Текст книги "Долгожданная (СИ)"

Автор книги: Хелен Гуда

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

Нет, нельзя засыпать. Не сейчас! Я отчаянно старалась сосредоточиться на чтении, вчитываясь в каждое слово, повторяя его про себя, но безуспешно. Что-то давило на меня, словно тяжелое шерстяное покрывало, окутывая сознание, сковывая волю, погружая в блаженную, манящую дрему.

Именно сейчас, в тот самый момент, когда моя борьба достигла своего пика, осознание ударило меня, словно обухом по голове, оглушая своей простотой и очевидностью. Именно в этот момент я поняла! Это не просто усталость, скопившаяся за день, не просто приятный аромат цветов, расслабляющий тело, не просто убаюкивающая тишина ночи. Дело в Пушке. Именно его присутствие, его невидимая аура вызывала эту непреодолимую сонливость, лишала меня сил и воли к сопротивлению. Каждый раз, когда этот пушистое облако невинности оказывался рядом, моя защита ослабевала, словно под воздействием мощного заклинания, и я проваливалась в глубокий, беспробудный сон, словно в бездонную пропасть, где не было ни времени, ни пространства, ни страха.

Сейчас, в этот раз, из-за невероятной усталости, навалившейся на меня после тренировки, из-за эмоционального опустошения, вызванного разговором с Равеном, я не могла противостоять его воздействию. Я боролась из последних сил, цепляясь за остатки сознания, как утопающий за соломинку, но магия Пушка оказалась сильнее моей воли. Тьма наступала, неотвратимо поглощая меня, стирая границы между реальностью и сном.

И я проиграла. Снова.

Провалившись в глубокий сон, я потеряла счет времени. Сколько часов я проспала? Все вокруг слилось в единое бессвязное месиво из обрывков воспоминаний, неясных образов и смутных ощущений. Лишь внезапное, острое осознание чужого присутствия словно ледяной водой окатило, вырвало меня из объятий сна, заставив судорожно вздохнуть.

Я резко распахнула глаза, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Вокруг было темно, лишь слабый лунный свет проникал в комнату сквозь неплотно задернутые шторы, рисуя на стенах причудливые тени. Я почувствовала, как кто-то двигается рядом со мной, как чье-то теплое дыхание касается моей щеки. Медленно, с трудом поворачивая голову, словно боясь увидеть то, что увижу, я замерла, не в силах поверить своим глазам, отказываясь принимать реальность.

В моей постели прямо рядом со мной лежал обнаженный Каэл. Его светлые длинные волосы разметались по подушке, а глаза были закрыты. Он мирно, безмятежно спал, обнимая меня одной рукой, будто я самое дорогое сокровище в мире.

Мое сердце бешено заколотилось, отбивая в груди бешеный ритм. Что он здесь делает? Как он здесь очутился? Кто его сюда пустил? И что, черт возьми, мне теперь делать?

Глава 7

Застигнутая врасплох, я застыла, словно олень в свете фар, ослепленный и парализованный внезапной опасностью. Мозг лихорадочно перебирал возможные сценарии, словно роясь в старом сундуке с забытыми вещами, отчаянно пытаясь найти хоть какое-то логическое объяснение происходящему, хоть какую-то ниточку, за которую можно было бы ухватиться, чтобы выбраться из этого омута абсурда.

Пока же я просто сидела, охваченная шоком, скованная невидимыми цепями неверия, и смотрела на спящего Каэла, словно он был экспонатом в музее чудовищ.

Но долго оставаться в таком состоянии было невозможно. Нужно было что-то делать, что-то предпринять, как-то развеять этот кошмар наяву. Аккуратно, словно разучившись двигаться, стараясь не разбудить его, не потревожить его сон, я попыталась высвободиться из-под одеяла. Кстати, а как я оказалась в кровати? Я же отчетливо помню, что засыпала сидя в кресле. Но стоило мне пошевелиться, как Каэл тут же нахмурился, его лицо исказила гримаса боли, и он крепче прижал меня к себе, словно боялся, что я исчезну, растаю в воздухе как призрак. Его хватка была удивительно сильной, почти пугающей, особенно учитывая его сонное состояние. Это была не просто дружеская хватка, это была отчаянная потребность удерживать меня рядом.

