Текст книги "Азраиль. Небеса содрогнутся! Том 2 (СИ)"

Автор книги: Григорий Магарыч

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

– Всё ясно, я звоню папе. Тебе конец.

Вот только... подобного я от дочери канцлера точно не ожидал. Девушка привыкла угрожать отцом, или же... просто не знала, куда именно я её привёл?

Я хмыкнул...

– Думаю, он не будет в восторге, если узнает, где именно ты находишься, – и продолжил накалять обстановку.

Она не меняла позы; продолжала держать мобильник у уха. Гудки стали раздаваться из динамика устройства.

– И где я нахожусь? – бровь Софии взмыла вверх. – В логове маньяка? Я должна была сразу понять, что ты больной ублюдок. Папа будет в бешенстве.

Кха!..

Не этого обвинения я ожидал, честно говоря. Мой палец взмыл в сторону замка, а глаз нервно дёрнулся.

– Ты находишься на территории поместья рода Рюриковых, София. – с раздражением в голосе заметил я под тихие гудки вызова. – Тебе о чём-нибудь говорит эта фамилия?

Гудки прекратились, Константин Раевский взял трубку. Вот только... София не отвечала около минуты, взволнованно играя желваками. Глаза её забегали по заброшенному замку.

– Нет, пап, ничего, я нечаянно позвонила, – тут же замурлыкала Раевская. – Да, всё хорошо. Нет, пап, никто в академии не обижает. Всё, пока, целую.

Звонок был прерван, а испытующий взгляд Софии, направленный на моё лицо – нет.

– Ты ведь... дочь Карины Рюриковой? – я лишь хотел удостовериться в том, что не зря привёл её в это место.

Она сощурилась; так смотрят либо на психически больных маньяков, либо на невероятно наглых, но загадочных парней.

– Если папа узнает о том, что я здесь...

Значит, это правда. Я кивнул, отводя взгляд на особняк.

– ...он меня убьёт, – заключила она, не осмеливаясь развернуться. – Ты уверен, что это он и есть?

Ну, разумеется. Я зачастую заглядывал к Рюриковым как во времена своего служения здесь, так и во времена, когда обрёл силу Богов.

– Ну, либо я вру, чтобы ты пошла за мной в моё логово... – мои брови заиграли сами собой. Не удержались.

Шокер Софии вылетел в сторону моего лица за мгновение, но тут же замер в миллиметре, уперевшись в защитную Ауру; искра вспыхнула перед глазами.

Не успел я среагировать, как...

По щекам девушки потекли слёзы?..

– Думаешь, я позволю тебе распускать руки? – я бережно прикрыл ладонью устройство, превращая его в кусок пластмассы. – Вижу, тебе неприятны мои высказывания. Вот только... мне так же противны твои слова. Твой язык слишком длинный, София.

Девушка выглядела так, будто одно лишь упоминание о погибшей матери задевало её до боли в груди. Из стервозной девчонки, думающей только о похоти и разврате, она превратилась в стервозную девчонку, думающую только о похоти и разврате, у которой погибла мать.

– Не смей говорить так о моей маме, – протянула София, морщась. – Ты не знаешь, кто она. Ты не знаешь, через что она прошла!

Я хмыкнул. Тогда, много лет назад, именно Карина Рюрикова взяла меня в начальники охраны, будучи сорокадевятилетней женщиной. И я отлично знал, на что способна эта личность.

– Возможно, я и не знаю, через что она прошла, но... – я говорил серьёзно. – Сейчас она мертва, и мне об этом известно. А остальное... не имеет значения.

На лице девушки явно смешались злость и обида.

– Давай так, Эраст, – она не отрывала от меня растерянного взгляда. – Ты скажешь, для чего меня привёл сюда, а я не буду говорить отцу о твоих интересных знаниях. Скажу сразу, я тоже не должна была знать как о смерти мамы, так и об её существовании.

