Текст книги "Только поверь"

Автор книги: Хелен Кинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

В темноте, когда зрение отключено, все остальные чувства обостряются. Майкл гладил шелковистую кожу и вдыхал еще не знакомый ему аромат ее тела. Он был уже не в состоянии рассуждать логично и ничего не мог с собой поделать – возбуждение нарастало и захлестывало его.

Он нащупал ямочку на ее ключице, потом его чуткие пальцы коснулись шеи и стали потихоньку спускаться вниз, по груди, трепетно сжимая нежные и мягкие соски. Нахлынувшее желание переполняло его. Неуверенность и опасения исчезли сами собой. Майкл решительно откинул одеяло и лег рядом с Мэри.

С первым его прикосновением и у нее вылетели из головы все сомнения. Всем телом она подалась навстречу его страсти. Ей тоже хотелось ощущать его тело. Она обвивала руками его шею, гладила волосы, ощущала, как напрягаются мышцы его спины.

Майкл целовал ее уже совсем не так, как во время их совместных прогулок, – это был жадный и требовательный поцелуй. И Мэри пылко ответила на него. Не отрываясь друг от друга, не разнимая губ, они избавились от ночной одежды, торопясь и помогая один другому.

Трудно и неприятно входить в холодную воду, если делаешь это медленно и постепенно, – в нее нужно бросаться решительно. Так и Мэри с Майклом отбросили все условности, все внутренние преграды и безоглядно отдались так долго сдерживаемому чувству.

С радостью первооткрывателей они «исследовали» друг друга. Их дыхание участилось. Одной рукой Майкл теребил волосы Мэри, другая рука повторяла безупречные формы ее тела и уже дотянулась до вожделенной ложбинки внизу живота.

И Мэри не осталась в долгу... Майкл больше не мог терпеть. Он издал звук, похожий на боевой клич, и ринулся вперед, в бой, в котором нет побежденных, а есть только победители и общая радость победы.

Они так долго ждали этого момента, так медленно шли к нему, что теперь все произошло быстро и бурно, как будто была поставлена последняя точка в длинном предисловии и перевернута страница, на которой начиналось все самое интересное, что ждало их впереди.

Все было замечательно, но они так долго постились, что им этого показалось мало. Немного отдышавшись и отдохнув, они сделали повтор, уже не спеша и с большим наслаждением, а потом и еще один, прислушиваясь к своим ощущениям и с каждым разом все лучше узнавая партнера.

Наступившее утро застало их сладко спящими в объятиях друг друга.

Первым проснулся Майкл, услышавший знакомые звуки, доносившиеся снизу, из кухни. Значит, уже пришла миссис Робинс и готовит завтрак. Он чуть пошевелился в постели, но Мэри, не просыпаясь, еще сильнее прижалась к его груди. От нее исходило такое нежное тепло и вся она казалась такой маленькой и беззащитной в его объятиях, что у Майкла возникло острое желание защитить ее от всех неприятностей и жизненных невзгод. Ему хотелось оберегать и охранять ее всегда и везде.

Некоторое время он лежал и любовался ею, вдыхая запах ее волос, чуть щекотавших его подбородок. Едва касаясь розовой, как утренняя заря, кожи, он легонько поцеловал ее в щеку. Мэри сладко потянулась во сне. Майкл не смог удержаться и, чуть дотрагиваясь губами, поцеловал ее закрытые веки, лоб, прядь волос.

Он окончательно проснулся, а вместе с ним проснулась и набирала силу новая волна желания, окатившая его с головы до ног. Он уже не мог, сколько ни силился, беречь и охранять сон Мэри. Майкл стал потихоньку раздвигать ее ноги. Мэри спала глубоко. Он вошел в нее легко и плавно и почувствовал, что она во сне отвечала ему.

От набиравших силу толчков Мэри наконец проснулась.

– Я думала, мне это снится, – проговорила она спросонья, нисколько не удивившись тому, что происходит.

После прошедшей ночи ей показалось вполне естественным, что их тела соединены.

– Ну, и как тебе этот сон, нравится? – прерывисто дыша, спросил Майкл.

– Восхитительный сон, – снова зажмуривая глаза, с улыбкой ответила Мэри.

