Текст книги "Доля казачья"

Автор книги: Григорий Хохлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

Недолго заставила себя молчать нудная выпь и затянула свою пронизывающую до мозгов тираду.

Взлетели на броню паровоза Василий Шохирев и Алексей Федоркин и прикрыли дымовую трубу покрывалом. Пусть машинисту и его напарникам небо с копеечку, или того меньше покажется, от едучего паровозного дыма. Тут же полегли на землю часовые у вагонов, оглушённые казаками, и ничего они не поняли. Приоткрылась бронированная дверь на паровозе. И сноровисто начали выползать машинисты оттуда на свежий воздух, как гибнущие без кислорода жирные рыбы.

Им бы хоть глоточек воздуха глотнуть, не более. Тут их и прищучили Шохирев и Федоркин.

Трубу освободили от заглушки и дым весело устремился в небо. И ему небесного простора и легкого ветерка захотелось. Хотя и он, при всём этом, не прочь был ещё повеселиться. И посмотреть, что же такого он сотворил здесь, что одним людям очень весело стало, а другим, ещё более смешным, чересчур плакать хочется. Вот где настоящая загадка для него!

Казаки проветрили кабину и руками объясняли машинистам, как сделать им необходимый манёвр. То есть, резко начать движение бронепоезда вперёд, и так же резко затормозить его. Для большей убедительности Василий провёл машинисту тупым концом ножа по его горлу.

– Иначе вам всем чик-чик будет!

Подвешенный фонарь на потолке выхватил страшно напуганные лица машинистов.

– О, е-с! – захлопал своими выпученными глазами пожилой машинист. Резко взял он с места разгон и также резко затормозил.

– Молодец! – кричит ему довольный Василий.

Теперь все солдаты, вперемежку с мусором, на полу лежат. Начали из вагонов в открытую дверь и самые любопытные выглядывать. Как рыбку из пруда выдёргивают их оттуда казаки в темноту ночи. Умело глушат их и у насыпи, уже связанных вояк, складывают отдыхать. Когда со всеми любопытными солдатами было покончено, то принялись за нелюбопытных. Скоро и они были связаны и разложены, как ненужные вещи, по разным местам отдыхать. Всё обошлось на редкость тихо для такой, грандиозной по своему размаху, операции. Василий и Алексей открыли купе командира бронепоезда. И он сам уже предстал перед их очами.

– Спокойно! – предупредил его Шохирев, наставляя ствол своей короткой винтовки на американца.

У него уже и тени сомнения не было, что это именно так, а не иначе. – Я есть американец! – зарычал на них хорошо выпивший мужчина, в белой рубашке и без кителя.

Всё что могло падать, то было рассыпано по его каюте. И по столику размазана нехитрая закуска в розливах дорогого коньяка. Здесь же валялись почти пустая бутылка с питьём и рюмка с вилкой. Хотел он до своего кольта добраться, но это у него очень плохо получалось. Пьян он был, да ещё и крепко ударился при падении.

– Не советую этого делать! – предупредил его Василий. А то много дырок в теле понаделаю, ветерком сквозить будет. А их, как известно, тряпками не заткнёшь.

– Я есть Генри Страх! Майор американской армии! И все вы будете отвечать за захват бронепоезда и солдат американской армии.

– А я Василий Шохирев, командир взвода казаков-разведчиков! И вас, господин Страх, я арестовываю до выяснения всех подробностей вашего появления на железной дороге. Можно просто вас расстрелять, вместе с вашей командой, и свалить всё на хунхузов. Но это никогда не поздно сделать. Поэтому, господин Генри Страх, ведите себя благоразумно. Вы хорошо поняли меня?

– О, е-с! Е-с!

Скоро всю остальную команду самоходом загрузили на бронепоезд и двинулись тихим ходом к своим казакам.

Послали верхового вестового предупредить Бодрова о захваченном американском бронепоезде, во избежание нежелательного недоразумения.

– Ты, Алексей, сам лично будешь охранять этого совсем не страшного господина Страха, особенно сейчас. Своей головой за него отвечаешь, как понял меня?