– Каэл, – прошептала я, осторожно тряхнув его за плечо, словно боясь разбить хрупкую чашу его сна. – Каэл, проснись. Пожалуйста.

Он нехотя открыл глаза. Сначала в них плескалось привычное тепло, но стоило ему сфокусировать взгляд, различить мое лицо в полумраке комнаты, как он, казалось, прозрел, увидел всю глубину того положения, в котором он оказался. В его глазах отразился ужас, смешанный с виной и раскаянием, словно он совершил нечто непоправимое, нарушил священную клятву.

Он резко отстранился от меня, словно обжегшись о раскаленное железо, будто мое прикосновение причиняло ему невыносимую боль. Вскочил с кровати, отшатнувшись к стене, словно ища защиты, и прикрыл лицо руками, стараясь спрятаться от моего взгляда. Я втянула голову в плечи, будто черепаха, укрываясь от опасности одеялом, словно последним бастионом, и ждала объяснений, терзаемая страхом и любопытством.

– Милана… – пробормотал он, не поднимая глаз, его голос был еле слышным, словно шепот ветра. – Прости меня… Я… я не знаю, как это произошло. Я не хотел…

– Что значит "не знаю"? – я чувствовала, как во мне закипает гнев, словно поднимается волна цунами, готовая обрушиться на все, что попадется на ее пути, пересиливая первоначальный шок, разрушая хрупкие стены самообладания. – Что ты тут делаешь? И почему ты… в таком виде?

– Я знаю, это выглядит ужасно, – перебил он, все еще избегая смотреть на меня, словно не в силах выдержать мой взгляд. – И мне очень жаль, что ты увидела меня таким. Но я должен тебе кое-что рассказать. Ты должна знать правду.

Он медленно поднял голову. В его взгляде были такая мука и безысходность, такая вселенская печаль, что мой гнев немного поутих, словно смягчился под воздействием ледяного дождя. Я ждала, затаив дыхание, чувствуя, как сердце замирает в груди.

– Милана, – произнес он тихо, будто боясь нарушить зыбкую тишину ночи, будто любое слово могло разрушить хрупкий мир, в котором мы существовали. – Я… я и есть Пушок.

Мое лицо, наверное, исказила гримаса полного непонимания, словно я пыталась разгадать сложнейшую головоломку, в которой не хватало половины деталей.

– Что?! – вырвалось у меня, как крик ужаса. – Пушок? Тот самый белоснежный котик, который меня усыпляет? Я думала это кот, которого присылает Равен?

– Не Равен. Думаю, он бы очень удивился, если бы узнал, что я могу проникнуть в его замок таким образом. Это… это единственный способ быть рядом с тобой, – объяснил он, его голос дрожал, выдавая его смятение. – Я не должен разговаривать с тобой, не должен касаться тебя, не должен даже видеть тебя. Но… я не мог этого вынести. Я должен был быть рядом, чтобы защитить тебя, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке.

Я молчала, пытаясь переварить услышанное, словно пережевывая кусок стекла. Это было настолько абсурдно, настолько невероятно, что казалось дурным сном, кошмаром, от которого я никак не могла проснуться.

– Ты говоришь, что превращаешься в кота, чтобы быть рядом со мной? – переспросила я, словно пытаясь убедиться, что правильно поняла его слова. – Но зачем? Что происходит?

Он сделал несколько шагов в мою сторону, словно его тянуло ко мне невидимой силой, но тут же остановился, будто наткнувшись на невидимую стену.

