Текст книги "Наше темное лето (ЛП)"

Автор книги: Ханга Э Павел

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

13

Томас

Дверь за Кинсли закрылась, и я повернулся к брату. Он сидел за кухонным столом и ел печенье, которое, как я и не знал, откуда здесь взялось. Я подошел и положил письмо перед ним.

– Что это? – спросил Коннор с полным ртом печенья.

– Прочитай, – ответил я, садясь напротив него.

– Но оно адресовано папе. – Он нахмурился, но все же взял конверт.

– Прочитай, – повторил я.

Больше не нужно было убеждать брата. Он открыл конверт и вынул письмо. Я не спускал с него глаз, пока он читал. Вместо этого я изучал каждое движение его бровей и гримасы, которые он делал, просматривая несколько строк на бумаге. У моего брата были очень выразительные черты лица, что означало, что он показывал почти все эмоции на лице.

– Что это? – спросил он снова, на этот раз более серьезным тоном, откладывая письмо в сторону с хмурым выражением.

– Вот почему я пришел, – сказал я, подсунув ему еще одну бумагу.

– А это? – спросил он, не прикасаясь к бумаге.

– Мы нашли ее вчера. Кто-то оставил ее на двери. – Его глаза расширились.

– Кинсли и ты? – спросил он, и я слегка кивнул. – Ты знаешь, кто ее оставил? – Его взгляд перемещался между запиской и письмом.

Я покачал головой.

– Но это был тот же человек, который прислал письмо, – добавил я, указывая на сходство почерков.

Коннор наклонился ближе, следуя за моими пальцами, и задрожал.

– Ты обратился в полицию? – Я снова покачал головой.

– Ты же знаешь, что они не помогут. Они даже не пытались найти маму, когда она могла быть жива.

Коннор откинулся назад.

– Ты думаешь, она...

– Я не знаю, Кон. Прошло уже почти двенадцать лет.

На губах моего брата появилась грустная улыбка, и у меня сжалось сердце.

– Через восемь дней, – сказал он, и я кивнул. Через восемь дней. Он задрожал, как будто пытаясь избавиться от плохих предчувствий, прежде чем наклониться ближе. – Так ты украл письмо отца? – спросил он.

Я улыбнулся.

– Возможно.

Коннор усмехнулся.

– Но я действительно думаю, что тебе стоит поговорить с полицией. – Он прочистил горло. – Отец Кевина...

– Отец Кевина не будет возобновлять расследование старого дела только потому, что кто-то прислал нам письмо и записку. Так не бывает, – перебил я его. – Без доказательств они ничего не сделают.

Коннор вздохнул.

– Кевин все еще может нам помочь. – Я вздрогнул. Нам?

– Ты не можешь в этом помочь, Кон. – Я постучал по поверхности кухонного острова. – Это не игра. Посмотри на эту записку. Я не хочу, чтобы ты к этому был причастен.

– Она и моя мать, Томас. Если бы она не сбежала...

Я замер. Я снова посмотрел на брата, его зеленые глаза были темнее, чем обычно. Я сжал губы. Я хотел сказать, что она не сбежала, но всегда знал, что Коннор скептически относится к этому. Но он был прав. Легко было забыть, что она была и его матерью. Мы никогда по-настоящему не говорили о ней.

– Справедливо, – вздохнул я, вставая.

– Куда ты идешь? – спросил он, когда я направился к лестнице.

– В свою комнату, – ответил я. – Подумать. – Мне было о чем подумать, ведь теперь у меня появился еще один пассажир без билета, о котором нужно было позаботиться.

⋆⋆⋆

Я не знал, сколько времени прошло, но солнце уже скрывалось за кронами деревьев, когда я отложил книгу, которую читал. Моя дверь скрипнула, и Кинсли вошла, запыхавшись.

Я открыл рот, чтобы спросить, что происходит, но она просто подняла палец, призывая меня замолчать, пока она собирается с мыслями.

– Нам нужно обыскать дом, – наконец сказала она, выдохнув.

– Ты что, специально для этого прибежала домой?

– Забавно. – Она поморщилась, а я улыбнулся ей самодовольно. – Но нам действительно нужно это сделать.

Я вздохнул, встал и пошел к двери, чтобы обойти ее.

