Текст книги "Магазин волшебных питомцев 3 (СИ)"

Автор книги: Гриша Гремлинов

Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Я подошёл к входной двери, перевернул табличку на «Открыто» и щёлкнул замком. Рабочий день начался. Вернувшись за прилавок, мысленно потянулся к интерфейсу.

– Ну, давай знакомиться в нормальной обстановке, прыгун.

Лёгкая вспышка, и в моих ладонях возник тушканчик. Зверёк плюхнулся на попу. Его длиннющие задние лапы нелепо разъехались, а передние он прижал к белой грудке. Глазищи в панике уставились на меня. Усы задрожали, считывая запахи.

– Мышь! – тут же выдал экспертизу Архимед. – Кенгуру-мутант! Недостача!

От резкого крика попугая тушканчик пискнул. А в следующую секунду Коша проснулся. Мантикор мгновенно перешёл из фазы глубокого сна в режим хищника. Рыжее тело перевернулось в воздухе, лапы с тихим стуком приземлились на прилавок. Когти выщелкнулись, скрипнув по дереву. Суставчатый хвост взлетел над спиной и застыл, слегка подрагивая. Зрачки кота расширились. Охота!

– Мя-а-у! – сразу выдал он и потянулся ко мне.

Тушканчик всё понял без переводчика.

Оттолкнулся задними лапами-пружинами от моих ладоней и взмыл над прилавком на добрый метр, вытянувшись в струну, а кисточка хвоста-балансира черкнула по воздуху, разворачивая тельце в сторону стеллажей. В пустыне такой прыжок спас бы его от лисы.

Здесь – не спасёт. Коша уже собирался прыгнуть следом. Моя ладонь легла ему на спину, между крыльями, и придавила к столешнице. Так придерживают щенка, который рвётся под колёса. Под пальцами ходили тугие мышцы, шерсть была горячей и жёсткой на загривке, а сердце колотилось так часто, что отдавалось мне в запястье.

И одновременно я послал информацию по каналу.

Не словами. Слова тут бесполезны – охотничий азарт перекрывает. Я вбросил в него сплошную стену: тяжесть чужой лапы на холке, тень вожака. Следом – резкий отбой, как обрыв струны: то, что скачет по прилавку, не имеет ни вкуса, ни запаха добычи, оно пустое, оно неинтересное. И третьим слоем, самым мягким, – тёплый образ стаи, где все пахнут одинаково и никто никого не ест.

Коша обиженно заворчал. Перебрал передними лапами, дёрнул кончиком хвоста. Тушканчик тем временем приземлился на стопку накладных, поскользнулся на бумаге и забился в угол между кассой и стеной, дрожа так, что казался размытым.

Я почесал Кошу за ухом, снимая напряжение, и посмотрел котёнку в глаза.

– Это не мышь, мелочь хищная. Это новый член стаи. И запомни на будущее, – я мысленно передал ему картинку длинного хвоста с кисточкой, – за хвост его хватать нельзя категорически.

– Мрр? – непонимающе переспросил Коша.

Я объяснил, транслируя образы: у тушканчиков кожа на хвосте тонкая, как папиросная бумага. Если хищник хватает за неё, она просто слезает чулком, оставляя голые позвонки, которые потом отсыхают и отваливаются. Зверёк останется калекой, не сможет нормально прыгать и балансировать.

«Тронешь за хвост – останешься без рыбного фарша на неделю», – припечатал я ультиматумом.

Мантикорёнок фыркнул, потряс головой, сбрасывая охотничий азарт, и брезгливо отвернулся. Мол, больно надо, там и есть-то нечего, одни уши.

На звук суеты отреагировал Лис. Фенек бросил свою слюнявую резиновую морковку, в два прыжка взлетел на стойку и вытянул шею, заглядывая за кассу. Ему тоже пришлось объяснять, что за хвост цапать запрещено законом.

Из подсобки, смешно пробуксовывая когтями на линолеуме, вылетел Черныш. Котёнок с ядовито-зелёными глазищами запрыгнул на стул, оттуда – на прилавок, и решительно направился к новенькому.

Я не стал вмешиваться, только держал ментальный фон максимально ровным и спокойным. Тушканчик вжался в угол. Песочная шёрстка стояла дыбом.

Черныш подошёл вплотную. Он был почти такого же размера, как этот ушастый прыгун. Чёрный котёнок вытянул шею, шевеля крошечным носом.