– Это сложно объяснить, Милана. Твоя магия притягивает нас, как мотыльков к огню, лишает нас воли, заставляет нас забыть о своих обязанностях. Нам стоит невероятных усилий держаться от тебя подальше, противостоять ее притяжению. Это… это практически физическая потребность – прикасаться к тебе, ласкать тебя, целовать тебя. Чувствовать твою энергию, напитываться ею.

Я покраснела как рак от его слов, чувствуя себя неловко и смущенно от такой откровенности.

– Но Равен же этого не делает, – попыталась возразить я, надеясь ухватиться хоть за какую-то логику в этом сюре.

Каэл горько усмехнулся, в его глазах мелькнула тень презрения.

– Равен… он потому и похитил тебя, что ревновал. Он контролирует себя, как никто другой, он научился прятать свои чувства, подавлять свои желания. Но поверь мне, сейчас он, скорее всего, не спит, а думает о тебе, терзаемый своими чувствами, разрываемый между долгом и желанием. И поверь, его мысли далеко не невинные. Он мечтает о том же, о чем и я, – быть рядом с тобой. Только он не позволяет себе этого признать.

В его словах клубилась опасная смесь признания и обвинения, и внезапно я почувствовала, как в моей груди просыпается упрямство, словно давний зверь, которого долго держали в клетке. То ли это была злость на Равена, на его манипулятивную хватку и стремление все держать под контролем, то ли какое-то глупое подростковое желание сделать назло, просто чтобы проверить границы, то ли что-то еще, более глубокое и сложное, которое я не могла до конца осознать, предпочитая не копаться в дебрях собственных чувств… Что-то во мне решительно восстало против этой странной игры в "держись подальше", против его правил и ограничений.

– Вернись, – прошептала я, глядя прямо в глаза Каэлу, стараясь казаться уверенней, чем на самом деле чувствовала. – Вернись ко мне в постель. Сейчас же.

Он замер, словно не расслышал то, что я сказала. Его глаза расширились, в них читалось нескрываемое удивление, граничащее с шоком, смешанное с отчаянной надеждой и мучительным страхом. Страхом, что я передумаю, что это всего лишь минутная слабость.

– Милана, ты уверена? – прошептал он в ответ, его голос дрожал от сдерживаемого напряжения, словно натянутая струна, готовая лопнуть в любой момент. – Ты понимаешь, что делаешь? Ты осознаешь последствия?

Я понимала! Или скорее думала, что понимаю. На самом деле в тот момент я просто отдалась во власть внезапному порыву, интуиции, подсознательному желанию пойти против правил, установленных Равеном, сломать его контроль, доказать себе, что я сама распоряжаюсь своей жизнью и своим телом.

– Просто вернись, – повторила я, на этот раз более твердо, стараясь придать своему голосу стальную нотку. – Я сказала: "вернись".

Он колебался лишь мгновение, лишь долю секунды, прежде чем подчиниться моей воле. Медленно, осторожно, будто боясь спугнуть меня, словно я была дикой птицей, готовой в любой момент сорваться с ветки и улететь прочь, он подошел к кровати и лег рядом со мной, стараясь не касаться меня.

Я почувствовала, как холодная волна дрожи пробежала по всему телу, когда его прохладная кожа коснулась моей. Он обнял меня, прижал к себе, и я впервые за долгое время почувствовала себя в безопасности, защищенной от всего мира, несмотря на абсурдность ситуации, несмотря на риск, несмотря на грядущие последствия. Его объятия были как убежище, в котором можно было спрятаться от всех проблем. Не знаю, сколько мы так пролежали. Минуту? Час? Вечность? Время потеряло свою ценность. Я просто закрыла глаза и позволила теплу его тела окутать меня, заглушая все мысли и сомнения, убаюкивая меня словно ребенка.

Я уснула. Сном, в котором не было кошмаров и преследований. Сном, в котором были только безопасность и покой.

Проснулась я от прикосновений. Нежных, ласковых, осторожных. Кто-то целовал мою шею, медленно спускаясь к плечам, оставляя влажные дорожки на моей коже. Я застонала от удовольствия, переворачиваясь на спину, и открыла глаза.

