Текст книги "Видок 1-5. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Григорий Шаргородский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 95 страниц) [доступный отрывок для чтения: 39 страниц]

– Собирайтесь, – хмуро сказал он казакам. – Совсем шатуны озверели. Вы с нами, командир? – добивал уже для меня.

Ну куда же я денусь? Тем более что мне было очень интересно, кто такие эти самые шатуны и с чего это они озверели? К тому же Евсей явно собирался опробовать на практике все новые фишки казацкого спецназа. Я выдал ему многое из увиденного в фильмах. Что-то было отвергнуто, а что-то принято к освоению. Одних свето-шумовых гранат у Корнея заказали два десятка штук.

О том, кто такие шатуны, я узнал во время недолгих сборов, которые, впрочем, были намного дольше, чем до появления новой тактики: спецгруппа обросла дополнительным имуществом, и к месту происшествия мы выдвигались на санях. Тут как раз пригодилась непривередливость моей лошадки. Жеребец Демьяна в оглобли точно не пошел бы.

Шатунами в этом очень необычном городе называли полулегальных добытчиков, которые, как и медведи-шатуны, не желали поддаваться зимнему покою. Когда Стылая Топь – до сих пор не могу понять, почему самое теплое место в Сибири назвали стылым, – замерзала, туда шли авантюристы всех мастей. Они рубили деревья, рыли болотную руду, из которой получалось железо с очень необычными свойствами, и гибли, потому что Топь замерзала не полностью и не все ее обитатели впадали в спячку. Вот весь этот пережитый страх они и глушили кто водкой, а кто и опиумной пыльцой. Имперские власти пока еще не осознали всей опасности наркомании и смотрели на эти дела сквозь пальцы. Пыльца была одним из товаров, который производился на энергетическом заводе. Она шла для нужд фармакологии, к тому же во многих столицах мира золотая молодежь считала вынюхивание колбочек с пыльцой модной фишкой.

Ну, дуракам закон не писан.

Время наркополиции еще, конечно, придет, но пока эта болячка развивается намного быстрее понимания обществом и власть имущими масштабов грядущей проблемы.

В Топинске же пыльце пока предпочитали водку, и я планировал сделать все, чтобы в дальнейшем так и оставалось. Впрочем, хватало и оригиналов. Вот один из таких и перебрал с пыльцой и сейчас разносит один из множества кабаков на окраине Топинска, в которых обычно отдыхают шатуны.

Мы свернули с оживленных улиц и скоро оказались в предместье, по которому ходили толпы ряженых и больше орали, чем пели колядки. В центре это действо имело более культурный вид, но здесь у народа праздник становился поводом для пьянки, а не для веселья или тем более христианского просветления. Пострадавший кабак вообще находился в таких трущобах, где даже колядовать никто не ходил – напивались так, без лишней мишуры. Так как формально это был всем известный Болотный конец, происшествие подпадало под юрисдикцию моего старого знакомца Ивана Митрофановича. Он уже был здесь, пытаясь всего с тремя своими подчиненными-городовыми хоть как-то справиться с ситуацией.

– Доброго здравия, Митрофаныч, – поприветствовал околоточного Евсей.

– Да какое уж тут здоровье, – устало вздохнул полицейский и, заметив меня, добавил: – Здравия желаю, ваше благородие.

– Здравствуйте, Иван Митрофанович. Как тут дела? – поинтересовался я, собираясь принять живейшее участие в процессе.

Околоточный покосился на казака и получил в ответ утвердительный кивок. Такое скупое пояснение его вряд ли устроило, но перечить старый полицейский не стал:

– Ванька Грошин, зараза такая, заблажил по-черному. Говорили ему люди, не нюхай эту дрянь, так нет же, убогий, никого не слушает.

– Неужели шатуны сподобились пыльцу собирать? – уточнил Евсей, пока Григорий с Демьяном разгружали сани.

– Откуда там, – отмахнулся околоточный, настороженно поглядывая на странные действия казаков. – Они только дерево возят да черную морошку собирают. Ну, иногда на бобура наткнутся, а там уж кто кого.

