Текст книги "Видок 1-5. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Григорий Шаргородский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 95 страниц) [доступный отрывок для чтения: 39 страниц]

Впрочем, я могу не врать, а просто не упоминать послания, предназначенного лично мне. Слабенькое оправдание, но сойдет и такое, а если разговор с ведьмой мне не понравится, можно преподнести начальству ее обнаружение как результат персонально проведенного расследования.

Так, с этим решили, теперь нужно определиться, есть ли смысл вообще беспокоить Дмитрия Ивановича и следственную группу. С одной стороны, о стриге положено доложить жандармам, но при этом расследование не обязательно, так как доказательств преступных действий двоедушника я не вижу – только уверения ведьмы.

Я поднялся на ноги и начал внимательно осматривать комнату. Может, что-то из улик поможет определиться окончательно. И все-таки нашел, причем с подачи незнакомки. Похоже, она тоже провела обыск уже после демонстрации тряпичного послания. Свидетельством этому была нацарапанная прямо на стенке печи стрелка, указывающая вниз.

Так, что тут у нас?

Под стрелкой, там, где дощатый пол переходил в обрамляющий печь кирпичный порожек, парочка кирпичей была нарочито перекошена. Думаю, это незнакомка специально постаралась. В нормальном состоянии кладки обнаружить тайник было бы трудно, но она все же смогла. Вопрос в том, зачем ей указывать на этот тайник так открыто?

Буквально через пару секунд причина странного поведения ведьмы стала понятна.

– Японский городовой, – ругнулся я, когда открыл вытащенную из-под кирпичей шкатулку.

Там оказался мини-клад из золотых изделий. Да вот беда – это были очень необычные изделия. Точнее, обычные, но только не для этого места и не в таком количестве. В шкатулке лежали нательные крестики с цепочками, серьги и, что хуже всего, золотые зубные коронки.

У меня от вида таких «сокровищ» даже мороз пробежался по спине.

– Григорий, Демьян! – позвал я казаков, оставшихся снаружи, дабы не мешать следственному эксперименту.

– Случилось чего, ваше благородие? – спросил Григорий, шустро заскочив внутрь.

Он подслеповато щурился, а в руках держал оголенную шашку. Только тут я вспомнил, что это у меня улучшенная видимость благодаря гогглам, а казаки в помещении с узкими бойницами вместо окон увидят не так уж много.

– Зажгите свет. Там свечи на столе. И идите сюда.

Демьян быстро справился с огнивом и, подняв над головой горящую свечку, подошел к печи. Как только понял, что за находка попала мне в руки, я сразу поставил ее на пол. Так что казакам пришлось нагибаться, дабы рассмотреть ее содержимое.

– Святые угодники, – выдохнул Григорий.

Его напарник лишь молча перекрестился свободной рукой.

– Вот такие дела, – невесело вздохнул я. – Не похоже, чтобы гостьи этого бирюка возвращались домой после неудачного сожительства. Боюсь, нам еще придется искать тела бедных дам в окрестном лесу. Точнее, пусть этим занимаются жандармы. Так, Григорий. Ты среди нас лучший наездник, поэтому немедля отправляйся в город. Расскажи Дмитрию Ивановичу, что убиенный оказался стригой и явно отпетым душегубом. Я хочу завтра с утра видеть и наших, и жандармов. А мы с Демьяном заночуем здесь, чтобы ничего не пропало.

Мне очень хотелось отправиться домой вместе с казаком, но я прекрасно понимал, что буду только тормозить всю группу и засветло мы в таком составе домой не попадем. К тому же по уложению место преступления должно находиться под постоянным присмотром до приезда следственной группы. Для надежности нужно отправить обоих казаков, но тут уж я внаглую использовал служебное положение в личных целях. От мысли, что останусь тут на ночь в одиночку, даже волосы на голове норовили встать дыбом.

Казак не выказал своего недовольства даже взглядом и лишь молча кивнул. Он быстро вышел из комнаты, и через минуту мы услышали удаляющийся топот копыт, которого не смог заглушить даже толстый слой снега.