– Что же тут не понятного, Василий! Да он от меня и сам не уйдёт. Я ему такой комфорт здесь создам, что ему война с нами раем покажется!

Махнул рукой командир разведчиков.

– Вечно ты, Федоркин, что-нибудь да отчебучишь. Война для тебя, что мама родная. Вроде, как поповской козе чужой огород.

Махнул рукой на них Шохирев и двинулся разбираться с остальными делами, а их свалилось на Василия великое множество. С рассветом бронепоезд был в расположении наших войск. Смотрит Лука Васильевич, а Федоркин уже в майорском мундире и с кольтом Страха поигрывает. А у того и уши подозрительно отвисли и большой нос болезненно припухший.

А на командирском столе две пустых бутылки из-под коньяка разместились по разным его углам, среди прочей богатой закуски. И разбросанных по столу множества обтрёпанных игральных карт.

Им очень весело было смотреть со стороны на эту странную компанию, русского казака и американского майора. Так поразительно быстро обнаружившие в себе очень похожие черты характера. Похоже было, что сейчас их родственные души тут, за столиком, и встретились после долгой разлуки. И всё было бы так, если бы их в своё время не разделял океан. А сейчас они оба находятся на войне. И к тому же в бронепоезде. Поэтому о каком-то родстве между ними и речи не могло вестись.

– Верни кольт хозяину, они наши союзники! – распорядился Бодров.

– Никак не могу, атаман, карточный долг дело святое. И обязывает меня с честью его соблюдать. И мой друг Генри тоже придерживается этого мнения. Видите, что он даже очень не против этого, если я его кольт поношу чуть-чуть.

– И его мундир тоже? – смеётся Лука.

– О, е-с! – вторит ему голубоглазый и белобрысый американец, командир бронепоезда. – Алексей очень хороший русский парень!

– Ты бил картами американца по носу и по ушам и изуродовал их? – смеётся Бодров.

– О, е-с! – защищает своего нового друга американец. – Алёша много бил меня, а я очень мало, всего один раз. Но он мой хороший друг, и до конца счёта никогда не бил меня в покере, и много раз прощает! Алексей очень хороший казак, и совсем не похож на страшного зверя, как у нас говорят о русских казаках, то есть о вас, в нашей богатой и могучей Америке. И я очень прошу вас его не наказывать.

– Да! Интересная картина вырисовывается, – изумляется Лука. – И что делать с вами картёжниками, я не знаю.

– Угощай всю команду вином, и не мешайте нам играть дальше. Это ваше, гиблое для начальников дело, для нас и выеденного яйца не стоит. Мы его с моим лучшим другом Генри очень быстро обтяпаем. Сюда много коньяка надо и несколько колод карт доставить, и главное, чтобы нам никто не мешал. И совсем скоро мы с Генри на этот серьёзный бронепоезд играть будем.

Конечно, атаман, если всё это дело хорошо оформить, то мы и без всякого конфликта с союзниками этот бронепоезд себе заберём. И если всё так и дальше пойдёт, как сейчас, и вся игра сложится. И вина нам вдоволь хватит. То тогда, конечно, этот политический вопрос будет очень быстро решён!

– О, е-с! – вторит ему довольный американец. – Алексей много хочет, но, как говорится у вас, получит хороший кукиш!

И такую огромную дулю из трёх пальцев закрутил Федоркину под нос, что все, кто видел эту весёлую картину, полегли от смеха на бронированный пол вагона, как трава на покосе.

– Мой дедушка русский был, и он таких болтунов, как ты, Алексей, которые много говорят, совсем раздевал в карты и под стол загонял, и там кукарекать заставлял. Из родной Одессы он был, мой дедушка, грузчиком в порту работал. И папа тоже родом из Одессы.

Ох, уж, эта Одесса-мама!

– Ну, это мы ещё посмотрим, кто под стол полезет, и кукарекать там будет. Здесь у нас всё другой коленкор, не как в Америке и не как в Одессе. И придётся тебе, господин Генри Страх, и дальше раздеваться.

