Текст книги "Наше темное лето (ЛП)"

Автор книги: Ханга Э Павел

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

50

Кинсли

Мои глаза расширились от крови на моих белых кедах Converse. Ее было так много, что у меня поднялась тошнота. Саманта стояла передо мной с пистолетом, все еще поднятым в руках, но выстрел произвела не она. Это был один из людей шефа, которые теперь выходили из-за деревьев и спешили к нам.

Я повернулась к Томасу, который стоял с широко раскрытыми глазами, а кровь текла по его шее. Итан завыл от боли и прижал руку к окровавленному плечу. Томас оттолкнул пистолет ногой, а один из офицеров шефа опустился на колени рядом с ним и надел на его запястья наручники. Она подняла Итана, который ругался, кивнула шефу, а затем обменялась взглядом с Томасом. На ее бейдже было написано «Офицер Мэйв Диас», и я вспомнила, что Томас упоминал ее. Она повернулась и ушла, увлекая за собой Итана, а за ней последовали несколько офицеров.

Я посмотрела на лужу крови, где мгновение назад был застрелен Итан, а затем подняла глаза на испуганное лицо Саманты, как раз перед тем, как громкий раскат грома заполнил тишину леса. Я подняла глаза и увидела фейерверк всех цветов радуги, освещающий небо над кронами деревьев.

Я посмотрела на Томаса, который теперь был сосредоточен на мне, и я не знала, было ли это из-за шока или облегчения, но я прыгнула ему в объятия, и он прижал меня к своей груди. Его запах поглотил меня, и я закрыла глаза, прижимаясь к нему еще сильнее. Все казалось таким испорченным в этот момент.

– Ты такой дурак, – сказала я, прижавшись к его шее, и мое сердце забилось чаще. – Ты мог погибнуть. – Я ущипнула его, и он выдохнул длинный теплый вздох в мои волосы.

– Никогда не недооценивай меня, Сэйдж, – прошептал он, и я отстранилась от него.

– Прости, – сказала я, и он покачал головой.

– Не извиняйся. – Его голос был мягким, и я сжала губы, не зная, что еще сказать.

– Как думаешь, они нас примут? – спросил Бракстон, отзывая нас с места происшествия к себе и Коннору, который казался отстраненным.

Я обошла Томаса и обняла своего друга. Он напрягся, а потом расслабился, прислонившись ко мне и положив голову мне на плечо.

– Сегодня нет. – Томас покачал головой и оглянулся на Саманту, Кевина и Алию, которые разговаривали с шефом.

– Хорошо, потому что тогда мне может понадобиться хороший адвокат, а тебе нужно принять душ перед этим. – Бракстон поморщился, пытаясь разрядить обстановку, и Томас... он начал смеяться. Бракстон широко раскрыл глаза. – Черт возьми. Кто-нибудь еще слышит, как он смеется? – спросил он, и на этом мы все разразились смехом. Возможно, это был наш защитный механизм, сработавший в ответ на шок от произошедшего, но мы просто стояли там и смеялись посреди леса, окруженные полицейскими огнями, фейерверками и кровью.

– Это я рассмешил его, – улыбнулся Бракстон. – Видите, я же говорил, что каждому нужен веселый помощник, – добавил он, обнимая меня и Коннора за шею.

– Да, ты рассмешил, – я усмехнулась, и даже Томас улыбнулся.

– Это наконец-то достаточная причина, чтобы добавить тебя в список VIP-рукопожатий?

Коннор и я переглянулись перед грудью Бракстона. Мы уже согласились научить его, но с тех пор дела запутались.

– Думаю, да, – улыбнулся Коннор, и улыбка Бракстона стала еще шире.

– В следующий раз я возьму с собой ручку и бумагу, – пошутил он, когда Томас подошел ближе.

– Пойдем домой, – он осторожно вытащил меня из-под руки Бракстона. – Мне нужно принять душ.

Я кивнула, потому что нам обоим это было нужно.

– Подождите, – услышала я девичьий голос, когда Саманта догнала нас. Она сжимала ингалятор в руке, ее щеки были красными, глаза покрасневшими, но она выпрямила спину, и ее каштановые волосы развевались вокруг нее. – Я... ты мог бы показать мне, какой цветок ты имел в виду? – спросила она Томаса, протягивая ему свой телефон.