В дверь тут же сунулся старый бирюк.

– Ваше благородие, дык, может, я пойду, ежели не нужон более? – Мужик явно нервничал, и я его вполне понимал. Сам бы свалил отсюда побыстрее и как можно дальше, но увы…

Чтобы занять себя хоть чем-то, мы с Демьяном быстро обыскали остальное пространство дома. В сарайном отделении нашелся люк в подвал, где на боку лежали большие – не меньше двадцати ведер – бочки в количестве четырех штук. Я покосился на Демьяна, но не увидел в его глазах желания проверять, есть ли там что-то горячительное. У меня самого не было ни малейшего желания спускаться в темноту погреба.

Наших лошадей мы без проблем разместили в сарае рядом с местной живностью. Пока еще хоть немного светло, обошли дом вокруг, но ничего подозрительного не заметили, за исключением следов хозяйственной деятельности стриги. Затем с явной неохотой вернулись в дом. Солнце уже скрылось за лесом, и скоро совсем стемнеет.

Теперь нужно растопить печку для обогрева помещения на ночь и что-то решить с трупом. С одной стороны, не хотелось нарушать инструкции, а с другой – ему здесь точно не место.

Пока мы обследовали дом, мне все не давала покоя увиденная в трансе картинка. Особенно смущал странный вид стриги. Вообще-то профессор говорил, что в отличие от оборотня псевдоплоть стриги формируется в соответствии с больными фантазиями темной ипостаси носителя энергента. Так что выглядеть монстр мог как угодно. Тогда что же меня так смущает?

В голове мелькнула догадка, и, оставив ненадолго дилемму по поводу нарушения инструкции о поведении на месте преступления, я двинулся к переметным сумкам, которые мы уже занесли внутрь дома.

Бестиарий не понадобился, потому что, как только в сарае дико заржали лошади, у меня в голове словно что-то щелкнуло. Текст, который я мельком пробежал, просматривая по диагонали подаренную книгу, как наяву встал перед глазами.

Глазастая корона! Кукловод!

Душераздирающее ржание и мычание стихло так же внезапно, как и началось. Воцарившаяся вслед за этим тишина испугала меня еще больше. Вот теперь волосы на голове встали дыбом в прямом смысле этого слова.

Честно, ощущения были именно такими. Еще хуже стало от полного муки крика Демьяна:

– Черныш!

Явная гибель Роськи у меня хоть и вызвала сожаление, но не до безрассудства же. Казалось, казак совсем потерял голову и стремительно рванул к двери, которой мы за собой конечно же не заперли.

Но кто же знал?!

Выскочить из комнаты Демьян не успел. Он словно налетел на невидимую стену.

– Красавица, ты что, заблудилась? – В голосе казака явно читалась игривость.

Он что, от горя умом тронулся? Такие перепады настроения сами по себе очень плохой признак, а для Демьяна вообще нонсенс. Я посмотрел на объект такого пристального внимания казака, и мои волосы опять зашевелились.

В оборванном платье, которое не только утратило свою целостность, но и потемнело от очень долгой носки, босая и растрепанная, к нам на огонек заглянула женщина. Точнее, стрыга, та самая, которую нельзя путать со стригой. В общем, упырица. Я хоть и вспомнил, кто такой кукловод, но к такой встрече подготовиться невозможно, как и к реакции казака на эту мерзость. То, что женщина давно мертва, было видно даже в слабом свете стоящих на столе свечей. Она и при жизни не была красавицей, а сейчас взгляд на землистую кожу в темных пятнах и черные губы, из-под которых выглядывали на удивление белые клыки, вызывал тошноту.

Но что тогда происходит с Демьяном? Он так расслабился, что его рука с шашкой безвольно повисла. Еще немного – и оружие вообще упадет на пол.

Наша жуткая гостья перевела взгляд пугающих, с желтым огоньком внутри глаз на меня, и я тут же почувствовал, как завибрировал амулет на моей груди.

Это что, сработал шутейный подарок профессора?

– Демьян, назад! – наконец-то сбросив с себя шоковое оцепенение, срывая глотку, заорал я.