Тушканчик зажмурился, а Черныш сделал шажок вперёд и лизнул новенького прямо в лоб, между длинными, прижатыми от страха ушами. Язычок у кота был шершавым, но движение – абсолютно детским и ласковым.

Тушканчик открыл один глаз. Понял, что его не едят. Осторожно опустил передние лапки. Сердечко, бившееся о рёбра с пулемётной частотой, начало понемногу успокаиваться. Зверёк потянулся мордочкой в ответ и робко уткнулся усами в чёрную шёрстку Черныша.

Лис, наблюдавший за этим сбоку, одобрительно тявкнул и лёг на живот, положив острую мордочку на лапы. Принял в стаю.

Котёнку пришлось тоже послать образ, запрещающий трогать хвост тушканчика. И всем остальным.

Я протянул руку и погладил пустынного жителя по спинке. Мех оказался нежным, струящимся под пальцами, как вода. Зверёк больше не дрожал. Он доверчиво прижался к моей ладони, ища защиты и тепла.

– Добро пожаловать домой, – улыбнулся я.

Сверху раздался тяжёлый вздох, полный вселенской скорби.

– Детский сад! – резюмировал Архимед, закатывая глаза. – Ясли! Сопли в сахаре! Сплошная антисанитария!

– Зато мы все здесь добрые, – парировал я, не убирая руки от успокоившегося зверька. – В отличие от некоторых пернатых ворчунов.

Потянулся под стойку, где у меня стоят контейнеры с живым кормом, и вытащил небольшую пластиковую ёмкость с кормовыми кузнечиками. Открыл крышку и подцепил пинцетом одно упитанное насекомое.

Тушканчик, до этого робко жавшийся к Чернышу, мгновенно навострил уши. Носик дёрнулся, безошибочно пеленгуя запах добычи. Я опустил пинцет пониже, держа кузнечика на весу, а затем отпустил.

То, что произошло дальше, можно вносить в учебники по биологии. Длинные задние лапы подбросили тушканчика. Зверёк взмыл в воздух по идеальной дуге, на лету перехватил кузнечика передними лапками, приземлился в метре от меня и тут же принялся с хрустом уплетать угощение. Кисточка на хвосте при этом ритмично подёргивалась из стороны в сторону.

Коша завороженно следил за ней, мускулы напряглись, но напасть не посмел. Посмотрел на меня и жалобно мявкнул. Страдает, бедолага, под гнётом моей тирании. Пришлось срочно кинуть ему мячик. Кот слетел со стола и бросился за ним. Лис тоже не остался в стороне.

– Прыг! – тут же выдал сверху Архимед. – Прыг кошак! Прыг кенгуру!

– А знаешь, пернатый, в кои-то веки ты выдал годную идею, – усмехнулся я, глядя на уплетающего насекомое тушканчика. – Будет Прыгом. Коротко, ясно и полностью отражает жизненную философию. Так, кушай, не обляпайся, а мне нужно подготовить тебе жилплощадь.

Я выпрямился и направился к пустующим террариумам. Такого зверька нельзя засовывать в обычную мышиную клетку с пластиковым поддоном. Сыпать туда древесные опилки тоже нельзя. Всё это – смертельный приговор.

Тушканчик – это норник пустыни. Копание у него зашито на уровне инстинктов. В клетке он начнёт рыть пластиковый поддон, сотрёт когти до крови, заработает жесточайший стресс и в итоге погибнет от невроза. А опилки забьют ему дыхательные пути мелкой древесной пылью.

Нет, тут нужен профессиональный подход.

Я выбрал высокий стеклянный террариум, который раньше занимали ящерицы, и тщательно протёр его изнутри. Затем вытащил из-под стеллажа мешок с прокалённым террариумным песком, брикет кокосового субстрата и пакет сухой земли. Смесь нужно делать правильную, без пыли. Я засыпал на дно первый слой, сантиметров десять. Взял пульверизатор и хорошенько его увлажнил.

– Смотри и учись, пернатый, – вполголоса комментировал я. – Нижний слой должен быть влажным, чтобы нора держала свод и не осыпалась. А вот сверху должна быть идеальная сушь.

Досыпал сухую смесь, доведя общую толщину грунта до солидных двадцати пяти, а местами и тридцати сантиметров. Получился отличный бархан в миниатюре.

