Текст книги "Долгожданная (СИ)"

Автор книги: Хелен Гуда

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

В этот момент я осознала, что я не могу слепо доверять ни одному из них. Мне нужно самой разобраться во всем, найти истину и принять собственное решение. Ведь от моего выбора зависела не только моя судьба, но и судьба двух враждующих кланов. И я не имела права ошибиться.

После жутковатого тура по нищей столице, Равен привел меня в свой замок. Он возвышался над местностью, словно памятник тоске, вырезанный из самой тьмы. Скорее крепость, чем дом, прилепленная к скале, как паразит, высасывающий из нее последние соки жизни. Чёрный, почти без единого украшения, он казался продолжением скалы, на которой стоял – несокрушимым, холодным, и безнадежно одиноким.

Надёжные, словно готовые отразить атаку целой армии, стены окружали замок. В узких окнах-бойницах, казалось, отражались не солнечные лучи, а лишь мрачная решимость тех, кто их воздвиг. Даже воздух здесь казался гуще и тяжелее.

Как только я переступила порог, меня окутала ледяная хватка длинных запутанных коридоров. Они казались лабиринтом, ведущим в самое сердце тьмы. Стены давили, украшенные древними гобеленами, чьи сюжеты были настолько мрачными и сложными, что вызывали лишь тревогу и недоумение. В полумраке коридоров отчетливо ощущался запах плесени и старины, странно смешанный со сладковатым, тяжелым ароматом ладана, словно замок скорбел по давно ушедшим временам.

С каждым шагом по этим коридорам моя тревога росла. Замок Равена буквально дышал секретами и какой-то скрытой опасностью. Казалось, за каждым поворотом притаилось нечто, чего я еще не знаю, что-то пугающее, что готово вырваться наружу и поглотить меня.

Молча Равен провел меня лабиринтом коридоров, пока мы, наконец, не оказались перед деревянной дверью. Он распахнул ее, и я увидела просторную, но аскетично обставленную комнату. Высокая кровать под тёмным балдахином, казавшаяся подобием склепа, грубый деревянный стол, массивное зеркало в тяжёлой резной раме, словно отражающее не столько моё лицо, сколько мою душу, и пара простых стульев – вот и вся обстановка. Ничего лишнего, ничего, что могло бы согреть или придать уюта этому месту.

– Это твоя комната, – глухо произнес Равен, избегая моего взгляда. В его голосе чувствовалась усталость и какая-то отстраненность. – Здесь ты будешь жить.

С этими словами, словно брошенными в пустоту, он повернулся и исчез, оставив меня наедине с собой в этой холодной, каменной оболочке. Замок поглотил звук его шагов, оставив меня в полной тишине.

Я обернулась осматриваясь. Комната давила, погружала в состояние изоляции, отрезая от внешнего мира. Поддавшись невольному порыву, я подошла к узкому окну и выглянула наружу. С этой высоты открывался захватывающий, но в то же время жуткий вид. Бескрайние чернильные леса простирались до горизонта, словно приглашая заблудиться в их глубинах. Скалистые вершины гор, острые, как зубы хищника, тянулись к сумрачному небу. Дикая, безжизненная красота, внушающая страх и трепет.

Бессильно опустившись на край кровати, я почувствовала, как во мне сталкиваются страх и какое-то странное, томительное предчувствие. Я знала, что Равен не оставит меня в покое. Он вернется, рано или поздно, чтобы потребовать от меня того самого решения, которое определит судьбу его клана, клана Тьмы и, возможно, всего этого мира.

Но прежде чем сделать этот выбор, я должна узнать его. Понять, что им движет, каковы его истинные намерения и, самое главное, как он относится ко мне. Потому что в этом мире, как я уже поняла, никому и ничему нельзя верить безоговорочно.

Я прислушалась к тишине, царившей в замке, и впервые за долгое время почувствовала прилив решимости. Я больше не позволю играть собой, быть марионеткой в чужих руках. Я возьму свою судьбу в свои собственные руки и сама решу, каким будет мой путь. А для этого я обязана узнать всю правду. Всю без остатка. И только тогда я приму решение. И оно будет моим.

