Текст книги "Долгожданная (СИ)"

Автор книги: Хелен Гуда

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

Глава 11

Казалось, сама природа испытывала нас на прочность. Тропа вилась серпантином вверх, становясь все более узкой и опасной. Под ногами осыпались камни, в лицо дул пронизывающий ветер, а солнце палило нещадно, выжигая последние силы. Но мы шли, упорно продвигаясь вперед, ведомые призрачной надеждой и смутным воспоминанием о моем сне.

И, словно в награду за нашу настойчивость, реальность стала соответствовать моим видениям. Вот узкий поворот, за которым открывается вид на отвесную скалу, увитую диким плющом. А вот и тот самый перевал, где тропа сужается до такой степени, что приходится идти боком, цепляясь за камни. Сердце бешено заколотилось, когда я увидела вдалеке, сквозь пелену тумана, очертания древнего строения.

– Храм! – выдохнула я, не веря своим глазам. – Мы нашли его!

Каэл и Равен, шедшие позади, ускорили шаг, и вскоре мы стояли у подножия массивной каменной лестницы, ведущей к храму. Он был именно таким, каким я видела его во сне: высокие, поросшие мхом стены, украшенные непонятными символами, широкие ступени, хранящие следы времени, и небольшой дворик, утопающий в буйной зелени.

Стояла звенящая тишина. Не пела ни одна птица, не шумел ветер, даже камни казались застывшими в напряженном ожидании. Было такое чувство, что мир вокруг замер.

Переглянувшись, мы начали подъем. С каждой ступенькой ощущение нереальности происходящего усиливалось. Казалось, мы попали в другое измерение, где время не имело власти.

Добравшись до вершины лестницы, мы оказались перед огромными коваными дверями. На них были выгравированы сложные узоры, которые я узнала из своего сна. Каэл коснулся двери рукой, и она медленно со скрипом начала открываться, впуская нас в сумрак храма.

Внутри было темно и сыро. В нос ударил запах пыли и тлена. Мы вошли в просторный зал, где стены были украшены фресками, изображающими сцены из древней истории, где свет и тьма еще были в гармонии. Вдоль стен стояли каменные статуи, лица которых были скрыты тенью.

Я огляделась, пытаясь сориентироваться. Внезапно, пол подо мной задрожал, и я услышала приглушенный гул. В следующее мгновение, все вокруг потемнело, и я почувствовала, что падаю в бездну.

Когда я пришла в себя, то обнаружила, что нахожусь в небольшой комнате, освещенной тусклым светом, льющимся из отверстия в потолке. Стены были исписаны непонятными символами, а в центре комнаты стоял каменный алтарь.

– Каэл! Равен! – закричала я, но в ответ услышала лишь тишину.

Мой голос эхом отразился от каменных стен, словно насмехаясь надо мной. Я поняла, что я одна. Где мужчины? И что это за место? Неужели это была ловушка?

Каэл

В тот момент, когда Милана позвала, я почувствовал, как земля уходит из-под ног. Все вокруг померкло, а в ушах возник странный давящий гул. Мгновение спустя я стоял в совершенно другом месте.

Это была не комната, скорее пещера, освещенная каким-то внутренним сиянием, исходящим от стен. Она казалась живой, пульсирующей еле заметным светом. Помещение было пропитано запахом ладана и чего-то древнего, почти забытого. Не успел я прийти в себя, как из глубины пещеры вышел старик.

Взгляд его был пронзительным, а походка удивительно твердой для его возраста. Он смотрел на меня с каким-то странным сочувствием.

– Каэл? Неужели это ты? – произнес он тихим, но отчетливым голосом.

Я остолбенел. В его лице я узнал советника Эриана, мудрого советника, который помогал моему отцу править кланом Света. Он исчез много лет назад при загадочных обстоятельствах, и все считали его погибшим.

– Эриан? Но… как? Где мы? – растерянно спросил я.

– Это место вне времени и пространства, Каэл. Место, где встречаются прошлое, настоящее и будущее. А я… я здесь, чтобы помочь тебе понять себя, – ответил Эриан, приблизившись ко мне.