– Похоже, соврали нам заводские, – хмуро заявил Евсей.

– Да уж, – так же невесело согласился я.

Как и подозревал Дмитрий Иванович, жандармский ротмистр слукавил, когда говорил, что у пойманных с помощью экспериментальной гранаты грабителей нашли всю пропавшую партию наркотической пыльцы. Полумагическая дурь оказалась на улицах города, и теперь городовому и казакам придется все это расхлебывать. Так что я очень вовремя влез со своими новшествами.

– А что это вы делаете? – не выдержал околоточный и задал явно мучивший его вопрос.

И ему было чему удивляться. Казаки, включая подошедшего к саням Евсея, начали преобразовываться. На голову они надели шлемы едва ли не времен богатырей. Сдержать пулю такая штука не могла, так что мы с мастером-железнодорожником усилили их налобными пластинами. О таких штуках я узнал, когда пытался выяснить функционал рожек на немецких шлемах. Праздное любопытство дало неожиданный результат – рожки оказались креплениями для налобной пластины, усиливавшей защиту передней части шлема. От пластин со временем отказались, так как они были слишком тяжелы, а остановленная таким усилением пуля все равно ломала солдату шею. При этом крепления остались.

У нас пластины крепились обручем и напоминали поднятые на шлем очки лыжников. Вторым новшеством стали самые настоящие бронежилеты. Они выглядели практически аутентично.

Было видно, что казаки немного стесняются этого маскарада, – облачались они с нарочито серьезными лицами.

Городовые по-прежнему пребывали в шоке. Это странное состояние разрушили жуткие, похожие на звериные, вопли внутри кабака. Они же оживили и меня. Увы, в участии в самом штурме мне было отказано, но я мог заняться планированием.

– Сколько их там? – спросил я у околоточного.

– Пятеро, – сначала вяло, а затем встряхнувшись, бодрее начал докладывать околоточный. – Ванька и четверо его подельников. Анастас говорит, что эти убогие решили намешать пыльцы с беленькой.

– Анастас? – переспросил я.

В ответ околоточный указал рукой на не по погоде одетого и уже замерзшего мужика в характерной одежде кабатчика – почти как у половых, только с дорогой жилеткой. Два его подчиненных тоже были здесь, и тоже полураздетые.

– Вы владелец кабака? – подошел я к явно нервничающему бедолаге.

– Управляющий, ваше благородие, – испуганно поклонился Анастас.

Он явно боялся за последствия и не уходил в тепло, а его подчиненные не смели оставить начальника. Скорее всего, воспаление легких они схватят тоже на троих.

– Внутри есть еще кто-то, кроме шатунов?

– Нет, – мотнул головой замерзший мужик, – поварих я сразу услал, а половые выскочили, когда эти начали бить посуду.

– Какие окна выходят в зал, а какие на кухню? – быстро спросил я.

– Эти на кухню, – указал кабатчик рукой на два крайних справа окна. – И одно за углом. Остальные в зал.

– Хорошо, – кивнул я и добавил приказным тоном: – А сейчас убирайтесь в тепло.

– Но как же… – попытался возражать Анастас.

Не желая спорить, я покосился на Ивана Митрофановича.

– Ты что, варнак, от холода туговат на ухо стал? – зарычал околоточный. – А ну выполнять приказ его благородия. Быстро!

Работников сферы услуг как ветром сдуло, и они мгновенно растворились в круговерти снежинок.

– Евсей, – подошел я к полностью готовым казакам. – Вон в те два окна гранату не бросайте. Там кухня.

Казак, в новом образе похожий на Алешу Поповича, молча кивнул. Затем подбежал к окну у двери и разбил его рукоятью большого капсюльного револьвера.

Сначала Евсей решил использовать доброе слово.

– Ей, шатуны, хорош блажить. Выходите с поднятыми руками. Оружие на снег.

Смотри ты, запомнил мои слова, которые я приводил для примера, спионерив из советского фильма.