Первая сделка – первый шаг к дальнейшему сотрудничеству. Я свалился в позу лотоса, махнув пальцами куда-то в сторону, и с жестом попросил...

– Отойди на десять метров. Я могу потерять сознание, но это нормально. Как заметишь, что вырубаюсь, звони Альтару Блэку, – мои указания были ушатом холодной воды на голову Софии. – И даже не думай меня касаться.

Бровь девушки дёрнулась.

– Так я тут для того, чтобы на шухере постоять?

– В общих чертах, – кивнул я, прикрывая глаза.

Светловолосая пару раз моргнула. Кажется, она ожидала чуть иного ответа, и теперь не могла понять, на что я рассчитываю.

– Хорошо, – наконец, заговорила она. – Десять метров. Держу расстояние. Выкинешь что-то, и отец тебя прикончит.

Я не стал отвечать на пустые угрозы. Пальцы мои углубились в заросшую травой почву, а Аура, годами содержащая боль утраты людей, когда-то здесь живущих, открылась мне.

...на этот раз волна Ауры оказалась чуть более мощной.

Через прикрытые глаза я отчетливо ощутил вкус боли, что годами витала вокруг особняка. Разумеется, сбор Ауры боли не позволяет видеть причину возникновения негативных эмоций, зато даёт точно выяснить, насколько боль была сильной.

В случае с погоревшим лесом в моём поселении всё было проще – деревья имеют гораздо более простой вид распада Ауры, чем Дельта-распад – чем у смертных с их многозначительными и неоднозначными эмоциями.И сейчас... мне приходилось и впрямь концентрироваться. Фильтровать один тип боли от многих других. Не таких значительных.

...ушло около трёх минут на то, чтобы Аура открылась мне. Настолько жуткая и невыносимая, что даже мне – существу, пережившему Семинебесное распятие – становилось не по себе.

Когда Альтар осведомил, что члены рода погибли во сне, я представлял себе другой тип Ауры. Этакая мимолётная боль, которая практически не способна восприниматься мозгом в полной степени. Довольно очевидно, что даже смерть во сне способна оставить свой отпечаток, однако...

Видеть умирающего перед глазами каждый день, а порой и в сновидениях – гораздо больнее. Уж поверьте.

И вот это «гораздо больнее» я ощущал сейчас.

Выходит... во сне погибли не все. И есть человек, душа которого по сей день копит эту боль в себе.

Спокойно открывая глаза и наблюдая за тем, как заброшенный замок возвращает своё прежнее состояние, лишаясь многочисленных трещин и зарослей, я поднялся на чуть подкашивающиеся ноги – и зашагал по одной из освободившейся от мха тропинок.

Разумеется, чем ближе к особняку, тем сложнее было оставаться в сознании – и тем больше я ощущал Ауру. Боль? Ну, да, не удивительно. Слишком много в этом месте накопилось боли, скорби... и даже злости.

– Мне нужно войти туда, – хрипло протянул я в полуобороте – а затем опустил глаза. Пальцы кистей покрылись чёрным. Я перестал их чувствовать.

– Я... с тобой пойду, – решительно, но с изумлением в голосе осведомила София, продолжая оглядывать «ожившее» поместье. Казалось, вопросы она решила оставить на потом, либо же... Константин демонстрировал ей подобные фокусы ранее.

– Десять метров, прошу...

Распахнув дверь замка, я поморщился. Скорбь разом надавила многотонным камнем, не оставляя места для недавнего хорошего настроения; и ни зелень, ни даже полуденное солнце уже не замечались здесь. Сквозь видимую картину тихого уютного особняка проступала настоящая суть Боли.

Впрочем, и терять сознание я тоже пока не собирался. Просто... собранно шёл вперёд по следу Ауры.

...огромный вестибюль с высокими потолками теперь казался таким же, как и в прошлой жизни. Белые стены, одна из которых содержала герб рода Рюриковых. Широкие лестницы и... много боли.