Следующий критически важный элемент – колесо. Я порылся в коробке с браком и некондицией, отбрасывая в сторону сетчатые и решётчатые колёса. Для тушканчика такое колесо – это гарантированный перелом хрупких задних лапок или оторванный хвост. Нашёл то, что нужно: большое, диаметром сантиметров тридцать, из сплошного гладкого пластика. Сюда его убрали, видимо, потому что никто не покупал. Закрепил его на стенке так, чтобы оно не касалось песка.

– Готово, – я отряхнул руки.

Подошёл к прилавку и аккуратно сгрёб сытого Прыга в ладони. Зверёк уже не сопротивлялся, только щекотал мне пальцы длинными усами. Я опустил его в террариум, на мягкий песок.

– Обживайся, пустынник. А твоей эволюцией и магией я займусь позже. Сначала тебе нужно прийти в себя.

Прыг замер на секунду, оценивая обстановку. Понюхал песок. И тут древние инстинкты взяли верх над любым стрессом. Зверёк мгновенно превратился в пушистый экскаватор. Его короткие передние лапки замелькали с бешеной скоростью, вгрызаясь в грунт, а длинные мощные задние лапы ритмично отбрасывали выкопанный песок далеко назад. Он уходил в землю под углом, профессионально, с упоением.

Через десять минут на поверхности бархана зияла аккуратная норка, из которой торчала только чёрно-белая кисточка хвоста. Прыг добрался до влажного слоя, выстроил себе идеальную спальню и теперь, судя по всему, собирался дрыхнуть до вечера. Тушканчики – звери сумеречные.

Я улыбнулся, закрепил на стенке террариума ниппельную поилку со свежей водой и поставил тяжёлую керамическую кормушку, чтобы не перевернул. Насыпал туда просо, овёс, немного тыквенных семечек и добавил сушёной морковки. Никаких сладких фруктов – у пустынных жителей от них мгновенно летит пищеварение.

– Ну вот, ещё одна живая душа устроена, – я прикрыл террариум сетчатой крышкой.

– Душа! – согласился Архимед, с хрустом разгрызая выданный на завтрак грецкий орех. – Работай, Дэнька! Солнце высоко!

Я посмотрел на часы. Девять утра. Впереди долгий день: нужно нарисовать эскиз новой вывески для Севы, придумать, что делать с ледяным гротом Шкипера, и подготовиться к визиту братков из «Чёрной Волны». Рутина владельца магического зоомагазина, ёпт.

Перед глазами вспыхнуло настойчивое системное уведомление.

Динь-динь!

Напоминание: Вы так и не забрали награду за выполнение квеста «Озёрная серенада».

Примечание: Буфер не резиновый. Заберите свой лут, пока мы не начали начислять пеню за хранение.

– Ладно-ладно, выдавай, – хмыкнул я и мысленно подтвердил получение.

Воздух над прилавком полыхнул белым светом.

БУХ!

На столешницу обрушился здоровенный, килограммов на двадцать, фольгированный мешок. Стол жалобно скрипнул.

– Бомба! Ложись! – истошно заорал Архимед, срываясь с жёрдочки и повисая на прутьях клетки вверх ногами.

Коша взлетел в воздух на полметра, инстинктивно распахнув крылья. Приземлился он уже в боевой стойке: шерсть дыбом, из пасти рвётся угрожающее шипение. Лис тявкнул и продолжил преследовать мячик.

И только Черныш, которого этот грохот застал на полпути к краю стола, просто присел на задние лапы, моргнул и с любопытством потянул носом воздух. Убедившись, что мешок не кусается, чёрный котёнок подошёл вплотную и принялся обнюхивать блестящий пластик. Коша, поняв, что тревога ложная, возмущённо фыркнул, но жало опустил.

Я подошёл поближе и развернул мешок так, чтобы прочитать этикетку. Оформление было добротным, в тёмно-зелёных и золотых тонах. Крупные буквы гласили:

«Агро-Маг Экстрим: Дыхание Жизни»

Профессиональное магическое удобрение.

Перевернул упаковку, ища состав. Вместо привычного списка нитратов, фосфора и калия там красовалась лаконичная надпись:

«Состав: Засекречен решением Высшего Совета Друидов. Ни один энт при производстве не пострадал».