– Можешь продолжать спать, мне это нисколько не мешает, – милостиво разрешил Майкл.

– Ну уж нет! – окончательно проснувшись, заявила Мэри. – Я тоже хочу поучаствовать в этом интересном деле. Ты как гостеприимный хозяин не можешь мне в этом отказать.

Обхватив руками его спину, она плотнее приникла к его груди, устремляясь навстречу его движениям...

С трудом разомкнув объятия, они лежали, приходя в себя. Мэри стало прохладно. Она потянулась за отброшенным в порыве страсти одеялом, чтобы накрыться. Но Майкл остановил ее руку.

– Все равно пора вставать. Чувствуешь, какие запахи доносятся из кухни?

– А можно я еще поваляюсь? – потягиваясь и зевая, поинтересовалась Мэри.

– Как можно! – с самым серьезным видом отвечал Майкл, в глазах которого плясали веселые искорки. – Ты же не хочешь пропустить традиционный английский завтрак, не так ли?

– Но я пока не хочу есть. Я хочу...

– Я догадываюсь, чего ты хочешь, – перебил ее Майкл, недвусмысленно намекая на продолжение любовных утех.

– О, нет, Майк! – взмолилась Мэри. – Нет у тебя ни жалости, ни сочувствия. Ладно, я уже встаю. Лучше уж пойду съем английский завтрак.

– Тогда поторопись – миссис Робинс не любит, когда опаздывают к завтраку... хотя, мне кажется, мы на него уже давно опоздали.

Майкл ушел к себе. Мэри, приняв душ, почувствовала себя свежей и бодрой, несмотря на бурно проведенную ночь, имевшую продолжение и утром. Она надела легкое летнее платье нежно-голубого цвета и спустилась вниз.

В столовой миссис Робинс заканчивала накрывать на стол. Увидев Мэри, она приветливо улыбнулась.

– Доброе утро, мисс Кейтл! Хорошо ли вы отдохнули?

– Доброе утро, миссис Робинс! Спасибо, я прекрасно выспалась.

Пришел Майкл. Он успел побриться, и, когда, здороваясь с Мэри, будто они только что увиделись, Он поцеловал ее в щеку, она уловила приятный аромат лосьона.

Они сели за стол и только тогда почувствовали, что сверхурочная ночная работа отняла у них немало сил, которые нужно было немедленно восстановить. Поэтому они с аппетитом съели яичницу с беконом, помидорами и гренками и выпили кофе с тостами и апельсиновым джемом.

Миссис Робинс сияла от удовольствия – пока ее план накормить по-английски австралийскую гостью успешно выполнялся.

После завтрака молодые люди отправились гулять по Лоуфилду.

В парке, о котором рассказывал Майкл, в субботний день было оживленно. Люди, шедшие навстречу, здоровались с ним и с любопытством поглядывали на его спутницу.

Домой вернулись к ланчу. Их ждал «пастуший пирог» – блюдо из мясного фарша, тушенного с овощами и запеченного под картофельным пюре, а также красный лестерский сыр, сырное печенье и пиво сорта «биттер». Мэри все очень нравилось, и она от души хвалила стряпню миссис Робинс.

Днем стало жарко, и Мэри с Майклом после ланча проводили время в саду. Мэри сидела на скамейке под ветвями клена и любовалась цветущими кустами гортензий, а Майкл решил немного размяться и, отняв газонокосилку у мистера Робинса, стриг траву на лужайке.

День выдался такой погожий, что не хотелось идти в дом, поэтому Майкл попросил накрыть стол для чая в саду. Это было против правил миссис Робинс, но что поделаешь с этим Майклом! Она видела счастливую улыбку на его лице, и ей так хотелось, чтобы у ее подопечного и этой милой девушки, мисс Кейтл, завязались серьезные отношения. И, махнув рукой, она решила, что уж если он пьет чай не с молоком, то пусть пьет его, где угодно.

Честно говоря, пить горячий чай в жару им совсем не хотелось. Мэри предпочла бы апельсиновый сок, а Майкл вспомнил о своей давней американской привычке – утолять жажду охлажденным чаем, чаем со льдом. Но нужно было пройти через испытание, которое именовалось «файв-о-клок» – традиционное английское чаепитие.

