жизни мне благодарить Бога за нее. Ирочка лучшая моя, самая нежная, самая страстная.
– Любишь меня? – лукаво прищуривается.
– Сама знаешь, – целую в очаровательный носик.
– И я, Андрей, – трется, провоцируя на большее. Не удерживаюсь и впиваюсь жадно в манящие губы. Пропадаем временно с радаров в своем мире, и с сожалением возвращаемся. Короткого мига хватает, чтобы ошалеть от нахлынувшего счастья. – Очень.
– Может домой? – толкаю ее бедром.
– Обалдел? – прыскает она, оценив пожар в моих брюках. – Немедленно прекрати.
Мучительно высвистываю поражение. Хорошо, что дети далеко от нас, иначе со стыда хоть с площадки беги. Но сделать что-то и изменить не в силах. Такая реакция на жену перманентна. Ничего не мешает хотеть свою женщину до колик в паху. С сожалением отпускаю, когда рвется к детям бежать. Смотрю в след голодной псиной. Аномальную реакцию глушу перекуром.
Выхожу за пределы детского пристанища, сажусь на лавку и закуриваю. Так и не избавился от дурной привычки. Наблюдаю за своими издалека, пресыщаюсь довольством.
Как же долго шли к счастью, переживали свои ошибки, платили и страдали, пока не поняли зачем это было и для чего. Стараюсь гнать свои косяки из памяти, но не выйдет, что и ежу понятно. Пусть служат напоминаем того, как в одночасье можно превратиться в осла. Теперь же крепко стою на ногах, подстраховался со всех сторон, залатал дыры везде, где можно. На всю жизнь своим тыл закрыл.
Горластый Сашка орет так, что подпрыгиваю. Вот же неугомонный. Рвусь бежать к ним, но семья справляется быстрее. Тысячи эмоций меняются там, десятки действий производятся, пока наблюдаю. Наша жизнь с тремя детьми тот еще калейдоскоп. Я бы хотел еще, но Ириша против. Не настаиваю, потому как прислушиваюсь и жалею. Выносить и родить троих не шутка. Но знаете есть прелесть, она снова поправилась. Стала такой же, как и была. Ушла угловатость, наоборот тело приобрело мягкие соблазнительные изгибы.
Минус в том, что где бы не шел с ней, собирает такое количество восхищенный взглядов, что слюнявых самцов поубивать охота. Скриплю зубами, но опять терплю. А она хохочет, говорит, что зря ревную. А как не ревновать? Ну как? От двадцати до шестидесяти в поклонниках ходят!
– Па, – шумит Варя. С тревогой всматриваюсь не случилось ли чего, такая моя первая реакция на любой зов. С облегчением замечаю, что все хорошо. – Воды-ы-ы!
Фу-х, слава Богу.
– Терпит? – показываю на недокуренную сигарету.
– Да!
Киваю и затягиваюсь поглубже. Нужно быстрее и к ним. Опять расплывается зрение, глазею на семью беспрестанно. Очередной раз благодарю судьбу, что позволила нам быть счастливыми. Что Ирина нашла силы простить и поверить. Я же несу свою клятву, данную ей, как волк-однолюб. Одна Ира на всю жизнь и другой никогда не будет.
Никогда!
Конец