– Томас? – окликнула меня Кинсли, и когда я не ответил, я услышал, как она выругалась, а затем последовала за мной. – Куда ты идешь? – резко спросила она, пока мы спускались по лестнице. У меня было только одно место на уме.

Я повернул налево внизу лестницы и прошел через гостиную в другой коридор. Я взглянул направо, где за стеклянной стеной был лес, уже окруженный тенями. Я снова сосредоточил свое внимание на единственной двери в самом конце коридора. Я подошел к ней и открыл ее.

– Серьезно? Дверь с лестницей, ведущей к другой двери? – спросила Кинсли за моей спиной осуждающим тоном, и уголок моего рта поднялся вверх.

Я спустился по нескольким ступенькам, открыл другую дверь и вошел в старую мастерскую моего отца, а Кинсли последовала за мной.

– Ты такой козел, – пробурчала она.

Я посмотрел на нее, приподняв бровь.

– Напомни мне добавить это в мое резюме. – Я ухмыльнулся, а она изобразила мне гримасу.

Мне чертовски нравилось дразнить ее.

– Почему мы здесь? – спросила она, ходя по комнате.

Мой отец спроектировал эту комнату как свое убежище. Он хотел приходить сюда и работать над своей палубной лодкой, которая, очевидно, была новой, поэтому в ней не было много вещей, которые нужно было бы починить. Лодка теперь стояла посреди комнаты, накрытая белым полотном. Кинсли обошла ее, бросив лишь один осуждающий взгляд, прежде чем ее глаза снова обратились к стенам, покрытым полками и инструментами. Я, с другой стороны, взглянул на кожаное кресло в углу, которое, когда мы были маленькими, никто, кроме моего отца, не имел права использовать.

– Зачем тебе это место? – спросила Кинсли, и я нахмурился, обратив свое внимание обратно на нее.

– Что это за вопрос?

Она закатила глаза.

– Ладно, тогда зачем мы здесь? – она изменила свой вопрос, и я сдержал улыбку. У меня было несколько идей, но я оставил их при себе.

– Ты хотела обыскать дом. – Я отвернулся от нее и взял коробку, лежавшую рядом с креслом. – Я уже это сделал. Это все, что я нашел.

Кинсли недоверчиво посмотрела на коробку, протягивая руку.

– Это может быть не все.

В коробке было ровно четыре вещи: пустой блокнот, старая видеокамера, которая, вероятно, не работала, несколько салфеток и календарь за 2002 год.

– Ты проверил стены и прочее? – спросила она, возвращая мне коробку.

– Что? – На моих губах появилась недоверчивая улыбка.

– Алия подсказала мне эту идею. Вернее, ее сестра.

– Кто?

Кинсли вздохнула.

– Девушка, с которой ты познакомился сегодня утром, – нетерпеливо объяснила она.

– А, она. – Я наклонил голову и прикусил уголок губы, чтобы скрыть улыбку.

– Ты невыносим. – Она скрестила руки на груди и вздохнула. – Да, она.

– У каждого есть свои причуды, – бросил я вызов, и она застонала.

– Ты не серьезно. – Она прищурила глаза. – В чем дело? Ты всегда серьезен.

Она была права.

– Так зачем мне нужно было проверять стены? – я сменил тему.

– Люди любят тайники. Может, твоя мама спрятала что-то полезное. – Она пожала плечами. – И... я думаю, ты должен рассказать Коннору.

Я поставил коробку с мусором и откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.

– Я должен, да? – спросил я, подняв бровь.

Кинсли кивнула.

– Мы не можем хранить секреты, когда хотим их раскрыть.

Она снова была права, и если бы я еще не поговорил с братом, то обязательно пошел бы сделать это сейчас. Вместо этого я отодвинулся от стола и одним большим шагом остановился перед Кинсли. Она ахнула от удивления, а уголок моего рта поднялся вверх. Мне всегда становилось лучше, когда я видел, какое впечатление я на нее произвожу.

– Я поговорю с ним. – Я наклонился, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. – В обмен на поцелуй. – Ее глаза расширились.

– Я могла бы просто пойти и сама ему сказать, – ответила она, и я наклонил голову.