Я сделал над собой усилия, чтобы не начать вспоминать былые времена. Прикрыв глаза, лишь завернул в тёмный коридор и прошагал по нему пару метров. Эхо от шагов проходилось по стенам пустующего коридора, буквально в дрожь вгоняя Софию.

Я остановился, прикрывая глаза. Кивнул себе же и осторожно приоткрыл тяжёлую дверь.

Вот... здесь. Центр водоворота боли. Сосредоточение всей здешней Ауры.

Распахнув наконец глаза, я увидел нечто вроде покоев. Шикарная кровать, застеленная белой простынёй, что пылилась с давних времён. Зеркала в комнате завешаны, а за шторами редкие лучи солнца.

Хоть особняк и приобрёл свой прежний вид, эта комната оставалась в том же «заброшенном» состоянии.

Присаживаясь в позу лотоса на нагретый солнцем угол, я снова прикрыл веки.

Отсюда было гораздо проще погрузиться в Ауру боли. Просто отпусти реальность – Аура сама подхватит тебя, затянет внутрь. Около минуты я сидел, и прислушивался к бушующим эмоциям, забывая о том, где я на самом деле нахожусь. А затем...

...первое, что я уловил – это шаги.

По коридору кто-то шаркал, и нет, это была не София. Притом направлялся источник Ауры в сторону комнаты, в которой сидел я.

Дверь передо мной вновь раскрылась.

– Ты ещё кто такой, чёрт побери?

Это точно не голос Софии.

Голос больше был старческим – таким знакомым и в одно время забытым.

Глаза мои плавно открылись, сознание практически угасло, а потому силуэт передо мной казался расплывчатым.

– Да и вообще, – распорядился незнакомый тип сухим и чуть надломанным голосом, – проваливай прочь отсюда, если жизнь мила. Это место не для ночлегов.

Тело моё слишком ослабло, чтобы позволять себе лишние движения. Мазнув взглядом по собственным рукам, я заметил черноту на ладонях; та уже протягивалась к локтям. Тело не выдерживает таких объёмов Ауры.

– Моё имя... – я говорил тихо, чуть ли не шёпотом. – Эраст Орлов.

– И? – старик подошёл ближе. – А моё – Захар. Что с того? Проваливай прочь, парень. Ищи другое место для...

Так вот оно что. Всё же я не ошибся, когда говорил о более мощном источнике Ауры.

– Захар Степанович, – мои губы устало расплылись в доброй улыбке. – Дворецкий рода Рюриковых. Рад видеть в здравии, Захар.

Захар замолк в ответ – а в месте с ним замолчал и я. Нет, мне определённо было приятно видеть старого друга – сейчас он, казалось, был абсолютно таким же, что и в годы нашего первого знакомства. Вот только...

Дворецкий вырвался вперёд, что-то тихо бормоча себе под нос. Трость упёрлась в мою грудь.

Этот тип не особо верил в переселения душ и прочее. Но нынешняя реакция определённо говорила об обратном.

– Откуда?.. – на этот раз голос его дрогнул. Трость начала касаться плеч, а затем перешла на лицо. – Откуда вы меня знаете? Моё отчество знал лишь один человек – и это господин... Рюриков.

Он что. Слепой?

Я чуть прикрыл правое веко, дабы трость не угодила в глаз – а затем раздражённо пробормотал.

– Нет, я не твой господин. Прошу, перестань.

Он печально «эхнул», убирая трость. И сам отшагнул назад. Рука, державшая палку, опустилась.

– А... кто тогда?

Казалось, он нисколько не обращал внимания на медленно исчезающую пыль в комнате, испаряющиеся простыни на зеркалах и кровати, очищающиеся от паутины окна. Да, он определённо ослеп.

– Давно ты ослеп, Степанович? – я оставил вопрос Захара без ответа.

...вот только этим лишь сильнее осёк старика. Да, раньше он был старше в возрасте, но сейчас... выглядел сильно хуже.