– Помочь понять себя? Что ты имеешь в виду?

– Ты не готов править кланом Света, Каэл. Ты умен, храбр, силен, но в твоем сердце живут тьма, сомнения и обиды. Ты не можешь вести свой народ к свету, когда сам погряз во тьме.

Я хотел возразить, но слова застряли в горле. Эриан продолжил:

– Даже Милана это поняла. Она видит в тебе лишь друга, соратника, но не лидера, не мужчину, которому можно доверить свою жизнь. Она выбрала Равена.

– Это неправда! – выкрикнул я.

Эриан лишь печально улыбнулся и взмахнул рукой. Одна из стен пещеры внезапно стала прозрачной, словно открылось окно в другой мир. То, что я увидел, повергло меня в шок.

В комнате, освещенной мягким светом, стояли Равен и Милана. Они обнимались, прижавшись друг к другу, а затем… поцеловались. Это был долгий, страстный поцелуй, полный любви и нежности.

Я услышал обрывки их разговора:

– Хорошо, что Каэла с нами нет. Он бы только все испортил, – произнесла Милана, и я не мог поверить своим ушам.

– Он никогда не понимал, что нам нужно, – добавил Равен, гладя девушку по шее.

Внутри меня все похолодело. Предательство. Вот что я чувствовал. Предательство со стороны тех, кому доверял больше всего на свете. Равен… ставший мне товарищем… и Милана… женщина, которую я любил всей душой.

Стена снова стала непрозрачной, но я продолжал видеть эту картину перед глазами. Боль и ярость бушевали во мне, сметая все на своем пути. Эриан положил руку мне на плечо.

– Ты видишь, Каэл? Ты должен принять правду. Только тогда ты сможешь двигаться дальше и найти свой истинный путь. Путь, который, возможно, лежит вдали от трона клана Света. Может быть тебе суждено стать на сторону тьмы. Подумай над этим, сын мой. Тьма принимает всех.

Равен

Пространство вокруг исказилось, звуки стихли, и в следующее мгновение я стоял в зале, полном теней. Их пляска от призрачного пламени факелов, замурованных в стены, создавала ощущение тревоги и надвигающейся опасности. Здесь пахло сырой землей и чем-то затхлым, давно забытым – запахом гробницы.

Вскоре из полумрака выступила фигура старца, облаченного в темные одеяния. Я узнал его сразу – Гарольт, некогда приближенный советник прежнего главы клана Тьмы, человек, обладавший невероятной мудростью и, как поговаривали, связями с потусторонним миром. Его исчезновение много лет назад породило множество слухов, но теперь он стоял передо мной живой и, кажется, не тронутый временем.

– Равен, – прозвучал его хриплый голос, словно эхо из глубины веков. – Ты далеко зашел. Но достоин ли ты вести клан Тьмы?

Я выпрямился, ощущая, как внутри закипает гнев. Это испытание? Проверка моей верности?

– Клан Тьмы – моя семья, Гарольт. Я с ним с рождения, и моя преданность ему не подвергается сомнению.

Старец усмехнулся, и в его глазах мелькнуло презрение.

– Преданность? Ты слишком мягок, Равен. Слишком снисходителен к клану Света. Ты жалеешь их, когда нужно уничтожать. Ты ищешь компромиссы, когда нужно властвовать. Может, тебе стоит подумать о том, чтобы переметнуться к ним? Там тебе и место, среди слабаков и идеалистов.

Я сжал кулаки, пытаясь сдержать ярость, рвущуюся наружу.

– Моя доброта – не слабость, Гарольт, а сила. Я не хочу бессмысленной войны, но если потребуется, я буду сражаться за свой клан до последнего вздоха. И никогда, слышишь? Никогда я не предам Тьму ради лживого Света!

Гарольт покачал головой с грустью.

– Ты упрям и наивен, Равен. Но сейчас увидишь правду, которую тебе необходимо знать.

Он сделал взмах рукой, и стена передо мной растворилась, превратившись в зеркало. В нем я увидел Милану и Каэла. Они обнимались, их лица были близко. Затем… поцелуй. В уголках глаз Миланы блестели слезы.