Чтобы хоть как-то отвлечься от гнетущих мыслей, я решила лучше осмотреть комнату, любезно или не очень предоставленную мне Равеном. Называть ее камерой было бы оскорбительно, все же потолки высокие, и площадь немаленькая. Но ощущение, что я здесь взаперти, никуда не делось. Комната казалась обезличенной. В шкафу обнаружилось лишь скудное собрание темных платьев, больше подходящих для траурной процессии, чем для жизни. На туалетном столике меня ждало лишь моё собственное бледное отражение в старинном зеркале, не скрашенное ни единой безделушкой.

Вскоре в мою комнату внесли огромную чугунную ванну, покоившуюся на когтистых львиных лапах. Затем, словно повинуясь невидимому сигналу, появились служанки – тихие призраки в темных одеждах, скользящие по комнате, не издавая ни звука. Без единого слова, без единого взгляда в мою сторону они принялись наполнять ванну горячей водой, быстро окутывая комнату клубами пара. В воздухе разлился горьковатый аромат трав, напоминающий о чём-то давно забытом.

Вода казалась спасением. Я погрузилась в неё, в надежде смыть с кожи не только грязь, но и липкую паутину лжи, которой меня опутала эта ситуация. Тепло расслабляло натруженные мышцы, и на мгновение я почувствовала себя хоть немного в безопасности.

После купания служанки также бесшумно принесли ужин: тарелку густого супа из каких-то неопознанных кореньев и кусок черного плотного хлеба. Еда была простой, даже скудной, но после бесконечного путешествия и похищения даже она показалась мне восхитительной.

Всю трапезу я провела в напряжённом ожидании. Я надеялась, что Равен придет, объяснит что-нибудь, хоть немного прояснит ситуацию. Мне нужно было вырвать у него хоть слово правды, отделить ее от хитросплетений лжи. Но он не появился. Время тянулось медленно и мучительно, растворяясь в тишине и мраке замка. Дверь оставалась закрытой, словно отгораживая меня от всего мира.

Устав от ожидания и от собственных навязчивых мыслей, я решила лечь спать. Задув почти все свечи, оставив лишь одну, робко трепещущую в дальнем углу комнаты, создающую причудливые тени на стенах, я забралась под тяжелое, словно свинцовое, одеяло. Тревога не отпускала, не давала расслабиться, но усталость брала свое.

Когда я уже почти провалилась в сон, сквозь дрему почувствовала мягкий толчок на кровати. С трудом разлепив веки, я увидела рядом с собой, прямо на подушке… кота. Пушистого, кота с пронзительными изумрудными глазами, смотрящими на меня с какой-то мудрой, почти человеческой проницательностью.

– Пушок? – едва успела прошептать я, прежде чем снова провалиться в сон. Усталость выключила мой разум. Я не удивилась ни тому, как этот кот попал в запертую комнату, ни тому, что он вообще здесь делает. В полусонном состоянии мне показалось вполне естественным его присутствие здесь.

Глава 5

Я проснулась от тепла. Сначала это было приятное, сонное тепло, которое обволакивало все тело, словно нежное одеяло. Потом я почувствовала легкое поглаживание по плечу, и это ощущение стало более конкретным, более требовательным. Затем… Его рука скользнула ниже, к моей груди, и прикосновение стало настойчивым, медленным, кружащим по соску. Мое тело отреагировало мгновенно, даже во сне сосок затвердел, прося еще ласки. В голове царил туман, остатки сна перемешивались с неясным томлением.

– Пушок, перестань, – прошептала я, не открывая глаз. Я попыталась отмахнуться от назойливой руки, но ее прикосновения становились только более уверенными, более чувственными.

Прикосновения внезапно прекратились, оставив меня в странном, тревожном вакууме. И в этот момент я услышала низкий, бархатистый, но явно удивленный голос над собой:

– Пушок? Что это такое?

