Текст книги "Видок 1-5. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Григорий Шаргородский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 95 страниц) [доступный отрывок для чтения: 39 страниц]

Глава 10

Новое жилище мне очень понравилось, особенно тем, что можно было вернуться к активному образу жизни. В гостинице ни гимнастикой толком позаниматься, ни продолжить закаливание. А здесь прямо благодать! В первое же утро я выскочил из дома в одних портках и растерся снегом, изрядно нападавшим за ночь.

Красота!

Мои новые соседи хоть и не последовали благому примеру, но и не смотрели осуждающе. Скорее всего, им было просто безразлично.

Совмещенный с каланчой дом был для нас слишком большим. Где-то треть первого этажа занимала дежурка для пожарных, в которой и состоялось наше знакомство с домовым. Остальные две трети были отведены под каретный сарай и конюшню. На втором этаже имелось три комнаты – кабинет начальника, спальня для дежурной смены и большой склад.

Для отопления всего этого пространства какой-то гений печного искусства смог оборудовать всего одну печь. Топилась она из дежурки, так что там было уютнее всего. Кабинет и спальня на втором этаже грелись чуть хуже, но все же лучше конюшни. Казаки решили сразу занять дежурку, оставив мне кабинет. Ввиду стесненности в средствах мебель пришлось брать бывшую в употреблении, и к тому же не самую изысканную. Но это дело наживное – главное, что жилье практически свое и совершенно бесплатное. В городской управе какой-то прыщ попытался выдернуть из нас арендную плату, но Евсей пообещал съехать из проблемного дома, так что чиновник тут же скис.

Растираться снегом казаки со мной не стали, но от физических нагрузок не отлынивали. Не успел я одеться, как услышал со двора шум тренировочной схватки. Выглядело это впечатляюще. Причем настолько, что я попросился к Евсею в ученики. Старшего урядника, конечно, удивило мое полное неумение орудовать длинным клинком, но он это удивление старательно скрыл.

Уже хорошо – у нас постепенно накапливались общие тайны как основа будущего доверия.

По первому же уроку стало понятно, что обучение легким не будет, – Евсей наставил мне учебной палкой кучу синяков, при том что явно сдерживал свой педагогический порыв. В отместку я раскритиковал его тактику захвата преступников. Увы, моих замечаний не оценили, к тому же Евсей, внешне не нарушая субординации, дал мне понять, что яйца курицу не учат.

Если честно, это задело меня за живое. Так что на следующий же день я отправился к мастеру, который занимался нашим отбойным молотком. Два часа конструктивного спора – и на следующий день я держал в руках основу для нового секретного оружия казачьего ОМОНа. Это была бронзовая трубка с десятком крупных отверстий. Оба конца трубки закрывали бронзовые же крышки на резьбе. Одна была сплошной, а вторая имела отверстие с резьбой. Туда на половину длины вкручивалась тонкая трубка с рычагом на боку. Внешне это было похоже на перфорированную РГ-42. Только рычаг не являлся предохранителем, а взводил пружину с бойком, которая спускалась с помощью обычной кнопки.

После мастера я заглянул в каморку к одноногому солдату и сильно его озадачил. Моя фантазия, если честно, иссякла, так что пришлось перебросить проблемы на седую голову оружейника. Он обещал подумать и оставил металлическую часть гранаты у себя.

Я думал заглянуть к нему через пару дней, но совершенно забыл об этом, потому что Федор Андреевич решил большинство своих проблем на заводе и приглашал меня в гости буквально каждый вечер.

Во время нашей второй встречи мы занялись отложенной на время проблемой каучука.

Профессор пригласил меня в свою домашнюю лабораторию, где начал готовить приборы для опыта. Параллельно мы вели занимательную, по крайней мере для меня, беседу.

– Вы, голубчик, не стесняйтесь, – проговорил профессор, продолжая закреплять колбу на специальном штативе, – уверен, за эти дни у вас накопилось множество вопросов.