Мэри, как и Майкл, захотела чай с лимоном, чем несколько огорчила миссис Робинс, но зато утешила ее тем, что одобрила сандвичи с огурцом и кекс с изюмом.

Вечером молодые люди гуляли в окрестностях Лоуфилда, но недолго, потому что в августе темнеет раньше.

– Сегодня тоже будет традиционный английский ужин? – поинтересовалась Мэри, когда вместе с Майклом направлялась в столовую.

– Конечно!

– А много у него вариантов?

– На уикенд хватит! – обнадежил ее Майкл.

На сей раз основное блюдо представляла жареная баранина с желе из красной смородины, а на десерт – песочный пудинг с густым сладким кремом.

Когда встали из-за стола, Мэри с некоторым недоумением в голосе проговорила:

– Не понимаю, в чем, собственно, английская специфика этих блюд? У нас едят почти все то же самое, разве что приправы другие используют.

– Это и понятно, ведь современные жители Австралии, кроме аборигенов, являются потомками выходцев из Великобритании.

– Но американцы тоже потомки выходцев с Британских островов.

– В Америке слишком сильно перемешались разные нации и расы. Это оказало влияние на культуру и обычаи. И ритм жизни очень напряженный – отсюда фаст-фуд с гамбургерами, чизбургерами, хот-догами, дающий возможность быстро перекусить, почти не отрываясь от работы. Но, конечно, все это жутко вредно для здоровья.

Они поднялись на второй этаж, и Майкл предложил Мэри поподробнее познакомить ее с коллекцией своих археологических находок, которую накануне она видела лишь мельком. Они прошли в его кабинет.

Из застекленной витрины Майкл доставал то один, то другой предмет и пояснял, где и как он был найден, к какой эпохе принадлежал.

Майкл рассказывал очень ярко и красочно. Мэри внимательно слушала его, задавая интересовавшие ее вопросы. Она так увлеклась, разглядывая женское украшение начала первого тысячелетия нашей эры, что не заметила, как Майкл перестал говорить. Он обнял ее сзади за плечи, развернул к себе и, уткнувшись носом в ее волосы, прошептал ей на ухо:

– Пойдем в спальню!

И, не дожидаясь ответа, он повлек ее в свою спальню, находившуюся по соседству с кабинетом. Мэри не сопротивлялась – их желания совпадали.

Кровать в комнате Майкла была шире, но какое это имело значение, если два жаждущих друг друга тела сплелись в одно. Они хорошо понимали и чувствовали малейшие желания и движения партнера, и секс доставлял обоим истинное наслаждение и радость.

Майкл во всем брал инициативу на себя, а Мэри не только не мешала, но помогала ему, и их близость быстро достигла желанной гармонии.

Вторая ночь любви прошла не менее бурно, чем предыдущая. Проснувшись утром в воскресенье первой, Мэри чуть приподнялась на локте и, посмотрев на спящего Майкла, подумала с оптимизмом: все не так плохо! Жизнь продолжается! И как хорошо, что на свете есть любовь!

Воскресный день прошел в поездках по красивым местам графства Беркшир, в результате чего были пропущены ланч и чай. Но к вечеру путешественники вернулись и были вознаграждены очередным вариантом традиционного английского ужина с жареной рыбой и картофелем фри, а также пудингом из свежих фруктов и ягод, запеченных в тесте.

После ужина Мэри заявила, что ей очень нравится английская кухня, потому что она лично очень любит и мясо, и рыбу, и все изделия из теста. Она горячо поблагодарила миссис Робинс за вкусную еду.

Оставшись наедине с Майклом, Мэри поднялась на носки, быстро поцеловала его в щеку и проникновенно сказала:

– Спасибо тебе, Майк, за приглашение, за гостеприимство, за прекрасно проведенные дни и... не только дни. В общем – за все, за все! Мне было очень хорошо здесь! Но, к сожалению, пора уезжать. Завтра утром нужно на работу.

– Прошу тебя, Мэри, подари мне еще одну восхитительную ночь. А завтра утром я отвезу тебя на работу, да и сам посмотрю кое-что в библиотеке.