Я резко распахнула глаза, и мое сердце бешено заколотилось в груди. Прямо передо мной, на моей подушке, лежал Равен. Его темные волосы разметались по подушке, обрамляя его лицо, а пронзительные глаза смотрели на меня с какой-то странной смесью интереса, насмешки и… голодной похоти. Его взгляд прожигал меня насквозь, словно он уже раздевал меня и касался каждого сантиметра кожи.

Резко вскочив с кровати, я отшатнулась от него. От неожиданности и возмущения я забыла про всякую вежливость, про все правила приличия.

– Какого черта ты тут делаешь?! – выпалила я, чувствуя, как кровь приливает к лицу. – И с каких это пор ты позволяешь себе меня… трогать?

Равен приподнялся на локте и нагло, оценивающе окинул меня взглядом, а я почувствовала, как к щекам прилило краска смущения. Я сложила руки на груди, чтобы немного отгородиться от него и создать искусственную преграду, а заодно и спрятать торчащие соски, которым так и хотелось ощутить еще ласки.

– Ты так соблазнительно спала, Милана, – ответил он, растягивая слова, словно пробуя их на вкус. В его голосе звучало неприкрытое восхищение. – Я просто не смог удержаться. Твоя кожа словно светилась в полумраке, и я… поддался искушению.

Я почувствовала, как щеки окончательно заливаются краской, и горячая волна пробегает по всему телу. Его слова звучали как оправдание, но в то же время и как вызов. Он словно говорил: "Я этого хотел, и я это сделал".

– Это моя комната, – возмущенно произнесла я, пытаясь скрыть смущение за показным гневом. – И я не давала тебе никакого разрешения здесь находиться.

– Разве? – Равен приподнял бровь, лукаво улыбнувшись, и я почувствовала, как внутри меня все сжимается от напряжения. – А кто минуту назад, так сладко зевая, звал меня Пушком?

Я покраснела до корней волос, проклиная свою сонливость, этого чертового кота и свою собственную опрометчивость.

– Это ничего не меняет! – выпалила я, стараясь говорить как можно тверже. – Ты должен был спросить. И вообще, сейчас же убирайся отсюда.

Равен медленно поднялся с кровати, не сводя с меня глаз. Он был высоким и сильным, его тело, едва прикрытое тонкой тканью рубашки, излучало силу и чувственность. В этой комнате, в полумраке утра, он казался еще более опасным и притягательным.

– Как скажешь, – прошептал он, делая шаг в мою сторону. Его голос был хриплым и тихим. – Но я обязательно вернусь, Милана. И когда это произойдет, ты сама попросишь меня остаться. Будешь умолять меня.

С этими словами он развернулся и, неспешно подойдя к двери, вышел из комнаты, оставив меня в полном смятении. Что это было? Неприкрытый флирт? Угроза? Или всего лишь глупая шутка, призванная вывести меня из равновесия? Я не знала, но чувствовала, что мое сердце колотится как бешеное, а тело горит от странного, смешанного чувства – страха и… возбуждения. Кажется, мое пребывание в замке Теней с этого момента станет намного более… "интересным". И, возможно, намного более… опасным.

Я растерянно наблюдала за тем, как Равен исчезает за дверью, ощущая себя полной идиоткой. Только что я выставила его за дверь, а ведь больше всего на свете сейчас хотела поговорить с ним, узнать, что происходит, почему я здесь. Но вместо этого я повела себя как испуганная девчонка. Ладно, еще будет шанс. Рано или поздно он должен будет объяснить мне всё.

Решив, что с Равеном я разберусь позже, я оглядела комнату, ища взглядом кота. Чертов Пушок! Именно из-за него все и произошло. Я отчетливо помнила, как он запрыгнул ко мне на кровать, как свернулся клубочком рядом, согревая своим теплом. Я даже почувствовала, как его пушистая шерсть щекочет мою щеку. Но сейчас в комнате не было ни малейшего намека на его присутствие.