– Ты бы не стала. – Я драматично вздохнул, и она закатила глаза. Я сделал еще один шаг, сократив небольшое расстояние между нами, и Кинсли отступила от меня, пока ее спина не уперлась в дверь. Ее глаза блестели, когда она пристально смотрела на меня, и я с трудом сдерживался, чтобы не прижать ее к двери своим телом.

– А что, если я не хочу тебя целовать? – прошептала она, глядя мне в лицо.

– Тогда Коннор никогда не узнает, – ответил я, наши носы почти соприкасались.

– Я могу ему сказать, – повторила она.

– М-м-м, – было все, что я ответил.

– Я могу. – Она выдохнула, ее рука блуждала по моей груди, а затем поднялась к моей шее.

– Ты хочешь? – спросил я, строго держа руки при себе, пока она не сделала свой выбор.

– Было бы лучше, если бы он услышал это от тебя. – В ее тоне произошла перемена, и я посмотрел ей в глаза.

– Да, так будет лучше, не правда ли? – спросил я, и она сглотнула, запустив руку в мои волосы и потянув за них. Я усмехнулся, когда Кинсли притянула меня ближе за волосы.

– Один поцелуй, – строго заявила она, но по тому, как она это сказала, было ясно, что она не уверена, что это действительно будет все.

14

Кинсли

Одна из рук Томаса скользнула на мое бедро, а другой он поднял мой подбородок пальцем. Между нами наступила тишина, когда его взгляд потемнел, и я слегка вздохнула, приоткрыв губы. Я знала, что то, что я делаю, глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Но я все равно не могла заставить себя отвернуться. Он развратил меня. Его хватка стала сильнее, его пальцы впились в мое бедро, и я чуть не выпустила стон, когда он прикоснулся губами к моим. На его лице играла дьявольская улыбка.

– Ты уверена в своем выборе? – дразнил он, и я облизнула свои пересохшие губы.

– Ты отказываешься? – спросила я, и он тихо рассмеялся. Я никогда не видела, чтобы он так широко улыбался.

– Просто хотел убедиться, что ты хочешь этого так же сильно, как и я, – ответил он, и я могла только слегка кивнуть, пока его палец все еще был под моим подбородком, прежде чем его губы захватили мои.

Сначала его поцелуй был нежным, он пробовал меня на вкус, и я провела руками по твердым линиям его мышц, прежде чем снова зарылась пальцами в его темные волосы, держась за них. Он зарычал в мой рот, его поцелуй стал более жадным, и я начала чувствовать, как во мне нарастает сильная боль. Я хотела большего. Я застонала в его губы, прежде чем они отошли к моей челюсти, когда он поцеловал меня в шею. Я крепче вцепилась в его волосы, прислонившись головой к двери, а его рука скользнула вниз, чтобы схватить меня за задницу. Я потянула его волосы сильнее, и он засмеялся в мою кожу.

Мое тело становилось все горячее с каждым прикосновением его мягких губ, и я едва сдерживала очередной стон, не желая доставлять ему еще больше удовольствия. Я чувствовала, как все мое тело горит, и задыхалась, пока его губы снова не нашли мои. На этот раз он захватил их с нетерпением, пока его пальцы скользили по моей обнаженной коже под топом, оставляя мурашки. Я притянула его к себе, схватив за рубашку, и он прижал меня к двери, впиваясь зубами в мою нижнюю губу. Томас был везде сразу, нежно целуя меня от шеи до груди, и я резко вдохнула, когда он внезапно поднял меня, снова найдя мои губы. Я обхватила его талию ногами, и он отстранил меня от двери, усадив в кресло и опустившись на колени.

Мое сердце замерло при виде картины, развернувшейся передо мной. У меня были мужчины, стоявшие на коленях между моих ног, но видеть, как это делает Томас, было совсем другим. Он посмотрел на меня своими темными глазами и растрепанными волосами, которые я держала в руках, и погладил внутреннюю часть моих бедер, от чего моя кожа защемила от ощущения. Я зажмурила глаза, когда он поцеловал следы своих прикосновений.

– Давай, Сэйдж. Я не буду ничего делать, пока ты не дашь мне свое согласие, – прохрипел он, щеки все еще покрасневшие от нашего поцелуя.