– Да говорили уже. Без толку, – вздохнул стоявший рядом со мной околоточный. – Сначала токмо ругались, а потом вообще рычать начали. Если там есть эти… – Покосившись на меня, он стушевался. – В общем, только на Евсея и надежа.

Похоже, тайна казака-оборотня известна многим, но афишировать ее никто не спешил.

В ответ на миротворческий призыв Евсея сначала раздался звериный рык, затем внутри дважды грохнул выстрел.

А вот это уже плохо.

Меня посетило чувство дежавю, так что я на всякий случай отошел к саням и взял из сумки трофейный револьвер. После взятия бандитского притона хомяческая натура казаков обеспечила нас дополнительным оружием, которое мы тоже немного модифицировали.

На выстрелы казаки отреагировали действием. Демьян, выставив перед собой усиленный стальными полосками щит, приготовился. Евсей с Григорием активировали гранаты и забросили их в разные окна. Внутри гулко грохнул двойной взрыв, сопровождавшийся яркой вспышкой.

– Бомбарды! – хрипло выдохнул околоточный. – Очумел перевертыш, что ли? Они же там и людей, и утварь покрошат!

– Все будет нормально, – постарался я успокоить старого полицейского, но без особого успеха. Особенно учитывая тот факт, что сразу после входа в трактир парни начали палить почем зря.

– Они же положат всех! Шатуны за такое утопят город в крови!

Я еще раз хотел успокоить слишком уж нервно реагирующего блюстителя порядка, но тут уже разбитое Григорием окно брызнуло остатками стекла и рамы.

Да уж, действительно дежавю, правда, с небольшими отклонениями – выскочивший из окна голый по пояс мужик рванул не на меня, а куда-то в сторону, но это никак не отменяло того, что мне нужно сделать. Прицелившись, я начал стрелять. Здоровенный револьвер неприятно ударил в руку. Затем еще раз, и еще.

Обнюхавшийся нарик не только сумел как-то пережить оглушение, но еще и выдержать удар четырех пуль. И тут жесткий удар выбил оружие из моих рук.

– Да что же вы творите, душегубы! – заорал ловкий не по годам околоточный, потащив из кобуры уже свой револьвер.

В кого это он собрался стрелять?!

– Иван Митрофанович, вы в своем уме?! – грозно воскликнул я, пока старик не наделал глупостей. – Быстро вяжите преступника, пока он не очухался.

– Кого вязать, вы же его… – встопорщив усы, зарычал околоточный, но тут же замолк.

Он все же оглянулся на подбитого мной на взлете дебошира и увидел, что тот начал шевелиться.

– Если встанет, сами будете за ним по городу гоняться. Лично, – с недоброй улыбкой сказал я.

Симпатия симпатией, но он меня начал утомлять.

– Иван Митрофанович, – позвал непосредственного начальника склонившийся над слабо шевелящимся телом городовой. – На нем ни царапины. Одни синяки!

– Но как? – растерянно проговорил как-то враз осунувшийся околоточный, переводя взгляд с меня на вязавших наркомана городовых.

Секрета из своих нововведений я делать не собирался и быстро объяснил старику принцип действия резиновой пули.

– Иван Митрофанович, – примирительно сказал я, – конечно, нужно было бы вас предупредить, но это не повод нападать на офицера.

– Простите, ваше благородие, – сразу набычился старый полицейский.

Оно и понятно, никого не обрадует необходимость выслушивать наезды, а затем самому же извиняться перед юнцом, будь он хоть сто раз офицером.

– Давайте просто забудем это недоразумение, – улыбнулся я старику и добавил: – Если не затруднит, помогите парням вытащить из кабака арестованных.

Демьян с Григорием как раз выволакивали наружу связанного мужика. А Евсей наверняка проводит, так сказать, инвентаризацию имущества шатунов. Нужно поговорить с ним на эту тему – как бы мародерство не вылезло нам всем боком.

В принципе наша роль на этом закончилась. Городовые погрузили арестованных на сани, а прибежавший из соседнего дома управляющий кабака с причитанием нырнул в свое заведение.