Мэри легко и с удовольствием дала себя уговорить и согласилась на предложение Майкла. А так как утром нужно было рано вставать, они, не теряя времени, удалились в спальню.

Майкл покрывал все тело Мэри страстными поцелуями, будто хотел заготовить их впрок, и соединялся он с ней с нетерпеливой ненасытностью.

Она еще не все знала и потому решила, что Майкл запасается ее любовью на неделю, до следующей встречи.

Когда, откинувшись на подушки, они переводили дыхание после очередного всплеска страсти, Майкл взял Мэри за руку, и она почувствовала, что он хочет ей что-то сказать. Но он не решался, и она начала первой, чтобы помочь ему.

– Майк, ты не жалеешь, что потратил на меня столько времени? Ведь твоя книга за эти дни не продвинулась ни на строчку.

– Что ты такое говоришь? Мэри, любимая, я счастлив, как никогда, и бесконечно благодарен судьбе за то, что ты появилась в моей жизни, которая, к счастью, состоит не только из книг. Работа пойдет гораздо быстрее, если я буду знать и чувствовать, что ты меня любишь.

Он немного помолчал, собираясь с духом, потом продолжил:

– Есть одно обстоятельство, которое меня огорчает... Нам придется расстаться примерно на месяц. Профессор Олдборроу все-таки решил не пропускать этот сезон, ему удалось организовать экспедицию на Аравийский полуостров. Есть уже договоренности с правительствами арабских стран. Он пригласил меня участвовать в раскопках. Для меня это оказалось большим соблазном, от которого трудно отказаться. Я, разумеется, согласился. Все уже готово, и мы вылетаем через два дня.

Мэри молча обняла его за шею и прижалась щекой к его груди. Он зарылся лицом в ее пышные волосы и поцеловал ее в макушку.

– Я понимаю, это – твоя работа. Ничего не поделаешь! Но я буду скучать, – с грустным вздохом проговорила Мэри. – А ты?

Он не услышал ее вопроса, думая о своем. При этом вид у него был очень сосредоточенный.

– Нам надо серьезно поговорить, обсудить наше будущее...

– Майк, дорогой, не продолжай! – прервала его Мэри. – Меня все устраивает в наших отношениях.

– Ты хочешь быть свободной? Ты не хочешь, как другие девушки, выйти замуж? – Майкл был явно озадачен ее словами.

– Я хочу, чтобы рядом со мной был человек, которого я люблю и который любит меня. Для меня очень важно, чтобы любимый человек мне доверял.

Несколько секунд Майкл обдумывал ее слова, прежде чем сказал:

– Мне кажется, мы с тобой как раз такая пара.

Мэри грустно улыбнулась.

– Вот когда тебе не будет казаться, а ты будешь в этом абсолютно уверен... Майк, не будем спешить! Давай вернемся к этому разговору позже. Может быть, за время экспедиции твои намерения изменятся, а тебе уже будет неудобно отступать от данного слова.

Майкл не сразу нашелся что ответить.

– Как бы то ни было, – наконец сказал он, – я хочу, чтобы ты знала, что ты стала мне очень дорога.

– Спасибо, Майк! Я могу ответить тебе тем же. Но связывать сейчас друг друга взаимными обещаниями, по-моему, не стоит.

Майкл долго молчал – то ли переживал, то ли думал о чем-то. Наконец хриплым от волнения голосом он произнес:

– Не думал я, что у нас будет такоерасставание...

– Расставание – всегда малоприятное и грустное событие, – вставила Мэри. Вздохнув и плотнее прижавшись к Майклу, она добавила: – Будем надеяться на радостную встречу!

11

Об экспедиции известного во всем мире археолога профессора Олдборроу писали многие газеты, делали репортажи теле– и радиожурналисты. Мэри было приятно, что Майкла называли среди основных членов экспедиции и главным помощником руководителя. На экране телевизора Майкл выглядел старше и солиднее, чем в жизни. Он говорил о планах и задачах археологов уверенно и авторитетно и в то же время с легким юмором. Однако Мэри показалось, что при этом глаза у него оставались грустными.