Я уже хотел спросить кое-что об оборотнях, но тут профессор что-то тихо зашептал и провел пальцами по массивному штативу. Руны на штативе тут же загорелись синим пламенем.

– Вы – колдун? – невольно вырвалось у меня.

– Ну что вы, молодой человек, – снисходительно улыбнулся ученый. – По принятой классификации я являюсь ведуном. Просто мне известно больше, чем обычному человеку, то есть достаточно, чтобы управлять различными артефактами. Но и это не основное мое призвание. Я предпочитаю считать себя ученым. Дар управлять потоками напрямую у меня отсутствует. К счастью.

– Почему к счастью?

– Потому что иначе мы бы с вами не беседовали тут так мило, потому что я занимался бы колдовством в каком-нибудь закрытом поселении. Даже у вас в Новгороде колдуны ходят только в сопровождении охраны. Неужели вы не замечали этого?

Так, нужно срочно выкручиваться.

– Конечно, замечал и никогда не понимал, зачем таким могущественным людям охрана.

Мой финт удался, потому что профессор опять принял вид мудрого лектора:

– Охрана нужна не им, а окружающим. Если на колдуна нападут, ему придется применить в ответ свою силу, а это чревато. Вы же слышали о Черных погромах, парочка из которых прошла даже в вашем Господине Великом. И это притом, что вы там у себя колдунов разве что на руках не носите.

– Конечно, слышал, – вновь соврал я.

– Вот чтобы не бесить обывателей могуществом, ваших колдунов сопровождает личная охрана, а наших вообще закрывают как ценных, но опасных зверей.

– Так же, как и ваших подопечных? – спросил я и сразу пожалел о сказанном.

Профессор посмотрел на меня тяжелым взглядом, но затем устало вздохнул:

– Да, Игнат Дормидонтович, но не совсем. Стриги – это не колдуны и даже не обычные оборотни. Они очень опасны и нуждаются в контроле не только на благо обществу, но и для их собственной защиты. Не зря же я так отбивался от посещения завода ведьмаками.

– А почему именно ведьмаки решают такие проблемы, а не сами жандармы?

– Потому что ведуны используют свои знания и умения для созидания, а ведьмаки и ведьмы – для разрушения. Увы, в государственных структурах они не уживаются из-за крайне склочного и независимого характера. При этом мало кто способен справиться со стригой, кроме обвешанного артефактами и оберегами ведьмака. У вас есть еще вопросы или приступим к опыту?

– Всего один, – решился я развеять гуляющий по городу миф или же подтвердить его. – Люди говорят, что оборотничеством можно заразиться от укуса. Это предрассудки?

– Сложный вопрос, – огорошил меня профессор. – Даже у отцов энергетической науки по этому поводу было разное мнение.

– Отцов?

– Да, еще в научных кругах их называют отцом и дедушкой. Сначала великий Да Винчи определил основные тезисы о потоках и смешении материальных и энергетических частиц, а еще через двести лет Михайло Васильевич Ломоносов окончательно вывел шестнадцать великих законов, тем самым став отцом современной энергетики. Так вот, наш «дедушка» был натурой романтической и считал, что во время телесного слияния обычного человека и оборотня под накалом страстей энергент способен делиться на две части, и одна из них переходит в чужое тело. Михайло Васильевич, который, кстати, и изобрел термин энергент, категорически отрицал это.

– А вы как считаете?

– Думаю, оба одновременно правы и не правы.

– В чем же?

– Нет ни одного свидетельства приобретенного в зрелом возрасте энергента. При этом новорожденный оборотень уже обладает симбионтом и, скорее всего, получил его в утробе матери. Откуда тогда он берется, если не из материнского энергента? – Задав риторический вопрос, профессор закончил приготовление и выразительно посмотрел на меня. – И какой же опыт вы хотите провести?

Не надеясь на то, что в домашней лаборатории найдется все необходимое, я выложил на стол купленные в лавке каучук и серу.