Зато описание впечатляло:

«Уникальная формула, до краёв напитанная концентрированной маной. Невероятно ускоряет рост любых растений, игнорируя сезонность и климат. Способно пробудить и заставить прорасти даже семена, пролежавшие в гробнице фараона три тысячи лет. Осторожно: не применять на сорняках, если не хотите получить джунгли в пределах МКАДа».

Похоже, все эти инструкции писали не друиды, а Система. Чувствуется её привычный юморок.

– Вот это, господа присяжные заседатели, крайне полезная штука, – уважительно сказал я, похлопав по мешку.

Если эта дрянь работает, как написано, я смогу выращивать редчайшие магические травы для зелий прямо в подсобке. Не нужно будет бегать по рынкам и переплачивать за каждый грамм сушёного «мерцающего подорожника».

Но теорию нужно проверять практикой.

– Ждите здесь, – скомандовал я своему зверинцу и направился в подсобку.

Быстро порылся на стеллажах. Нашёл старый, но крепкий пластиковый горшок литра на три, совок и пакет обычного универсального грунта.

Вернувшись в зал, вооружился канцелярским ножом и аккуратно вскрыл угол мешка. В нос тут же ударил густой, одуряюще свежий запах. Так пахнет лес после сильной грозы, помноженный на аромат свежескошенной травы. Внутри оказался влажный, чёрный как смоль порошок с мелкими золотистыми вкраплениями.

Насыпал в горшок обычной земли, щедро добавил туда пару лопаток магического удобрения и тщательно перемешал. Теперь нужен подопытный образец. Мой взгляд упал на кормушку Архимеда, где среди проса и овса лежали крупные белые семечки.

Я открыл клетку, протянул руку и бесцеремонно выудил одно тыквенное семя. Мог бы взять из мешка, но реакция попугая в такие минуты бесценна.

– Грабёж! – тут же возмутился какаду. – Хищение имущества! Статья! Посадят!

– Это изъятие для оперативных нужд, – отрезал я. – Пойдёт по графе накладных расходов.

Я сделал пальцем небольшое углубление в центре горшка, бросил туда семечко, присыпал землёй и слегка утрамбовал. Обильно полил свой импровизированный огород.

– Ну, давай, – пробормотал я, опираясь руками о прилавок. – Покажи мне магию.

Вокруг горшка моментально образовался зрительный зал. Коша запрыгнул на стол и уселся рядом, обернув хвост вокруг лап, как статуя сфинкса. Лис забрался на мешки и положил морду на край столешницы, подрагивая носом. Черныш вообще встал на задние лапки, опираясь передними на пластиковый борт горшка, чтобы лучше видеть.

Секунд десять ничего не происходило. Я уже начал думать, что семечко было слишком пересушено. А потом земля в центре горшка дрогнула.

Вздулся маленький чёрный холмик. Он треснул пополам, и из разлома показалась бледно-зелёная петелька ростка. Она на глазах выпрямилась, сбрасывая с себя остатки белой кожуры семечка, и развернула два толстых семядольных листочка.

– Ого, – только и сказал я.

Процесс пошёл по экспоненте. Из центра ростка выстрелил стебель. За секунды он потемнел, покрылся жёсткими волосками. Развернулся первый настоящий лист – огромный, резной, похожий на зелёную звезду. За ним второй, третий. Растение пёрло, как танк.

Толстые усатые плети метнулись во все стороны, цепляясь за кассовый аппарат, за терминал безналичной оплаты. Черныш испуганно отпрыгнул назад, когда один из зелёных усиков попытался дотронуться до его мордочки.

В пазухах листьев вспыхнули огромные, размером с чайную чашку, ярко-жёлтые цветы. Они раскрылись, источая сладковатый аромат, и тут же, буквально за пару ударов сердца, увяли и отвалились.

На месте одного из цветков осталась крошечная зелёная завязь.

Она начала раздуваться, словно воздушный шарик, который подключили к компрессору. Зелёный цвет стремительно сменялся насыщенным оранжевым. Шар увеличивался: размером с яблоко… с грейпфрут… с футбольный мяч…

ХРЯСЬ!

Пластиковый горшок не выдержал давления стремительно растущей корневой системы и плода. Он разлетелся на куски с громким треском, раскидав по прилавку комья чёрной земли. Черныш юркнул под прилавок. Рост резко остановился.