Я кивнула, не находя в себе сил говорить, но он не выглядел впечатленным.

– Я сказал...

– Черт, Томас, да. – Я сжала пальцы вокруг подлокотника, сердце колотилось в груди при виде его мальчишеской ухмылки. Придурок.

Его руки блуждали по моим ногам и остановились на краю юбки. Его губы приоткрылись, когда я подтянула ее для него, и он зацепил пальцем мои трусики, отодвинув их в сторону. За два года в колледже я была с двумя парнями, но никогда не чувствовала себя так комфортно, как здесь, с ним. То, как он прикасался к моему телу, заставило меня забыть о своей стеснительности. Он раздвинул мои ноги еще шире, и одна из его рук подняла мою ногу на его плечо, а другая обхватила мою попку. Я задержала дыхание, пока он целовал и кусал мои бедра, остановившись рядом с моим клитором.

Он дразнил меня, а я тянула его за волосы, пытаясь подтолкнуть его. Его палец скользнул между моих складок, и я задыхалась, когда его большой палец нежно дразнил меня. Я откинула голову назад, и мои волосы рассыпались по груди. Его другая рука сжала мою попку в тот момент, когда его язык поднялся и начал кружить вокруг моего клитора. Он нежно лизал меня, дразня меня своим указательным пальцем, и я стонала его имя, что заставило его зарычать на меня. Он сосал меня, хватал, обхватывал и кусал одновременно, пока я не превратилась в хныкающую развалину.

Его язык был горячим, когда он исследовал меня, и я крепче держалась за него, пытаясь удержаться на кресле, пока мое тело дрожало. Внезапно он вытащил из меня палец, и я выдохнула недовольно, как раз когда он вставил его обратно, добавив еще один. Я выгнула спину от удвоенного удовольствия внутри меня и посмотрела на него, стоящего на коленях между моих ног.

Мое зрение помутилось; я видела только темную кашу. Я крепче сжала его волосы, его пальцы скользили во мне, его язык кружил по моей чувствительной коже, и на этот раз, когда я застонала, он тоже застонал во мне. Его темп ускорился, его язык и пальцы двигались в идеальном балансе, пока он держал меня на месте. Я была в нескольких секундах от взрыва, когда мое тело снова выгнулось, напряглось, и я почувствовала, как воздух покидает меня.

– Я сейчас... – Я даже не смогла закончить фразу, когда кончила на его пальцах, сжимая их с удовлетворенным вздохом.

Я задыхалась и извивалась, пока тепло наполняло каждую часть моего тела. Я закрыла глаза, пытаясь прояснить зрение, прежде чем посмотреть на него. Два темных глаза смотрели на меня, на его губах играла удовлетворенная улыбка, когда он вытащил пальцы из меня и лизал их один за другим.

15

Кинсли

Я ошибалась, думая, что Томас не сдержит свое слово, потому что, как только я поправила одежду и мы вышли из инструментальной комнаты, он пошел искать своего брата. Это было несложно, потому что Коннор сидел в гостиной с телефоном в руках.

– Ты скажешь ему сейчас? – спросила я Томаса, когда мы остановились у края комнаты, а Коннор стоял к нам спиной.

– Не знаю, – ответил он.

– Ты дал обещание, – я нахмурилась.

– Да, но я не уверен, что он захочет услышать это во второй раз. – Я широко раскрыла глаза.

– Ты сказал, что не говорил ему. – Томас улыбнулся мне озорно.

– Я никогда этого не говорил, – ответил он ровным голосом. – Ты просто предположила, а я не поправил тебя.

Прежде чем я успела отреагировать, Коннор повернулся к нам.

– Я слышу, как вы шепчетесь, – сказал он, и я сжала губы. – Вам двоим действительно нужно найти новое хобби, кроме того, чтобы подкрадываться ко мне, – добавил он, и Томас фыркнул рядом со мной.

– Кинсли просто хотела убедиться, что я рассказал тебе о письме и записке. Я сказал ей, что ты уже знаешь, – сказал этот козел, и я сжала кулак.

– Я был так же удивлен, как и ты, что он мне рассказал. – Коннор повернулся ко мне.