Я услышал ее голос, полный грусти и отчаяния:

– Как я скучаю по Равену… Мне так жаль, что он не с нами. Свет… это жизнь, понимаешь? Почему он этого не понимает? Почему он выбирает Тьму и смерть, когда может быть с нами, в безопасности и мире?

Картинка исчезла, и я остался один на один со своей болью. Слова Миланы, ее слезы, ее сожаление – все это ранило меня сильнее любого клинка. Я всегда подозревал, что она любит только лишь Каэла. Неужели она ждала только повода, чтобы меня предать?

Гарольт смотрел на меня с торжеством.

– Что скажешь теперь, Равен? Неужели ты и дальше будешь отрицать свою связь со Светом? Неужели ты и дальше будешь верить, что достоин вести клан Тьмы, когда твоё сердце принадлежит другой стороне?

Я молчал, раздавленный увиденным и услышанным. Смотрел на старца и понимал, что он проверяет меня. Он прав, что я немного мягок, но даже не догадывается, сколько тьмы во мне сдерживается. Моей злости хватит на сотню таких, как Каэл. Я посмотрю, как он будет обниматься с Миланой, когда я доберусь до них двоих.

– Мое сердце принадлежит клану Тьмы, – прорычал я, сжимая кулаки до хруста костей. – Милана ошибается. Я не хочу, чтобы она страдала, но она сама сделала свой выбор. А я сделаю свой. И этот выбор приведет нас к победе. Теперь выпусти меня отсюда. У меня нет времени на бесполезные разговоры.

Милана

Перед глазами всё еще плясали отблески странного света, когда вдруг передо мной возник старик. Одетый в длинные, белые одежды, он казался сотканным из самого света, тихим и умиротворенным.

– Здравствуй, Милана, – произнес он мягким голосом. – Я – Хранитель этого храма.

Я огляделась, пытаясь понять, где нахожусь. Комната, в которой я оказалась, была круглой, стены из белого камня были исписаны какими-то мерцающими символами. В центре комнаты стоял алтарь, на котором горел яркий огонь, не дающий пепла и дыма.

– Куда я попала? Где Каэл и Равен? Что здесь происходит? – выпалила я вопросы один за другим.

Старик улыбнулся, словно понимая мое замешательство и страх.

– Ты попала туда, куда и должна была попасть, Милана. Ты – долгожданная. Храм ждал твоего прихода многие тысячелетия. Твоя судьба – изменить этот мир, остановить войну. Однако… твои спутники не готовы к тебе. Их сердца полны сомнений, боли и….

– Что вы имеете в виду? Где Каэл и Равен? – я перебила говорившего, не дав ему завершить предложение

– Они проходят свои испытания, Милана. Каждому дано то, что он заслуживает. Но из-за их слабости ты не сможешь остаться здесь. Тебе придется вернуться в свой мир.

Я была поражена до глубины души. Вернуться? После всего что мы пережили? После всех надежд и стремлений? Я не могла этого допустить.

– Нет! – воскликнула я. – Я не вернусь! Я должна остаться здесь, я должна найти артефакт и остановить войну! Я не могу бросить Каэла и Равена!

– Ты любишь их? – спросил Хранитель, глядя мне прямо в глаза.

– Да! – ответила я не задумываясь. – Я люблю их обоих! И они любят меня. Мы вместе, мы – одна семья.

– Любовь – великая сила, Милана, но она не должна ослеплять. Ты уверена, что твои мужчины достойны твоей любви? Готовы ли они к тебе?

Он взмахнул рукой, и стена комнаты превратилась в прозрачное окно. То, что я увидела, заставило меня содрогнуться.

В одной комнате сидел Каэл, окруженный полуобнажёнными девушками, которые подносили ему виноград и ласкали его. В другой комнате был Равен, и сцена была почти идентичной. Девушки танцевали перед ним, смеялись и заигрывали. Они касались его тела, предлагали вино.

Я закрыла лицо руками, из глаз хлынули слезы. Предательство. Вот что я чувствовала. Острая, нестерпимая боль пронзила мое сердце. Неужели все это было ложью? Неужели Каэл и Равен предали меня?