Поняли казаки, что самое главное сражение тут только начинается. Правда, что оно карточное, но от этого значимости своей не теряло. Всё как на войне!

– Глядишь и Федоркин наш, по простоте своей душевной, потому что он всегда был без царя в голове, и вдруг бронепоезд выиграет. Вот это Федоркин, наш Алёша, куда замахнулся?

Снабдили их там казаки, в каюте командира, всем необходимым товаром. И даже ночные вазы по такому случаю предусмотрели. Хоть и не хрустальные они, но и им нашлось место в военном бронепоезде, есть куда нужду справить. Чтобы азартные игроки зазря от игры не отрывались, и далеко по нужде не бегали. А всё там, по всей своей необходимости, тут же на месте и справляли. И этим освободили игроков от всяких взаимных подозрений, вся игра под строгим контролем велась.

Освободили казаки разоруженных солдат-американцев от верёвок и тоже снабдили их вином. Благо, что его на бронепоезде в избытке было.

И больше всего это походило на то, что американцы не на войну собирались, а на знатный пикник ехали. И потому им, героям, вовсе не до войны было. А чтобы скучно им не было, то и им тоже разрешили перекинуться в карты. Но кто же мог предвидеть, что и наши казаки не останутся равнодушными к этим картёжным баталиям. И скоро произошло то, что и должно было произойти.

Никак не выдерживают американцы ударов картами от руки наших казаков. То у них уши в трубочку заворачиваются, то носом кровь хлещет. Закалённый народ наши кавалеристы, ничего не скажешь, но тут всё законно! Это тебе не шуточка сабелькой целый день на войне помахать.

А дома в поле, на сенокосе с утра до вечера косой траву охаживать, вот и набили себе руку казаки.

И пришлось атаману запретить эту экзекуцию над американскими героями, иначе этот картёжный товарищеский матч и не назовёшь. Проигрывают тут американцы нашим казакам, и это прекрасно видно, даже невооружённым глазом. Но и американцы сами быстро докумекали своими заморскими головами, что тут им реванша над казаками никак не взять. И тут же в дело ходко пошла игра на личные вещи американцев и их оружие. Везде всё это проходило и во все века, всегда безболезненно, и не со смертельным исходом. Разве что случалось смерть в редких исключительных случаях. И ими до сих пор малых детей пугают. А не взрослых добропорядочных людей.

Понял Лука Бодров, что в его рядах анархия зарождается и тут же, с ходу, укореняется.

Странное дело, и в природе так не придумаешь, такого сорняка так быстро вывести.

– Всех проигравших казаков плетью буду сам, лично пороть, этой рукой. От всей души таких гостинцев всыплю, что потом и на коня верхом не сядете. Так и будите в поле со спущенными штанами, как вороны, все до ветра сидеть, охлаждать свои сёдла.

Но и это строгое напутствие атамана не испугало казаков, игра продолжалась. Действительно было, что глазом невидимая анархия, как смертельный вирус, успешно укореняется в их рядах. И множится, как вошь, а может и того больше. Но казакам, как ни странно, всё это нравится.

– Любо батька! Любо! – кричат казаки и сами же, не отрываясь от игры, режутся в карты с американцами. К полдню эта игра достигла своей апогеи и только к вечеру стала затухать, сама собой, как огонь без ветра. Утром всё было закончено, весь этот тряпочный базар, или одесская барахолка. Без всяких там споров и претензий со стороны иностранцев и казаков.

Похоже, что состоялось полное и обоюдное согласие обеих сторон. При разделе своего личного имущества, по системе, это все было наше. Теперь казаки были очень весело разодеты, совсем, как затейники петухи на весеннем сходе, в своём цветастом и ярком одеянии. Только неизвестным оставалось, из какого военного – вся эта одежда ими была позаимствована. Вначале американцы были очень экзотично разодеты, вроде дивных заморских попугайчиков, при всём своём ярком и невиданном казакам маскараде.