Она подумала: это, наверное, из-за меня. Может быть, я зря так говорила с ним в нашу последнюю встречу. Теперь он улетает расстроенным...

После отлета группы профессора Олдборроу средства массовой информации на время потеряли интерес к археологической теме.

Прошло восемь дней с тех пор, как Майкл улетел на Аравийский полуостров. Мэри считала дни до встречи. Она пыталась уйти с головой в свою научную работу, но отвлечься и не думать о Майкле не могла. Она все время мысленно возвращалась к их первой встрече, к знакомству в Австралии, к лондонским прогулкам и особенно – к дням и ночам, проведенным в его доме в Лоуфилде.

Мэри вспоминала его яркие рассказы о приключениях во время экспедиций, и тревожное чувство холодило ее сердце. В Аравийской пустыне, думала она, очень жарко и нет воды, зато много неприятных насекомых и змей. Лучше бы Майкл никуда не ездил! И тут же она уговаривала себя, что это – его работа и он ее любит.

Любит! Он и мне хотел признаться в любви и сделать предложение, а я не позволила. Чего я испугалась? Нельзя же из-за истории с Дэвидом избегать мужчин и не верить ни одному из них. Даже если меня обманут, предадут, бросят второй, третий, пятый раз – все равно нельзя не верить. Отношения, построенные на недоверии, никогда не перерастут в любовь. Ведь я хочу, чтобы Майкл мне доверял, – значит, и сама должна с доверием относиться к его чувствам, словам и поступкам. И все-таки... Так страшно и так не хочется испытывать новое разочарование. Я даже себе не разрешаю признаться, что... полюбила.

Нет-нет, лучше не думать об этом! Я так боюсь потерять его! Но если мне это суждено, то лучше не давать волю своим чувствам, лучше спрятать их подальше, чтобы не было слишком больно.

С другой стороны, как же он тогда узнает о моей любви к нему? Он будет думать, что безразличен, не нужен мне, и посчитает неприличным навязывать мне свои чувства. Ох, не знаю, что мне делать, как себя вести! Что-то я совсем запуталась...

Мэри не раз обсуждала сама с собой эти вопросы, но так ничего определенного и не могла решить.

Вот вернется Майкл, думала она, и если его отношение ко мне не изменится, то я перестану мучить себя и не буду таить от него своих чувств. Скорее бы он возвращался!

Но когда сильно ждешь, коварная судьба обязательно приготовит какое-нибудь незапланированное испытание.

На девятый день пресса и эфир наполнились тревожными сообщениями под заголовками, не отличавшимися оригинальностью и разнообразием: «Пропавшая экспедиция».

Утром, собираясь на работу и, как всегда, включив приемник, Мэри услышала эту страшную новость. Внутри у нее все похолодело. Она, как в тумане, добралась до работы и, едва войдя в комнату для сотрудников, бросилась к приемнику – вдруг они уже нашлись и с ними все в порядке.

Но, увы, сообщения становились все тревожнее. Выяснилось, что связь с археологами пропала два дня назад. Британский музей, Оксфордский университет и ряд научных обществ, принимавших участие в подготовке экспедиции, безуспешно пытались связаться с группой ученых, отправившихся на раскопки древних арабских поселений.

Через правительственные каналы были переданы просьбы о помощи в поисках пропавших археологов соответствующим службам тех стран, на территории которых должны были вестись раскопки. Но поисковые работы проводились весьма неактивно и не принесли пока никаких результатов. Выяснилось лишь, что на том месте, где вначале велись раскопки, никаких следов экспедиции обнаружить не удалось.

Судьба профессора Олдборроу и его коллег стала центральной темой всех информационных материалов. Высказывались самые разные предположения – и разумные, и нелепые – о причинах исчезновения людей в пустыне: песчаная буря, отсутствие водных источников, встреча с воинственно настроенным местным населением, похищение инопланетянами и прочее. Большинство версий строилось на утверждении о гибели членов экспедиции, что якобы подтверждалось невыходом их на связь уже в течение нескольких дней.