Я заглянула под огромную кровать с балдахином, осторожно отодвинула тяжелые портьеры, осмотрела каждый уголок, куда мог бы забраться кот. Но Пушка нигде не было. Как сквозь землю провалился.

В этот момент дверь тихонько скрипнула, и в комнату вошла служанка. Та самая, что приносила мне ужин вчера, – тихая, сдержанная, почти бесцветная. Она двигалась так плавно и бесшумно, что казалась тенью, а не живым человеком.

– Доброе утро, госпожа, – проговорила она, слегка склонившись в учтивом поклоне. – Меня зовут Лили, я назначена вашей личной служанкой. Буду заботиться о вас и выполнять все ваши просьбы.

– Доброе утро, Лили, – ответила я, пытаясь сосредоточиться. Все еще находясь под впечатлением от утреннего визита Равена и таинственного исчезновения кота, я чувствовала себя немного дезориентированной. – У меня к тебе вопрос. Вчера вечером ко мне в комнату заходил кот. Пушистый такой с пронзительными зелеными глазами. Ты его не видела?

Лили нахмурилась, словно я сказала какую-то несусветную глупость. Ее лицо, и без того не отличавшееся выразительностью, стало еще более непроницаемым.

– Кот, госпожа? – переспросила она, словно не расслышала. – В замке нет кошек. Никогда не было. И не может быть, чтобы кот проник в вашу комнату. Здесь всегда заперты двери и окна на ночь, а охрана следит за каждым шорохом… Должно быть, вам приснилось.

Я нахмурилась, чувствуя, как раздражение нарастает внутри меня. Как это возможно, чтобы мне приснилось то, что я ощущала так явно? Я же совершенно точно помню Пушка. Я чувствовала его мягкую шерсть под рукой, слышала его тихое мурлыканье, видела, как его зеленые глаза светятся в полумраке комнаты. Неужели я схожу с ума?

– Но я же видела его, – настаивала я. – Он точно был здесь. Может, он выскочил, пока ты заходила?

Лили твердо покачала головой, ее лицо оставалось бесстрастным.

– Уверяю вас, госпожа, в замке нет кошек. И я не видела никакого кота. Если бы здесь был кот, я бы обязательно заметила. Я очень внимательна.

Холодок пробежал по моей спине, и я почувствовала, как внутри меня зарождается смутная тревога. Что это значит? Почему мне твердят, что кота не было, когда я точно знаю, что он был? Неужели я схожу с ума и мне мерещатся коты? Или в этом замке действительно происходит что-то странное, мистическое, что не поддается логическому объяснению? Чем больше я думаю об этом, тем глубже запутываюсь.

Самой большой мой страх был – это сойти с ума. Если я начну рассказывать всем подряд о коте-призраке, которого никто, кроме меня, не видел, то очень скоро меня сочтут полоумной. И тогда мои шансы узнать правду о том, что здесь происходит, упадут до нуля. Нет, поиски Пушка должны стать моим личным тайным расследованием. Операция "Найди Кота", так сказать. Я должна сама найти этого ускользающего зверя и понять, сон это был или явь, не привлекая лишнего, нежелательного внимания.

Поэтому я сделала вид, что просто забыла о ночном визитере, как о мимолетном сне. Позволила Лили увлечь меня в вихрь утренних ритуалов и забот. Она принесла завтрак – не просто тарелку овсянки, а целый поднос деликатесов, словно бы меня решили накормить как в последний раз. Затем она предложила мне на выбор несколько платьев, и после недолгих колебаний я остановилась на простом, но элегантном платье из темно-синего бархата. "Цвет ночного неба", – подумала я, вспомнив о своих тревогах. Лили помогла мне одеться, мягко расправляя складки ткани и застегивая пуговицы, словно я была хрупкой куклой. Потом она принялась за мои волосы. Ее пальцы двигались легко и уверенно, превращая непослушные локоны в сложную, замысловатую прическу. Ее прикосновения были почти гипнотическими. Пока она работала, я пристально наблюдала за ней, пытаясь уловить в ее глазах хоть какой-то намек на обман, на то, что она знает больше, чем говорит. Но ее лицо оставалось непроницаемым, словно маска, скрывающая все мысли и чувства. Она была безупречной служанкой, и это пугало меня даже больше, чем ее молчание.