Я стоял, ошарашенно моргая. Посреди моего прилавка, опутав кассу зелёными листьями, лежала грандиозная, идеальной формы, ярко-оранжевая тыква весом килограммов на тридцать.

– Эпик! – восторженно заорал Архимед, хлопая крыльями. – Бабах! Дайте две!

Коша посмотрел на гигантский овощ. В его янтарных глазах читалось явное: «Ну вас к лешему с вашей ботаникой». Мантикор брезгливо стряхнул с лапы попавший на неё комочек земли, развернулся, спрыгнул с прилавка и с независимым видом удалился на свою лежанку на нижней полке стеллажа.

Я протянул руку и похлопал по твёрдому, ребристому боку тыквы. Звук был гулким и спелым. Меньше минуты от сухого семечка до урожая. Безумие. Обвёл взглядом разгромленный прилавок, землю, зелёные плети, оплётшие терминал, и саму тыкву, занимающую четверть рабочего пространства.

– И что же мне теперь с тобой делать?

Глава 18
Тыква примирения

Тыква оказалась тяжелее, чем выглядела. Я подхватил её обеими руками, прижал к животу и потащил в процедурку.

Раковина здесь правильная, профессиональная: широкая чаша из нержавейки, рассчитанная на помывку животных среднего размера. Высокий изогнутый кран с гибким шлангом, какие ставят в ветклиниках. Грех не воспользоваться.

Опустил тыкву в раковину. Она заняла добрую половину объёма. Открыл воду. Тёплая струя ударила по оранжевому боку, смывая остатки земли и потухшие крупинки магического удобрения. Принялся методично оттирать каждую бороздку губкой, выскабливая грязь жёсткой стороной.

Тыква блестела, как лакированная. Ярко-оранжевая, без единого пятнышка. Словно муляж из магазина, а не продукт экстремального агрономического эксперимента.

Из своего террариума за процессом с пристальным вниманием наблюдал аспид. Маленький дракончик подобрался к стеклу и заворожённо следил за тем, как в раковине перекатывается гигантский шар.

– Скучаешь, мелкий? – коротко бросил я. – Ничего, ещё немного подрастёшь, окрепнешь, и можно тебя выпустить из этой ловушки. А пока сиди, изучай основы гигиены овощей.

Аспид в ответ издал тихий треск раздвоенным хвостом, что на его языке означало крайнюю степень любопытства, смешанную с лёгким недовольством.

В террариумах на нижнем ярусе сидели три кролика: Бронированный и два Сумеречных. Их я пока не продал, но и выставлять в зале не хочу. Это элитный товар D-ранга… на который у меня нет документов. Так что поживут здесь, пока не найду покупателей. Кролики ели сено и не подозревали о своей уникальности.

Закончив, я перекрыл воду и перевалил мокрый плод на широкое крыло раковины. Принялся обстоятельно вытирать каждый бок чистым вафельным полотенцем. Влагу нужно убрать, иначе тыква будет скользить в руках и при нарезке, а резать тридцатикилограммовый шар мокрыми руками – верный способ остаться без пальцев.

Когда полотенце впитало последние капли, я подошёл к шкафчику. Достал прозрачный пластиковый мячик с несколькими аккуратными отверстиями по бокам – простейшая игрушка-головоломка. Рядом стояла коробка с мучными червями и знаками снежинки на бортах.

Вооружившись пинцетом, я выудил несколько жирных, извивающихся личинок и забросил их внутрь шарика. Черви начали хаотично перемещаться по стенкам, создавая внутри пластиковой сферы живую, шевелящуюся массу.

Открыл крышку и опустил игрушку на подстилку. Дракончик мгновенно сменил позицию. Он вытянул шею, а затем осторожно, почти невесомо, коснулся игрушки кончиком серебристого клюва. Сфера покатилась, и черви внутри сместились, создав заманчивое движение.

Аспид оживился. Засунул клюв в дырочку, не достал. И начал активно катать мячик по террариуму, то подталкивая его лбом, то ловко ударяя носом, стараясь развернуть его так, чтобы добыча оказалась напротив одного из отверстий. В его движениях уже проглядывала будущая грация высшего хищника, хотя сейчас это больше напоминало возню котёнка с теннисным мячиком.

– Вот так, работай головой, – пробормотал я, наблюдая за ним. – Интеллектуальная стимуляция и развитие мелкой моторики. Без таких головоломок ты просто вырастешь в ленивую ящерицу с крыльями, а нам нужен полноценный боевой юнит.