И все же Евсей решил выступить на бис. Зевак собралось очень много, так что слушателей хватало. Казак вышел вперед и снял шлем:

– Слушайте меня и передайте другим! Я старший урядник Евсей Волканов. Отныне с потерявшими всякое вежество шатунами и прочими бузотерами разговор будет короткий. Ежели сказано кончать безобразия, значит, нужно подчиняться немедля, иначе будет как с этими шатунами.

На этом пламенный оратор выдохся и, сплюнув на землю, пошел к нашим саням. Казаки разоблачились, погрузили снаряжение, и мы наконец-то отправились домой.

Чиж не дождался нашего возвращения и уснул на своей лавке, но, как только мы вошли, тут же вскочил на ноги.

– Спи уже, – добродушно отмахнулся Евсей, но парень протер глаза и начал быстро собирать на стол.

В общем, праздничный ужин вышел скомканным, коротким и лишенным торжественности.

Ничего, завтра наверстаю. Сегодня мои друзья празднуют в кругу семьи, а вот с утра мы постараемся найти приключения на свою голову. Надеюсь, эти самые приключения не перепрыгнут из разряда веселья в статус неприятностей, как это обычно бывает у слишком уж разухабистой молодежи.

Довольно странное ощущение – прожив на свете столько лет, причислять себя к молодежи.

Усмехнувшись неожиданным мыслям, я поднялся к себе. Спать не хотелось, поэтому уселся за стол, взял листок бумаги и начал думать, как превратить наши монструозные револьверы в барабанные карабины. Мысль о том, чтобы влезть в современные реалии с идеей автоматического оружия, была мной отброшена сразу. Пусть воюют как умеют, а для моих целей хватит и револьверов. Закончив с чертежом, я взялся за чистку оружия.

Да, еще нужно подумать насчет сменного барабана, но это уже вопрос к Корнею Васильевичу. Да и перезарядку резиновыми пулями пусть тоже сам произведет, а то мне что-то лень.

Закончив с делами, я подхватил подарки и тихо спустился вниз. После стресса и пары рюмок водки все казаки спали как убитые, в углу на топчане тихо посапывал Чиж. Из-за печки послышался тихий, но постепенно нарастающий свист.

– Кузьмич, – шепотом зарычал я, укладывая под елку подарки, – даже не думай.

Мое внушение подействовало, и свист пропал. К счастью, никто не проснулся.

Ну и ладно. Пусть спят. Хватит с нас в эту ночь приключений. Надеюсь, завтра они будут в избытке, и только самые приятные.

Глава 2

Рождественское утро разбудило меня щекочущим лучом любопытного и задорного солнца. Я выскользнул из-под одеяла, выглянул в окно.

Погодка как по заказу – все было укрыто сверкающим под солнцем снегом. По улице уже слонялись хохочущие компании.

Я быстро оделся и спустился вниз, дабы поздравить всех со святым праздником. Внезапно прозвучавший всхлип заставил меня замереть посреди лестницы.

Да что за…

Источником всхлипа был Чиж. Он сидел на полу у елки, шмыгал носом и беззвучно плакал. Догадаться о причине его слез было нетрудно. Парень обеими руками обхватил деревянного солдатика и прижимал его к груди. Похоже, бедному сироте если когда-то и делали такие подарки, то очень давно.

У меня самого на глаза набежали слезы.

Не знаю, как сложится моя жизнь дальше, но, пока я жив, у этого пацана будут и праздники, и подарки. А также теплая одежда и всегда полный желудок. Родитель из меня точно не получится, но вот старшим братом и другом я ему постараюсь стать.

– Ты чего ревешь? – спросил я, тихо подойдя к парню. – Не понравился подарок от святого Николая? Но тут ты сам виноват. Нужно загодя отправлять письмо с просьбой.

Паренек мгновенно успокоился и смотрел на меня круглыми от удивления глазищами. Но солдатика он при этом прижимал к груди так сильно, словно боялся, что его сейчас отберут.

– Если не понравился, можешь отдать его какому-то малявке из соседей, – поддел я паренька.