Подобные рассуждения приводили Мэри в ужас. Она отказывалась верить в страшный исход. В то же время она корила себя за свое поведение в тот последний день, вернее – в ту последнюю ночь перед расставанием. Майкл уехал с тяжелым сердцем. Если бы он знал, что в Англии его ждет не просто возлюбленная, а невеста, то, может быть, ничего плохого и не случилось бы.

Мэри готова была взвалить на себя всю ответственность за то, что произошло не только с Майклом, но и со всей экспедицией, как будто от его настроения зависела их судьба. Она не находила себе места, постоянно думая о любимом человеке, попавшем в беду.

Собственную научную работу Мэри совсем забросила. Все валилось у нее из рук, она не могла ни на чем сосредоточиться. На работе стала невнимательной и несколько раз приносила читателям библиотеки не те книги. Хорошо, что мисс Сэндлер с пониманием относилась к ее состоянию, недавно догадавшись, что Мэри влюблена в одного из читателей библиотеки – молодого симпатичного профессора, доктора Коллинза.

С надеждой и трепетом Мэри ждала новых сообщений, но они не приносили ничего утешительного. Она не хотела даже допускать мысли о гибели Майкла и как заклинание повторяла с утра до ночи: он жив! Я это чувствую. С ним все в порядке. Не может быть иначе. Потому что я люблю его. Потому что мы должны быть вместе!

В субботу Мэри никуда не пошла, даже в магазин за продуктами. Она сидела дома, включив телевизор и радиоприемник в ожидании добрых вестей. Пока шли политические новости, она сварила себе кофе, сделала пару сандвичей и устроилась на диване, укрыв ноги пледом, потому что с утра ее немного познабливало.

В это время в прихожей громко зазвонил телефон, своим пронзительным звуком испугав Мэри. Ей так не хотелось вставать и идти к телефону, но он продолжал настойчиво звонить, и она, откинув плед, побрела в прихожую. Ей сейчас было так трудно разговаривать с кем бы то ни было! Тяжело вздохнув, она сняла трубку.

– Мисс Кейтл? – прозвучал в трубке приятный низкий мужской голос.

– Да. Я вас слушаю.

– Мэри, здравствуй! Это – Стив.

– Кто? – не поняла Мэри.

– Стивен Хауэр. Муж твоей подруги Энн. Забыла?

Мэри уже узнала Стива, но никак не могла вспомнить, когда же это они успели перейти на «ты». Как это все легко у него получается! С Майклом она довольно долго не могла преодолеть этот рубеж. Впрочем, сейчас это было неважно. Она – самая близкая подруга Энн, и почему бы ей не быть на «ты» с ее мужем, тем более что Майкл, как она заметила, на «ты» с Энн.

– Очень рада, Стив! Ты где?

– Я в Париже на научно-практической конференции врачей-травматологов. Сегодня купил английскую газету... Скажи, Майкл в этой экспедиции?

– Да.

Оба несколько секунд молчали.

– Как ты меня нашел? – спросила Мэри чуть погодя.

– Очень просто! Сразу же позвонил Энни, и она продиктовала твой телефон.

– Как прошло ваше путешествие в Японию? И почему она мне не пишет?

– Япония нам очень понравилась, и мы там задержались еще на неделю. А по возвращении в Сидней она с головой ушла в обустройство нового дома. Но, когда я летел во Францию, она передала для тебя небольшое письмо. Я вручу тебе его при встрече.

– Каким образом? Ты собираешься в Лондон?

– Я собирался сегодня вечером вылететь в Австралию, поскольку конференция закончилась, но, пока не выяснится, что с Майклом, я буду в Лондоне. Где мы можем встретиться?

– Если не трудно, приезжай ко мне домой. Я что-то неважно себя чувствую, и мне не хочется выходить на улицу.

Мэри продиктовала свой адрес. Перед тем как попрощаться, Стивен сказал:

– Мэри, ты не расстраивайся раньше времени! В экспедициях всякое случается. Там люди опытные, бывалые. Будем надеяться, что все обойдется.

– Спасибо, Стив. Я жду тебя.

Мэри вдруг вспомнила, что на свадьбе Стивен произвел на нее не самое приятное впечатление. Но она решила, что была неправа – он настоящий друг и переживает за Майкла так же, как и она.