Одна из личинок вывалилась через отверстие. Аспид тут же сцапал её, запрокинул голову и проглотил. Я закрыл террариум, обнял тыкву и вышел из процедурки, оставив рептилию наедине с первой в жизни тактической задачей.

В зале я уже навёл марафет: обрезал зелёные плети секатором, отцепил усики от кассового аппарата и терминала, собрал комья разлетевшейся земли и осколки горшка в мусорный пакет, протёр столешницу.

На прилавке теперь лежала деревянная разделочная доска, под которую я подложил влажные бумажные полотенца – старый поварской приём, чтобы доска не елозила по гладкой поверхности. Рядом лежал большой кухонный нож, столовые ложки, глубокие миски, пластиковые контейнеры с крышками и тёрка.

Отдельно, чуть в стороне, стояли заготовки. Две чаши с творогом – для Маруси и Лиса. Блюдце с натёртым «Огненным корнем» – ярко-оранжевая стружка, по которой то и дело пробегали искорки, как угольки в золе. Это для Пыха, разумеется. Пипетка и небольшая керамическая пиала, в которой золотился нектар перламутровых кувшинок – ровно столько, сколько нужно для эксперимента.

Я торжественно водрузил тыкву на разделочную доску.

Вообще-то разделывать её надо бы не здесь. Но в подсобке из мебели – хлипкий раскладной столик на алюминиевых ножках, который сложится от такого веса. Разве что клеёнку на пол расстелить и разделывать овощ, склоняясь с дивана. Смотровой стол в процедурке – тоже вариант так себе, он для животных, а не для еды. Значит, прилавок. Придут посетители – ну, заодно и угощу. Маркетинговый ход: «Купи хомяка – получи шматок тыквы в подарок».

– Тыква! – раздался из клетки голос, полный страдания и вожделения. – Тыква-а-а! Покорми птичку! Птичка голодает! Птичка вымирает! Красная книга!

Архимед вцепился в прутья, прижавшись к ним грудью с проплешиной. Хохолок воспушился. Какаду обожают тыкву. Вообще все попугаи обожают тыкву, и Архимед сейчас стал воплощением этой любви.

– Ты на больничном, – сухо ответил я. – Когда перья на груди отрастут и ты перестанешь выглядеть как ощипанная курица – поговорим о расширении меню.

– ДЕСПОТ! – выдал какаду.

Я взял нож и критически осмотрел его. Большой, тяжёлый, с широким лезвием и деревянной рукоятью. Заточен неплохо. Для тыквы нужен именно такой, а тонкий филейный нож застрянет и сломается.

Вокруг прилавка собралась вся честная компания.

Коша устроился слева от разделочной зоны, обернув хвост вокруг лап. Янтарные глаза следили за ножом, будто он инстинктивно уважал острые предметы, хотя на деле он просто ребёнок, а им всё интересно.

Лис занял позицию справа, улёгшись на живот и приготовившись к шоу. Уши были направлены вперёд, а знак на лбу мерцал мягким одобряющим светом. Мохнатый кончик хвоста ритмично подёргивался.

На полу перед стойкой, задрав голову, столбиком сидел Пых. Хомяк втянул носом воздух и часто заморгал чёрными бусинами глаз. Его защёчные мешки были пусты – редкое и пугающее зрелище, говорящее о полной боевой готовности к приёму пищи.

Маруся наблюдала с верхней полки стеллажа, свесив длинный хвост и периодически угукала. Латунная шерсть блестела в солнечных лучах, пробивающихся через витрину.

Черныш дрых в картонной коробке из-под обуви под прилавком, свернувшись в угольно-чёрный клубок. Ему было решительно наплевать на тыкву, кулинарию и вообще на всё происходящее.

А Ранго… был где-то здесь. Определённо. Я скользнул взглядом по полкам, по стенам, по стеллажам. Ни пятнышка, ни блика, ни малейшего движения. Хамелеон ушёл в стелс и занял позицию наблюдателя, которую я не собирался вычислять. Пусть работает. Разведчик должен практиковаться.

Я уже проверил тыкву «Оценкой». Результат обнадёжил:

Мана-Тыква. Качество: отличное. Плод вырос из обычного семечка в магическом удобрении, пропитан концентрированной маной. Съедобен, полезен для людей и питомцев как энергетическая добавка. Кушайте смело, лишние хвосты не отрастут.