– Теперь ты видишь, Милана, – произнес Хранитель. – Они не готовы к тебе. В их сердцах есть тьма, похоть, сомнения. Они не готовы к той великой миссии, которая возложена на тебя.

Я отвернулась от окна, не в силах больше смотреть на это зрелище. Слезы продолжали литься по моему лицу.

– Так что ты выбираешь, Милана? – повторил Хранитель свой вопрос. – Вернешься в прошлое, где они ещё не предали тебя, хотя бы в таком формате? Или останешься тут?

– Я остаюсь, – как бы мне не было больно, как бы не кровоточило мое сердце, я хотела взглянуть им в глаза. – Я хочу увидеть их и поговорить.

– Хорошо, иди за светом, – велит мне хранитель и передо мной открывается коридор в конце которого виднеется небольшое свечение. “Свет в конце тоннеля” – подкинул мне мозг забавное сравнение. Видимо он так со стрессом пытался справиться и мыслить рационально. Мне сейчас как никогда нужно рассуждать здраво. Я все шла и шла, не понимая когда этот коридор завершится. Он оборвался очень резко. Шаг и вот я в зале с колоннами и с алтарем в центре. С одной стороны из такого же коридора показался Каэл, из другого Равен. Они смотрели на меня с тоской, а потом перевели взгляды друг на друга и их лица исказились от ненависти и злобы.

Шок сковал меня, превратив в статую посреди зала. Я ожидала увидеть их обоих, полных раскаяния или, возможно, отстраненными и виноватыми. Но то, что я увидела, было гораздо страшнее. Злоба. Чистая, неприкрытая злоба, от которой веяло могильным холодом.

Не успела я и глазом моргнуть, как Каэл и Равен сорвались с места, словно два хищника, учуявших добычу. Их движения были молниеносными, полные ярости и ненависти, направленной друг на друга. Прежде чем я успела вымолвить хоть слово, они столкнулись в центре зала, и началась битва.

Звон стали их мечей, рычание, полные проклятий – все смешалось в оглушительный какофонии. Их лица исказились, превратившись в маски гнева. Каэл обрушивал на Равена град ударов, в каждом из которых чувствовалась жажда мести и ревность. Равен блокировал удары с не меньшей яростью, его глаза горели черным огнем.

– Предатель! – кричал Каэл, обрушивая очередной удар на Равена. – Как ты мог? Как ты мог предать нас обоих?!

Равен презрительно усмехнулся, отбивая его атаку.

– Это ты предал нас, Каэл! Ты всегда был слабаком, неспособным принять тьму! Ты недостоин Миланы!

Они сыпали друг на друга обвинениями, словно ядовитыми стрелами, каждый удар меча сопровождался болезненным признанием или упреком. Я смотрела на них, оглушенная и ошеломленная. Что происходит? Почему они так себя ведут?

И тут меня осенило. Слова Хранителя, его предупреждения, картины предательства, которые он мне показал… это была ложь. Тщательно спланированная, искусно исполненная ложь, призванная разобщить нас, разрушить нашу связь. Они не предали меня. Они были обмануты, как и я.

Как могли мы, люди, которые поклялись заботиться друг о друге, позволить так легко себя одурачить? Вина хлынула на меня, как ледяная вода. Я должна была увидеть, должна была почувствовать, что здесь что-то не так. Но я поддалась страху, позволила сомнениям и неуверенности взять верх.

– Хватит! – закричала я во весь голос, стараясь перекрыть звон стали и крики мужчин. – Остановитесь!

Но они не слышали меня, поглощенные своей яростью. Их мир сузился до размеров поля боя, и в нем не было места ни для понимания, ни для прощения.

Я больше не могла этого выносить. Что-то во мне оборвалось, и я почувствовала, как внутри закипает гнев. Не на них, а на того, кто посмел так манипулировать нами, на того, кто хотел разрушить нашу семью.

Я бросилась к алтарю, не обращая внимания на то, что происходит вокруг. Мои руки дрожали, когда я тянулась к пылающему пламени, что полыхало в чаше алтаря. Нужно было что-то сделать, что-то, что заставит их остановиться, что вернет их к реальности.