Мэри положила трубку и только тогда сообразила, что не спросила, когда Стивен собирается прилететь в Лондон.

Скорее всего, завтра, подумала она.

Но Мэри ошиблась. Ближе к вечеру раздалась трель дверного звонка. На мгновение в голове мелькнула шальная мысль: а вдруг это Майкл!

В их последнюю встречу Майкл дал ей ключ от своей квартиры в Оксфорде на случай, если ей нужно будет туда приехать без него. От своего дома он ключи давать не стал, так как там ключами заведует миссис Робинс, ей нужно только позвонить и сказать, когда приедешь.

Мэри в ответ тоже дала Майклу ключ от своей лондонской квартиры и добавила не без ехидства, что предварительно звонить не обязательно – он может приезжать туда в любое время.

Не без трепета Мэри открыла дверь. На пороге стоял улыбающийся Стивен. Взгляд Мэри сразу же потух. Но, чтобы Стив не заметил ее разочарования, она попыталась улыбнуться ему. Улыбка вышла слабой и вымученной. Но Стивен, казалось, ничего не заметил.

– Врача вызывали? Как чувствует себя пациент?

Его игривый тон удивил Мэри, но она отнесла его на счет желания Стивена поддержать ее в трудную минуту.

– Проходи! – сказала она, еще раз заставив себя улыбнуться в ответ.

Он перешагнул порог, поставил небольшой чемоданчик, который держал в руках, на пол и запечатлел на щеке Мэри дружеский поцелуй.

– Где ты остановился? – спросила Мэри.

– У меня в Лондоне есть родственники, – ответил Стивен.

Она провела его в комнату. Он заметил, что одета она была явно не по сезону – в домашние брюки и теплый свитер с высоким горлом, на ногах шерстяные носки.

Стивен изобразил на лице смесь профессиональной и дружеской озабоченности.

– Прежде всего, Мэри, скажи, что с тобой? Ты действительно выглядишь нездоровой. И покашливаешь. У меня все с собой. Давай я тебя послушаю! Раздевайся!

Только этого не хватало! – подумала Мэри, а вслух сказала:

– Не стоит беспокоиться, Стив! Это – обыкновенная простуда. Попала под дождь, промочила ноги. Ничего страшного.

Стивен понял, что она стесняется его.

– Мэри, я прежде всего – врач.

– Ты прежде всего – муж моей лучшей подруги, – на всякий случай уточнила Мэри его статус. – Располагайся здесь, а я пойду сварю кофе. Я быстро.

Ей трудно было преодолеть вновь возникшую неприязнь к Стивену, но она уговаривала себя, что любой на его месте предложил бы то же самое – это его врачебный долг. И, скорее всего, ничего дурного он не имел в виду.

Через несколько минут Мэри принесла кофе, кекс, сливки и сахар и с нетерпением попросила Стивена:

– Ну, расскажи, как вы живете.

– Да, чуть не забыл!

Он достал из внутреннего кармана пиджака конверт и протянул его Мэри. Она осторожно, как драгоценную ношу, взяла письмо двумя руками и тепло улыбнулась, посмотрев на адрес отправителя: «миссис Хауэр» и так далее. На конверте четким почерком Энн был выведен и ее, Мэри, адрес. Она с недоумением посмотрела на Стивена.

– А зачем я тебе свой адрес диктовала? Вот же он, на письме!

Стивен озадаченно посмотрел на письмо и сокрушенно покачал головой.

– Ну надо же, а я и не сообразил!

Но, чтобы оправдать свою оплошность, пояснил:

– Это потому, что я думал о другом... Ты читай, если хочешь, я подожду.

– Спасибо, Стив! Я прочитаю письмо Энни на ночь – не спеша и с удовольствием. Обычно я перечитываю ее письма по нескольку раз.

Они пили кофе, и Стивен отчитывался о поездке в Японию. Он вспоминал о японской природе, жилищах, пище, нравах и обычаях японцев. Рассказывал интересно, но Мэри про себя отметила, что Майкл говорит ярче и увлекательнее. Как только она мысленно произнесла его имя, ее сердце снова сжалось от боли.