Когда все утренние приготовления были закончены и я была вымыта, накормлена, одета и причесана по последней местной моде, Лили мягко и с тихой учтивостью произнесла:

– Господин Равен ждет вас в своем кабинете, госпожа. Позволите проводить?

Я кивнула, стараясь скрыть волнение, которое нарастало внутри меня, как прилив. Встреча с Равеном была неизбежна. И, несмотря на утренний инцидент и остаточное чувство раздражения от его самоуверенности, я понимала, что он – единственный человек в этом замке, кто может пролить свет на творящуюся здесь чертовщину. Единственный, кто знает, почему я здесь и чего от меня хотят. Я надеялась, что смогу держать свои эмоции под контролем, не поддаваться панике и заставить его, наконец, говорить правду.

Лили провела меня по нескончаемым коридорам замка, настолько длинным и запутанным, что они казались лабиринтом, состоящим из камня и теней. Каждый мой шаг отзывался гулким эхом, словно подчеркивая мою изоляцию, напоминая о том, что мы, возможно, единственные живые существа в этом огромном древнем здании. Стены были увешаны старинными гобеленами, изображающими сцены охоты и сражений, наполненными мрачной красотой и жестокостью. Над ними возвышались портреты – лица давно умерших аристократов, с презрительным любопытством наблюдающих за мной из глубины прошлого. Я старалась запоминать дорогу, хотя понимала, что в этом лабиринте легко заблудиться и провести остаток своих дней, блуждая среди пыльных коридоров и холодных каменных стен.

Наконец, мы остановились перед массивной дверью, окованной железом и украшенной сложной резьбой, изображающей стаю взлетающих воронов. Каждый ворон был вырезан с такой тщательностью и вниманием к деталям, что казалось, будто они вот-вот сорвутся с двери и улетят в темноту. Лили замерла перед дверью и легонько постучала.

– Мы прибыли, господин.

Из-за двери, словно из глубины пещеры, раздался приглушенный, обволакивающий голос Равена:

– Войдите.

Девушка отворила тяжелую дверь и безмолвным жестом пригласила меня войти. Я глубоко вздохнула, стараясь успокоить дрожь в коленях и унять бешеное биение сердца, и переступила порог. Кабинет Равена выглядел именно так, как я и представляла: это было огромное, величественное помещение, заставленное высокими книжными шкафами, до потолка заполненными томами в кожаных переплетах. Тяжелый письменный стол из темного дерева возвышался в центре комнаты, словно алтарь знаний. В огромном камине весело потрескивал огонь, отбрасывая на стены причудливые танцующие тени и наполняя воздух теплом и запахом сосновых поленьев. И, конечно, в большом кожаном кресле у камина сидел сам Равен. Он выглядел невозмутимым и надменным, словно он был хозяином не только этого замка, но и всего мира. Его пронзительные глаза смотрели на меня с каким-то странным выражением, в котором смешивались интерес, насмешка и… предвкушение.

Жар от камина приятно согревал мое лицо, но ледяные пальцы страха все еще сжимали мое сердце. Равен, изучающе посмотрев на меня, позволил себе легкую, мимолетную улыбку, которая, однако, оставила его глаза холодными и непроницаемыми. Это была маска вежливости, за которой скрывалось нечто гораздо более опасное.

– Еще раз доброе утро, Милана, – произнес он своим глубоким, бархатным голосом, звучавшим одновременно соблазнительно и угрожающе. – Надеюсь, ты хорошо отдохнула? Сон был крепким, ничто не потревожило твой покой? – вопрос с подвохом, как говорится.

Он знал, что я была возбуждена от его прикосновений, что меня это мучает и смущает, и наслаждался моей растерянностью. Он играл со мной, как кошка с мышкой. Но я не собиралась позволить ему увидеть мой страх.

