Текст книги "Видок 1-5. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Григорий Шаргородский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 95 страниц) [доступный отрывок для чтения: 39 страниц]

Сам не знаю как, но Лиза как-то уговорила меня на повторный заезд с горки, успевшей получить название «анчуткин спуск», но теперь уже в нашем парном исполнении.

Выглядело все действительно сказочно. Десятки факелов освещали все пространство с ледяными горками, временами кто-то пускал очередной фейерверк, который сдабривал красноватые блики на снегу разноцветными волнами.

И все это красочное разнообразие с бешеной скоростью понеслось на нас, смазываясь в нечто в стиле экспрессионизма.

Мизерный опыт прошлой поездки у меня был, так что мы добрались почти до финиша и уже там благополучно въехали в сугроб. Не знаю, как у нее это получилось, но Лиза опять оказалась верхом на мне. Ее лицо был очень близко, как и казавшиеся бездонными глаза. Хорошо то, что умудренная не самым радостным опытом душа сдержала порывы молодого тела, а плохо – что Лиза сдерживаться не собиралась.

Ее короткий поцелуй обжег мне губы, оставив после себя малиновый привкус. Девушка застыла в ожидании ответной реакции, и я едва не наделал глупостей.

А ну стоять, кобелина! Это тебе на двадцать первый век, где можно не только потискать друг друга с лобызаниями, но даже в кровать кувыркнуться, а затем мило распрощаться.

Извернувшись, я поднялся на ноги и помог встать девушке.

– Елизавета Викторовна, простите меня за несдержанность, – решил я немного исказить ситуацию в интересах девушки. – Обещаю, больше такого никогда не повторится.

– Но почему? – не приняла моей игры Лиза. В ее в глазах начали набухать слезы обиды.

– Это неправильно.

– У вас есть другая? – тут же выдала она самую драматическую версию из всех возможных.

Ну и что мне ответить? Соврать? Нет, лучше промолчу, и она ответит себе за меня.

Так и случилось. Лиза влепила мне пощечину и убежала.

Так, хватить тупить и потакать своим сиюминутным слабостям! Что-то устал я от этих соплей. Дамочку нужно обходить десятой дорогой. Как женщина она меня, может, и привлекала, но ни особых чувств, ни желания связывать с ней свою жизнь я не испытывал. Так что нужно поскорее решить проблему с интимной жизнью, раз уж этого так требует молодой организм. Жаль, был бы здесь Дава – он точно что-то посоветовал бы. Увы, придется выкручиваться самостоятельно.

Стремительным ураганом Лиза взлетела по ступенькам на вершину холма и буквально унесла за собой своих подружек, а мне пришлось идти следом и отвечать на неудобные вопросы.

– Игнат, что случилось? – начал Леха, почему-то заведясь с полоборота. – Ты чем-то обидел Елизавету Викторовну?

В глазах парня горел неподдельный и праведный гнев.

Вот тебе, бабушка, и Юрьев день, оказывается, у нас тут вообще какой-то нездоровый многоугольник образовался. Мне для полного счастья только дуэли с другом не хватало.

– Окстись, Леша. Ты за кого меня принимаешь? – используя тактику наилучшей защиты, наехал я на товарища.

– Ну, мне так показалось, – теперь уже смущенно сказал Леха.

– Если кажется, креститься нужно. Ушли дамы – и хорошо, тем более что им давно пора быть дома. Или тебе хочется объяснять судье, где это до ночи гуляла его кровиночка?

– А я-то тут при чем? – явно напрягся Леха.

– Тогда чего так всполошился? – окончательно добил я парня совсем непрозрачным намеком. – Ладно, нам только ссор не хватало. Есть предложение поискать общества дам, с которыми у нас точно никаких проблем не будет.

Причем я был совершенно искренен. В разговорах с профессором мелькнуло упоминание о том, что полумагическая медицина неплохо справляется с пикантными болячками. Да и вообще здесь лечат многое из того, что у нас считается неизлечимым, хотя и стоит лечебная магия очень дорого.