В ответ он так яростно замотал головой, что казалось, она сейчас отвалится.

Осмотр подножия елки показал, что кроме Чижа свой подарок забрал только домовой. В отличие от изредка посещавшего церковную школу беспризорника домовой читать явно не умел, но ему наверняка хватило моего ментального посыла. Кроме этого Кузьмич принял живейшее участие в украшении елки. Все наши старые и не отличавшиеся красотой подношения были обвязаны грубой бечевкой и повешены на нижние ветви зеленой красавицы.

Кстати, этот факт был еще одним доказательством правоты профессора. Вряд ли прислужник старых богов стал бы участвовать в мероприятиях, посвященных конкуренту его боссов.

Выглядело это не очень эстетично, но у меня даже мысли не появилось снять игрушки домового. Не стоило обижать заботливого энергетического соседа. На мгновение мелькнул соблазн спереть и перепрятать надоевшую свистульку. Но прятать что-либо от домового в его же доме затея изначально провальная, а выносить куда-то еще было чревато. Энергента хоть и удалось приручить, но не стоит сбрасывать со счетов его прошлое в ипостаси злобного полтергейста.

Не знаю почему, но казаки своих подарков не вскрыли. Пришлось ждать, пока они завершат стандартные процедуры по обслуживанию скакунов и вернутся в дом для второго завтрака. К этому времени мы с Чижом завалили стол закупленными мной еще вчера деликатесами, присовокупив праздничное подношение от нашей поварихи.

Вошедшие в дежурку-столовую казаки правильно расценили мой жест и забрали свои подарки из общей кучи. Кажется, у Демьяна проблемы с чтением, потому что Григорий нашел не только свой подарок, но и своего товарища.

Вслед за вскрытием подарков возникла немая сцена. Сразу обрадовался только Григорий, получивший набор для резьбы по дереву. Причем обрадовался искренне. Демьян покрутил в руках странную подушку и хмуро уставился на меня.

– Это нужно использовать вот так, – взяв подарок из рук казака, я надел подушку ему на шею.

Евсей и Григорий дружно заржали, а Демьян начал заливаться злой краской.

– А теперь сядь на лавку и попробуй заснуть сидя, как в санях или поезде.

Злость казака никуда не ушла, но он все же выполнил мои указания. Устроившись у стены на лавке, он повертел головой и вдруг широко улыбнулся.

Так – два из двух. Теперь старший урядник.

Тот тоже не особо понимающе вертел в руках кастет с тремя короткими, загнутыми, как когти, клинками. Стальные лезвия мастер залил основой из бронзы и даже украсил узорами. В общем, получилось строго и одновременно нарядно.

А вот Евсею пояснить я ничего не успел. По глазам было видно, что он уже все понял.

– Благодарствую, – кивнул казак, – так действительно будет легче говорить с полицейскими.

Эта идея пришла мне в голову, когда я заметил, как Дмитрий Иванович старательно избегал смотреть на борозды, которые остались на месте драки оборотней на моей старой квартире. Будь у Евсея такой кастет, следователь легко бы выдал эти следы за действие «любимого» оружия казака. И даже указал бы все это в отчете, избежав откровенных недомолвок.

Как казак будет носить новое оружие, я не придумал, но пусть об этом болит голова уже у него.

– А теперь ваш подарок. От всех нас, – гордо возвестил Евсей, чем изрядно удивил меня.

Торжественно, как подношение вельможе, он протянул мне серебряные часы на серебряной же цепочке.

Похоже, их достало мое нытье о том, что я не могу узнать точного времени. Подарок откровенно порадовал. Не хочется портить момент, но кое-что уточнить все-таки нужно:

– Надеюсь, это раньше не принадлежало кому-то из бандитов?

– Обижаете, командир, – с показным недовольством сказал Евсей. При этом он выразительно посмотрел на Демьяна, тут же опустившего взгляд к полу. – Все честь по чести. Купили в часовой лавке и даже надпись сделали.

Так вот куда на два дня пропадал казачий предводитель. Скорее всего, он ездил в Омск, так как в Топинске специализированного магазина не было.