Кроме того, я уточнил у Системы, что из имеющихся у меня ингредиентов можно использовать в сочетании с тыквой для развития питомцев. Она содрала до фига маны, но дала рекомендации.

Узнал пару интересных моментов. «Огненный корень» в сочетании с мана-тыквой должен дать огненным существам хороший энергетический бонус – вплоть до нового ранга, если повезёт. С творогом тыква усиливает укрепление костей и каналов.

Ну и нектар кувшинок, разумеется. Его Система рекомендовала добавлять малыми дозами, потому что цветочек семьдесят лет копил силы, и концентрация маны в продукте запредельная. Что ж, сейчас проверим.

– Кулинарное шоу! – крикнул Архимед. – «Смак» с Егеревым! Зрители плачут! Птица рыдает!

– Зрителям просьба не мешать шеф-повару, – невозмутимо парировал я. – Иначе шеф-повар случайно забудет, кому тут полагается вечерний орешек.

Первым делом я срезал верхушку тыквы со стороны плодоножки. Сталь вошла в плотную корку с глухим хрустом. Толстый оранжевый «блин» отделился от тела, обнажив мякоть. Перевернул тыкву и повторил операцию снизу, отсекая донце.

Поставил её на нижний срез. Нож лёг в руку обратным хватом, острие вонзилось ровно в центр верхушки. Перехватился. Положил левую ладонь на обух и начал давить вниз. Лезвие пошло сквозь тыкву с глубоким, сочным треском. Мякоть раздавалась неохотно, плотная, сахаристая. Клинок прошёл до середины и остановился, намертво зажатый стенками.

– Тыкву-у-у! – простонал Архимед, запах свежей мякоти уже довёл его до исступления. – Свежатинка! Витамины! Птичка чахнет без витаминов! Рахит! Цинга!

– У попугаев не бывает цинги, – хмыкнул я, не отвлекаясь от работы.

Не стал дёргать нож рывком – верный способ или сломать лезвие, или порезаться. Вместо этого покачал рукоять из стороны в сторону, расширяя надрез. Сталь с хрустом довершила работу.

Тыква распалась на две идеальные половинки. Они разъехались, обнажив внутренности: ярко-оранжевую мякоть и полость, набитую семенами с влажными волокнами. Семена блестели, как россыпь мелких монет.

– Семечки! – захрипел Архимед, ковыряя клювом прутья клетки. – Семки свежие! Пахнет! Дай птичке!

Я не обращал на него внимания. Взял столовую ложку и принялся выскабливать внутренности. Ложка легко поддевала скользкие волокна. Сгребал их вместе с семенами и вываливал в отдельную миску. Когда закончил, посмотрел на семена и запустил «Поверхностную оценку».

Семена Мана-Тыквы (536 шт.). Качество: отличное. Насыщены остаточной маной материнского плода. Потенциально обладают повышенной всхожестью. Но не ждите той же скорости роста – эффект даёт удобрение, а не наследственность.

Логично. Было бы слишком красиво, если бы одна тыква породила целую плантацию магических овощей. Но семена всё равно ценные. Их стоит сохранить и при случае высадить в нормальный грунт, может быть, с минимальной добавкой удобрения. Посмотрим, что вырастет.

Я пальцами выбрал самые крупные семечки в отдельную посудину и убрал в инвентарь. Потом промою и высушу на бумажном полотенце.

– Жадина! Крохобор! Скупердяй! – выдал Архимед, убедившись, что семечек ему не светит. Развернулся на жёрдочке и принялся ожесточённо чесать голову о деревянную перекладину – жест отчаяния.

А я приступил к нарезке.

Положил первую половинку срезом вниз на доску и разделил на четыре дольки. Повторил со второй. На прилавке теперь лежали восемь крупных полумесяцев. Так с ними будет куда удобнее работать.

Пых, наблюдавший за процессом снизу, издал нетерпеливый писк. Его нос ходил ходуном.

– Спокойно, огнемётчик, – сказал я. – Сейчас всех накормлю.

Взял первую дольку и начал срезать корку. Плавно вёл лезвие вдоль изгиба, отделяя жёсткий слой от мякоти. Срез за срезом, поворачивая ломоть. Корка отходила влажными полосками, обнажая чистую, сахаристую плоть тыквы.