Он сделал это после минутного колебания, и мы все с любопытством наклонились к экрану. На фотографии была клумба у беседки с множеством разных цветов. Томас просматривал фотографию, время от времени увеличивая ее, прежде чем остановился на фиолетовом цветке.

– Вот этот, – прошептал он. – Я видел именно этот. – Он вернул телефон Саманте, которая внимательно посмотрела на него.

– Гиацинт, – выдохнула она. – Я так и думала. – Она закусила опухшую нижнюю губу. – Это был любимый цветок моей матери. Это цветок печали.

Конечно, это был он. Теперь все стало ясно; в конце концов, это было настоящее имя Хизер.

51

Кинсли

Я вошла в гостевую комнату и первым делом сняла окровавленные туфли. Томаса нигде не было видно с тех пор, как он вышел из машины, но я догадалась, что ему нужно время, чтобы все обдумать, поэтому решила принять горячую ванну. Я достала чистую пижаму из дорожной сумки и пересекла коридор, направляясь в ванную. Я физически чувствовала, как мое тело жаждет чистой, теплой воды. Я повернула ручку двери, не постучав сначала, и замерла на месте. Томас сидел в душе, опустив голову, а вода лилась на его обнаженное тело. Он выглядел таким... Я не могла подобрать слов. Все мои инстинкты подсказывали мне, что я должна подойти к нему. Он поднял голову, и его темные глаза встретились с моими. Я никогда не видела его таким потерянным и разбитым, как в тот момент. Мое сердце сжалось в груди.

Спустя двенадцать лет он наконец узнал правду, но какой ценой? Я с трудом сглотнула, положила пижаму и подошла ближе к нему, не зная, чего он от меня ждет. Он бросил на меня отчаянный взгляд, откинув голову на плитку, и я сократила расстояние между нами, опустившись на колени под струящейся водой. Как только мои колени коснулись поверхности душа, он потянул меня к себе на колени, держась за меня, как будто боялся, что я ускользну.

– Она пришла в дом, – проговорил он тихим, хриплым голосом. – Она пришла сюда после того, как убила ее. – Мое сердце сжалось в груди, когда Томас прижался ко мне.

Я прикусила нижнюю губу. Я не могла найти слов. Я хотела сказать так много, но...

Плечи Томаса задрожали, и мое сердце упало в желудок. Его руки крепко обнимали меня за талию, а он прислонился головой к моей груди, и я обняла его, позволяя воде промочить и меня. Я хотела утешить его так же, как он утешил меня. Я откинула мокрые волосы с его лба и погладила его по спине.

– То, что он сказал... о тебе в лесу. Я хотел убить его, Сэйдж. Мой мозг кричал мне, чтобы я убил его. Я должен был...

Мой желудок сжался.

– Если бы ты убил его, нас бы здесь не было. И это не имеет значения. – Я с трудом сглотнула. – Ты пришел за мной той ночью.

Он кивнул, откинув голову на плитку, но все еще был напряжен. Он выглядел так, будто вел войну с самим собой, пока...

– Я люблю тебя, Сэйдж, – прохрипел он, и я замерла.

Я широко раскрыла глаза.

– Не говори этого. – Я покачала головой. Не сейчас. Я так боялась, что его чувства взяли верх. Мы только что узнали правду о смерти его матери, он, наверное, испытывал много разных чувств. Вероятно, он был сбит с толку, растерян.

Он напрягся, прижавшись ко мне, и взял меня за подбородок.

– Ты мне не веришь? – спросил он, и я прикусила щеку.

Я не думаю, что верила. Я боялась верить. Если бы я поверила ему, это стало бы реальностью, а если бы это было реальностью, он мог бы лишить меня этого в мгновение ока, и...

– Ты не веришь. – Он прислонился лбом к моему.

– Дело не в этом, – попыталась я сказать, сердце колотилось в груди. – Ты... просто сейчас не в том настроении.

Из его горла вырвался тихий смешок.

– Я никогда не был в лучшем, – ответил он, и я закрыла глаза.