Открыв крышку, я увидел выгравированную надпись по всем правилам местного правописания, которая гласила: «Оружейному розмыслу от станичников».

– Благодарствую, станичники, – изобразил я некий аналог традиционного казацкого поклона. – Давайте обмоем подарки. Кстати, Евсей, они правильно идут?

– Да, мастер-гравер выставил верное время, а утром я накрутил ту штучку, на которую он показал.

Часы были из самых простых – без боя и с одной крышкой, но вещь явно надежная – ширпотребу здесь еще не научились. Показывал хронометр восемь двадцать пять утра.

– Ну, значит, не особо разгоняемся. К девяти у нас будут гости.

Мой коллега пришел даже немного раньше – мы успели опрокинуть только по маленькой рюмке водки. Чижу достался сбитень, хотя он и косился на графин с прозрачной жидкостью.

Ну уж нет, такие радости ему познавать еще рано, об этом я позабочусь.

– Со святым праздником вас, господа, – осторожно заглянул в дверь столовой Леха и начал выискивать что-то по углам.

Здесь он был впервые, а слухи о Кузьмиче по городу ходили нехорошие. Я хоть и рассказал ему все как есть, но опасения явно не покидали молодого полицейского.

– Проходи, – встал я из-за стола навстречу гостю, – то, что ты ищешь, находится под елкой.

Леха чуть не подскочил на месте и опасливо посмотрел на зеленую красавицу.

– Подарок, – уточнил я, пока парень не рванул наружу.

Нужно побыстрее его успокоить. Из рассказов профессора было ясно, что энергенты не просто чувствуют эмоции человека, а даже питаются ими, особенно страхом, а порождаемые им фантазии являются едва ли не руководством к действию для таких, как мой домовой. Не факт, что Кузьмичу хватит дисциплинированности, чтобы держать себя в узде.

Упоминание подарка отвлекло Леху, и он забрал один из двух оставшихся под елкой свертков.

– Ты зря так потратился, – проворчал мой товарищ, рассматривая магическое перо.

– Не так уж и сильно, – отмахнулся я.

В ответ Леха немного смущенно протянул мне бутылку игристого вина и коробку конфет.

Я, конечно, не подал виду, но внутренне фыркнул: словно к даме в гости собрался. А может, так оно и было, да только что-то не срослось, и теперь невостребованный подарок нашел другое применение.

Ладно, пусть вино подождет подходящего случая, а конфеты придется раздербанить – вон как Чиж выразительно сглотнул слюну.

Компания, которую я собрал из разных сословных слоев, сначала смущала Леху, но молодость и незлобивый нрав сделали свое дело, и он постепенно оттаял. Однако на панибратство все же не переходил, да и подвыпившие казаки вполне держали марку.

Боря чуть опоздал и с расстроенным видом уставился на почти добитую коробку конфет. Он либо не интересовался местными страшилками, либо вообще не был суеверным, так что никакого страха перед домовым не выказал.

Плохое настроение инженера тут же было развеяно подарком со сладостями, правда, его радостная улыбка чуть подувяла от понимания того, что придется делиться.

Не дав парням нажраться, я решил разделить компании. Казаки остались допивать все запасы спиртного, а интеллигенция отправилась инспектировать городские гуляния.

Как оказалось, Чиж все же сделал мне подарок. За утро, используя остатки картона и ленточек, он украсил сани и сбрую Роськи так, что было не стыдно выехать на ней в город. Он же собрался выступать у нас в роли кучера.

Мы завалились в сани и под фырканье ленивой кобылы выехали со двора.

Практически сразу окунулись в праздничную атмосферу. По улице сновали разодетые и украшенные всяческой мишурой горожане. Все смеялись и бросались снежками.

Любопытное ощущение, когда в голове уже шумит и настроение веселое, но еще нет бесшабашности и тяги к приключениям. Сохранить бы это легкое состояние подольше.

Впрочем, с такой погодой это особой проблемой не было. Мороз быстро отрезвил нас, но в то же время опьянил своей хрустальной свежестью. В наших санях только я был неместным, поэтому позволил своим друзьям взять на себя роль экскурсоводов по праздничному Топинску.