Вопль получился не меньше ста децибел и сработал – Демьян вздрогнул и от смены ощущений даже отшатнулся. Увы, было поздно: упырица, как только поняла, что ее чары уже не работают, тут же ударила. Казак успел лишь поднять левую руку, но это не помогло. От мощного удара его отбросило в глубь комнаты. Не знаю, что она там ему повредила, но брызги крови долетели даже до потолка. Одно хорошо – теперь мне никто не мешал стрелять. Мой кургузый пистолет словно сам собой вылетел из кобуры и сердито уставился на упырицу сдвоенными стволами. Курок я взвел на замахе и как только поймал тварь на мушку, тут же нажал на спусковой крючок.

Выстрел после всех прозвучавших криков показался тихим, но вот вопль упырицы перекрыл и предсмертное ржание, и мои панические крики. Захотелось зажать уши, но я пересилил себя и использовал момент замешательства упырицы для того, чтобы провернуть стволы на сто восемьдесят градусов.

Серебряная картечь только причинила боль, а вот ударившая в грудь упырицы пуля вбила ее обратно в темный провал дверного проема и заставила корчиться на полу в прихожей. Это я увидел, когда подскочил к двери и резко захлопнул ее. Еще секунду потратил на засов, а затем быстро рванул к вяло шевелящемуся на полу Демьяну.

Ох ты, прозекторская вечеринка!

С первого взгляда казалось, что она разобрала казака на две чести, но, присмотревшись внимательно, я понял, что основная потеря крови идет от практически оторванной у локтя руки.

Не тормозить!

Рухнув на колени рядом с уже потерявшим сознание Демьяном, я сдернул с себя ремень и туго затянул его на разорванной руке поверх раны. Получалось плохо, особенно под аккомпанемент треска разламываемой за спиной двери. Жаль, что покойный кукловод не все свои двери сделал такими же мощными, как внешнюю.

Наконец-то мне удалось справиться, и кровотечение из руки казака остановилось. Еще кровь сочилась из глубоких порезов на груди, но ими я займусь после вдумчивого общения с теми, кто так настойчиво лезет в дверь. Перезарядиться решил прямо так, стоя на коленях рядом с раненым.

Ну вот кто мне мешал взять с собой побольше зарядов с серебром? Да и мой капсюльный револьвер мог бы сейчас висеть на поясе, а не находиться глубоко в седельной сумке. Если выживу, все до полушки потрачу на вооружение. Куплю гаубицу и буду таскать ее на плече даже в ресторан и бордель!

Мечущиеся в голове мысли отнюдь не помогали заряжать двуствольник.

Но ничего, судя по процессу разламывания двери, с полминутки у меня еще есть.

Как бы не так! Упырица еще и наполовину не доломала дверное полотно, как ее подружка элементарно вскрыла доски пола и полезла из-под них, словно монстр в детских кошмарах, тот самый, который живет под кроватью. Похоже, подвал тянется не только под хозяйственной частью дома. С хрипом из сгнивших легких и скрипом отрываемых от пола досок тварь упорно ползла ко мне, а я успел лишь вытащить гильзы из патронника!

И тут на меня накатила такая жуткая ярость, что страх смыло как водой.

– А ну иди сюда!.. – Дальше я перешел на непереводимый русский фольклор.

Честно, я не поклонник нецензурной лексики, но сейчас матерные слова каким-то образом отгоняли навеваемый на меня упырицей животный ужас. Я уронил пустые гильзы на пол, но вместо того чтобы хвататься за патроны в кармане, просто вытащил револьвер из кобуры на поясе Демьяна.

Увы, моя решительность была лишь поверхностной, потому что в упырицу я начал палить слишком часто и безалаберно. Опомнился лишь тогда, когда понял, что в барабане остался один патрон. И очень даже вовремя. Пули в револьвере были обычными, они рвали плоть на плечах и груди упырицы, но лишь слегка притормаживали ее. Жуткие, истекающие тягучей жижей раны затягивались практически на моих глазах.