Каэл. Он лежал рядом со мной, обнаженный, его волосы разметались по подушке, а его глаза… Они смотрели на меня с такой любовью и обожанием, с такой нежностью, что у меня перехватило дыхание и сердце бешено заколотилось в груди.

Его пальцы скользили по моему телу, изучая каждый изгиб, очерчивая контуры груди, живота, бедер. Мое тело вздрагивало от каждого его прикосновения, словно от удара электрическим током. Я чувствовала, как с каждой секундой разгорается желание, как кровь приливает к самым чувствительным местам, как каждая клетка моего тела жаждет его прикосновений. Он целовал меня в губы, нежно и требовательно, его язык проникал в мой рот, и я отвечала ему, не сдерживая стонов, позволяя себе раствориться в этом поцелуе.

Я разгорячилась. Кажется, все мои принципы, все мои страхи, все мои сомнения, вся осторожность и благоразумие улетучились, словно дым, оставив меня наедине с этим невероятным мужчиной и с этим нестерпимым, всепоглощающим желанием. Я была готова. Готова отдаться ему полностью, без остатка. Готова забыть обо всем на свете, о Равене, о своих проблемах, о будущем. Готова просто быть здесь и сейчас, с ним.

Именно в тот момент, когда я была на грани, когда я уже почти взмолилась о том, чтобы он взял меня, когда наши тела были готовы слиться в одно целое, в едином порыве страсти, в дверь постучали. Тяжелый, властный стук, не терпящий возражений, не допускающий пререканий. Стук, словно удар грома, разделивший небо на две части.

Все внутри похолодело, будто меня окатили ледяной водой. Время остановилось, застыло в ожидании неизбежного. Мы замерли, как два испуганных зверька, оглушенные внезапным шумом, предчувствуя беду.

И прежде чем мы успели что-либо предпринять, обменяться хотя бы взглядом, понять, что происходит, дверь распахнулась с глухим стуком, и в комнату вошел Равен. Его лицо было непроницаемым, словно маска, скрывающая бурю эмоций. Но в его глазах… В его глазах пылал яростный огонь.

В ту же секунду, как Равен ворвался в комнату, всё вокруг изменилось. Воздух окутал нас плотной завесой, а напряжение стало таким ощутимым, что его невозможно было игнорировать. Его присутствие заполнило пространство, наложив на нас леденящую печать страха. Я смотрела на него, затем на Каэла, и в душе разразился жуткий комок паники. Каждый из них носил магию, способную разрушать мир.

С каменным выражением лица Равен сделал шаг вперед. Не выразив ни малейшей доли сомнения, он поглядел на нас, готовый к атаке. Я понимала, что он видит в нашем близком положении вызов всем его установкам и запретам, которые он так долго поддерживал. Каэл, не отступая, встретил его взгляд. В его глазах зажегся огонь, пылающий смелостью и решимостью.

– Не смей подходить к ней! – выкрикнул он, его голос предвещал бурю. Я видела, как его магия начинает собираться в мощный вихрь, готовый разразиться в любой момент. Это обещало быть трагедией.

Равен только усмехнулся, и в тот же миг его рука была поднята, образуя невидимую преграду между ними. Я ощутила, как холодный ветер накрыл комнату, как сгусток мощи, излучаемый обоими магами, взметнулся ввысь, создавая вихрь, обрушившийся на нас. В следующее мгновение они бросились друг на друга, а комната преобразилась в поле боя.

Сначала они сражались магией. Искаженные заклинания сливались в воздухе, сталкиваясь друг с другом, вызывая глухие удары, подобные удару грома. Я пыталась закричать, остановить это безумие, но слова терялись, и ни один из них меня не слышал. Они были слишком поглощены своей борьбой, не замечая, как разрушались стены нашего мира. Нахождение на краю этой бури только увеличивало мой страх.