– Я действительно люблю тебя, Кинсли. – Он поднял мой подбородок, заставляя меня смотреть в его темные глаза, белки которых теперь были красными. – Я любил тебя в каждый момент этого года. Каждое. Чертово. Мизерное мгновение. Почему, по-твоему, я остался в университете после того, как меня приняли в юридическую школу? Почему, по-твоему, я посещал занятия, которые уже закончил годом ранее? – Мои глаза расширились от осознания. – Я люблю твою язвительность, твою силу, твой ум. То, как ты морщишь нос, когда раздражена или думаешь. Я буду вечно расплачиваться за то, что так долго был без тебя. – Он глубоко вздохнул, в его глазах отразилось отчаяние, и я сглотнула. – Если ты не чувствуешь того же, если ты не хочешь меня... – Он погладил мой подбородок. – Я понимаю это. Я все испортил, даже не дав нам начать. Но если ты чувствуешь то же, что и я, просто знай, что я всегда буду хотеть тебя, я всегда буду выбирать тебя.

Я почувствовала, как слезы текут по моим щекам. Я пыталась их остановить, я ненавидела плакать, но Томас оттолкнул мою руку. В моей голове всплыли его слова, сказанные мне несколько дней назад.

Нет ничего плохого в том, чтобы плакать, Сэйдж. Поэтому я перестала сдерживать слезы и позволила им течь по моему лицу, смешиваясь с теплой водой.

Конечно, я чувствовала то же самое, но я также была напугана.

Как будто он увидел неуверенность в моих глазах, он нежно положил мою руку на свою поднимающуюся грудь. Я почувствовала, как наши сердца бьются в одном ритме, и я сглотнула, подняв глаза на него. Его темные глаза были как черные дыры галактики, втягивающие меня. Я всегда была притянута к ним, притянута к нему.

Я выдохнула дрожащим дыханием, и узел в горле ослаб.

– Я тоже всегда выбирала бы тебя. – И я была искренна. Я уже выбрала его, поэтому я и была здесь, не так ли? Неважно, как сильно я хотела его ненавидеть, я никогда не могла этого сделать. Его глаза блеснули.

– Сэйдж, – прошептал он, покрывая мою челюсть маленькими поцелуями. – Моя Сэйдж. – Я прижалась к его руке. – Помнишь, как ты сказала в библиотеке, что я не твой парень?

– Помню.

– Я хочу это изменить. – Тепло наполнило мою грудь, пронзив мое тело, как электричество. – Я хочу быть твоим утром, твоей ночью, твоими снами. – Он поцеловал кончик моего носа, и я задержала дыхание. – Я хочу быть твоим, Кинсли. И это может прозвучать эгоистично, но я хочу, чтобы ты была моей. Я жажду тебя. Я жажду каждой твоей частички. Ты – мой свет, мой Антарес, и я не могу жить без тебя. Без тебя жизнь не имеет смысла. – Он провел большим пальцем по моей нижней губе.

Мое сердце замерло, вода лилась на наши лица. Антарес. Сердце Скорпиона. Мое горло сжалось.

– Я всегда была твоей, Томас, – прошептала я, а он обхватил мое лицо ладонями и поцеловал каплю воды на моих губах. Сказать это вслух было одновременно легко и трудно. – И я не хочу, чтобы кто-то другой был моим Скорпионом. – Он владел моим сердцем, как будто оно было создано для него. Только для него.

⋆⋆⋆

После душа Томас пошел в свою комнату, и я уже собиралась последовать за ним, когда зазвонил мой телефон.

На экране было два сообщения.

КОН

Спустись, пожалуйста

А другое было от Саманты. Это был ответ на сообщение, которое я отправила ранее.

Я

Ты же не поменяла направления, правда? Ты специально направила меня в неправильный коридор. Ты хотела, чтобы я нашла фотографии. Ты хотела помочь. Я права?

САМАНТА ДЖОНС

До свидания, Кинсли, и спасибо.

Я вздохнула, убрала телефон и спустилась по лестнице. Коннор, Кевин, шеф и офицер Мэйв сидели вокруг кухонного острова, когда я вошла. Рядом с Коннором был пустой стул, и я села на него.

– Спасибо, что спустилась, – сказал шеф Миллер, и я кивнула. – Мальчикам трудно рассказать нам все подробности, так что не могла бы ты рассказать нам, что произошло? – спросил он, и я снова кивнула, прочистив горло.

Я постаралась быть очень конкретной и быстрой, так как знала, что Томас ждет меня наверху.