– У меня такое чувство, что если бы меня не было рядом, когда мы нашли записку, ни один из нас бы об этом не узнал. – Мы оба бросили на Томаса взгляд, полный притворного презрения.

– Кстати, – Коннор повернулся ко мне всем телом, – я еду в город, чтобы встретиться с Кевином. Так что не ждите меня до позднего вечера.

– Я не думаю, что это хорошая идея, Кон, – сказал Томас, и Коннор закатил глаза.

– Да ладно тебе. Я встречаюсь с сыном шефа. Есть не так много вещей, которые безопаснее этого, – пошутил он, и Томас сделал гримасу. – Ты просто завидуешь, потому что у меня может что-то получиться. – Коннор подразнил его, и я почувствовала, как мои щеки покраснели.

Я повернула голову к большим окнам, выходящим на лес, и спрятала лицо за волосами. Громкий звук автомобильного клаксона спас меня от неловкой ситуации, и Коннор вскочил на ноги.

– Если ты так волнуешься, я буду присылать тебе новости, – сказал он брату, направляясь к двери.

– Пожалуйста, не надо, – услышала я, как пробормотал Томас, когда дверь за Коннором закрылась.

Между нами наступила тишина, а я продолжала смотреть на вид из окна. Лес был темным, и деревья слегка колыхались от ночного летнего ветерка. Когда я впервые посмотрела на них, они показались мне утешительными, но с прошлой ночи, всякий раз, глядя на них, я чувствовала себя Белоснежкой, заблудившейся в лесу кошмарных деревьев. Как будто они махали мне, приглашая подойти поближе и потеряться среди них. Я отвернулась от окна и задрожала.

– Ты часто так делаешь, – сказал Томас, прислонившись к дивану. Он слегка наклонил голову в сторону и скрестил руки на груди, наблюдая за мной.

– Что делаю? – спросила я с недовольным выражением лица. – Перестань меня анализировать, – добавила я с раздражением.

– Я перестану, когда ты перестанешь анализировать меня, – ответил он, пристально глядя на меня своими темными глазами.

Я открыла рот, но затем снова закрыла его, чувствуя себя побежденной. Мои губы сжались в тонкую линию.

Шах и мат.

– Что я часто делаю? – спросила я снова, сменив тему.

– Отключаешься, – просто ответил он, и я нахмурила брови.

– Я не отключаюсь, – ответила я, подняв подбородок, и он тихо рассмеялся.

– Я все еще чувствую твой вкус на языке, Сэйдж. Хватит врать, – сказал он, и я отвернулась, чтобы он не увидел, как краска заливает мои щеки.

Я знала, что было ошибкой дать себе увлечься в тот момент. Но, несмотря на смущение, я почувствовала, что во мне зарождается другое чувство, и у меня закружило живот, когда я поняла, что это вожделение.

– Я иду спать, – пробормотала я, но Томас схватил меня за запястье.

– Ты все еще хочешь обыскать дом? – спросил он, и я только на мгновение засомневалась, прежде чем кивнуть. Мое любопытство было непобедимо. – Что ж, тогда давай начнем со спальни моих родителей.

⋆⋆⋆

Мы молча поднялись по лестнице, и я старалась не касаться его рукой. Комната его родителей находилась слева, в конце коридора, рядом с гостевой комнатой. Я прошла мимо их запертой белой двери, пересекая коридор оттуда к ванной. Томас достал ключ из кармана, и я подняла бровь, когда он открыл дверь. Я замерла на пороге, но все же вошла внутрь. Спальня была в два раза больше комнаты Томаса, а та тоже была не маленькой. На одной из стен были окна от пола до потолка, как в гостиной, и они выходили на балкон с видом на лес и озеро. Справа от меня стояла кровать размера «king-size», изголовье которой примыкало к стене с цветочным узором, напротив которой были две закрытые двери, которые, как я подозревала, были ванной комнатой и, скорее всего, гардеробной.

Я повернулась в комнате, осматривая каждую деталь мебели, а Томас смотрел на меня из дверного проема.

– Ты собираешься стоять там все время? – спросила я, поворачивая голову к нему.

– Возможно, – ответил он, приподняв уголок рта. – Мне вполне нравится вид отсюда, – добавил он, и я моргнула, прежде чем отвернуться.