Да уж, тяжко в этом плане без Давида. Парни сразу засмущались, хорошо хоть не начали отнекиваться. Им небось тоже подпирает.

С большим трудом, но мы отыскали приличное заведение. В смысле уровня и культуры обслуживания, а не благопристойности. Как ни странно, информация пришла от сторожившего сани Чижа. Вместе с еще двумя извозчиками он обеспечивал передвижение разросшейся нашей компании, совершенно наплевав на мои предложения идти гулять со сверстниками. Парень оказался ответственным, так что из него точно будет толк.

Обитель греха носила колоритное название «Русалка» и внешне ничем особым от приличных кабаков не отличалась. Два этажа под черепичной крышей, отблески свеч за задернутыми прозрачными шторами и плотно закрытая дверь. Ни вывесок, ни зазывал – все же у нас приличный город, а не какой-нибудь Амстердам.

В прихожей нас встретил здоровенный мужик в ярко-красной рубахе под тяжелой волчьей шубой.

– Милости просим, господа хорошие, – белозубо улыбнулся он. На откровенно бандитской роже такая искренняя улыбка смотрелась как минимум странно. – Присаживайтесь за столик у окна. Сей минут мамка к вам подойдет.

Перед тем как пройти по указанному адресу, я попросил охранника позаботиться о Чиже.

– Не сумлевайтесь, он побудет в конюшне – чай, не замерзнет.

Ну и ладно.

Внутри оказалось довольно уютно. Даже с претензией на некий восточный стиль, как его представлял местный дизайнер. Общий зал с помощью покрывал был по периметру поделен на некие шалашики с диванчиками внутри. Мой нос уловил знакомый запах кальянного табака и кое-чего еще. Кажется, этот запах я мельком ощущал и в бандитской малине, и рядом с кабаком, где дебоширили шатуны.

Нежели опиумная пыльца? Да уж, хорошее мы место выбрали для праздника. Да и вообще поход в бордель уже не казался мне удачной идеей. Но не уходить же прямо сейчас.

В наш кабинет-шатер тут же прибежал половой и, получив заказ, быстро принес вино и фрукты. Мои друзья явно нервничали, поэтому изрядно приложились к бокалам. Выпил и я. В голове зашумело от алкогольной добавки, и сомнения начали отступать.

Словно уловив этот нюанс, из-за занавеси появилась женщина, одетая в восточном стиле. Это явно была так называемая «мамка», потому что времена ее прекрасной молодости минули, хоть и не очень давно. Поменяв статус, все еще сохранившая остатки красоты женщина немного располнела, зато приобрела уверенность в себе.

– Мы рады видеть вас в нашем заведении, прекрасные господа, – совершенно без архаизмов произнесла мадам, хотя вряд ли обучалась в пансионе для благородных девиц. – Есть ли у вас какие-то предпочтения во внешности девушек или положитесь на мой вкус и опыт?

Ну что оставалось ответить? Пришлось положиться. Да и внятно сформулировать свои предпочтения не мог ни один из нас. Мадам очаровательно улыбнулась и упорхнула из нашего шатра. Парни заволновались еще сильнее.

Неужели они до сих пор не имели подобного опыта? Не скажу, что в прошлой жизни я был завсегдатаем подобных заведений, но воспитание в более раскрепощенном обществе давало о себе знать. И еще я очень надеялся, что в этой обстановке у нас пройдет только предварительное знакомство с девушками. Потому что групповые выступления мне никогда не нравились.

Увы, ни предварительных, ни последующих знакомств не случилось. А может, оно и к лучшему – и день неудачный, да и компания, похоже, не та.

Минуты через три после ухода мадам мы услышали натужный девичий смех и недовольный рык какого-то мужика. Шум нарастал, и я все же решил осторожно выглянуть в общий зал.