Но теперь всё бестолково перепуталось, всё, как в нашем обычном курятнике. И даже того хуже стало, оставалось неизвестным, как эти птички-попугайчики туда попали, в эти неродные и дикие для них условия. Вот так и случился незапланированный маскарад двух великих наций и необычных народов. И что ещё оставалось очень странным, всё это случилось на нешуточной войне.

Вряд ли хоть один из военных модельеров мог такое придумать, такой военный костюм. Наверно, ему и во сне такое диво присниться не могло. Но здесь всё просто решалось, и без всяких там недоразумений – ты проиграл в карты и прощайся с вещью. С оружием было намного построже, но и здесь не без перекосов. Не мог казак проиграть своё оружие в карты.

Для казака это деяние считалось тяжёлым грехом, величайшим по своей сути. Так же, как и пропить оружие. История казачества не знала таких позорных примеров. Недаром, что гербовой печатью у Донских казаков был голый казак, восседающий на винной бочке. Но при всём своём казацком оружии, прямо на его голое пузо навешанном. При сабле и пистолетах – они для него были святы.

Снял Лука Васильевич со своей седеющей головы казацкую папаху и перекрестился.

– Ну и дожился я до дивных времён. Прямо кому скажешь про весь этот маскарад, то и не поверят мне люди добрые. Подраздели мои хлопцы американцев!

Но тут его дальнейшие размышления прервал пьяный возглас Федоркина, выползающего из дверей бронепоезда на грешную землю. Но и эта, норовистая твердь, всё пыталась ускользнуть от него.

Он по-прежнему оставался в расстегнутом френче Страха, при его кольте, заткнутом за пояс широких казацких галифе.

– Теперь наш бронепоезд, атаман! Наш он! Мировой военный конфликт улажен был мной, и мирным путём.

И тут же он растянулся, прямо на рельсах, отдыхать. Видно, что и его запас физических сил был окончательно исчерпан. Рядом с ним валялась бумага с разными красочными вензелями и гербовой американской печатью.

И внизу листа красивой и витиеватой росписью командира бронепоезда Генри Страха. Которая подтверждала законность данного исторического документа, иначе его не назовёшь.

«Американский бронепоезд передан мной в вечное пользование русским казакам и, конкретно, атаману в счёт погашения моего карточного долга.

Прошу эту сделку века считать законной и не противоречащей требованиям союза.

Командир бронепоезда Генри Страх».

Прочитал эту бумагу, Лука Бодров и начал смеяться, всё его зло, что накопилось за эти суматошные последние дни, как рукой сняло.

– Вот это документ! С таким паспортом хоть в Америку езжай, и ещё бронепоезд, со всем вооружением, в карты выигрывай. Отнесите этого героя на сено, пусть отоспится вволю на свежем воздухе. Столько пить вина и пожарной лошади не под силу. Силён хлопец, ничего не скажешь, но дело сделал на совесть, хоть героя ему давай.

Генрих Страх спал за своим столиком непробудным сном, теперь его и с пушки не разбудишь, хоть над ухом стреляй.

– Убрать купе от пустых бутылок и ночных ваз. А то от такого стойкого духа и лошадь с ног свалится, не то что человек. Как здесь они только выжили, в этом отстойнике, их за одно это наградить надо, ну, и дела?

А через несколько часов приносится на взмыленной лошади американский вестовой. И, как ни в чём не бывало, ищет командира бронепоезда Генри Страха. И, похоже, что его ничего не смущает, удивительно? Не трогают его наши казаки, так как тот никакой агрессии к ним не выказывает. Тем более, что его товарищи по оружию по-своему ему что-то упорно втолковывают. И Луке интересно, чем же вся эта комедия закончится. Пошушукались они так, на своём консилиуме высоких солдатских умов. И, как оказалось, что только вестовой там, один из всех, пока что по форме одетый.

Но наверно, и это недоразумение оставалось делом времени. Так же, как и его мышление, которое его товарищи быстро направили в нужное русло.

Чётким строевым шагом американец подошёл к Бодрову.