– После того как мы обнаружили в квартире Джонсов фотографии кольца Элизабет Роудс и Джошуа Роудса, мы попытались составить план. В последний раз, когда Бракстон устраивал вечеринку, появился Эрик, как мы его тогда знали, человек в маске, поэтому вечеринка 4 июля казалась нам лучшим шансом заманить его. На вечеринке мы были начеку, пытаясь найти их, прежде чем они найдут нас. Когда Кора прислала мне сообщение, что она видела Саманту, я переслала его Томасу, который затем предупредил всех остальных. Тогда Кевин позвонил вам за подмогой. Я уже подозревала Кору, потому что нашла тесто на поверхности кольца Лиззи. Она любит печь, но этого было недостаточно, чтобы я была уверена, что она в этом замешана... пока она не привела меня на пустую поляну. Пока я разговаривала с Корой, остальные выполняли свою часть плана.

Кевин позвонил вам, Бракстон запустил прямую трансляцию на всякий случай, а Томас последовал за мной. Мы хотели выяснить правду, пока не приехала полиция, – объяснила я. – Эрик несколько раз врывался в дом. Оставлял нам угрозы, так же как его мать оставляла угрозы Лиззи. Ну, пока это не точно. Нам еще нужно найти что-нибудь, написанное ею, чтобы сравнить со старыми записками.

Мэйв записывала все, что я говорила.

– Если я правильно поняла все, что ты сказала, зачем Элизабет пошла в цветочный магазин, если знала, что Хизер прислала ей угрозы? – спросила Мэйв, задержав ручку над бумагой.

Это был отличный вопрос, и меня беспокоило, что у меня не было на него прямого ответа. Однако, как бы непрофессионально это ни звучало, у меня были свои догадки.

– Я не думаю, что в то время эти угрозы можно было воспринимать всерьез. Женщина, которую ты видишь в городе в течение многих лет... Я не думаю, что Лиззи ожидала от этого чего-то серьезного. – Шеф кивнул.

Коннор прочистил горло рядом со мной.

– Я думаю, они часто ходили в этот магазин. – Я взглянула на него и увидела, что Кевин гладит его по талии. – Если это поможет.

– Верно. Если вы часто ходите в определенное место, это становится приятной привычкой. Особенно покупка цветов. Никто не ожидает, что умрет в месте, которое вам так хорошо знакомо.

Мэйв и шеф одновременно кивнули.

– Значит, Кора Хейл тоже была в этом замешана...

– Нет, – прервала я, не успев до конца обдумать свою мысль.

– Да. – Коннор и Кевин повернулись ко мне, но я покачала головой.

– Ее заставили это сделать шантажом. – Я посмотрела на них с широко раскрытыми глазами.

Шеф прочистил горло.

– Хорошо, мы поговорим с ней и разберемся в этом деле. А пока спасибо за вашу помощь.

Начальник попросил Кевина выйти на минутку поговорить, и все трое вышли из дома, закрыв за собой входную дверь. Коннор и я остались на минуту в кухне, обдумывая все, что произошло за последнюю неделю. Когда я встала, чтобы пойти спать, Коннор окликнул меня.

– Кинсли. – Его голос был слабым.

Когда я обернулась, я увидела, что щеки Коннора покраснели, его обычно яркие кудри были влажными, и он выглядел уставшим. Очень уставшим. Я не понимала, как я этого раньше не заметила. Я подошла к нему и крепко обняла его. Как только мои руки обхватили его верхнюю часть тела, его голова опустилась вперед, и он заплакал у меня на плече. Я слышала, как он задыхался от собственных слез, когда я вела нас в гостиную. Мы сели на диван, его рыдания становились все более неконтролируемыми.

– Я думал, она ушла, – рыдал он. – Я надеялся...

Я знала, что он надеялся. Он был здесь и пытался помочь своему брату, но я не думаю, что он верил, что мы действительно что-то найдем.

Что мы найдем его мать.

– Ничего страшного. – Я погладила его мягкую, загорелую кожу на руке. – Ты не мог знать.

– Я должен был знать. Томас знал. И что самое страшное, я думаю, мой отец тоже знал.

Я подняла брови и ждала, пока он объяснит.