Причина переполоха сразу стала понятна. Три девушки, так же как и мадам одетые в восточном стиле и даже с кокетливо закрытыми прозрачными шарфами лицами, явно направлялись в нашу сторону. Но кое-кому это не понравилось. Похоже, этот мужик ждал слишком долго. Стандартный синдром очереди в исполнении подвыпившего и истомившегося без ласки альфа-самца.

Здоровенный охранник вмешался сразу, но почему-то вел себя на удивление робко, особенно учитывая не очень-то героические размеры дебошира.

– Сухой, погодь чуток, сейчас еще барышни освободятся и придут.

– Чей-та я должен ждать, а не они?

Удивительно робкий охранник сказал что-то шепотом, при этом глядя в мою сторону. Похоже, наше с Лехой инкогнито совсем не тайна, несмотря на то что мы оба были в обычной одежде. Боря облачился в мундир железнодорожника, но в таких ходили все гражданские служащие города.

Увы, сказанные таинственным шепотом слова дебошира не впечатлили. Мало того, он взбеленился еще больше:

– Ты фараонов боишься больше, чем меня?

Судя по виду охранника, ответа на этот вопрос он не знал. Своих барышень здоровяк будет защищать до последнего, а вот впишется ли за нас – это уже другой вопрос.

Я отпустил полотно занавеси и шагнул назад.

– Ну что, господа. Похоже, наши шансы на интимную близость с барышнями легкого поведения стремительно падают, а вот на то, чтобы подраться, так же стремительно возрастают.

Странное дело, но парни едва ли не хором выдохнули. Впрочем, второй вариант моих друзей тоже не очень устраивал. Боря даже выразительно посмотрел на окно.

Ну уж нет. Еще на пороге моей юности отец дал неплохой совет – если есть возможность аккуратно избежать стычки, так и делай, а вот убегать не нужно, потому что потом будешь бегать всю жизнь.

Внезапно я почувствовал себя второкурсником – именно тогда я имел сомнительное удовольствие поучаствовать в первой серьезной драке в своей жизни. Даже захотелось, так сказать, тряхнуть стариной.

И такой шанс у меня появился буквально через секунду. Занавеску в наш закуток резко отдернули, и на пороге появилась уже знакомая личность по кличке Сухой, но уже не в одиночестве – за его спиной маячили два подельника. Почти паритет, если не учитывать размеров и звероподобности одного из дебоширов.

– Ну что, фараоны, блуда захотелось? – И выражение лица, и вообще тот факт, что этот ущербный решился наехать на полицейских офицеров, говорил о том, что болтовней мы не отделаемся.

Еще один совет отца – если началась свара, нужно бить сразу, без разговоров, потому что можно тупо не успеть. Ну я и ударил.

Вышло неплохо – Сухого словно сквозняком вынесло из нашего шатра, зато внутрь занесло его подельников. Тот, что пониже, с ходу двинул мне в морду и, что самое обидное, очень удачно. Подставленная рука лишь ослабила удар, но, судя по звездочкам в моих глазах, не очень. Я рухнул на диван и тут же начал подниматься.

Вокруг царил настоящий бедлам. Снаружи визжали барышни, все участники драки орали благим матом, но всех перекрикивал Леха, который вскочил на диванчик и грозил дебоширам страшными карами от полиции. И тут случилось чудо, которого уж точно никто не ожидал. Пронзительно завизжав, прямо из положения сидя, Боря рванул вперед. Низко наклонившись, он врезался головой в живот самого крупного соперника.

Жесткое несоответствие внешности хлюпика, одетого в мундир железнодорожника, и его действий вызвало шок у всех присутствующих. Первым очнулся я и от души врезал правым хуком снизу своему обидчику. Получилось даже лучше, чем в первый раз: мой соперник рухнул на пол и явно отключился.