Через секунду она сможет дотянуться до меня. Я судорожно вздохнул и чудом сумел выстрелить в упор, прямо в голову нежити. Почему чудом? Да потому что вздох был ошибкой. От мерзкого запаха меня чуть не вырвало.

Пуля в голову подействовала чудесным образом, и ползущая по полу тварь уткнулась мордой в залитый черной жижей пол.

Только после этого мне удалось окончательно успокоиться. Мало того, панику сменила апатия. Я сбросил револьвер на пол – перезарядить его все равно не получится. Выудил из кармана два патрона с серебряными пулями и зарядил двуствольник. Затем наконец-то встал на ноги и подошел к двери.

Паузу в монотонных ударах стремящейся попасть внутрь упырицы вычислить было нетрудно. Через секунду засов ушел в сторону, и следующий удар резко распахнул искореженную дверь. Еще одна жертва кукловода кубарем влетела в комнату, а когда встала на ноги, тут же получила пулю в голову.

Ну и что мне теперь делать? Если считать с лежащей в прихожей тварью, которая располосовала Демьяна и получила в отместку непереносимый ее организмом заряд серебра, в поле зрения находились три упырицы. Но кто даст гарантию, что их не больше? Количество бочек в погребе навевало нехорошие ассоциации.

Этот дом только казался надежной крепостью. Пару минут назад он превратился в проходной двор, так что сидеть здесь смерти подобно. К тому же Демьяна нужно доставить к людям. Хотя бы в эту проклятую Зыбовку. По идее, бирюки должны хоть как-то уметь врачевать самих себя, иначе уже давно вымерли бы.

После бешеной схватки с упырями дельнейшее у меня особых проблем не вызвало. На пол тут же полетел толстенный тулуп мертвого хозяина этого дома. Он-то как раз вел себя образцово – висел на стене и никого не трогал. Перевалив Демьяна на тулуп, я связал рукава тулупа веревкой от печной занавеси так, чтобы она прошла под мышками раненого. Затем разрезал тулуп у воротника, продев в отверстие ремень от наших переметных сум. Идти в сарай за упряжью, как и выяснять, что там случилось со скотиной, мне не хотелось – ответ на этот вопрос очевиден. Мне сейчас не хватало только созерцания помещения с разбросанными по полу кусками мяса и стенами, залитыми кровью по самый потолок.

Впрягшись в ремни, я потащил за собой тулуп с Демьяном, как сани. Когда наконец-то удалось выволочь свою ношу на улицу, дело пошло значительно веселее, конечно, если можно назвать веселыми мои усилия вовремя засечь возможную опасность. Пришлось вертеть головой, как сова, едва ли не на триста шестьдесят градусов.

Ночь уже наваливалась на лес, который и без того выглядел угрожающе. Улучшавшие видимость гогглы самим своим наличием чуть подняли мое настроение, но это если сравнивать со всеми пережитыми треволнениями, а так оптимизм находился на нулевом уровне.

С упорством обреченного я шел по тропе, благодаря бога за то, что оставленные нами следы не занесло снегом, иначе для полноты картины осталось только заблудиться в лесу. Понятия не имею, сколько можно держать руку перетянутой жгутом, но надеюсь, в деревню бирюков я успею раньше, чем моя услуга раненому станет медвежьей.

Словно намекая на опасность промедления, сверху начал падать пока еще легкий снежок. Внезапно мой взгляд зацепился за горящие желтым светом глаза в ближайших кустах. По залитой по́том спине пробежался холодок, но тут же растаял. Меня пробил приступ нервного смеха.

– Пошла вон, шавка. Мне сейчас не до тебя! – вполне искренним возмущением заорал я на здоровенного волка, который явно прибыл на запах крови. – Пошел, кому я сказал, не то сдерну с тебя шкуру, как перчатку с руки!

Сбросив с плеча ремни, я шагнул к волку и вытянул вперед руку со своим пистолетом. Уверен, что калибр спаренных стволов для этого мутанта – все равно что укол иголки репейника. Но после встречи с упырицами я действительно не боялся никого и ничего.