Но что самое интересное.

Именно он был источником боли, которую я почувствовал.

– Давно, – вздохнул он, подходя к окну. – Как князя убили, так и ослеп. Сердечный приступ, что поделать? Любил господина. Ой как любил. А ты кем будешь-то? Из знати?

Я хмыкнул.

– Нет, простолюдин.

– Ах простолюдин, – вновь вздохнул он. – А я вот тоже простолюдин. Не люблю знать. Ох как не люблю. Жизнь мне поломали, веришь?

Я кивнул. Руки успели почернеть в локтях. Ещё немного, и я вырублюсь.

– Верю, Захар Степанович.

Между нами возникла пауза. Но не потому, что нам нечего было обсудить. Старик резко переменился в лице, скривил брови в жуткой гримасе и...

– А вот и они, – пробормотал, быстро разворачиваясь. – Раевские!

А?

Я часто заморгал, переводя взгляд в сторону двери. София стояла посреди проёма в таком положении, будто оцепенела в ужасе. Глаза неуверенно бегали из стороны в сторону, а пальцы сцепились в замок перед собой.

Старик внезапно зашаркал в сторону дочери канцлера, скаля зубы – и от этого она испугалась её ещё сильнее.

– Гнусные подонки! – яростно цедил он, забавно ковыляя до цели через преграды, которых не видел. – Как смеете явиться в этот дом? Как смеете стоять здесь?

– Степаныч! – окликнул я старика настолько громко, насколько это было возможно в моём положении. – Куда ты-то полез? Это же София, Захар Степанович, это ж дочь Карины!

На лице Захара мелькнула растерянность. Вытирая усы от слюней, он чуть приостановился. София к этому времени успела превратиться в кусок подрагивающего камня – она поморщилась и вжалась в угол комнаты. Слёзы обильно потекли из глаз.

– Неужто ты считаешь её причастной? – добавил я. – Она ещё совсем крохой была. Вот встретишь её отца – тогда и выберешь. По добру или по силе.

Изгорбившись, старик покачал головой – и махнул рукой.

– Прости, доченька, уж совсем зол на отца твоего. Прости меня.

София молчала, тихо хныкая в ладони. Я же плавно разорвал связь с окружающей Аурой и поглядел на дворецкого.

– Расскажи, Степанович, про камень, – голос мой твёрдости не обрёл, зато дышать стало проще. – Ты ведь знаешь о нём. Вижу, что знаешь. Кто вообще его продал Владимиру?

Захар устало взмахнул рукой, отворачиваясь от Раевской.

– Какая уже разница? – губы его сморщились. – Аукцион был. Помню... человек высокий, статный, акцент цыганский. Тёмный такой, смуглый. Эх... как хорошо всё было, пока Каринка наша... этого ирода проклятого не встретила. Покарал господь, ох как покарал.

Цыган?.. Возможно ли такое, что именно с него всё началось? Возможно ли, что именно он распилил мой камень? Не припомню, чтобы среди свободного племени цыган в моей прошлой жизни был кто-то заметный. Хотя...

– Кто именно, не вспомнишь?

Захар мотнул головой...

...а затем дёрнулся.

– Драгомир... Дэвид Драгомир – старый цыган! – выговорил он настолько чётко, что даже стало любопытно. – Да, он продал камень... и приковал на наш род взгляд дьявола.

Дэвид Драгомир, значит. Увы, но этого человека я не знал. Впрочем, такие люди не уходят из истории бесследно. Что-то да должно выявиться.

Я осторожно подпёр ногу, поднимаясь на колено – а затем выпрямился и поглядел на Софию. Сказать, что она была растеряна, испугана и... эмоционально опустошена – не сказать ничего. Впрочем, этого вполне было достаточно, чтобы посеять смуту в её душе.

Зашагав ближе к проёму, я поглядел на Захара вплотную. Руки мои безжизненно колыхались в такт походке, о них можно было забыть на какое-то время.