– Это сок гевеи, – больше утвердительно, чем вопросительно сказал профессор, взяв в руки нечто похожее на кусок смолы. Затем он посмотрел на коробочку с желтым порошком и нахмурился. – И сера? Вы думаете…

Ученый осекся и быстро перешел от слов к действиям. Он растопил в покрытой рунами чашке каучук и добавил туда серу. Результат меня не впечатлил. В лаборатории завоняло паленой резиной, а в чашке образовалась серая жижа. Но вот профессор явно был в восторге. Он размазывал эту жижу кисточкой по стеклянной палочке и охал:

– Но как, откуда?! Это же так просто! Но почему… – Внезапно его взгляд стал колючим. – Откуда вам известна эта рецептура?

Я хоть и напрягся, но решил действовать нагло.

– Можете мне не верить, Федор Андреевич, но я понятия не имею, откуда у меня берутся все эти мысли. Недавно зашел в паровозную мастерскую, чтобы узнать, как работают паровозы. Да, я настолько необразован, что лишь там узнал, как действует тепловой реагент и каким образом пар превращают в движение. По пути заметил, как рабочие забивают молотком заклепки. И когда Борис Олегович начал мне объяснять принцип действия парового двигателя…

– Борис Олегович Хват?

– Да.

– Способный юноша, – хмыкнул профессор, – но вы продолжайте.

– Так вот, когда он объяснил принцип перехода энергии давления в движение, у меня в голове словно что-то щелкнуло. А почему бы не сделать маленький двигатель и не забивать им заклепки?

– Но ведь пар…

– Именно! – с наигранным возбуждением воскликнул я и немного соврал. – Уже Борис предложил заменить пар сжатым воздухом, да и вся конструкция воздушного молотка – дело его фантазии. Я лишь высказал сырую и безумную идею. Там же мы столкнулись с проблемой доставки воздуха к новой машинке. И когда Борис сделал усиленный рукав из каучука, он все сокрушался, что каучуковый реагент так дорог. И тут меня еще раз осенило. А что, если смешать каучук с серой?

– Но почему именно с серой? – с еще большей подозрительностью спросил профессора.

– Не помню где, но я слышал, что это самый активный элемент в природе.

– Не совсем так, но близко к этому. И все же как вам, простите за резкое слово, дилетанту, пришла мысль, миновавшая тысячи светлых голов?

Я сам понимал, что моя история притянута за уши, но при этом она давала возможность разводить руками и делать огромные глаза с выражением на лице, которое читалось как: хоть убейте, не знаю. Что я тут же и продемонстрировал.

К моему счастью, профессор сам ответил на свой же вопрос:

– Знаете, есть теория, что бывают особые энергенты, никак не проявляющиеся внешне, но усиливающие сообразительность и интуицию человека. Увы, проверить, есть ли у вас такой энергент, не получится. Имеющимися в данный момент артефактами можно определить наличие энергента-симбионта, но только в активированном состоянии.

Ну и слава богу, а то бы он с удовольствием принялся ставить на мне опыты, несмотря на интеллигентную натуру и добрейший характер.

– Скажу вам одно, молодой человек: вас посетила гениальная идея. Конечно, энергетический каучук останется лидером по качеству, но дешевый химический заменитель точно найдет свое применение. Вы доверите мне завершение опытов и оформление патента?

– Конечно, профессор, а также я хочу, чтобы слава изобретателя досталась только вам. Мне хватит половины дохода.

– Мне не нужны чужие заслуги, – нахмурился профессор.

– А мне не нужна лишняя известность. Она будет мешать моей работе. Можете указать любое авторство. Мне все равно, – решительно и безапелляционно заявил я.

– Воля ваша, оставим этот спор до лучших времен. Здесь завершить исследования я все равно не смогу. Так что давайте перейдем в столовую и продолжим беседу о чем-нибудь другом.

И мы продолжили. К профессору я ходил практически каждый вечер, и его рассказы все больше заполняли пробелы в моем невежестве. Федор Андреевич был из тех людей, которые любят компанию внимательных слушателей. Так что встреча с ним оказалась крайне полезным и очень приятным знакомством.