Он застал меня врасплох, но я не хотела показывать ему, насколько сильно, поэтому продолжила стучать по стенам и мебели.

– Я помогу, – наконец сказал он, подойдя ближе. – Если ты скажешь мне, что именно ты делаешь, – добавил он.

– Я ищу незакрепленные доски, – ответила я, постучав по следующей панели стены.

Томас не отреагировал, и когда я посмотрела на него, его брови были сдвинуты, а глаза быстро двигались, как будто он что-то вспоминал.

– Можешь мне с этим помочь? – внезапно спросил он, повернувшись ко мне спиной.

Он подошел к кровати, опустился на колени и заглянул под нее. Мне не нужно было задавать вопросов, чтобы понять, что он что-то обнаружил. Вместо этого я поспешила к кровати, чтобы помочь ему. Он выпрямился и отодвинул тумбочку. Мы оба прислонились к боковой стороне кровати и отодвинули ее к стене, обнажив пыльный пол под ней.

– Я помню, как моя мама несколько раз вылезала отсюда, – объяснил он, снова опустившись на колени и начав стучать по доскам пола. – Это никогда не казалось важным.

– Многие люди хранят старые вещи под кроватью, – согласилась я, тоже опустившись на колени в пыль. Вторая панель, по которой я постучала, слегка сдвинулась под моим прикосновением, но когда я попыталась ее открыть, она застряла.

– Давай я попробую. – Томас подошел ближе и поднял доску, прежде чем я успела моргнуть.

– Попробуй, – пробормотала я, когда мы оба наклонились ближе к отверстию.

Я затаила дыхание, а Томас засунул руку в темноту под полом. Через мгновение он нахмурился, и когда я хотела наклониться еще ближе, чтобы увидеть, что он нашел, он вытащил стопку тетрадей и конвертов.

– Это определенно что-то, – сказала я, но все его внимание было сосредоточено на вещах в его руках.

Прежде чем я успела предложить разделиться, чтобы мы могли быстрее с ними разобраться, он пробормотал что-то.

– Есть еще, – сказал он, отложив то, что было в его руках, и снова наклонившись. Я удивленно расширила глаза, когда он вытащил еще одну стопку тетрадей.

– Есть еще? – спросила я, заглядывая в отверстие.

– Нет, – ответил он хриплым голосом.

– Это много, – сказала я, и он кивнул, положив две стопки рядом друг с другом.

– Я их просмотрю. – Он указал на одну из стопок и подсунул мне другую. – Если хочешь, – добавил он, глядя на меня, и я кивнула.

Я почувствовала, как в груди завязался узел, когда я села и подтянула ноги под себя. Я коснулась тетради сверху и заглянула внутрь. Не знала, почему мне было так плохо от этого. Я же не нарушала ее личную жизнь. Правда? Я закрыла тетрадь, чуть сильнее, чем собиралась, и Томас, который уже читал, поднял на меня глаза, а затем посмотрел на тетрадь у меня на коленях.

– Ты не обязана, если не хочешь, – сказал он, и я покачала головой.

– Дело не в этом. Просто... это странно. Я даже не знаю ее. А что, если она записала в него свои самые сокровенные мысли? – Я провела пальцами по пастельно-зеленому блокноту с золотыми цветами. Я ненавидела то, что слишком много думала обо всем. Я хотела это сделать; это я предложила обыскать дом. Так почему же я чувствовала себя виноватой?

Томас вытянул шею и повернулся ко мне.

– Что ты хочешь знать? – спросил он, и я широко раскрыла глаза.

– Ты никогда не говорил мне ее имя. – На его лице мелькнула эмоция, но он снова стал бесстрастным и прочистил горло.

– После ее исчезновения, когда Коннор или я упоминали ее имя, Джошуа либо очень злился, либо полностью игнорировал нас, промежуточного варианта не было, – объяснил он. – Поэтому через некоторое время мы просто научились не упоминать ее.

Я прикусила уголок губы.

– Ее звали Элизабет. Сокращенно – Лиззи.

– Лиззи, – повторила я, теребя свои темно-синие кроссовки Converse. – Какой она была, когда ты был маленьким? – спросила я, и он отвернулся к стене.

– Она была хорошей, – ответил он, и я опустила голову.