Огромный волк оскалился и глухо зарычал. Затем он втянул носом воздух. Мне даже показалось, что умные глаза зверя удивленно расширились. Серый, точнее, сейчас почти белый, хозяин леса недовольно чихнул, а затем, крутнувшись на месте, исчез в кустах.

Не чем иным, кроме как жестом отчаяния моего ангела-хранителя, подобное чудо объяснить было нельзя.

– Ну и вали, пока я добрый!

Эта фраза даже мне показалась смехотворной, а волк вообще, наверное, где-то там со смеху покатывался.

Так, что-то меня начинает заносить. Не хватало только истерик прямо посреди леса.

Опять впрягшись в свои диковинные сани, я потащил Демьяна дальше.

Деревня появилась как-то очень уж быстро и внезапно. Еще пару секунд назад я брел по глухому лесу – и вдруг по сторонам от меня появились дома. Или снег сыграл шутку с моим восприятием, или усталость сделала свое черное дело. До дверей знакомого дома старосты я добрался на чистой силе воли. Хорошо, что ее хватило еще на пару увесистых ударов в дверь и относительно громкий крик:

– Открывай, старик! Именем закона!

Было у меня такое ощущение, что, если бы не последняя фраза – замерзать нам на снегу у порога. А так старик подумал и решил не рисковать.

Из дальнейшего мне запомнилось лишь то, что меня волокут в тепло, и вопли какой-то бабы, посылавшей кого-то за знахаркой.

Глава 4

Иногда мы просыпаемся и радуемся тому, что пережитые парой секунд до этого события – всего лишь страшный сон. Но у меня в это утро все было совсем наоборот. Очень сильно хотелось, чтобы сон был явью, а вчерашняя явь всего лишь кошмаром. Увы, это только мечты, которые разбил ворвавшийся в дом вместе с морозным ветром следователь. Его требовательный голос вкупе с волной холода и стал причиной моего пробуждения.

А ведь было так хорошо – мне снилось, что сижу я на пикнике с Лехой, Борей и Давидом, обсуждаем, как сыграл «Манчестер» с «Барселоной», а казаки, почему-то одетые во фраки, жарят на мангале шашлыки.

– Что случилось на месте преступления и почему вы здесь?

Я с трудом поднялся на ноги и вытянулся по стойке «смирно». В голове промелькнуло несколько вариантов ответа, и наиболее приемлемым показался самый лаконичный:

– Ваше благородие, разрешите доложить. По прибытии на место убийства мы обнаружили там тело некоего Гордея. После проведения ритуала оказалось, что убиенный является стригой, точнее – поводырем.

– Поводырем? – нахмурился следователь.

Похоже, бестиария он не читал, так что нужны подробности.

– Это подвид стриг, который способен создавать малых энергентов и подселять их в мертвые тела своих жертв, создавая стрыг… – Поняв, что для следователя разница в названиях почти неразличима, я уточнил: – Упырей.

Если честно, такая неосведомленность следователя, ведущего дела в Топинске, крайне удивительна, но наверняка на то есть свои причины, которые мне еще предстоит выяснить.

– Так вот почему мы там нашли мертвые тела, причем очень несвежие, – даже обрадовался Дмитрий Иванович такой конкретике.

Слишком кровавые, при этом замешанные на мистике подробности выбили его из колеи и даже дали трещину в вежливом тоне:

– И ты в одиночку сумел убить трех упырей?

Удивление следователя было очень искренним. Похоже, он уже имел дело если не с упырями, то с последствиями их действий. И все же его вопрос вызвал во мне волну возмущения:

– А мне что, нужно было позволить им себя сожрать?

– Нет, конечно, – тут же опомнился мой начальник, – вы простите меня, Игнат Дормидонтович, просто происходящее ни в какие ворота не лезет.

Я с трудом сдержал нервный смешок, потому что очень живо вспомнил, как вполне неплохо лезли упыри не то что в ворота, а чуть ли не изо всех щелей.

Стоявший за спиной следователя Григорий хоть старался не мешать нашему разговору, но не утерпел.