– Я думаю, это сломало его. Когда мама исчезла, – сказал он между рыданиями. – Вот почему он не пытался ее найти. Вот почему он позволил полиции прекратить поиски. Думаю, часть его знала, что она не жива, и он не хотел с этим смириться. Думаю, ему было легче думать, что она ушла от него – от нас – чем смириться с тем, что она никогда бы этого не сделала. – Он плакал, и у меня тоже наворачивались слезы, когда я опустила голову.

Это имело смысл. Томас всегда говорил, что единственным человеком, которого Джошуа когда-либо любил, была их мать. Но небольшая часть моего мозга все еще спрашивала: Ты уверен, что он не пытался ее найти?

– Кстати, он уже едет сюда. Я позвонил ему, – добавил Коннор.

Хорошо. Кто-то должен был ему позвонить.

– Думаю, Томас будет благодарен за это. Им есть о чем поговорить.

Коннор откинулся на диван, слезы текли по его покрасневшим щекам.

– Конечно, есть.

Я посмотрела на него. Он скорбел о чем-то, утраченном так давно, и у меня сдавило грудь. Горе – это глубокая душевная боль. Оно пожирает тебя изнутри, и, если не быть осторожным, можно заблудиться в лабиринте воспоминаний. Закрытие этого дела после стольких лет могло означать, что мальчики смогут двигаться дальше, залечить раны и создать новые воспоминания, дорожа старыми, но без давления неизвестности.

Все, кто ищет ответы, должны понять, что у них есть цена.

Карта с заметками Кинсли

52

Кинсли

Через несколько дней

Я проснулась, укутанная теплыми простынями, и почувствовала запах Томаса. Я повернулась, ожидая, что его не будет на месте и он уже спустился вниз, но он был там и читал. Я сморщила нос, пытаясь прочитать название его книги, но без особого успеха. Его темные глаза встретились с моими уставшими, и когда он понял, что я проснулась, он отложил книгу.

– Доброе утро. – Он наклонился, чтобы поцеловать меня, его губы были мягкими и теплыми.

– Доброе утро. – Я прижалась лицом к его боку, прячась от солнца, светившего в окно.

Снизу донесся шум, и я села, выпрямив спину, и сонливость внезапно исчезла из моих глаз.

– Спокойно. – Томас обнял меня и притянул обратно. – Это просто ребята.

– Что они делают? – Я повернулась, чтобы встать с кровати, но Томас потянул меня обратно.

– Если я правильно понял групповой чат Бракстона, они вытащили лодку Джоша, а теперь делают то же самое с грилем, – ответил он, прижимая меня к себе за талию.

Джош. В моей голове всплыл разговор между ним и Томасом, который произошел несколько дней назад. Они разговаривали в гостиной, а Коннор и я, возможно, подслушивали их, пока ели.

– Почему ты отступил? – внезапно спросил Томас, и ложка остановилась на полпути ко рту. Последовала долгая пауза, и ни я, ни Коннор не шевелились. Все казалось напряженным. У меня были свои догадки о причине, и я знала, что у Коннора тоже, поскольку он поделился со мной некоторыми из них, но...

– Я этого не делал, – ответил Джошуа.

Я нахмурилась. Что это значит? Но Томас не спросил, он просто ждал.

– Я пытался найти ее, я разговаривал с несколькими частными детективами, несколькими адвокатами, но они не помогли. Ты знаешь, как это утомительно? Воспитывать двоих детей в одиночку, пытаясь найти свою чертову жену?

– И ты сдался? – услышала я хриплый голос Томаса.

Если бы постаралась, то могла бы представить их выражения лиц. Такие похожие, но такие разные.

– Нет, я возвращался сюда много раз, работал с шефом. До его смерти.

– Вот почему он был так взволнован нашим приездом сюда, – пробормотал Коннор. – Он пытался отговорить нас, даже когда наши вещи уже были загружены в машину. – Так вот о чем они спорили перед нашим отъездом.

Люди, нанятые Джошем, работали над этим делом годами, а мы раскрыли его за неделю, и все благодаря помощи Саманты. Если бы она не направила меня намеренно в неправильный коридор, и я не увидела бы те фотографии... Ну, Эрик тоже помог, ограбив кофейню, что подсказало нам, что то, что там произошло, должно быть важным.

– Эй. – Дыхание Томаса щекотало мою шею, возвращая меня в настоящее.

– Вытащили лодку? – Я нахмурилась, повернувшись к нему. – То есть, на воду?