Выйдя за рамки магии, они переключились на кулаки. Я наблюдала, как два мощных мага захватили друг друга в жестоком единоборстве; их тела сталкивались, каждый удар отдавался эхом в моем сердце. Я ощущала, как стены дрожат, мебель разлетается в стороны, а в воздухе витали заклинания.

С каждой секундой комната превращалась в неузнаваемую разруху – обломки мебели, разбитые стекла и искры магии, смешавшиеся с дымом. Задыхаясь от страха, я осознавала, что должна что-то сделать.

И в неотвратимый момент столкновения их кулаков, когда внезапно мир вокруг готов был рухнуть, я поняла: они готовы убить друг друга. Я не могла это допустить, не могла позволить, чтобы из-за меня произошла трагедия. Оставив все страхи позади, я сделала шаг вперед и крикнула изо всех сил, стараясь перекрыть их грохот:

– Нет!

В тот миг всё замерло. Время остановилось, словно в замедленной съемке, где реальность сгущалась, и каждый звук исчез, оставив только тишину. Я стояла между двумя величественными фигурами, их агрессивные взгляды скрестились, и энергия вокруг уменьшилась до почти невыносимой тишины.

– Прекратите! – мой голос, наполненный решимостью, пересек границы страха. – Вы не можете убивать друг друга. Клянусь, я не позволю этому случиться.

Я смотрела по очереди на них. В их глазах я увидела недоумение, затем понимание, и, наконец, ощущение, что они слушают. Я собрала всю смелость, что только могла найти, и произнесла слова, откуда-то пришедшие ко мне, осознание которых казалось обычной интуицией.

– Дайте мне вашу клятву. Клянитесь, что вы не причините друг другу вреда, пока я не отменю заклинание.

Когда я произносила эти слова, я понимала, что это решение может обернуться как угодно. Клятва их была священна, и в критический момент она могла свести их в единстве, но могла и запереть их в этом круге мрачном тьмы. Взгляд Равена, полный стальной решимости, пересекся с взглядом Каэла.

Через несколько секунд тишины я услышала, как они произносят свою клятву. Когда слово слилось в обещание. Я молилась, чтобы они поклялись не желать друг другу смерти, чтобы их желание не наполняло пространство ненавистью.

Понимание того, что как раньше уже не будет, медленно, но верно начало распространяться между двумя мужчинами. Мгновение, и я поняла, что это была не просто клятва – это был путь к миру.

Первое, что я сделала, – это выдохнула. Глубоко и протяжно, как будто готовилась нырнуть в самое глубокое место океана. Нужно было взять себя в руки. Иначе меня точно запрут в башне как душевнобольную, и буду до конца дней плести гобелены с единорогами. Затем, стараясь сохранить видимость хладнокровия, я окинула взглядом этих… кхм, джентльменов. Равен, с его фирменной "я-всегда-на-поминках" миной, осматривал останки разбитой вазы с таким видом, словно пытался расшифровать тайное послание, зашифрованное в количестве осколков. Каэл, наоборот, сиял как начищенный самовар. С ним можно было бы рекламировать зубную пасту, настолько белоснежной была его улыбка. Будто только что выиграл в лотерею, причем главным призом была я. Что, если подумать, было довольно странно.

– Что… что это, черт возьми, было? – наконец смогла выдавить я, чувствуя, как голос предательски дрожит.

– Клятвы, – просто ответил Равен, не отрываясь от осколков, словно они были важнее моей, очевидно, надвигающейся истерики.

– Что? – мои брови совершили головокружительный взлет, рискуя улететь в космос. Я, конечно, требовала от них клятв, но думала, это все будет выглядеть иначе, и они как минимум потом руки пожмут или как у них тут клятвы скрепляются, но, видимо, мои слова были поняты не совсем так, как мне бы того хотелось.

Равен и Каэл обменялись взглядами. Видимо, они тоже не совсем поняли ни моего удивления, ни того, что я от них хотела, когда требовала поклясться.