Я зачерпнула пригоршню огня из алтаря, не чувствуя боли. Я подняла руки вверх, словно призывая силу, и прокричала:

– Довольно! Хватит с меня лжи! Я знаю правду!

В тот же миг зал заполнился ослепительным светом. Битва прекратилась, словно по взмаху волшебной палочки. Каэл и Равен замерли, глядя на меня ошеломленными глазами. В их лицах читалось недоумение и, кажется, проблеск надежды.

– Милана? – прошептал Каэл. – Что ты делаешь?

– Я спасаю нас от самих себя, – ответила я, глядя им прямо в глаза. – Я знаю, что это ложь. Ложь, призванная разрушить нашу связь. Мы должны перестать бороться друг с другом и вместе выступить против того, кто обманул нас.

Зал наполнился тишиной. На лицах Каэла и Равена читалось недоверие, смятение и… облегчение. Кажется, они начинали понимать.

– Ты… ты уверена? – спросил Равен, опуская меч.

– Абсолютно, – ответила я. – Я чувствую это. Я знаю это сердцем.

И в этот момент, наши взгляды встретились. Три пары глаз, соединенные одной целью, переполненные надеждой и любовью.

Тишина, повисшая в зале, казалась почти осязаемой. Каэл и Равен смотрели на меня, при этом их лица выражали смесь надежды и неверия. Сердце моё колотилось в груди, отголоски пламени все еще горели на кончиках пальцев, но чувство внутренней силы не позволяло усомниться в правильности выбранного пути.

Внезапно, в воздухе раздался звук шагов. Резкий, тяжелый, он эхом пронесся по залу, возвещая о чьем-то приближении. И вот, в просвете между колонн показалась фигура Хранителя.

Но это был уже не тот мягкий, умиротворенный старец, которого я видела прежде. Лицо его пылало гневом, глаза метали молнии, а белоснежные одежды, казалось, потемнели от разочарования и ярости. Он больше не излучал свет; от него исходила лишь тьма – злобная и удушающая.

– Невозможно… – прорычал он, его голос дрожал от ярости. – Как ты могла… Ты прикоснулась к Пламени… Почему оно тебя не подчинило?!

Его растерянность забавляла меня и придавала больше уверенности в действиях.

– Ты обманул нас, – твердо произнесла я, не отводя взгляда. Каэл и Равен встали рядом со мной, образовав единый фронт. – Ты хотел поссорить нас, разрушить нашу связь. Но ты недооценил силу нашей любви.

Хранитель презрительно скривился.

– Любовь? Не смеши меня, смертная! Это всего лишь иллюзии, слабости, которыми я так умело воспользовался. Вы – всего лишь марионетки в моей игре, пешки, которые должны были привести меня к победе.

– К какой победе? – спросил Равен, его голос был полон презрения. – К победе над кем? Над нами?

– Над всеми! Над этим миром! – закричал Хранитель, его голос дрожал от ненависти. – Я должен был освободить этот мир от Света, от этой проклятой доброты и милосердия! Моя цель – погрузить его во Тьму, которая сделает всех равными.

Я невольно вздрогнула. В его словах слышался не только фанатизм, но и глубокая, невыносимая боль. Но это не оправдывало его действий.

– Ты не освободишь мир, – возразила я. – Ты лишь поработишь его. Тьма не делает людей равными; она лишает их надежды, свободы, души.

– Ты ничего не понимаешь, – прошипел Хранитель, его глаза сузились до щелочек. – Я хотел сделать мир лучше. Но вы, люди, слишком глупы и слабы, чтобы понять это.

– Нет, – покачал головой Каэл. – Это ты ничего не понимаешь. Мир не нуждается в твоём «лучше». Он нуждается в любви, в прощении, в надежде. И мы, как раз те, кто несет эти ценности. В мире должен быть баланс, который может быть достигнут, только в том случае если будет не только тьма, но и свет.

Хранитель рассмеялся – злобно, истерично.

– Ха! Вы? Вы ничего не сможете мне противопоставить! Я – Хранитель этого храма, я владею силой.