– Ты не обязан говорить о ней, если не хочешь.

– Дело не в этом. – Он покачал головой, не отрывая взгляда от стены с цветочным узором. – Этот дом, – внезапно сказал он, глядя мне в глаза. – Был подарком моего отца ей. В начале их отношений у них было несколько довольно тяжелых лет. – Я сдвинулась с места, обняла ноги и опустила подбородок на колени, слушая его. – Когда моя мама была беременна Коннором, мой отец начал строить свою фирму, по крайней мере, так мне рассказали. Мне было около трех лет, когда она наконец начала приносить доход, и в том же году они отпраздновали семилетие своей свадьбы. Это был его подарок ей, – сказал он, и я подняла бровь. – Лиззи рассказывала нам эту историю тысячу раз, ее не так уж и сложно запомнить. – Я тихо рассмеялась, а он внимательно наблюдал за моей реакцией, так же как я наблюдала за его.

– Почему здесь? – спросила я. Этот вопрос мучил меня уже некоторое время. Почему кто-то построил дом здесь, а не на одном из популярных озер, таких как Таппер, которое находилось в том же штате, что и мы.

– Думаю, Лиззи хотела уединенное место, – он пожал плечами. – Она всегда говорила нам, что мечтает о таком месте для своей семьи. Поэтому, когда фирма моего отца стала успешной, он построил ей этот дом.

Я снова оглядела комнату, слегка приоткрыв губы. Была только одна вещь, которую я не могла понять.

– Но Джош... он... – Я не знала, как это сказать, но, к моему облегчению, Томас кивнул.

– Раньше он был другим. По крайней мере, с ней. – Я промолчала. Мы оба промолчали. Я не хотела наносить еще больше ран, поэтому решила, что разумнее будет просто зажать язык. – Давай договоримся, – внезапно сказал Томас, и я подняла глаза. – Если мы закончим с этим, – он указал на груды, – я расскажу тебе еще одну историю.

Я прищурилась, покусала нижнюю губу, а потом кивнула.

– Хорошо, – согласилась я и наконец открыла пастельно-зеленый блокнот. Я все еще чувствовала на себе взгляд Томаса, когда задержала дыхание и прочитала первую страницу.

Я разгладила слова, написанные женщиной, в доме которой я сидела. Вероятно, она была ребенком, когда писала это. Я пролистала несколько страниц, но довольно быстро стало ясно, что это не то, что даст мне подсказки, так как в основном там были истории о единорогах и желтых монстрах. Я отложила тетрадь в сторону и открыла вторую, простую бежевую.

Узел в груди сжался. Это было через месяц и два дня после рождения Томаса. Я взглянула на него, но он был занят чтением. Я секунду изучала его – то, как он сидел, наклонив голову, его подтянутые мышцы, покрытые голубой рубашкой, и темные волосы, которые почти закрывали ему глаза. У меня потекли слюнки, и я снова обратила внимание на книгу, листая ее страницы, часть меня искала только те абзацы, которые были о Томасе.

Я перевернула еще несколько страниц.

Я коротко рассмеялась, и Томас повернулся ко мне, приподняв брови. Я покачала головой и снова повернулась к тетради, улыбка осталась на моих губах. Я совершенно точно могла представить себе Томаса в детстве, произносящим слово «идиот».

Убедившись, что в книге нет ничего странного, я отложила ее в сторону и открыла следующую. Эта была лилового цвета с нарисованными на ней белыми точками.

Мое сердце забилось чаще, и я выпрямилась. Возможно, это оно. Возможно, я найду что-то, что поможет нам понять, что произошло летом 2009 года. Возможно, это был последний дневник, который она вела. Я перевернула первую страницу и начала читать. К моему удивлению, она не была похожа на те, что я читала раньше. Вместо дневникового формата, который она использовала в двух других тетрадях, эта была больше похожа на ежедневник, заполненный списками дел. Встречи, назначения, мероприятия и даже списки покупок. Я перелистывала страницы одну за другой, натыкаясь на несколько вырванных, от которых остался только небольшой кусочек. Затем я дошла до следующего месяца. Июль. Месяц, когда она исчезла.