Сначала мы заглянули на ярмарку, которая от обычного рынка отличалась, как новогодняя елка от той, что просто растет в лесу. Различные балаганы, как профессиональные, так и стихийные, и то ли работающие, то ли веселящиеся торговцы превратили все пространство рыночной площади в веселый птичий базар. Половина из здесь присутствующих была навеселе, а вторая половина обещала скоро догнать первую.

Впрочем, разносолы, предлагаемые раскрасневшимися и празднично одетыми торговками, от этого менее вкусными не стали. Вместе с хмелем мороз выстудил нашу сытость, так что мы перекусили и, потратив пару рублей на дополнительное украшение саней, двинулись дальше.

У реки нас ждал настоящий парк аттракционов, возникший на прежде пустом месте как сказочный город. От холма к реке протянулось несколько нитей ледяных горок, к стартовым точкам которых мы и подкатили. Здесь собралась изрядная толпа молодежи, а также те, кто совмещал веселье с заработком. Горки были представлены разной степенью экстремальности, но мы, поддавшись нездоровому задору юношеской бесшабашности, пошли к самой высокой. Устроители праздника в этом случае немного перестарались, и пугающий аттракцион особой популярностью не пользовался.

Я даже в прошлой молодости не отличался дурной удалью, а тут что-то накатило. Странное ощущение – старик внутри меня резко возражал, а вот молодое, только вырвавшееся из юношеского возраста тело едва не подпрыгивало от нетерпения и желания доказать всему миру собственную крутизну. Диссонанс какой-то, но дискомфорта он почему-то не вызывал.

В общем, я поддался порыву и, выкупив у какого-то деляги за пять копеек дощатый щиток с загнутым краем, от которого тянулась веревка, мы с Чижом подошли к началу горки.

Высоковато, однако. Не американские горки, но тоже экстремально.

– Ну и ладно. – Глубоко вздохнув, я присел на щиток, устраивая перед собой Чижа. Позади нас своей очереди ждали Леха и Боря, но, оглянувшись, я не увидел в их глазах особой уверенности.

Неужели эти паскудники подначили меня, а сами собираются соскочить? Хмель окончательно покинул мою голову, и туда начали забираться сомнения. Но как только я увидел горящие восторгом глаза повернувшегося ко мне Чижа, я просто улыбнулся ему в ответ и оттолкнулся руками от спрессованного снега.

– Поехали! – Наш экипаж начал набирать скорость с пугающей стремительностью. – Твою же…

Судорожные попытки удержать равновесие увенчались лишь частичным успехом – под конец мы съехали в сторону и финишировали в большом сугробе. С другой стороны, куча снега приняла нас очень даже ласково.

Отплевываясь и чувствуя, как попавший за шиворот снег тает и течет по спине, я выбрался наружу и не смог сдержать вопля восторга. Эйфория пьянила лучше любого вина. Меня распирало от энергии и желания жить в полную силу несмотря ни на что.

Рядом восторженно визжал Чиж. Не думаю, что для него такие развлечения внове, но мои эмоции подстегнули восприимчивость мальчишки.

– Давай еще раз! – крикнул парень и тут же поправился: – Давайте.

И тут здравый смысл пробился наружу, ультимативно заявив, что хорошего понемножку. Мы начали отряхиваться и искать свои головные уборы, которые слетели во время ныряния в сугроб. Пока еще ничего, но из-за намокших от снега волос можем скоро и простыть.

Едва мои поиски увенчались успехом, как сверху прилетел девичий визг, в котором страха было намного больше, чем восторга.

Ну и какие это дуры решили последовать нашему идиотскому примеру? То, что поступок не совсем разумный, подтверждали так и оставшиеся на холме Леха и Борис.

Точно идиотки!

Заезд безбашенных саночниц сразу пошел по не самому лучшему сценарию, точнее, маршруту. Примерно представив, чем это может закончиться, я рванул вперед в попытке хоть что-то сделать.