– Вы есть наш новый командир! Я вас очень уважаю, мистер Бодров, не меньше, чем нашего Генри Страха! Для нас, солдат, он святой человек, и я его никак не подведу. Так же, как и вас. Вам есть пакет из штаба.

– Что там написано? – как ни в чём не бывало спросил его Бодров, хотя ему очень трудно было так держаться.

– Всего через несколько часов надо атаковать хунхузов в этой точке. – И указал на карте место скопления бандитов. – Боеприпасов не жалеть, приказ из штаба.

– Доложите в свой штаб, что хунхузы будут уничтожены, – успокоил его Бодров. – Вашими силами, и нашими стараниями, и в наших это интересах.

Ускакал вестовой, как ни в чём не бывало.

Поделили американцев на два экипажа и на два бронепоезда: «Чингиз Хан 1» и «Чингиз Хан 2».

И русских казаков так же, хотя они уже и сами давно перезнакомились с иностранцами: кто по какой специальности работает. Первый бронепоезд ушёл наши тылы охранять, а второй вперед на хунхузов подался. Лупят американцы по указанной цели из пушки, снарядов нисколько не жалеют. И из пулемётов траву выкашивают, как в палисаднике. Интересная это машинка для русских казаков, нам ещё не ведомая.

Удивляются наши казаки, что так зазря боеприпасы расходуются. Привыкли они, что каждый выстрел, должен быть строго прицельным.

А американцам до этого дела нет, ведь сказано в приказе, что боеприпасов жалеть не надо.

– Недостоин того какой-то сопливый хунхуз, чтобы хоть один наш солдат здесь погиб, в их тухлом болоте. Нас дома ждут, живыми и здоровыми. И мы не можем их подводить и здесь погибнуть.

Что тут сказать американцам, не дожили мы ещё до того уровня, чтобы так мыслить. У нас воевать так воевать, и про маму некогда вспомнить.

Страху этот бронепоезд нагнал на врага. Такой мощи огня никто здесь ещё не видел. Стали его бояться и хунхузы, и маньчжурские солдаты, и прочие союзники. Которым тоже не безразлично было, кто же хозяин на «железке». Но по всем параметрам выходило, что русские сумели свои владения защитить. И не только защитить, но и усилить здесь свое влияние. И уважать себя они тоже заставили, хотя это многим союзникам было, как кость в горле.

– Надо пополнить наш боезапас, – говорит Страх атаману Бодрову. – Сегодня надо это сделать, на нашей базе. Там уже всё готово для погрузки, и рабочие тоже готовы работать.

Удивился Бодров.

– Вы мне предлагаете вести бронепоезд на дозаправку в вашу базу, и не иначе?

– Точно так, господин атаман.

– Вот задача, выиграли этот бронепоезд в карты, а теперь сами не знаем, что с ним делать.

– Не волнуйтесь, всё будет нормально, господин атаман. Американцы очень уважают вас, как командир, как политик. Вы есть локомотив дружбы между нашими странами.

Слушает его Лука, и не понимает лейтенанта.

– Как у вас просто и обычно. Дела!

А дальше было ещё интересней, и окончательно всё запутало, всё представление и о войне и о долге, и о товариществе. Решили казаки ехать на эту американскую базу, ведь не бросать же такую вещь, как бронепоезд на свалку. Не было у наших войск ни таких снарядов к их орудиям, ни патронов к их пулемётам. И туалетной бумаги не было, не говоря уже про вино и сигареты. С сигарами были у казаков натянутые отношения. Любили казаки свой домашний самосад, от которого американцы синели.

После одной затяжки дымом они сразу нашу Москву видели и горько плакали. Настолько продирала их внутренности наша лечебная табакотерапия. Сигареты у нас считались баловством, разве что пофасонить друг перед другом, не иначе.

– Капитан Сэм Гульдин, – представился белобрысый бравый американский офицер Бодрову. – Начальник снабжения, американской части. Разрешите посмотреть ваши документы.

Трудная ситуация, ничего не скажешь, ведь их поровну там в бронепоезде. и русских и американцев. И не враги они вовсе. И вдруг сейчас им всем воевать придётся.