Я пролистала ее дни. У нее была встреча в парикмахерской Синди в Колдуотере второго июля в четыре часа дня. А на следующий день ничего особенного. Список покупок для барбекю, которое они устраивали. Я предположила, что это было на четверо июля. Я перевернула еще одну страницу, желая найти последний день, когда из тетради выпал листок и упал мне на колени. Я подняла его и развернула.

Я прочитала записку один раз, потом дважды, нахмурившись, прежде чем позвать Томаса.

– Я, кажется, что-то нашла, но не совсем уверена, – это все, что я сказала, и через несколько секунд он был уже рядом со мной. Я передала ему записку и, ожидая его реакции, пролистала остальную часть книги в поисках других бумаг, которые могли быть в нее вложены. Еще одна записка выпала из последней страницы книги, на которой даже не было ничего написано, и я с нетерпением открыла ее.

Я задрожала и положила записку на пол, чтобы Томас тоже мог ее увидеть.

– Что за черт, – пробормотал он, а я облизнула губы, почувствовав, как по коже побежали мурашки.

Томас залез в карман и вытащил маленький листок бумаги, разложив его рядом с другим. Это была записка, которую нам оставили на двери, и я наклонилась поближе, чтобы посмотреть, есть ли между ними какие-то сходства. Их не было. В то время как записка, оставленная нам, была написана большими заглавными буквами, две другие из тетради Лиззи были написаны маленькими курсивными буквами.

Я вернулась к тетради, перелистнула страницы до 6 июля и обнаружила, что она пропала. Я пробежала глазами то, что осталось от вырванных страниц, когда Томас тоже взглянул на них. Я передала тетрадь ему.

– Шестое июля пропало, – сказала я, и он устало вздохнул.

– Конечно.

Я обернула шнурок вокруг указательного пальца.

– Где-то по пути твоя мама перестала записывать свои мысли о прошедшем дне и вместо этого превратила их в списки дел.

Томас пролистал несколько страниц.

– Возможно, она написала это? – Он посмотрел на записи, сравнивая почерк с почерком в книге.

Я покачала головой.

– Не совпадает, – сказала я, колеблясь. – У тебя есть что-нибудь с почерком Джоша? – Я правда не верила, что Джош мог написать это, но хотела исключить эту возможность, чтобы быть уверенной.

– Это не его, – ответил Томас, и я сжала губы, чувствуя неудовлетворенность. – Но я поищу для тебя. – Я подняла брови, удивленная его предложением. – Иначе ты будешь каждые полчаса спрашивать уверен ли я, что это не его.

Я скрыла улыбку, потому что он был прав. Я бы так и сделала. Мне нравилось видеть все своими глазами.

– Итак, гипотетически, – я взяла две записки между пальцами. – Если Лиззи не писала их, и Джош тоже, это может означать, что ей тоже угрожали? – спросила я, и Томас помассировал виски, прежде чем взглянуть на часы. – Тебе нужно куда-то идти?

Он посмотрел на меня из-под лобья.

– Да, у меня свидание с моей кроватью.

Я прищурила глаза.

– Сейчас только два часа ночи, – возразила я. – И...

– Мы только строим догадки, – вздохнул Томас. – У нас пока нет ничего, с чем можно было бы работать, а когда появится, я хочу быть хорошо отдохнувшим, чтобы мой мозг работал как следует. Тебе советую то же самое, мудрая девочка. – Он встал и протянул мне руку, чтобы помочь подняться с пола.

Я фыркнула. В такие моменты моему мозгу было трудно перестать работать. Но Томас был в чем-то прав. Да, мы добились некоторого прогресса, но это была лишь верхушка айсберга.

Я положила две записки обратно в сиреневый блокнот, прижала его к груди и взяла его руку. Кожа была теплой, когда я вложила свою руку в его, и почувствовала, как мое тело предало меня, начав еще сильнее жаждать его. Я как можно быстрее встала на ноги и отпустила его, прежде чем повернуться к двери. Глупое тело. Оно не имело представления, что для него хорошо, а что нет. Я вздохнула и вышла из комнаты. Я слышала, как он последовал за мной и запер дверь за нами, но я не останавливалась, пока не дошла до гостевой комнаты. Я обернулась, чтобы пожелать ему спокойной ночи, но он уже смотрел на меня.