Встречи с профессором занимали мои вечера, а днем я общался с Лехой и Борей. Так что о своих новшествах в полицейском деле я совершенно забыл.

Все вспомнилось через три дня после моего посещения подвала оружейного магазина. Так случилось, что Евсею и Григорию предстояло брать банду обычных воров. Те никого не убивали, так что это дело прошло бы мимо меня, если бы я не подстраховался.

– Ваше благородие, – заглянул ко мне в комнату Евсей. – Вы говорили, что хотите поехать с нами на поимку татей.

– Да, – вскинулся я, – а что, есть приказ?

– Есть.

Вот незадача, и кто мешал мне заехать к оружейнику раньше?

– Мы можем по пути заехать в оружейный магазин? – спросил я и, увидев недовольное лицо казака, добавил: – Всего на минуту.

– Хорошо, – проворчал Евсей, – поедете позади Грини.

Офицер, сидящий на коне позади казака, наверняка выглядел комично, поэтому я решил не смешить народ и пересел на сани извозчика при первой же возможности. Нужно в будущем завести себе лошадь, потому что дворянину полагается не только шпагой махать, но и верхом ездить. Тем более что теперь у нас есть конюшня и куча места в ней.

Большим везением было то, что Корней Васильевич жил прямо при мастерской и, несмотря на поздний вечер, оказался на месте.

Я вломился в мастерскую как ураган и, забрав у мастера гранату, выскочил обратно. В спину мне полетела просьба рассказать о результатах испытания. Мой ответ наверняка заглушала начинающаяся пурга.

Первый буран в этом году хоть и не был особо лютым, но падающий снег серьезно снизил видимость. Как казаки и извозчик нашли дорогу к нужному дому, осталось для меня загадкой. На месте нас уже поджидали пятеро городовых.

– Ну как там, Савельич? – спросил казак у обмотанного шарфом и залепленного снегом околоточного.

– Плохо, Евсей. Гулянка там у них. Блудниц призвали и буянят. Может, того, подождем, пока совсем упьются?

– К этому времени мы тут околеем, да и разбежаться могут. Потом ищи их по всему городу.

– Да уж, повезло мне разговорить Маруху, – проворчал околоточный без особой радости.

– Будем вязать сейчас, – принял решение Евсей. – Помнем немного, а самых буйных можно и порезать чуток.

– Подожди, Евсей, – остановил я старшего урядника, который шагнул в сторону открытой калитки. – Давай я заброшу кое-что внутрь, чтобы вам легче было.

– Опять вы блажите, ваше благородие, – недовольно проворчал казак, но возражать не стал.

Из-за забывчивости мне так и не удалось провести испытание гранаты. А вдруг кого-то посечет осколками? Век не отмоюсь! С другой стороны, Корней калач тертый и напортачить не должен.

Мои сомнения вылились в отставание от направившихся к крыльцу казаков и троих городовых. Они уже поднимались на крыльцо.

– Евсей, – громким шепотом позвал я казака. – Входите, когда услышите сигнал.

– Какой сигнал? – уже начал злиться Евсей.

– Ты поймешь.

Я вытащил из кармана гранату и тут же понял, что с ходу забросить ее в застекленное окно может и не получиться. Пришлось искать подручное средство. Найти удалось лишь полено. Им я и расколотил окно.

– Что ты творишь? – зарычал стоявший у двери казак.

Я не обратил на его возглас внимания, как и на настороженный бубнеж внутри дома. Оттянув рычаг, я взвел пружину, а затем нажал на кнопку. Внутри тонкой трубки что-то хлопнуло, и послышалось шипение. Почувствовался запах дыма.

От мысли, что у меня не хватило догадливости спросить у оружейника, какая здесь задержка, по спине пробежали холодные мурашки. Так что я судорожно забросил гранату в разбитое окно.