– А что с Демьяном? – спросил он, дождавшись подходящей паузы в беседе.

Мне стало нестерпимо стыдно, что я не подумал о раненом казаке. Мало того, за все время пути с места события даже не удосужился пощупать его пульс. Может, вообще в руки местной знахарки попал уже труп.

Мы вместе посмотрели на вжавшихся в угол комнаты хозяев дома.

– У знахарки ваш казачок, – пискнула дородная тетка, голос которой я вчера слышал перед провалом в забытье.

Дела у знахарки, которая была похожа на классическую Бабу-ягу, одновременно шли и хорошо, и плохо. Плохо, что с рукой казаку, скорее всего, придется расстаться. С другой стороны, то, что он выжил после вчерашнего, вполне можно назвать чудом.

Дмитрий Иванович пощадил мои нервы и позволил отбыть домой. Я лишь попросил доставить мне мои переметные сумки. Явившийся в деревню буквально сочившийся злобой жандармский поручик требовал немедленного моего допроса, хорошего и наверняка с пристрастием, но был вежливо послан. Хотя завтра он точно будет выворачивать меня наизнанку. Хорошо хоть Дмитрий Иванович обещал присутствовать на беседе, которую ротмистр иначе как допросом не называл.

Демьяна загрузили в одни сани, а я залег в другие, где и продремал до прибытия в город. А вот когда оказался в уюте хорошо протопленного дома, сон куда-то улетучился. Чиж испуганно терся поблизости и заглядывал в глаза, надеясь хоть как-то понять, что стало причиной моего эмоционального напряжения. И было отчего. Мрачный как туча Григорий почти враждебно косился в мою сторону, хотя и получил полный отчет о прошедшей ночи. Я за собой вины не чувствовал, но казак думал иначе. Чуть позже он вообще уехал в больницу дежурить у кровати друга.

Чтобы хоть немного отвлечься, я вытащил из сумки бестиарий и принялся за чтение. Для начала решил внимательнее прочитать раздел о кукловодах, хотя все и так врезалось в мою память каленым железом.

Кроме того что кукловоды являются создателями и поводырями упырей, бестиарий поведал мне об абсолютном контроле стригой своих неживых рабов. Они использовали их не только для охоты, но и для хозяйственных нужд.

Вот, оказывается, как бирюк умудрялся справляться с такими обширными огородами. Правда, мне в голову не влезала картинка, в которой упырицы занимаются прополкой грядок и подвязкой лозы.

После кукловода я перешел к разделу упырей и вычитал там много интересного. Оказывается, упыри, или стрыги, делятся на несколько видов. Есть даже подвиды. Общей чертой у них было то, что это симбиоз энергентов и носителей в, так сказать, неживом состоянии. Делились они на русалок, гулей и еще на десяток разновидностей. Вчера я столкнулся с упырями, или низшими вампирами. Да, такая вот проза жизни, никаких тебе сексуально-бледных красавиц и смазливых мальчиков. Хотя с сексуальностью все не так однозначно. У русалок и высших вампиров есть возможность наводить обольщающий морок. Странно, что одна из таких продвинутых кровососок затесалась в обойму кукловода. Да и внешне на высшую стрыгу она никак не тянула, хотя откуда мне знать, как должны выглядеть эти самые высшие, – в книге такие подробности отсутствовали.

Высшие вампиры получаются из подхвативших энергента после своей смерти колдунов, ведунов и тех же стриг-двоедушников, которых неправильно упокоили. Касательно последних версию о том, что одна душа уходила куда положено, а вторая, темная, оставалась в теле, отвергали как церковники, так и составители этой книги.

Что касается продвинутой упырицы, скорее всего, это была самая первая жертва бирюка. В бестиарии говорилось, что энергенты внутри неживых носителей, как и свободные, способны к развитию. А наличие рядом их создателя наверняка способствует этому процессу. Что примечательно, у живых носителей симбионт не развивается, даже у стриг.