– Силой, которую ты извратил и использовал во зло, – добавила я. – Пламя это и показало. Оно не причинило мне вреда, потому что я чиста сердцем. А ты… Ты погряз во тьме своей ненависти.

– Глупости! – закричал Хранитель, его тело начинало дрожать от ярости. – Ты думаешь мне пламя причинит вред? Я и есть пламя!

Хранитель, казалось, обезумел. Его слова и поступки были пропитаны фанатизмом, его уверенность граничила с безумием. Он шагнул к алтарю, и, прежде чем мы успели что-либо предпринять, погрузил обе руки в пылающее пламя.

Раздался душераздирающий крик, полный боли и ужаса. Пламя взметнулось вверх, словно живое существо, и обвило тело Хранителя. Он корчился в муках, его лицо исказилось от нечеловеческих страданий. Белые одежды вспыхнули, превратившись в пепел, открывая взгляду обугленную кожу.

В мгновение ока пламя сожрало его оболочку. Хранитель продолжал кричать, но постепенно его голос стих, превратившись в хриплое шипение. И вот, когда пламя утихло, на месте Хранителя стоял лишь призрачный дух, сотканный из полупрозрачного света и тени.

Мы замерли в ужасе, не понимая, что происходит. Неужели это конец? Неужели он уничтожил сам себя?

Но Хранитель лишь усмехнулся, его голос, казалось, исходил из ниоткуда и отовсюду одновременно.

– Глупцы, – прошептал он. – Вы думали, что так просто от меня избавиться? Вы ошибаетесь! Без тела мне даже легче будет поработить вас всех. Вы не сможете причинить вреда духу, лишенному плоти! Теперь вся сила храма принадлежит мне.

В его словах была зловещая правда. Как мы можем бороться с тем, что нельзя увидеть, коснуться, уничтожить? Отчаяние начало подкрадываться ко мне, сковывая мои мысли.

Но я вспомнила слова Равена о Тьме и Свете. О том, что они неразделимы, что одна существует только благодаря другой.

– Ты прав, – сказала я, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Мы не можем причинить вреда твоему призрачному телу. Но мы можем уничтожить твою связь с этим миром. Мы можем лишить тебя силы, которую ты украл.

Хранитель рассмеялся.

– Как же? Вы, жалкие смертные, возомнили себя равными мне? Покажите мне на что вы способны.

Я взяла за руки Каэла и Равена, чувствуя, как их энергия сливается с моей. Мы образовали круг, закрыв глаза и сосредоточившись на нашем единстве.

– Мы не одиноки, – прошептала я. – Мы – часть чего-то большего. Мы – часть мира, который ты пытался поработить. И этот мир не позволит тебе этого сделать.

Я не знаю откуда я знала слова древнего заклинания. Они просто приходили в мой мозг и я произносила их, а Каэл с Равеном повторяли их за мной. В какой-то момент я осознала кое-что. Нет никакого артефакта и именно поэтому его никто и не смог найти. Вернее артефакт это я, потому легенды о моем призыве и моем предназначении разнились. Потому никто не знал точно что надо делать, чтобы объединить кланы и в мире воцарилась гармония.

В воздухе стали появляться искры света, мерцающие символы, точно такие же как были на стенах, начали кружиться вокруг нас.

– Что вы делаете? – закричал Хранитель, его голос дрожал от страха. – Остановитесь.

Но мы не слушали его. Мы продолжали повторять слова, наполняя ими каждый уголок храма. И вот, когда концентрация энергии достигла пика, я почувствовала, как внутри меня что-то меняется. Я больше не была просто Миланой. Я стала частью чего-то большего, частью самого мира.

Я посмотрела на Хранителя и увидела, что он начал бледнеть, его призрачное тело стало растворяться в воздухе. Он пытался сопротивляться, выкрикивал проклятия и угрозы, но его голос становился все слабее и тише.

– Нет! – закричал он в последний раз. – Это невозможно!

И в этот момент я поняла, что мы победили. Мы победили не силой, а любовью, верой и единством. Мы вернули храму его истинную силу, лишив Хранителя возможности управлять ей.