Грохнуло секунд через пять. Серьезно так грохнуло. К тому же из окна выплеснулся отблеск яркой вспышки. Все же Корней нашел фотографический магний или его заменитель. Отзвуком взрыва прозвучал многоголосый вопль жильцов, вызывая у меня дурные предчувствия.

Ну и зачем ты полез в это дело, экспериментатор хренов?!

Всего за мгновение отойдя от шока, Евсей утробно зарычал и ринулся в дом. Вопли внутри усилились. К ним добавился грохот мебели. А вот выстрелов не было. Я на всякий случай достал свою пукалку, но из дома никто так и не выскочил.

Зато через пару минут вышел злющий как черт Евсей. Я уже приготовился получать полноразмерный втык, но казак почему-то набросился на околоточного:

– Воры?! Задери тебя корова, Савельич, простые воры?! Да там притон и иван с тремя подельниками. Вот это ты видел? – Резким жестом урядник сунул под нос околоточному монструозный револьвер. – Там еще четыре кремневых пистоля и два мушкета. Они могли нас как медведей положить прямо на входе.

Околоточный попытался оправдываться, но казак лишь махнул рукой и направился ко мне. Кроме револьвера Евсей вынес из дома еще и мою гранату. На удивление она осталась целой.

– Спасибо вам, Игнат Дормидонтович. – Протягивая гранату, он впервые обратился ко мне с искренним уважением. – Помогла ваша затея. Они там все по полу ползали, как пыльным мешком пришибленные. Простите, что отмахнулся от ваших советов. Вы там говорили, что еще есть какие-то задумки по нашему делу?

Вот теперь правильная реакция – казак выглядел крайне заинтересованным. Оказывается, не такой уж я безнадежный прогрессор, хотя и немного кривобокий.

Часть вторая

Глава 1

Как там у классика – мороз и солнце, день чудесный? Интересно, в этом варианте истории господин Цой наш Александр Сергеевич написал что-то похожее? У меня как-то не дошли руки до местных перлов изящной словесности.

Сладко потянувшись, я отбросил одеяло и нашел босыми ногами пошитые по заказу войлочные тапочки. У меня вообще появилось много эксклюзивных вещей. Возьмем, к примеру, нижнее белье – классические «семейки» с каучуковой резинкой, да еще и в веселый цветочек. Специально просил пошить именно такие – для прикола.

За четыре месяца пребывания в этом мире я успел обжиться как в плане мелких бытовых вещей, так и в социальной плоскости. Разбогатеть пока не удалось – патент на отбойный молоток еще где-то гулял на одобрении в разных инстанциях. И все же зарплата видока аж в целых семьдесят два рубля пятьдесят три копейки позволила хоть немного улучшить свой быт.

Для начала я вставил в окно своего кабинета двойную раму и поэтому сейчас имел возможность прохаживаться по комнате в одних трусах. Осип уже успел растопить печь, и в комнате стояла приемлемая температура. Пацаненок по прозвищу Чиж, о котором я напрочь забыл, появился у нашего порога месяц назад. Очень был плохо одет для таких морозов и сильно побит.

Казаки приняли парня, обогрели, накормили и наваляли явившемуся следом за строптивым учеником сапожнику по самое не балуй. Вот с тех пор у нас и появился, так сказать, сын полка. При заселении, по моему совету, Чиж сделал Кузьмичу подарок, правда, не совсем удачный. Нет, домовому подношение определенно понравилось, но нам этот деревянный свисток вылез боком. Иногда, когда ему было тоскливо, чокнутый энергент свистел прямо посреди ночи.

Интересно, а энергетическим сущностям вообще бывает тоскливо?

Я бы уточнил этот нюанс у профессора, но его смена на энергетическом заводе закончилась, и Федор Андреевич убыл в родной университет, где преподавал на кафедре прикладной энергетики. Только перед его отъездом я узнал, что на заводе люди работают вахтовым методом. Все – от простых рабочих до ведунов и руководства – находятся в Топи только три месяца, иначе могут пойти мутации. И только находящиеся практически под арестом стриги живут там постоянно – им уже терять нечего.