Наши казаки сразу припали к пулемётам и за свои винтовки взялись. А американцы улыбаются как ни в чём не бывало. Для них это игра, не более, и война тоже.

– Смелее! – подтолкнул атамана лейтенант Старк.

И Лука Васильевич, подаёт офицеру бумагу от Генри Страха, что этот бронепоезд проигран им в карты. Как у нас всё это называется: Филькина грамота.

– Вы есть Чингиз Хан Бодров? – теперь изумился капитан Сэм Гульдин.

И глаза его засияли от неподдельного счастья.

– Очень рад с вами познакомиться, вы герой всей этой войны. О вас очень много везде говорят на всех уровнях: от генерала до наших солдат.

И, как бы между прочим, попросил.

– Моему другу Генри Страху привет от меня, пожалуйста, передайте. И ещё посоветуйте ему много не заливать вина за ворот галстука. Его шутки настолько бессмысленны, что он либо мудрец, либо дурак. Теперь всё наше командование решает, что делать с его подарком. И главное, чтобы не потерять престиж Америки, её лицо. Можете ему передать, что он герой у нас стал, и вы тоже, Лука Васильевич.

Началась погрузка боеприпасов в бронепоезд, провианта и угля для паровоза. Быстро снуют маньчжуры с грузом. Семь потом с их тел сходит.

Хотели наши казаки им помочь в этом деле. Но американцы, сразу же пресекли эту нашу затею.

– Третий сорт они, рабы, пусть работают. Они сами себя делят так, и не наше это дело туда вмешиваться. Всё будет сделано в срок, и даже раньше, а пока вы разрешите своему экипажу отдохнуть от бранных дел.

Столики были накрыты официантками прямо здесь у перрона. Сидят за ними наши казаки с американскими друзьями и цедят вино, а фруктами закусывают. Когда они ещё могли мечтать о таком комфорте. Американцы вовсю веселятся, над нашими казаками потешаются.

– Что же вы, русские герои, так от жизни отстали. Здесь и официантку можно к себе прислонить. И ниже талии погладить. Хоть беленькую красавицу, хоть чёрненькую, а можно и маньчжурочку, или вьетнамочку. Они на работе находятся и должны наших солдат всячески ублажать. Поэтому скандала не будет никакого, здесь всё для отдыха создано.

За отдельным столиком, восседают господа офицеры, вместе с Бодровым.

Кое-кто из американцев, совсем уже расчувствовался и ноги свои на стол положил. Тут же и красавицы норовят на колени присесть.

И даже американский корреспондент появился и защёлкал своим фотоаппаратом.

– Это всё для истории господа! Чтобы не забыли люди, как мы воевали здесь, вместе с русскими казаками, против всякого сброда. Весь земной шар очищали от всякой заразы, себя не жалея.

Когда погрузка была закончена, то Старк с весёлой иронией передал Бодрову пакетик туалетной бумаги.

– Пожалуйста, передайте её от меня моему другу Генри и скажите, что скоро она ему очень пригодится. Наколбасил он здесь дел.

Если что я ему, для его тощего зада, и газету передам. Для лучшего друга ничего не жалко.

Посмеялись они вволю, и как бы ненароком атаман говорит американцу.

– У нас проблемы с боеприпасами для другого нашего, самодельного бронепоезда.

Нельзя ли и его укомплектовать снарядами, патронами, и, если можно, довооружить парой ваших пулемётов.

– Нет проблем! – говорит ему улыбчивый Сэм Гульдин. – Заполните заявку, вот вам готовый бланк. Проставьте там калибр снарядов и патронов. И прописью поставьте количество пулемётов. Я думаю, что для серьёзного дела вам надо хотя бы четыре пулемёта. Подпишитесь: «атаман Чингиз хан Бодров» и этого будет достаточно.

Сделал всё как надо атаман, и ударили они с Сэмом по рукам. Вроде бы всё шутя у них получилось.

А через неделю прилетает опять вестовой из штаба, на взмыленной лошади к атаману.