Если честно, поступок больше импульсивный, чем разумный. В итоге сидевшая впереди и потому вылетевшая из санок пушистым пушечным ядром дамочка не нырнула в следующий сугроб, а врезалась в меня. Благо я поймал ее руками, к тому же мы оба были очень тепло одеты, так что столкновение не привело к травмам. Вместо барышни в сугроб влетел уже я. Второй раз за десять минут. К тому же сверху меня придавила лихая наездница.

Папаха опять слетела. И все лицо залепило снегом.

Блин, нужно было капюшон башлыка не оставлять на спине, а накинуть на папаху, но мне, видите ли, показалось, что я так напоминаю солдата Наполеона во время зимнего отступления.

Мои руки удерживали девушку, а вот ее – пытались избавить меня от снега на лице. Причем довольно агрессивно. В итоге чуток поцарапали, но обзор открылся.

Оказывается, мне не повезло больше, чем я думал. Удобно устроившись на моей тушке, лучезарно улыбалась библиотекарша.

– Вот вы от меня постоянно убегаете, Игнат Дормидонтович, но мы все равно столкнулись. Видать, судьба, – тише добавила раскрасневшаяся от мороза, азарта и легкого стыда девушка.

Ага, судьба. Это, конечно, она, злодейка, спихнула тебя с горки вслед за мной?

Я не заметил девушку среди толпы на вершине холма, а вот она меня рассмотрела. К тому же мой, честно говоря, тупой поступок явно раззадорил и без того заведенную девчонку.

Ну и что мне с ней теперь делать?

– Елизавета Викторовна, может, мы все-таки встанем? А то у городских сплетников фантазия очень богатая. Мало ли чего понапридумывают.

– Ой, – пискнула Лиза и шустро вскочила на ноги, при этом залившись краской еще больше. И только после этого вспомнила о своей напарнице: – Даша, с тобой все в порядке?

– В порядке, – донесся до меня недовольный девичий голосок, пока я уже во второй раз пытался найти свою папаху, – но больше с тобой я в санки не сяду.

Я еще не видел говорившей барышни, но был с ней совершенно солидарен. Со взбалмошной Лизонькой не то что в одни санки садиться – лучше вообще не контактировать ни в каком виде.

Увы, мое молодое и теперь уже до предела возбужденное тело думало иначе, а старческая душа почему-то не особо сопротивлялась.

Две наши компании как-то сразу состыковались, и дальше веселье пошло на более высоком уровне в сопровождении девичьего смеха. Вместе с Лизой и рыженькой Дашей на гуляния вышли полноватая Оля, а также крупная, как петровский гренадер, Гретхен. Эта во всех смыслах монументальная барышня сразу почувствовала родство душ и едва ли не вцепилась в офигевшего Леху.

В общем, у нас образовалась двойная проблема – у меня с Лизой, а у Лехи с Гретхен. Но в тот момент нам обоим было не до этого. Мы повысили градус веселья глинтвейном, который очень уж задиристо лег на все, что было выпито прежде.

Одно хорошо – у меня хватило ума не особо флиртовать с судейской дочкой и заодно как-то одергивать напарника. Мало того, кроме неправильных пар у нас образовался еще более неправильный треугольник. Внезапно ставший до предела застенчивым Боря томно поглядывал на монументальную немку и грустно вздыхал.

Но это я отметил лишь краем сознания, потому что веселье, общая атмосфера праздника, хмель и задорный смех девочек все больше увлекали в водоворот безрассудства.

Сначала были качели. Затем мы влились в настоящую битву по захвату снежной крепости. В сражении использовались лишь снежки, но некоторые умельцы прессовали снег так сильно, что прилететь могло с неприятными последствиями. Так что пришлось закрывать дам буквально своими телами. Пару синяков, несмотря на полушубок и толстый свитер, я все же получил.

Постепенно день переходил в вечер. На реке начали запускать фейерверки. Мы громко свистели, а наши дамы еще громче визжали. Увы, все хорошее рано или поздно заканчивается. У нас это случилось на высокой ноте.