На прощанье профессор оставил мне очень интересную книгу «Бестиарий, или Все известные ипостаси энергетических агентов и изменения их живых и неживых вместилищ». В довесок профессор презентовал бронзовый кулон-артефакт собственного производства в форме надколотого сердца. Висюлька чисто бабская, и такая форма явно была шуткой ученого, но носить я ее буду постоянно. Эта штука должна была защитить меня от любовных чар и морока. Во время моего мимолетного общения с рыжей стригой Федор Андреевич подметил, что у меня слабовата ментальная защита.

Также мне было обещано как можно быстрее разобраться с процессом вулканизации и его патентованием. Сомнений в чистоплотности профессора у меня не было, так что можно было просто отпустить ситуацию.

Надев простые брюки, я быстро спустился вниз и, не заходя в дежурку, выбежал во двор.

– Ух, хорошо! – Ядреный мороз вцепился в кожу, но тут же отпустил, после того как она буквально вспыхнула от растирания снегом.

И все же надолго этот процесс лучше не затягивать.

Как только я забежал в хорошо натопленную дежурку, Чиж подал мне большое полотенце. Снег от жара тела превратился в воду, которая смыла и остатки сна, и все лишнее с кожи. Остальное доделало чистое полотенце. Вот так и привыкаешь к барской жизни. Чиж суетился почти сутки напролет, доделывая то, о чем не позаботился домовой. Жаль, из этих двоих никто не умел готовить, иначе был бы полный пансион.

– Осип, баба Марфа уже приходила?

– Да, командир, – четко отрапортовал парнишка.

Моя душа так и не переварила обращения – «барин» и «господин», да и «ваше благородие» в устах пацана не звучало. Так что я ввел новое для местных слово. Порой меня так называл даже Евсей.

– И что там?

– Щи красные, как вы любите. Оладушки со сметаной и, конечно, пироги с зайчатиной, как же без них.

Парень был прав – живущая по соседству баба Марфа была большой специалисткой по пирогам, особенно ей удавались с зайчатиной. Несмотря на довольно пресное мясо, пироги получались очень сочными.

– Но сначала занятия.

– Это как водится, командир, – с охотой отозвался парень.

А вот Григорию с лавки подниматься было явно лень. Но тут уж ничего не попишешь – договор дороже денег. Евсей две недели назад уехал куда-то по делам, так что отдуваться придется подчиненному. Демьян хоть и отошел от раны, но был старше молодого казака и бессовестно пользовался этим фактом.

Казак вздохнул, и мы втроем перебрались в бывший склад пожарного участка. Там сейчас находился наш спортзал. Можно было попрыгать и на морозе, но для этого нужно чистить площадку у дома, да и холодновато: одно дело быстрое закаливание, и совсем другое – длительные физические нагрузки на холодрыге.

Для начала мы с Чижом занялись гимнастикой, за которой с усмешкой наблюдал казак, считавший себя выше этого скоморошества. Затем взялись за муляжи холодного оружия. Григорий орудовал деревянной шашкой, а я взял прямую палку. Когда определялся с оружием, сразу подумал о спрятанной в трости шпаге – все равно перешел с мундира на гражданское платье, а с ним саблю не поносишь. Пока на хорошую трость денег у меня не было, но это не отменяло необходимости тренировок.

После двух месяцев занятий синяки у меня появлялись намного реже, но все равно полностью избежать их не удавалось, как и переходить в решительные атаки даже на Григория. Что уж там говорить о Евсее.

После тренировки, когда Григорий взялся обучать Чижа ножевому бою, я быстро ополоснулся в пристроенной к дому баньке – увы, на оборудование душа средств уже не хватило.