– Все… несколько сложнее, чем кажется, Милана, – начал он, подбирая слова, как будто собирался сообщить о моей скорой кончине. – Но ты должна знать… теперь мы связаны.

– Связаны? – эхом повторила я, чувствуя, как волна паники, замаскированная под тошноту, поднимается к горлу. – В каком смысле "связаны"?

Каэл усмехнулся, а Равен закатил глаза, словно разговаривал с дурой. Хотя уверена, он сейчас так и думал.

– В гораздо более приятном смысле, Милана. Теперь мы твои защитники. Твоя опора. Твоя… ну, скажем так… мы твои мужья.

– Достаточно, Каэл, – оборвал его Равен, бросив на блондина взгляд, способный заморозить ад. – Сейчас это не имеет значения. Не стоит ее пугать раньше времени.

Я смотрела на них, как на свихнувшихся персонажей из плохого фэнтези. "Какая опора? Какие еще, к чертовой матери, мужья? Да что вообще происходит?" – билось у меня в голове, пытаясь пробиться сквозь завесу недоумения.

– Пожалуйста, – взмолилась я, чувствуя себя героиней фильма ужасов, которая вот-вот узнает страшную правду, – просто объясните мне. Я совершенно ничего не понимаю.

Мужчины замолчали, обменявшись красноречивыми взглядами, в которых читались и смущение, и какая-то неуверенность, словно они сами только сейчас осознали всю абсурдность ситуации. Первым нарушил тишину Равен, его тон смягчился до неузнаваемости, становясь почти нежным, как будто он боялся спугнуть хрупкую птичку, залетевшую в бурю.

– Милана, позволь объяснить, – начал он, тщательно подбирая слова, будто расшифровывая древний манускрипт. – Клятвы в нашем мире – это не просто формальность, это фундаментальная основа магии. Просто поклясться не причинять вред, увы, недостаточно. Всегда остается лазейка для интерпретаций, возможность совершить необдуманный поступок, причинить вред косвенно, непреднамеренно.

Каэл энергично кивнул, подхватывая эстафету:

– Именно! Представь, что мы поклялись не драться друг с другом, а потом случайно обрушили бы потолок тебе на голову. Или отравили бы ужин, пытаясь добавить приправу. То есть, – он осекся, покраснев под моим пристальным взглядом, – я хотел сказать, что всегда есть риск причинить вред, даже не желая этого. Единственная клятва, которая исключает такие возможности – это клятва, которую дают своей паре. Это… как боевое братство, только с добавлением э… – он запнулся, бросив быстрый взгляд на Равена, – немного более близких отношений. Она объединяет нас для защиты одной женщины, предотвращая вражду и гарантируя ее безопасность.

Мои брови, казалось, соревновались в скорости, с которой они взлетали вверх, к самой макушке. Защищать? Делить женщину, словно ценный трофей? В моей голове возникла картина из исторического романа, где меня, юную девицу на выданье, выгодно продают двум богатым феодалам, чтобы скрепить политический союз и обеспечить процветание их земель.

– То е… – я невольно запнулась, пытаясь хоть как-то переварить этот поток информации, – То есть вы хотите сказать, что по доброй воле, абсолютно осознанно и без всякого принуждения… связали себя со мной этими… клятвами, как… мужья?

Каэл одарил меня обезоруживающей улыбкой, однако, сквозь её лучистость пробивалось что-то похожее на сожаление, как будто он только сейчас понял, во что ввязался.

– В этом и заключается суть клятвы, Милана. Она подразумевает не только защиту, но и… верность… и определенные обязательства. Более… эм… близкого характера.

Равен наградил Каэла испепеляющим взглядом, от которого, казалось, начала плавиться мебель.

– Не будем вдаваться в излишние подробности, Каэл, – жестко прервал он блондина. – Милана и так сейчас переживает не самые простые времена, так что не будем усугублять ситуацию. Важно понять главное: пока ты не дезактивируешь клятву, мы оба несем ответственность друг за друга, как твои защитники.