– Почему обитаешь здесь? – я говорил чуть ли не шёпотом, голос слегка хрипел. – Почему не оставляешь это место?

Старик пожал плечами, поглядел на застеленную кровать и... вновь пожал плечами.

– Ощущаю здесь его присутствие, – он говорил тихо, неспеша. – Добрым был господин. Тут помер, веришь? Константин порезал, да сбежал.

Я понимающе кивнул.

– Ладно Вовка, он уже в возрасте был, но... – добавил я, вздыхая. – Карину жалко.

– Раевский... – кулак старика сжался. – Убил бы проклятого, да сил нет. Говорил Карине, не связывайся, взгляд у него опасный. А она лишь отмахивалась. Люблю, говорила. Эх...

От отмахнулся, смахивая слёзы с лица; я лишь кивнул, подавляя в себе желание хлопнуть старика по плечу своей почерневшей рукой. Впрочем, обе они сейчас обездвижено висели на плечах – как сувениры.

– Ты сказал, был аукцион, – я всё ещё старался вспомнить, что за Драгомир. Может, цыган был исследователем или геологом?

Вполне возможно. Причём безумно талантливым геологом.

– Давно ещё был, – отозвался он, глядя куда-то в пустоту. – Не помню когда. А Дэвид Драгомир... вот его кое-как помню.

Я кивнул.

– Как выглядел, есть предположения?

– Высокий, плечистый, – перечислял старик, хмурясь. – Чёрные волосы, смуглое лицо и тёмные глаза. Аристократ какой-то цыганский, одним словом.

Впрочем, поездка оказалось более чем полезной. Первое; я и не ожидал Захара тут увидеть. А второе – новая информация... думаю, мы попробуем отыскать его с Альтаром.

Дэвид Драгомир, значит. Я запомнил.

– Пойду я, – заключил я, делая шаг к Софии. – Не поминай лихом, Захар. Как господина отпустишь, так на небесах ему привет передавай. И Вовке, и Карине. Скажи, на Земле долго ещё их помнить будут.

Слёзы старика сильнее покатились по щекам, он сгорбился, рухнул на колени и... заплакал. По-мужски – так же, как и я, когда только попал сюда.

Кто говорил, что мужчины не плачут? Пусть горят в Аду.

...как только я перешагнул за порог комнаты, голос Захара одёрнул меня. София к этому времени уже успела прийти в себя; она стояла в коридоре.

– Так... а кто ты? – он даже не повернул голову в мою сторону.

– Эраст... старый друг, – заключил я в полуобороте. – Ты меня не помнишь, но... разве это важно?

Захар мотнул головой; далее диалог не продолжился.

Я, спокойно прикрывая дверь плечом, поглядел на Софию – и вышел во двор поместья. Интересно, но сейчас – после того, как Аура боли в большинстве своём была поглощена – двор стал почти таким же, каким был прежде.

Прекрасные сады, цветущие яблони...

И что самое интересное – гнетущая Аура боли и всех сосредоточенных эмоций в нём тоже медленно растворилась. И теперь сказать, что это место было поглощено природой было сложно; именно так и должны выглядеть подобные места.

Без всей этой зловещей атмосферы я наконец ощутил, что пробыл тут слишком долго.

Оглядевшись напоследок по сторонам, попытался-было зашагать к машине, но меня чуть повело, и я удержался на ногах лишь потому, что успел опереться плечом о колонну.

Аура... она ещё не успела прижиться, схватиться с моим телом, поэтому кружилась голова.

– Ты в порядке? – голос Софии был надломан, а от того взгляда «стервы» не осталось и следа. Сейчас она казалась искренней.

– Водить умеешь? – прошептал я, делая над собой усилия не свалиться на газон.

Девушка кивнула, открывая мне дверь фургона.

...как только мотор загудел, я прислушался к себе.