Затем был сытный завтрак, и мы засобирались на службу. Юноша и домовой остались на хозяйстве, причем Кузьмич, как обычно, был за старшего. Наш доблестный домовой, которого никто из нас пока ни разу толком не видел, заботился не только о двуногих жильцах, но и о четвероногих. Конечно, казаки сами обихаживали своих скакунов и навоз убирали тоже они, но все равно вряд ли им удалось бы добиться в конюшне такого идеального порядка. Я заметил, что раньше казацкие кони не выглядели такими ухоженными.

С недавних пор личный транспорт был и у меня. Звали этот транспорт Роськой. Когда Евсей подбирал мне лошадь, кроме минимизации затрат я попросил взять самую спокойную скотину. Вот он и взял. В общем-то характер кобылы меня устраивал – тихая, добродушная, но какая же она ленивая! Мало того, еще и с артистическим даром. Увидев входящих казаков, их кони приободрились в ожидании прогулки, а мой живой транспорт так горестно вздохнул, что хоть стой, хоть падай. Ну вот прямо сейчас возьмет и издохнет от непосильно тяжелой трудовой жизни. А у самой-то бока такие, что мне скоро придется сесть на шпагат.

А она, часом, не беременная, или как там правильно это у лошадей называется?

Мой вопрос вызвал у казаков приступ хохота и уверения в порядочности кобылки. Хотя хитрой морде жеребца Демьяна я не верил ни на грош.

Ну, если они так уверенно говорят, тогда ладно. Давай, дорогая, вези меня на работу.

Это, конечно, не машина, и перед выездом лошадь пришлось седлать самому. Чиж заботился о Роське за меня, так что осталась только финальная часть техобслуживания. Хорошо, что теперь эти действия в моем исполнении уже не вызывали приступов веселья у казаков, как и сам процесс верховой езды. Страшные времена обучения я вспоминал со стыдом, а мои соседи – с лучезарной улыбкой.

И все же ехать верхом по блистающему на солнце снегу – это огромное удовольствие. Благодаря моему смелому решению в плане обмундирования мороз мне был не страшен. Правда, пришлось выслушать от Дмитрия Ивановича пару неласковых слов, но форменная шинель в Сибири, даже вблизи Топи, – это, по мне, извращение. Все же не Гавайи и даже не Черноморское побережье. Поворчав, начальник списал мои закидоны на новгородское воспитание, да и уложение о службе позволяло работникам следственного отдела некие послабления.

В общем, немного потратившись, я обзавелся казачьим белым полушубком поверх толстого свитера из оленьей шерсти и ватными штанами. В качестве обуви выступали оленьи пимы – шикарные сапоги, которые были не хуже, чем валенки, но вид они придавали не такой сермяжный. Шею укутывал специально пошитый для меня шерстяной башлык. Образ довершала глубоко сидящая кубанка. От форменной папахи пришлось отказаться – Дмитрий Иванович приказал не издеваться над мундиром и не превращаться в ряженого.

Издалека нас всех троих можно было принять за казаков, только у меня отсутствовали знаки различия.

До полицейской управы мы добрались без проблем. Немного напрягла обстановка внутри здания – чересчур возбужденная. Я решил не отвлекать дежурного городового и узнал о причинах такого оживления у Лехи, который в одиночестве сидел в нашем кабинете.

– Так ведь завтра двадцать пятое – начинаются неприсутственные дни.

– Это в честь чего?

Леха странно посмотрел на меня и с осторожным намеком сказал:

– Рождество.

– Так разве…

Я остановился в последний момент, чуть не ляпнув, что Рождество должно быть после Нового года. Кажется, на григорианский календарь страну перевели большевики, которых, я надеюсь, в этой реальности никогда не будет.

– …Разве сегодня двадцать четвертое?

– Конечно! – облегченно и даже обрадованно воскликнул мой друг. – Аполлон Трофимович распорядились выдать всем жалованье за два месяца.

А вот это приятная новость. Из-за всех хлопот с переездом я немного поиздержался, а вестей от Давы все нет и нет – застрял наш неправильный еврей в столице и домой не спешит. Надеюсь, он там не наши с Борей деньги пропивает.