– А куда еще обычно вывозят лодку? – поддразнил он.

Я закатила глаза. Звучало заманчиво, но...

– Есть какая-то конкретная причина? – спросила я.

Он пожал плечами.

– Просто прочитай чат, пожалуйста, – сказал он, возвращаясь к книге, которую читал, но когда я потянулась за телефоном, он снова потянул меня назад.

– Еще пять минут, и я встану, приготовлю завтрак и прочитаю тебе чат, если хочешь, но только пять минут, – пробормотал он, и я рассмеялась.

– Ты разговаривал с отцом с тех пор, как... ну, ты знаешь? Он уехал домой, – спросила я.

– Ты выиграла, можешь идти, – ответил он с стоном, и я толкнула его локтем в бок.

– Нет, но серьезно. Моя мама до сих пор не ответила ни на один мой звонок.

Он вздрогнул.

– Признайся, ты просто хочешь снова выиграть игру, – пошутил он, и я фыркнула. Его лицо изменилось, и я ждала его серьезного ответа. – Я думаю, она уже переехала.

Я кивнула, ковыряя ногти.

После того, как шеф и офицер Мэйв ушли в ночь на 4 июля, Кевин вошел в дом и сел рядом с нами на диван. Мы трое просто сидели там в тишине, пока Томас не спустился, чтобы проверить, как у нас дела. Он лег с другой стороны от меня, включил телевизор и передал пульт Коннору, который включил мультфильм «Рапунцель: Запутанная история». Мы, должно быть, заснули прямо на диване, пока смотрели мультфильм, потому что на следующее утро нас разбудил Джош. Он пробыл здесь всего несколько часов, разговаривая со своими сыновьями, с полицией и со мной, когда он сказал мне, что он и моя мать разошлись. Это бы меня шокировало, если бы я не знала того, что знаю сейчас о нем и Лиззи. А он и моя мать... ну, они были двумя людьми, которые любили только свою работу и свой строгий график.

С тех пор вопрос о том, где я проведу остаток каникул, не давал мне покоя. Я не могла дозвониться до мамы, и она даже не прислала мне свой новый адрес. Если бы я должна была угадать, то, вероятно, она вернулась в Манхэттен, но это был большой город. Я не хотела возвращаться к отцу Томаса в Харрисон, хотя он предложил мне остаться там до начала семестра.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки и попыталась расслабиться, прижавшись к матрасу.

– Что ты читаешь? – спросила я, пытаясь отвлечься, и потянулась за книгой в руках Томаса. – Выбор, который делают судьи, – прочитала я на обложке с гримасой. – Ну, это скучно, – сказала я, возвращая ему книгу, и он усмехнулся.

– Ах да, я должен был читать одну из твоих пошлых книг, верно, Сэйдж? – он улыбнулся, и я прислонилась головой к его плечу.

– Было бы лучше, – согласилась я. – По крайней мере, в них есть действие.

Он рассмеялся, и у меня защемило в животе.

– Думаю, мне пора переезжать в свою квартиру, – выпалила я, и он повернулся ко мне, приподняв бровь. – То есть, после того как мы вернемся. Я хочу найти квартиру.

Он кивнул, а затем нахмурился.

– Я думал, ты переедешь ко мне, – сказал он, и я сморщила нос. – Ты же знаешь, что у меня есть своя квартира, да? – спросил он, и после минутного колебания я кивнула, что снова заставило его рассмеяться. – Мы могли бы остаться там, пока не закончим учебу. А потом, если хочешь, можем найти что-нибудь другое.

Когда я не ответила, он наклонился ко мне.

– Ты не обязана, если не хочешь. – Он прикоснулся носом к моему.

Я покачала головой, нахмурившись. Он действительно так думал? Кто бы не хотел переехать к Томасу Роудсу?

– Конечно, я хочу. Но ты в этом году поступаешь в Йельский университет на юридический факультет.

Он поцеловал меня в губы, и я закрутила пальцами ног под одеялом.

– Верно, – ответил он, и я нахмурилась, что заставило его вздохнуть. – И?

– Я думала, ты хочешь жить поближе к университету.

Он нахмурился, и на его губах появилась улыбка.

– Между двумя университетами тридцать минут езды. Думаю, я справлюсь. Если только ты не...