– Доброе утро, Равен, – ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и уверенно. – Благодарю. Да, ночь прошла спокойно. Очень спокойно.

Я села в кресло напротив него, стараясь сохранять прямую осанку и уверенный вид, и решила не ходить вокруг да около.

– Я хочу знать, почему я здесь. Кто я для тебя, и что ты от меня хочешь? – спросила я прямо, глядя ему в глаза.

Равен откинулся на спинку кресла и некоторое время изучал меня в молчании, словно я была диковинным экспонатом в музее. Его взгляд был оценивающим, проницательным.

– Твое любопытство похвально, – наконец произнес он, медленно и обдуманно. – И я намерен его удовлетворить. Ты – Долгожданная. Та, кого ждали на протяжении столетий.

"Вот оно, – подумала я. – Сейчас начнется сказка".

– Ты, Милана, – продолжал Равен, его голос стал более торжественным, – являешься обладательницей уникального дара – способностью видеть истинную сущность вещей. Даром, что утратили все остальные. Этот дар – искренность.

– Спасению от чего? – с недоверием спросила я, стараясь, чтобы мое удивление не прозвучало слишком явно.

– От проклятия, – ответил Равен, и в его голосе прозвучала горечь, словно он говорил о старой незаживающей ране. – Проклятия, которое преследует наш род на протяжении веков. Наш клан, клан Теней, обречен на вечную вражду с кланом Солнца. Эта кровопролитная распря истощает нас, ослабляет, делает уязвимыми для внешних угроз.

Его слова эхом отдавались в моей голове, странным образом перекликаясь с тем, что рассказывал Каэл. Но были и существенные различия, тревожные несоответствия. У Каэла речь шла о союзе, о возрождении, а не о спасении от проклятия. Хотя и тот и другой хотели использовать меня в своих целях.

– И как я могу это остановить? – спросила я, стараясь не выдать своего внутреннего смятения.

– Ты можешь увидеть правду, сокрытую за завесой лжи и интриг, – ответил Равен, его серые глаза сверкнули, словно осколки льда. – Ты можешь увидеть, кто является истинным виновником нашей вражды, кто подпитывает ненависть между нашими кланами, стравливая нас словно зверей. Когда ты узнаешь его имя, Милана, ты сможешь освободить нас от гнетущего проклятия.

– И кто же этот виновник? – поинтересовалась я, пытаясь своим вопросом вытянуть из него хоть какую-то конкретную информацию.

Равен отрицательно покачал головой.

– Я не могу тебе этого сказать. Ты должна увидеть это сама. Твой дар должен указать тебе путь, помочь тебе выйти на его след. Но я уверен, что это Каэл.

Я нахмурилась, чувствуя, как в голове роятся противоречивые мысли. Все это было слишком расплывчато, слишком туманно и неопределенно. Он говорил загадками, не желая раскрывать все карты.

– Все равно, я не понимаю зачем я тебе нужна? – спросила я, стараясь, чтобы в моем голосе звучало скорее любопытство, чем страх. – Почему именно я? Почему вы так уверены, что я смогу вам помочь?

– Потому что твой дар – это не просто легенда, Милана. Он реален и силен. Это я знаю наверняка, – ответил Равен, его голос звучал жестче, увереннее. Он резко поднялся с кресла и, обойдя стол, наклонился ко мне. Его лицо было совсем близко, и я почти физически ощутила исходящую от него силу. – Твоя кровь способна не только видеть правду, но и разбить заклятья, сломать цепи, сковывающие нашу мощь. Твоя сила может освободить, но может и уничтожить. Если ты выберешь другую сторону, Милана, я буду вынужден заключить тебя в золотую клетку. Ведь как долгожданная, ты представляешь огромную ценность. Ты можешь помочь не только мне… но и им.

Он словно невзначай сделал акцент на последнем слове, и я поняла, что он имеет в виду клан Солнца. Он ясно дал мне понять, что я – ценный трофей, за обладание которым будут бороться две враждующие стороны.

Не давая мне времени на ответ, он отошел от меня и жестом подозвал к окну.