Боря ворочался на полу, пребывая в не самых ласковых объятиях поваленного им здоровяка, и явно нуждался в помощи, которая и пришла со стороны наконец-то подключившегося Лехи. Выкрикнув что-то воинственное, он схватил бутылку и прыгнул на эту куча-малу. Надеюсь, он попадет по супостату, а не по бестолковой голове инженера. Это было бы обидно – она, в смысле голова, мне еще пригодится. Увы, проконтролировать этот процесс лично не удалось, потому что дела начали принимать очень нехороший оборот. Очухавшийся от моего удара Сухой уже встал на ноги и выдернул из-за пояса нож. Мне не оставалось ничего, как достать из спрятанной под свитером поясной кобуры двуствольную пукалку.

Жаль, что ее не самый грозный вид вряд ли остудит пыл этого психа.

Стрелять в общественном месте очень не хотелось, последствия наверняка будут катастрофическими, но подпускать к себе этого укурка с ножом я не собирался.

Опасная ситуация разрешилась в один миг – практически одновременно Леха разбил бутылку об голову здоровяка, а охранник, наконец-то определившись с приоритетами, незамысловато тюкнул Сухого своим молотообразным кулаком по макушке. Дебошир закатил глаза и рухнул на пол.

Охранник грустно вздохнул и подошел ко мне:

– Вам лучше уйти, ваше благородие. В другой день будем завсегда рады, но ежели шатуны выйдут раньше, то могут подстеречь по дороге домой.

Он был полностью прав, к тому же на романтику меня уже не тянуло. А вот мои товарищи что-то больно уж расхрабрились. Пришлось выталкивать их на улицу буквально силой. Покидая бордель последним, я повернулся к криво улыбавшемуся охраннику:

– Завязывайте с дурью, иначе будет беда.

– С дурью? – удивленно переспросил здоровяк.

– С пыльцой.

В ответ он изобразил на лице полное недоумение, но по глазам было видно, что он все понял и, надеюсь, сделал правильные выводы.

– Осип! – позвал я паренька, когда мы подошли к нашим саням. Затем на всякий случай продублировал: – Чиж!

Наш добровольный извозчик колобком выкатился из приоткрывшихся ворот конюшни.

– Я здесь, командир.

– Быстро валим отсюда, – приказал я, запихивая своих корешей в сани.

Роську никто не распрягал, лишь поставили так, чтобы и лошадь, и сани оказались под небольшим навесом. Поэтому нам удалось стартовать в ту же минуту. Я решил перенести гулянку в более безопасное место, так что Чиж направил Роську к нашей каланче. Всю дорогу мы делились впечатлениями и делали это очень громко. Впрочем, наши вопли не сильно выделялись на общем фоне – по улицам бродили группки гуляющих, слышались звуки гармошки и балалайки, а также заливистый смех молодежи. Время колядок уже прошло, но народ все не успокаивался, и так будет аж до Нового года.

В нашей каланче было тепло, уютно и пустынно. Казаки куда-то ушли, а на столе еще хватало и снеди, и выпивки. Схлынувший адреналин и разморившее нас тепло быстро свели праздничный порыв на нет, и мы поочередно уснули прямо в столовой, кто где приткнулся.

Засыпал я с двойственным чувством – одна часть меня радовалась неплохому приключению, а другая сетовала на неосторожность, которая может повлечь за собой серьезные последствия. Вот такое раздвоение получалось, хотя, если честно, обе части моей натуры все же в чем-то друг с другом соглашались. А это уже неплохо.

Глава 3

Второе сильное похмелье в моей новой жизни было немногим приятнее первого. И опять молодой организм быстро справился с последствием вчерашнего загула, за что ему огромное спасибо. Очень помог рассол из кувшина, где вчера плавали огурцы.

Взбодрившись, я даже заставил себя позавтракать. Попытался привлечь к этому процессу спавших на лавках друзей, но был послан далеко и надолго.

В этот момент из сеней в столовую вошли казаки. Вот они-то выглядели возмутительно свежо. Особенно бесили насмешливые их взгляды. А посмотреть было на что. У меня синяк на пол-лица. Леха тоже непонятно где обзавелся бланшем. Боря подобных украшений не имел, но выглядел не лучше – зеленый и явно страдающий от тошноты. Мое предположение было тут же подтверждено рванувшим в сени юношей.