Я отчаянно схватилась за голову, пытаясь собрать разбегающиеся мысли в подобие логичной последовательности. Обязаны меня защищать? И друг друга тоже? Я жила в мире, где люди с трудом выдерживали нормальные взаимоотношения с одним партнером, а тут вдруг на мою голову свалились сразу двое, связанные между собой какими-то древними клятвами, которые, судя по их многозначительным взглядам, отменить будет не так просто, как сказать: "Я передумала!".

– Хорошо, допустим… – выдохнула я, искренне надеясь, что в этом хаосе есть хоть какое-то рациональное зерно. – Что произойдет, если я решу отменить эту клятву?

Равен и Каэл снова обменялись взглядами, но на этот раз в них сквозило не только сожаление, но и какая-то болезненная тоска, словно я только что пообещала лишить их любимой игрушки.

– Отменить клятву, конечно, возможно, – c некоторым сомнением произнес Равен. – Но это не пройдёт бесследно ни для кого из нас. Клятва – это связь, прочная и глубокая. Ее прерывание оставляет шрам как физический, так и… душевный.

– Шрам? – переспросила я, чувствуя, как волна тревоги накрывает с головой. – Какой шрам? Что именно произойдёт?

Каэл печально вздохнул, словно предрекая неминуемую катастрофу:

– Чем дольше действует клятва, тем сильнее становится связь между нами. Разрыв такой связи может отразиться на нашей магии, на нашем физическом здоровье…

Равен набрал в легкие воздуха и, глядя прямо мне в глаза, произнес:

– И, возможно, на наших чувствах. Мы… рано или поздно, привяжемся друг к другу, Милана. И разрыв этой связи будет болезненным для всех.

Я, кажется, начала понимать, что произошло что-то ужасное.

И от этого понимания становилось только хуже. Я не хотела, чтобы они страдали, ослабли, лишились чего-то важного. Я не хотела быть причиной их боли, какой бы безумной эта мысль ни была. И уж тем более я не хотела быть связана этими средневековыми клятвами с двумя мужчинами, которых знаю всего пару дней, превратившись в их… жену.

– Подождите секундочку, – сказала я, стараясь унять дрожь, охватившую меня. – То есть в конечном итоге… вы хотите сказать, что я невольно вышла замуж за вас обоих?

Равен недовольно поморщился, словно откусил кислый лимон.

– Не будем драматизировать, Милана. Ситуация не настолько критична. Это, конечно, не полноценный брак в общепринятом представлении… Хотя… в принципе, если ты хочешь посмотреть на это с такой стороны…

Каэл хихикнул, но, поймав на себе уничтожающий взгляд Равена, тут же замолчал, словно мышь.

– Это совершенно неважно, – отрезал Равен, словно отсекая лишнее. – Главное – это то, что ты находишься под нашей надежной защитой. И мы сделаем все, что в наших силах, чтобы твоей жизни ничто не угрожало.

Я стояла молча, пытаясь осмыслить весь масштаб произошедшего. Сперва мне заявили, что я какая-то особенная, Долгожданная, которая должна спасти один из кланов, естественно, в ущерб другому. Я хотела выйти из всей этой ситуации с меньшими потерями для себя и найти способ вернуться в свой мир. А что получила в итоге? Магический любовный треугольник, двух влиятельных магов, связанных со мной клятвами, и статус… жены.

И ведь в глубине души, несмотря на весь ужас и абсурдность ситуации, невольно мелькнула искорка любопытства. Какая-то маленькая, иррациональная часть меня вдруг захотела узнать: а что будет дальше? Что произойдет, когда двое настолько разных мужчин, как Равен и Каэл, начнут сражаться за мое внимание, за место рядом со мной, за меня? Что, если в этом сюре кроется что-то большее, чем просто магическая связь? Есть ли шанс, что я смогу обрести с ними нечто настоящее?

Но эту порочную мысль я моментально отбросила, понимая, что такие фантазии ни к чему хорошему не приведут. Или приведут?