– Господин атаман, ваша заявка выполнена полностью. И ваш самодельный бронепоезд надо на профилактику к нам на базу ставить, для перевооружения и мелкого ремонта. По плану вся эта работа на три дня потянет, не больше.

Отер Лука папахой свой широкий лоб от появившегося холодного пота, испарины.

– Ну, дела!

– Вам что, очень плохо, господин атаман? – испугался вестовой.

– Нет, ничего, всё нормально! – быстро пришёл в себя атаман.

Но другая весть чуть не добила его своей грандиозной нелепостью и размахом.

– Господина Генри Страха переводят от вас в штаб и награждают его орденом Дружбы Народов, с присвоением ему очередного звания майора.

Все казаки пребывали в шоке. Только сам Генри Страх и его лучший друг Алёша Федоркин были снова на высоте.

Нельзя в человеке мысль убивать, она, как птица, простора желает. И только карты ей этот простор дают и дерзать учат. Запретил им под страхом смерти атаман играть в карты. Боясь, что натренируется Генри, и снова они перепишут бронепоезд на американцев. Их просто не трогали и ни в чём им не мешали, о них забыли, и те жили сами по себе. И даже складывалось впечатление, что война для них уже давно закончилась. Ели они сытно, пили вдоволь, и потом, лениво отдыхая, просвещали себя в политике. Но и тут они как-то ухитрялись проводить свои товарищеские матчи в карты. Но когда всё это случалось, было покрыто мраком.

– Ты сильный и думающий игрок, Алексей. И в Америке ты обязательно был бы богатым человеком.

Но Генри Страх тебе не по зубам. Матч века продолжается, и я снова свободен для творчества.

И я тебе клянусь Алексей, что я тебя в наш штаб заберу. Там у нас будет много интересных встреч.

Они все, мои товарищи, теперь после тренировок с тобой мне не соперники. Вот увидишь, друг, быть мне генералом, если раньше шальная пуля не хлопнет.

А тебя я сделаю своим адъютантом, Алексей. Только китель мне верни, а остальное барахло не обязательно.

Снимает китель Страха казак Федоркин со своих плеч и передаёт американцу.

– Хоть он и прижился на мне, но дружба дороже. Быть тебе, Генри, мой дорогой друг, обязательно генералом. С твоей мудрёной головой ты и большего звания достоин.

И снова едут атаман Бодров и Генри Страх на свою базу к американцам, уже на двух бронепоездах.

Американский бронепоезд ведёт Генри, как в последний пути свой корабль капитан. Он прощается, уже навсегда, со своим детищем. И по этому поводу не смолкают там пушка и пулемёты. Всякая, хоть маломальская цель, движущаяся, или даже ползущая, всё подвергается немедленному уничтожению огнём и свинцом. И у Генри душа болит, ведь человек он творческий. Не только картёжник, но и неплохой ещё художник. И тут у него талант имеется.

Поэтому всё надо сделать, как можно ярче, чтобы каждый эпизод этого исторического прощания был величественным и грандиозным по своей задумке. Тем более, что возможности американцев неисчерпаемы. А насчёт боезапаса, то этот вопрос уже давно решён, всё будет восстановлено на американской базе. Сэм Гульден ждёт их там, не дождётся. Все глаза интендант проглядел. И он хочет уважить обоих героев: и своего старого друга Генри и нового, атамана Бодрова. Постарался товарищ на славу, тут ничего не скажешь.

Грянул медью оркестр, лишь только показались два бронепоезда.

И разрывалась от счастья медь, пока не замер последний шатун в паровозе и он не остановился.

Построились смешанные экипажи двух бронепоездов. И поклонился им Генри Страх. Затем подошёл к своему бронированному паровозу, приложил к его броне свой цветастый платочек и поцеловал его. И тут снова грянул туш герою, под восторженные крики военных двух стран.

– Но и это не всё – кричит довольный Генри Страх.