– Помни, Милана, – произнес он, глядя на заснеженные вершины гор, виднеющиеся вдали, – выбор всегда остается за тобой. Но помни и о том, что каждое твое решение будет иметь последствия. Последствия, которые ты, возможно, даже не можешь себе представить.

Я стояла у окна, ошеломленная всем услышанным. Легенды Равена и Каэла хоть и звучали по-разному, но вели к одному – ко мне. Оба клана считали меня ключом к спасению или возрождению. Но у меня складывалось стойкое ощущение, что кто-то третий плетет сложную паутину интриг, манипулируя обоими кланами, подталкивая их к самоуничтожению. И, к моему ужасу, я начинала понимать, что я – всего лишь пешка в этой игре.

После разговора Равен предложил мне показать здесь все. Экскурсия по замку была тщательно продуманным спектаклем, предназначенным для одной зрительницы – меня. Равен хотел продемонстрировать не только величие своего дома, но и свою собственную силу, свое очарование. Я же, притворяясь восхищенной, осматривала каждый уголок, пытаясь уловить хоть малейшее присутствие кота Пушка, но залы были неумолимо пустынными, а коридоры – безжизненными. Лишь бледные тени слуг мелькали вдалеке, склоняясь перед Равеном, но одаривая меня настороженными, изучающими взглядами.

Мы проходили мимо величественных гобеленов, оживляющих сцены древних битв и охоты, мимо блестящих доспехов, казалось, хранящих отголоски былых войн, мимо старинных портретов, в чьих глазах, казалось, застыли вековая мудрость и печаль. В одном из залов, залитом холодным светом, Равен остановился у огромного окна, из которого открывался захватывающий вид на заснеженные горные пики.

– Отсюда открывается лучший вид, – произнес он с гордостью, в его голосе слышалось хвастовство владельца. – В ясный день можно разглядеть даже границы владений клана Солнца.

Я натянуто улыбнулась и кивнула, стараясь изобразить восторг, но мои мысли были заняты совсем другим. Я методично сканировала обстановку, надеясь хоть краем глаза заметить неуловимого Пушка, но мои поиски оставались безрезультатными.

После этого Равен решил продемонстрировать свои магические способности, словно желая окончательно покорить мое воображение. Он повел меня в старинную библиотеку, где дубовые полки, казалось, прогибались под тяжестью древних томов. Взмах его руки – и тишину разрезал шорох древнего пергамента: с полки слетела книга, раскрывшись на нужной странице. Равен прочел несколько строк на незнакомом мелодичном языке, отчего пламя свечей вспыхнуло ярче, отбрасывая причудливые тени, и воздух наполнился ароматом хвои и чего-то едва уловимо мистического.

– Магия – это сила, Милана, – произнес он, глядя мне прямо в глаза, его взгляд был пронзительным и оценивающим. – Сила, способная созидать и разрушать, исцелять и калечить. Сила, которая принадлежит моему роду, сила, которой ты сможешь обладать.

Он провел рукой над раскрытой книгой, и страницы начали переворачиваться сами собой, словно невидимый читатель жадно поглощал древние знания. Впечатление было сильным, спорить с этим было бессмысленно. Его магия завораживала, пленяла, вызывала одновременно восхищение и страх. Но, несмотря на это, у меня не проходило ощущение, что все это – лишь тщательно срежиссированное представление, призванное произвести на меня впечатление, сломать мою волю.

Закончив представление, Равен проводил меня к моей комнате.

– Надеюсь, тебе здесь нравится, – произнес Равен, остановившись в дверях, его голос звучал мягче обычного.

Я кивнула, не решаясь намекнуть, что в комнате однозначно не хватает уюта и тепла. Я всем телом ощутила, что это еще не все и Равен намеренно медлит и не уходит. Он ждет приглашения остаться, а я боялась, что мое тело победит над здравым рассудком.

– Спасибо, Равен, – проговорила я, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее, хотя сердце бешено колотилось в груди. – Комната прекрасна.