Еще меня позабавило, если, конечно, можно так сказать, упоминание в книге Влада Цепеша, того, что граф Дракула. Так вот этот персонаж до сих пор обитает в замке Бран и по-прежнему является князем, или, как говорят на его родине, господарем Валахии. Причем, как и история о Мерлине, эта информация подавалась совершенно не в качестве мифа.

В конце общего раздела о стрыгах была сноска о том, что весь ворох заблуждений, от чеснока до осиновых кольев, гроша ломаного не стоит. Только серебро как энергетический резонатор. Еще лучше, если серебро будет использовано ведьмаком. Это упоминание вернуло мои мысли к незнакомке. После похода на завод и общения с профессором я знал, что у ведьмы не было никакого права убивать кукловода.

Действуя без лицензии на отстрел, она нарушила закон, впрочем, у меня самого рыльце в пушку. При общении с Дмитрием Ивановичем и жандармским ротмистром я упустил точное описание увиденного во время ритуала. Меня успокаивало то, что никто особо не интересовался личностью киллера – всех взбудоражил тот факт, что под носом полиции и седьмого отделения жандармерии долгие годы орудовал стрига-кукловод.

Кстати, было видно, что в отличие от следователя жандарм прекрасно знал о возможностях кукловода. Опять возникал легкий диссонанс в осведомленности разных слоев общества. Такое впечатление, что кто-то осознанно отсекает непосвященных от запретной информации, и мне кажется, я догадываюсь, кто за всем этим может стоять.

Мысли о незнакомой ведьме сошлись с желанием хоть немного развеяться, и я начал собираться на прогулку. Скоро полдень, так что визит в «Лебяжье гнездо» будет вполне уместным.

Походная одежда сейчас находилась в руках Чижа, пришлось вырядиться в полицейскую форму.

Со вздохом пройдя мимо дверей в конюшню, я вышел на улицу и прошел ее почти до конца, пока не увидел извозчика на санях. Он-то и домчал меня до центра, где по соседству с самыми престижными магазинами, ресторанами и единственным театром находилась гламурная гостиница для утонченных гостей города.

Да уж, особенно эта утонченность сочетается с пробиванием арбалетным болтом черепушки стриги.

Внешне четырехэтажная гостиница выглядела презентабельно, но все равно с явным провинциальным налетом. Облицованные мраморной плиткой стены почти сливались со снежным покровом, хотя и блестели на солнце значительно хуже. В общем, довольно милое местечко.

За широким крыльцом и массивной дверью из лакированного светлого дерева обнаружился большой холл с ведущей на второй этаж каменной лестницей. Дверь мне открыл напыщенный швейцар, а вот метрдотель был явно умнее или просто осведомленнее.

Одетый в темный костюм поджарый мужчина тут же шагнул ко мне от стойки, где разговаривал с консьержем.

– Мы рады приветствовать вас в нашем отеле, ваше благородие.

Ну хоть какая-то польза от формы.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровался я и, решив не впадать в светскую беседу, сразу перешел к делу: – У вас в отеле должна была остановиться одна дама.

В ответ на такой заход метрдотель лишь вопросительно поднял брови, намекая на то, что настолько скупой вводной ему маловато.

– Приехала недавно. Молодая. Подтянутая. Ведет себя независимо и, возможно, немного вызывающе.

По сузившимся глазам метрдотеля я понял, что он уже догадался, кто из гостей отеля подходит под описание, но тут явно проступала профессиональная дилемма. Мой собеседник замялся, подбирая слова, а затем его глаза радостно вспыхнули. Метрдотель выразительно посмотрел сначала на меня, а затем покосился в сторону лестницы.

Я все понял и, поблагодарив его легким кивком, повернулся. Вниз по лестнице спускалась женщина в кремовом платье с пышным, собранным сзади подолом и в кокетливой шляпке, стилизованной под цилиндр. Ее вид меня немного удивил – ну никак не вязался изысканный наряд столичной модницы с образом охотницы на упырей.

Высокая, стройная, темноволосая, с выразительными карими глазами и немного простоватым лицом, которое совершенно не умаляло ее очарования. Как говорил один мой знакомый – эта дама явно умеет себя подать. На вид ей было лет тридцать. Конечно, Игнаша не дал бы ей и двадцати пяти, но у меня хватало опыта, чтобы правильно определить возраст за всеми косметическими уловками.