– Я хочу, – перебила я его. – Мне бы это понравилось.

Томас усмехнулся.

– Хорошо, – прошептал он, и тепло наполнило мою грудь.

Вдруг я вспомнила о том, что купила два дня назад, и поползла к тумбочке, вытащив из ящика.

– Вот, – сказала я, повернувшись и протягивая открытку Томасу.

Он с недоумением нахмурился, а затем перевернул ее. Я закусила губу, ожидая его реакции. Улыбка заиграла в уголках моих губ, когда он прочитал. Затем его губы раздвинулись, ноздри раздулись, и он повернул голову ко мне.

– Я... – Он поднял открытку и снова с недоверием пробежал глазами по пяти вещам, которые я ему написала.

– Тебе нравится?

Он посмотрел на меня, подняв брови.

– Нравится ли мне? – спросил он, расширив глаза, а я ждала, не зная, что сказать. Я написала что-то плохое? – Я чертовски люблю это, Сэйдж, – выдохнул он, притягивая меня к своей груди, и я с облегчением рассмеялась. – Спасибо, – прошептал он мне на ухо, и я уткнулась лицом в его шею, глубоко вдыхая его запах: сандаловое дерево, кедр и гель для душа.

Может, я зря волновалась. Может, дом – это не то, чем я его считала. Может, дело не в роскошных квартирах и домах, а в том, с кем ты их делишь. С человеком, которому ты доверяешь настолько, что можешь заснуть рядом с ним. Человеку, с которым ты не можешь дождаться, чтобы поговорить после долгого дня. У меня не сложились хорошие отношения ни с одним из родителей, но, возможно, в будущем все изменится. Но даже если нет, я буду в порядке, потому что, в конце концов, у меня есть моя семья, которая всегда рядом со мной.

⋆⋆⋆

Через час я стояла на палубе лодки Джоша с мохито в руке, а Бракстон громко включал музыку на берегу.

– Моя очередь! – крикнул Коннор, прежде чем прыгнуть с края лодки и исчезнуть под водой.

Я опустила солнцезащитные очки на глаза и посмотрела в сторону дома, где Алия и Кора разговаривали на крыльце. В последние дни они часто так делали, что, на мой взгляд, было хорошо.

Между нами еще не все было гладко, но это было нормально. Я была благодарна ей за то, что она пришла и извинилась. Я знала, что Томас в конце концов передумает, Коннор тоже, и со временем, я думаю, Кевин тоже. Так же, как и остальные, даже если большинству из нас нужно больше времени.

– Кинс! – крикнул Коннор, вылезая из воды. – Поплавай со мной, пожалуйста. – Он подозрительно улыбнулся мне, и я сделала шаг назад.

– Нет, – сказала я, скрестив руки. – Я занята питьем, как ты видишь. – Я сделала глоток мохито, и Коннор подошел ближе.

– Да ладно, это же вечеринка на лодке, – присоединился Кевин, и я вздохнула.

– Если ты сделаешь еще один шаг, я могу сломать тебе кость, – предупредила я, и Томас за моей спиной хмыкнул.

– Она бы это сделала, – добавил он, и я кивнула.

– Я действительно это сделаю. Ты даже не заплатил за прошлый раз, – добавила я, гневно посмотрев на Томаса, который игриво поднял бровь, а затем выпрямился и потянулся, демонстрируя мускулистую верхнюю часть тела.

Кевин широко раскрыл глаза, а Коннор сделал шаг назад. На нас всех обрушился большой всплеск воды, и я закашлялась, проглотив немного воды. Томас похлопал меня по спине, и я быстро повернулась к Бракстону, который улыбался нам со своего красно-черного гидроцикла. Я поставила свой разбитый стакан, едва не поскользнувшись на мокрой палубе.

– Вы все выглядели чертовски скучающе, – крикнул он с широкой улыбкой, а Томас зарычал рядом со мной.

– Я его убью, – прорычал Кевин, встряхивая короткие волосы и подходя ближе к краю лодки.

– Думаю, я могу помочь, – пробормотал Томас, вытягивая шею, и я усмехнулась, когда улыбка Бракстона померкла, а его глаза расширились.

Я отступила назад и села рядом с Коннором, который прислонился своей согретой щекой к моему плечу, пока парни ныряли в голубую воду озера.