Стивен показал фотографии, сделанные в Японии. Мэри пристально разглядывала не столько японские виды, сколько свою подругу на этих снимках. Ей то казалось, что Энн, как обычно, весела и задорна и замужество никак не отразилось на ней, то представлялось, что она изменилась и в выражении ее лица появились серьезность, строгость или озабоченность и грусть, не свойственные характеру подруги. Мэри не могла точно уловить суть перемен, произошедших с Энни, но чувствовала, что они есть.

О жизни в Сиднее Стивен рассказывал мало и то в основном – о новом доме. В остальном все оставалось по-прежнему: Энн издает детские книжки, он лечит больных. В выходные они выбираются за город. Если не хочется вечерами сидеть дома, идут в ресторан.

Слушая Стивена, Мэри понимала, что в обыденной жизни его и Энн связывает не так уж много общего. А что же тогда их объединяет? Она вспомнила восторженные отзывы Энни о Стивене перед свадьбой. Интересно, повторила бы она их сейчас, когда уже есть некоторый опыт семейной жизни? Мэри почему-то стало неспокойно за подругу. Прочту письмо, может быть, что-то прояснится. Наверное, я ошибаюсь. Хорошо бы! – подумала она.

Стивен умолк, то ли исчерпав свой рассказ, то ли заметив, что Мэри невнимательно слушает его, думая о чем-то своем.

Через некоторое время он заговорил снова, но уже о другом.

– Мэри, не думай о плохом! Наш друг вернется, вот увидишь! И я не зря здесь – я приношу удачу.

Мэри смотрела в пространство невидящим взглядом. Словно не слыша Стивена, она заговорила, мерно покачиваясь вперед и назад в такт своим словам.

– Связь с ними прекратилась во вторник, о пропавшей экспедиции объявили в четверг, в пятницу должны были начаться поиски с помощью вертолета. Сейчас вечер субботы – и никаких результатов. Куда они могли подеваться? Будто сквозь землю провалились!

– А что удивительного? Они же археологи – под землей им самое место.

Он сам засмеялся своей шутке, но Мэри она показалась неуместной и неудачной. Стив далеко не всегда был тонок в своих высказываниях, но он чутко улавливал изменения настроения других людей. Вот и сейчас он решил подойти к Мэри с другой стороны.

– Мэри, не сердись на меня! Я пытаюсь как-нибудь отвлечь тебя, утешить – может быть, не всегда ловко. Я ведь тоже переживаю за Майкла. Но что попусту вздыхать и охать – этим не поможешь. Лучше расслабься и займись чем-нибудь приятным. Ты успокоишься и будешь смотреть на все немного иначе. Это я тебе как врач советую.

– И что я, по-твоему, должна делать? – недоверчиво спросила Мэри.

– Сядь вот сюда, на диван, подложи под спину подушку, чтобы было удобнее. Так. Сейчас я включу тихую музыку. Так. У тебя есть свеча? А, вот, вижу. Зажжем свечу, погасим верхний свет. Так. Ты смотришь на пламя свечи и думаешь только о хорошем...

Он сел рядом с Мэри на диван, обнял ее за плечи и попытался поцеловать. Она уперлась руками ему в грудь и что было сил оттолкнула его.

– Как ты можешь? Ты же – друг Майкла! – с возмущением проговорила Мэри.

– А что такого? – искренно удивился Стивен. – Он будет мне только благодарен, что я позаботился о тебе, когда тебе было плохо.

– Ты действительно так считаешь?

– Разумеется!

Мысль о том, до каких пределов может распространиться забота Стивена, привела Мэри в негодование. Она закашлялась.

– Вот видишь, ты кашляешь. А знаешь, что самый хороший метод лечения – теплом другого человеческого тела, разумеется обнаженного? Хочешь, я быстро вылечу тебя?

– Нет! – решительно и гневно заявила Мэри.

Она никак не могла понять этого человека, но его пребывание в ее квартире становилось для нее тягостным. В другом случае она, наверное, постеснялась бы даже намекнуть гостю, что пора уходить, но сейчас ей было все равно, что о ней подумает Стивен.

– Извини, Стив, уже поздно. Я думаю, тебе пора ехать. И мне нужно отдохнуть.