Призрачный дух Хранителя окончательно растворился в воздухе, исчезнув навсегда. В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь нашим прерывистым дыханием.

Мы открыли глаза и посмотрели друг на друга. Мы победили. Вместе.

– И что дальше? – я посмотрела на мужчин.

– Это, – и Каэл припал к моим губам в жарком поцелуе.

Его губы накрыли мои внезапно, жадно. Поцелуй вырвал из меня последний остаток напряжения битвы, оставив лишь голое, пульсирующее желание. Его руки крепко держали меня, притягивая ближе, словно боясь, что я исчезну.

Едва мы оторвались друг от друга, как мои губы попали в плен Равена, который повернул меня к себе. Его прикосновения были другими – более чувственными, осторожными, словно он изучал мое тело, каждую его изгиб. Он целовал мои глаза, скулы, шею, оставляя за собой шлейф горячих, трепетных поцелуев. Я чувствовала, как его дыхание учащается, его тело дрожит от желания.

О, боги, они оба хотели меня. И я хотела их. После всего пережитого, после лжи, предательства и страха, я желала лишь одного – раствориться в их любви, почувствовать их тепло, забыть обо всем на свете.

И они поняли мое желание без слов.

Каэл опустился на колени, его руки скользили по моим бедрам, подхватили подол платья, и мужчина поднялся, снимая с меня одежду. Равен тут же подхватил меня и усадил на алтарь, на котором уже не было пламени. Холод камня приятно контрастировал с жаром моего тела.

Каэл медленно начал расстегивать пуговицы на своей рубашке, медленно, мучительно медленно, будто растягивая удовольствие. Я впилась в него взглядом, а потом перевела взгляд на Равена. Он не был склонен к медлительности, а может в его крови горел такой же пожал, что и в моей. Он скинул свою рубашку через голову и отбросил в сторону, туда же следом отправились брюки и сапоги.

Закончив стриптиз Каэл встал позади меня, его руки обвивали мою талию, прижимая к себе. Он целовал мою спину, его язык ласкал каждый позвонок. Я чувствовала, как его возбуждение нарастает, его дыхание становится все более сбивчивым.

Равен смотрел на нас и в его глазах горел огонь желания. Он опустил руку на вздыбленный член и провел по нему рукой. Я завела руку назад и опустила руку на возбужденный член Каэла повторяя движения за Равеном. Каэл застонал. Равен приблизился ко мне, и поцеловал меня в грудь, сначала нежно, осторожно, а затем прикусывая горошинку соска, давая ощутить и удовольствие на грани, я не застонала в ответ на его действия.

Я была обнажена, сидела на алтаре между двумя мужчинами, которых любила больше всего на свете. Я чувствовала себя такой желанной, такой любимой, такой свободной.

Каэл и Равен смотрели на меня с обожанием и любовью. Я чувствовала это. А я в свою очередь любовалась ими. Они были сильными, красивыми, и они были мои.

Равен провел рукой по моим волосам, откидывая их назад. Он смотрел на меня так, словно я была самым драгоценным сокровищем в мире.

– Ты прекрасна, – прошептал он.

– Мы любим тебя, – добавил Каэл нежно целуя меня в плечо.

Их слова были наполнены искренностью. Я чувствовала, как слезы наворачиваются у меня на глазах от переполняющих меня ощущений. Я была так счастлива, что они рядом со мной.

Каэл вышел из-за моей спины и обойдя алтарь начал целовать мои губы, а Равен опустился на колени и начал ласкать мое тело. Его руки скользили по моим бедрам, животу, груди, вызывая дрожь по всему телу.

Я стонала от удовольствия, мое тело извивалось под их прикосновениями. Я хотела их обоих, одновременно, прямо сейчас.

И они поняли мое желание.

Это было безумие, это было волшебно, это было незабываемо.

Я отдалась им полностью, без остатка. Я любила их так сильно, что готова была на все. Я хотела разделить с ними каждую секунду, каждое мгновение, каждую каплю любви.

И мы остались там, на алтаре, в объятиях друг друга, пока первый луч солнца не пробился сквозь витражные окна.