Пока я озадаченно рассматривал даму, изящной походкой спускающуюся по лестнице, она решила прийти мне на помощь, но все равно не удержалась от слегка насмешливой улыбки.

– Господин видок, – не спрашивая, а утверждая, произнесла незнакомка.

– Силаев Игнат Дормидонтович, коллежский секретарь. К вашим услугам, госпожа… – с полупоклоном представившись, я вопросительно посмотрел на женщину, остановившуюся на двух ступеньках выше уровня пола.

– Эмма Францевна Байер. Мещанка, – немного передразнивая взятый мною тон, ответила ведьма. Она явно хотела добавить еще и свою профессию, но не стала этого делать в присутствии метрдотеля. – Думаю, нам нужно побеседовать.

Говорила она с легким акцентом и, если я не ошибаюсь, была родом из Австрии.

Я покосился на метрдотеля, который, сияя, как начищенный медный чайник, уже стоял у ведущей из холла двери:

– Осмелюсь предложить кабинет в нашем ресторане.

Я перевел взгляд на Эмму и обозначил там вопрос, к которому присовокупил протянутую руку.

Она изящно оперлась на нее и сошла с последних двух ступенек. В таком положении оказалось, что ростом ведьма ниже меня всего на пару сантиметров.

Пройдя вдоль стены ресторанного зала, мы вошли в одну из обрамляющих его дверей. Метрдотель тут же превратился из ведущего в ведомого и ненавязчиво принял у меня шинель и папаху.

– Чего желаете-с? – спросил он, нацепив на себя маску официанта.

Талантище!

Я помог даме присесть за стол и уселся сам. Затем выразительно посмотрел на Эмму.

– Мне кофе и ваше фирменное мороженое, а вот господину видоку, думаю, не помешает бифштекс, который так прекрасно готовит ваш повар, – решительно заявила моя новая знакомая.

Метрдотель осторожно покосился в мою сторону, но вопреки опасениям получил лишь подтверждающий кивок.

Действительно, что-то я проголодался.

– Желаете кофе?

– Пива, – с нарочитой простоватостью потребовал я.

Действительно, кофе мне сейчас будет не к месту.

Когда лишние уши исчезли из кабинета, я посмотрел на Эмму. Она ответила твердым взглядом и заговорила первой:

– И что же заставило вас нарушить служебные предписания?

– А что дало вам повод надеяться на это? – вопросом на вопрос ответил я.

– Я не надеялась, просто поступала максимально разумно. Слухи о местном видоке ходили противоречивые. Окажись вы слабым специалистом, через пару дней я спокойно покинула бы город, без опасений дальнейших неприятностей. В противном случае стоило перестраховаться и объясниться с вами лично. Поэтому такое странное послание. Мне стыдиться нечего, потому что этот урод заслужил подобную участь. Вы нашли шкатулку?

– Да, но вы убили его без лицензии.

– Мне бы ее не дали. Слишком мало доказательств.

– Да плевать на лицензию, больше всего меня смущает другое обстоятельство, – заявил я, сам удивляясь нарастающей внутри ярости.

– Какое? – Удивление Эммы выглядело искренним.

– Вы могли бы предупредить, что после смерти кукловода мне придется иметь дело с его сворой.

– Кукловод? Сворой? Вы о чем?

– Вы не знаете, кто такой кукловод? – Мое терпение теряло последние капли. – Такой стрига, с глазастой короной на голове.

Эмма наклонилась над столом и положила свою ладонь поверх моего сжатого кулака:

– Игнат, поверьте, я опытная ведьма, но о кукловодах слышу впервые.

– И бестиария вы не читали?

– У вас есть бестиарий Боначелли?

Весь букет напускных эмоций мгновенно сдуло с лица ведьмы.

– Удивительно, что у вас его нет, – недоверчиво фыркнул я, начиная понимать, насколько дорогие подарки мне вручил профессор при нашем расставании.