Одна долька. Вторая. Третья. Я вошёл в ритм и работал быстро, но аккуратно. Через пять минут все восемь долек были очищены, а на столе выросла горка шкурок. Их я убрал в отдельный контейнер – тоже пригодятся.

Подхватил один крупный шмат очищенной тыквы, положил плашмя и принялся резать на ломтики толщиной в палец. Затем каждый ломтик – на брусочки. Брусочки – поперёк, на ровные кубики. Нож стучал по доске ритмично и глухо, разбрызгивая мелкие капли сока.

– Мя-у? – подал голос Коша, наклонив голову набок.

– Погоди, рыжий, – я подмигнул ему, не прекращая нарезку. – Сейчас папочка соберёт всё в кучу, и будет вам дегустация. Впрочем, тебе такое всё равно не понравится.

Кусочки ссыпались в миску. Мякоть была плотная, чуть волокнистая, с приятным сладковатым запахом. Я машинально облизнул палец и ощутил на языке лёгкое покалывание высвобождающейся маны.

Все носы в радиусе трёх метров заработали на полную мощность. Лис приподнял голову с лап, раздувая ноздри. Маруся на стеллаже перестала чесаться и замерла с вытянутой лапкой, принюхиваясь. Даже Блёстка, до того дремавшая на карнизе, встрепенулась и зависла над прилавком, трепеща золочёными крыльями.

– Чур пыльцой тут не сыпать, – предупредил я. – Снотворное в состав не входит.

Птичка гордо вздёрнула головку и улетела обратно. Мантикор поднялся, потянулся и невозмутимо прошёлся по столешнице мимо разделочной зоны, мимо чаши с кубиками… прямо к плошкам с творогом.

Рыжая мордочка ткнулась в ближайшую.

– Э-э, стоп, – я перехватил миску и отодвинул её подальше. – Это не тебе, ты ещё маленький. Тебе творог не подходит. Молока налью, а это нельзя.

Коша посмотрел на меня с абсолютной уверенностью в обратном и снова полез. Я вздохнул. Детёнышу два месяца от роду. В дикой природе мантикоры, вероятно, жрут всё подряд. А может, ему кальций нужен – кости растут, крылья формируются…

– Ладно. Но немного.

Зачерпнул ложкой самую малость и шлёпнул на столешницу. Мантикор обнюхал белую кляксу, лизнул шершавым языком. Прижал уши, задумался. Потом разинул пасть, подгрёб кусок верхними клыками и проглотил. Тщательно вылизал прилавок. Облизнулся… и шагнул за добавкой.

– Хватит, – я прикрыл посудину ладонью. – Это был пробник. Понравилось?

Коша поднял на меня мордаху с белыми усами и утвердительно муркнул.

– Творожный маньяк! – прокомментировал Архимед из клетки. – Молоко – зло!

– Говорит птица, которая требовала ватрушек, – заметил я.

Архимед возмущённо щёлкнул клювом.

Раздался скрежет. Я глянул на передний край прилавка. Пыху надоело сидеть столбиком и ждать, хомяк перешёл к активным действиям. Забрался на коробку с собачьими консервами. Подтянулся к кромке столешницы и начал шарить по ней лапкой.

Потом посмотрел на меня с выражением «я сейчас умру, и это будет на твоей совести».

– Сейчас, обжора, всё будет, – засмеялся я.

Открыл системный рецепт.

Усиленный корм для Огнехомяка: Овощной источник маны, истёртый «Огненный корень». Катализатор: 40 ед. маны с огненным настроем (думайте про огонь). Примечание: по желанию эффект усиливается нектаром. Покормите хомячка, он же так слабенько жжёт! Это сарказм, если что.

– Ну что, Пых, – сказал я. – Сейчас тебе будет праздник.

Потянулся к блюдцу с «Огненным корнем». Посыпал щепоть на тыкву. Оранжевая стружка падала и искрила прямо в воздухе, как бенгальский огонь. Корень осел на мокрые оранжевые кусочки и мгновенно прилип, окутав их мерцающей пылью.

Снизу раздался деревянный хруст. Пых, учуяв «Огненный корень», совершенно потерял самообладание и вцепился зубами в край столешницы. Резцы вгрызались в лакированную поверхность. Сейчас хомяк напоминал бобра не только размерами.