Пожалуй, Ауры было... больше, чем я рассчитывал. Внутри меня играла какая-то тёмная энергия. Одновременно знакомая и чуть искажённая. Как если бы... ко мне вернулась небольшая часть моей прежней Ауры, но сильно покорёженная Небесной Аурой, перетекающей в моё тело из Восьмого Неба.

– Ты не говорил мне, что хочешь помочь, – спокойным голосом протянула София, выруливая на дорогу. – Так этот... Захар всё время был тут?

Я загадочно хмыкнул, оставив вопрос без ответа.

– ...я много искала информацию о людях дома Рюриковых, но... – Раевская поглядела на меня через зеркало заднего вида. – Не думала, что дворецкий остался в этом доме. И вообще, я впервые встретила человека, способного лишиться рук, чтобы восстановить поместье.

Восстановить поместье? Я усмехнулся, глядя на свои руки. С чего бы поместью восстанавливаться?

– Что ты смеёшься? – София приподняла бровь. – За дурочку меня держишь? Думаешь, превратить заброшенный замок в роскошный особняк – это смешно?

– София, – мой тихий голос раздался по салону фургона. – Вези меня в штаб Красного ордена. И, прошу, не задавай вопросы, ответы на которые тебе не понравятся.

София, делая растерянные глаза, открыла рот.

Закрыла.

Когда я говорил, что собираюсь заняться чем-то... запрещённым, я имел в виду не реставрацию замка.

***

Второе Небо. Поселение Крах.

– Что... что за?!.. Быть такого не может.

Егор Пыськин в компании своих друзей стоял в густом лесу, что более недели назад был восстановлен Эрастом Орловым. Он вытаращил глаза; челюсть его повисла от... завораживающей картины.

Да, Егор именно то и делал, что хлопал глазами в изумлении при виде полностью сожжённой местности.

Он отлично помнил, как провожал Эраста сюда; собственными глазами наблюдал за тем, как лес полностью восстановился. Трава, деревья... если раньше они расцвели на его глазах, то сейчас... всё было в прежнем – погоревшем – состоянии.

– Пыськин, мать твою... – раздалось сзади. – Ты серьёзно думал, что мы поверим в твой бред? Каждый знает, что там пожар был! С какого перепуга тут должна расти зелёная трава и звучать пение птичек?!

– Как это возможно? – Егор продолжал выказывать недоумение. – Он же... восстановил тут всё.

Антон – ровесник Егора – покачал головой, зацокав.

– Травка и не на такое способна, Егорка. Обычная галлюцинация, не более, – другой приятель язвительно фыркнул. – Тут за пару минут никто ничего не восстановит. Лет десять, или больше.

– Да я вам отвечаю, парни! – яро доказывал Егор. – Лес в пару минут полностью преобразился.

Егор утёр пот со лба; день стоял жаркий. В коленях подрагивала противная слабость, но уже не от погоды, а от осознания, что он только что увидел.

– Ты под наркотой был, или нет? – поинтересовался Антон.

– Ну был, и что с того?! – раздражённо выпалил юноша. – Думаешь, я до такого состояния накурился?

– Да всё с ним ясно, парни, он глюки словил, – отмахнулся другой, закатив глаза.

Парни стали неторопливо разворачиваться.

– Пошли, – протянул третий. – А то скажет ещё, что Эраст в экологи заделался. Природу лечит.

– Ага, и нас калечит.

Компания дружно расхохоталась. Смеялись все, но только не Егор Пыськин. Нет, он был уверен, что лес тогда по-настоящему преобразился.

А может... всё же бросить эту дрянь?

– И да, Егор, напоследок, – третий приятель хлопнул его по плечу. – Не подскажешь, где ты травку брал?

Кулаки Егора сжались; он осунулся.

– Да пошли вы, – прошептал он, поджимая губы.

–

От автора:

Интересно увидеть в комментариях версию читателя о том, почему лес вернулся в прежнее состояние.