Надо еще навестить нашего инженера, а то как он закончил с проектом отбойного молотка, так мы и забросили бедолагу. О, кстати, можно пригласить его на праздник. Да и вообще нужно как-то отметить Рождество и Новый год. Мне всегда очень нравилась плеяда новогодних праздников.

Этот день в управе можно было назвать относительно присутственным. Мы радостно получили тощие пачки с банковскими билетами, которые сверху строгий банковский поверенный увенчивал кучками монет. Дмитрий Иванович вообще появился в управе, только чтобы получить зарплату, – и опять куда-то исчез, не похоже это на него.

Праздничные думы уже захватили меня, так что я не придал этой странности никакого значения. После того как управа наполовину опустела, я подбил Леху на побег с работы.

Мы отправляемся за подарками!

Для начала заехали в галантерейный магазин, где реальность сбила полет моей фантазии, как Иван Кожедуб очередной мессершмитт. Цены на новогодние игрушки были запредельными. А без этих самых игрушек не обойтись. Я уже дал Григорию задание найти кого-то из дровосеков. Даже описал точные параметры того, что мне нужно.

Ладно, это не беда. Такими трудностями не запугаешь того, кто провел детство во времена гибели Союза. Вместо игрушек я купил много цветного картона, ножницы, прозрачный клей, а также по дешевке выкупил весь стеклянный бой как от игрушек, так и от парфюмерных бутылочек. Затем перешли к подаркам, но в галантерее купил только деревянного солдатика с подвижными руками и ногами, яркого и симпатичного. Дальше опять активизировал свою выдумку, на которую так хитра всякая голь перекатная.

Пришлось немного поездить. Сначала к швее за подушкой особого кроя. Она обещала сделать все за пару часов. Затем кондитерский магазин – Борис, несмотря на свою худобу, оказался большим любителем сладкого. Под конец я заглянул к уже ставшему почти близким знакомцем железнодорожному мастеру и озадачил его срочным заказом. Аванс в виде пятирублевки развеял его сомнения, и он также обещал справиться к вечеру.

Еще была новая трубка для старого оружейника и набор для резьбы по дереву для Григория.

На прощанье я пригласил Леху к нам на праздничный завтрак с последующей прогулкой по городу, а затем вернулся в галантерею, чтобы тайно купить подарок своему другу и напарнику. Самое дешевое магическое самописное перо стоило двадцать рублей, но Леха заслужил. Со вздохом посмотрев на выставленные в витрине карманные часы, я покинул это место средоточия соблазнов, пока даже двойная зарплата не приказала долго жить. В смысле – живи долго и как хочешь, но без меня.

Дома меня уже ждала очень симпатичная елочка, которую Гриша успел поставить на крестовину и даже обложить понизу старой овчиной. Желтоватая шерсть слабо напоминала снег, но и так сойдет.

Чиж долго не мог понять, что он него требуется, но постепенно въехал в принцип великого искусства оригами. Причем его восторг быстро зажег Григория, и мы уже втроем начали готовить елочные игрушки. Кое-что просто сложили из цветного картона, а на плоские силуэты фруктов, звездочек и зверушек наклеили толченое цветное стекло. Больше всего боя ушло на большую звезду, венчавшую нашу елочку. Причем это была не коммунистическая пентаграмма, а многолучевое рождественское чудо.

Мы так разошлись, что кроме елочки бумажные гирлянды и серпантин в большом ассортименте украсили всю дежурку. Получилось очень уютно и празднично.

Ближе к вечеру я съездил за заказами и уже в своем кабинете упаковал все подарки. Вынесу их ночью под елку. Также решил провести один эксперимент. Купленный в галантерее маленький фарфоровый зайчик был упакован и подписан именем домового.

Работа по дизайну интерьера подняла наше настроение, и мы радостно готовились к рождественскому ужину. Увы, похоже, великий Гоголь, который в этой реальности так и не родился, что-то знал о нехороших свойствах ночи перед Рождеством. Как нечистая сила, в наш дом вместе с пургой ввалился Евсей.