И он торжественно передаёт символический ключ от своего бронепоезда, уже знаменитому на всю Манчжурию, Чингиз Хану Бодрову. Тут уже все смешались, всем солдатам было не до строя. Он рассыпался, как будто его никогда не существовало. Как весёлый дождик под ярким солнцем.

И казалось ликующим солдатам, в этот добрый миг, что никакой войны не бывает – веселись, честной народ, на весёлом празднике. Чины собрались здесь немалые, даже консул американский приехал. И глупо было бы всё это празднество оставлять без охраны, война уже многому их научила. Посоветовавшись с Генри, решили командиры второй экипаж нашего бронепоезда, который ещё не выпалил в воздух весь свой боезапас, поставить в охранение до следующего дня. Иначе не могло быть на этой коварной войне, и не всё ведь, коту масленица. Но пока везло им, как никогда, все целы были и здоровы. Но могли случиться непредвиденные обстоятельства, ведь война всё же, не мать родная. И баловать их удачей всегда не будет. Надо и самим поостеречься.

Недовольно пороптали служивые, но, получив в руки по бутылке хорошего вина, успокоились. Теперь и этот каприз войны можно весело пережить, доживём до весёлого дня – завтра. Поехали офицеры и американский консул на машинах в местный ресторан. А там их уже с почётом встречают хозяева, как самых дорогих гостей. Тут же и наш российский консул и атаманы Лихов, Копчённый, с генералом Семихватовым.

Сегодня все они почётные гости великого торжества, в честь союза России и Америки.

Никогда не был на таких приёмах и торжествах Лука Васильевич и сразу растерялся. Но Генри Страх был здесь, как рыбка в воде.

Пожалуй, что здесь не было ни одного чина, хоть мало-мальски себя уважающего, с кем он не играл бы в карты. Это уже точно было, как счёт по ушам вести в покере.

Возможно, что Генри и с самим консулом тоже играл, но сами они об этом не распространялись: зачем? Американский консул всех перечислял по их званиям, не забыл представить и знаменитого на всю Манчжурию атамана «Чингиз Хана» Бодрова.

И никто из собравшихся здесь высоких чинов не посмел даже ненароком бросить тень на сказанное представление сотника Бодрова. Всё это воспринималось с торжеством и лёгкой завистью, и не иначе. Смог же человек добиться такого почитания множества народа, и не одной нации, а многих, на этой дикой войне. Не всякому это дано, особенно простому казаку. Состоялось и присвоение звания майора Генри Страху. Конечно, тут не обошлось без иронии, все знали, что никудышный он был службист, но весельчак, повеса и неисправимый картежник.

И как ни странно, все эти, казалось бы, порочащими его качества, на войне придавали ему особое уважение. Наверно, что-то было такое в его характере и поведении, что шло вразрез со всякой логикой, как и на всякой войне. И, как ни странно, это всеми ценилось. Наградили всех наших атаманов и генерала Семихватова орденами «За Дружбу Народов», что было весьма почётно.

Такую международную награду не всякий генерал мог заслужить, и особенно приятно было Луке Бодрову её принять из рук консула.

– Служу Царю нашему и Отечеству!

Отметили так же, что бронепоезд «Чингиз Хан 2», передаётся русским войскам как подарок от непобедимой и могучей Америки. Потому что именно русские, как никто другой, поддерживают её интересы на Дальнем Востоке. И умеют они воевать, как никто другой, надёжней союзника нет!

Русский консул Иванов Сергей Иванович, стройный и энергичный не по своим годам, подсел к Бодрову и поздравил его со столь высокой наградой.

– От всей души поздравляю тебя и желаю здоровья и счастья. И главное, остаться целым и здоровым в этой войне. Много переполоха наделало ваше письмо к самой императрице Цы Си. Поначалу она была в великом гневе на тебя, но потом всё это прошло. И она пожелала узнать кто ты такой, и что из себя представляешь. И она сказала, что очень хотела бы тебя увидеть и поговорить с тобой. Очень негативно представлял тебя Фу То До, он при императрице вращается. И он является одним из руководителей Боксёрского восстания против всех белых людей в Маньчжурии.