Он сделал несколько медленных шагов ко мне, сокращая расстояние между нами. Его глаза словно потемнели, стали глубже и загадочнее, а в голосе появилась хрипотца, от которой по телу пробежали мурашки.

– Ты тоже прекрасна, Милана, – прошептал он, нарушая личное пространство, и я ощутила его горячее дыхание на своей щеке. Легкий аромат сандала и чего-то дикого, чуть терпкого, исходил от него, опьяняя и лишая воли.

Его пальцы коснулись моего лица, невесомо скользнули по щеке, спускаясь к шее, вызывая слабую дрожь во всем теле. Я замерла словно парализованная, не в силах пошевелиться. Мозг кричал об опасности, приказывал оттолкнуть его, но тело словно отказывалось повиноваться.

Равен наклонился и накрыл мои губы поцелуем. Нежные поначалу его губы быстро стали требовательными, настойчивыми, словно желая выпить меня до дна. Я попыталась сопротивляться, отстраниться, но он лишь сильнее прижал меня к себе, не давая возможности вырваться.

– Я так долго ждал тебя, Милана, – прошептал он, прерывая поцелуй, но не отстраняясь. Его горячее дыхание опаляло кожу моей шеи. – Я чувствую неимоверное влечение к тебе. Я словно одержим тобой, Милана. Я не могу ничего с этим поделать.

Его слова, его прикосновения обжигали меня, пробуждая странные, неведомые доселе чувства. Вопреки здравому смыслу, вопреки разуму, в глубине души я понимала, что хочу этого поцелуя, что жажду его прикосновений, что готова утонуть в его объятиях. Его слова звучали как заклинание, как приворотное зелье, и я почти поддалась ему, почти сдалась на милость его власти.

Но в голове всплыл образ Каэла. Вспомнилась та хитроумная игра, в которую я невольно оказалась втянута. И с невероятными усилиями, собрав остатки воли в кулак, я оттолкнула Равена, вырвалась из его объятий.

– Не надо, – прошептала я дрожащим голосом, отступая от него, словно от огня. – Это… неправильно. Нельзя.

Я увидела, как в его глазах вспыхивает гнев, как сменяется маска соблазнителя на холодного и властного хозяина. Но он сдержался, усмирил бурю, бушующую внутри.

– Как знаешь, – произнес он, отступая от меня. Его голос теперь звучал отстраненно и холодно, как будто он заново воздвиг между нами невидимую стену. – Но помни, Милана, – он сделал короткую паузу, прожигая меня взглядом, от которого по спине пробежали мурашки, – однажды ты сама придешь ко мне. Ты захочешь этого.

С этими словами он развернулся на каблуках и вышел из комнаты, оставив меня стоять в полном онемении. Прислонившись спиной к холодной двери, я чувствовала, как дрожит все мое тело, как бьется сердце, словно готово проломить грудную клетку. Что сейчас произошло? Эта сцена была тщательно спланирована или просто порыв страсти? Почему я не смогла оттолкнуть его сразу? Почему я позволила ему так близко подойти? Что со мной происходит?

После ухода Равена комната казалась пропитанной невысказанными словами, нереализованными желаниями и тяжелым привкусом опасности. Прислонившись к прохладной поверхности двери, я ощущала, как бешено колотится сердце. Осознание собственной уязвимости накрыло меня с головой. Я оказалась в паутине интриг, плетущейся вокруг меня, и, что еще страшнее, обнаружила в себе искру нежелательного влечения к этому опасному человеку. Меня пугало то, как легко он мог сломить мою волю, как его прикосновения вызывали во мне дрожь и желание, которое я не могла себе позволить.

Внезапный стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Я выпрямилась, стараясь придать лицу невозмутимое выражение.

– Войдите, – произнесла я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

В комнату несмело вошла служанка, которую приставили ко мне. Кажется, она представилась Лили.

– Добрый день, госпожа, – прошептала девушка, склонив голову в знак приветствия. Ее голос был тихим и робким, словно боялся нарушить тишину замка. – Я принесла вам воды и полотенца.