Казаки обидно заржали, но Евсей вовремя понял, что это уже перебор, и строго посмотрел на тут же заткнувшихся подчиненных.

– Кто? – задал он мне единственный вопрос.

– Некий Сухой со товарищи. Кажется, шатуны.

Старший урядник нахмурился, чуть подумал и кивнул каким-то своим выводам.

– Сейчас мы проясним, кто там такой лихой и смелый, а затем мне нужно будет отлучиться на пару дней из города. Ежели что, хлопцы останутся с вами.

В ответ я равнодушно отмахнулся, лишь мельком подумав о том, что Евсей наверняка отправится сбывать взятые с шатунов трофеи. С этой вольностью нужно что-то решать, но не сейчас. Сейчас хочется продолжения праздника.

Моих напарников удалось растолкать только через час, да и то лишь ради того, чтобы они засобирались домой. У Лехи вообще большая семья, а для Бори наш загул оказался чем-то слишком уж непривычным, и он норовил уползти к себе в берлогу.

Вот так я и остался лишь в компании Чижа. Поэтому гулять мы пошли вдвоем, и наша прогулка больше напоминала семейный выход в свет. Увы, пока я еще не настолько прижился в местном обществе, чтобы получить приглашение на один из праздничных балов. А в городе их поочередно давали в нескольких местах, начиная с городской ратуши и заканчивая особняком судьи.

Вот уж куда мне совсем не надо. Возможно, из-за вчерашней глупости мне вообще откажут в приеме во всех дворянских домах этого города. Надеюсь, что это будет не так, – удел изгоя не самая привлекательная перспектива.

Неожиданно прогулка с Осипом удалась на славу. Возможно, во мне самом проснулся ребенок, так что все эти балаганы с петрушками и разнообразные сладости доставили большое удовольствие.

Ближе к вечеру на нашу базу вернулись Демьян и Григорий, сообщив, что их начальник убыл из города вечерним поездом. Если с Евсеем еще можно было пропустить пару кружек пива, то с простыми казаками гулять как-то не комильфо.

Нет, во мне вовсе не проснулась дворянская спесь, просто такое уж тут общество – они сами не поймут подобной демократичности и не будут знать, как себя вести в дальнейшем. Так что я решил просто отоспаться за все пропущенные часы и немножко с запасом.

Идея оказалась крайне удачной, потому что на следующий день скука разлетелась, как хрустальная ваза под ударом молотка. Проснулся я самостоятельно и даже неспешно провел все части утреннего физкультурно-банного церемониала. А вот нормально позавтракать, или, точнее, пообедать, мне не дали. В дом ввалился Дмитрий Иванович, распространяющий вокруг себя мороз, благоухание мужского парфюма и блеск орденов парадной формы. А еще он излучал флюиды крайнего раздражения.

– Игнат Дормидонтович, хорошо, что вы на месте, – с порога ошарашил меня начальник, чуть не заставив подавиться блином с икрой. Осмотревшись в комнате, он все же добавил: – С праздником вас.

– И вас также, – пропихнув блин в желудок, вернул я ему любезность.

Хотя какая там любезность – тон у нас обоих был далек от доброжелательного.

– Мне жаль беспокоить вас в неприсутственный день, но такая уж у нас служба, – прикрыл он куртуазным вступлением явно плохие новости. – Требуется ваше присутствие на хуторе Зыбовка. Там у них подозрение на убийство.

– А разве мы обязаны обслуживать самовольные поселения? – удивился я, так как благодаря разговорам с Лехой был подкован в этом вопросе.

– Не обязаны, но Аполлон Трофимович распорядился проверить, чтобы не было лишнего шума. Я как раз был у него на званом обеде. Думаю, отказать его высокоблагородию мы не в праве. В общем, езжайте туда, следственную группу вызывать не станем. Возьмите казачков, тем более что они под рукой. Назначаетесь старшим. Просто убедитесь, что там все без лишних тайн. Если какая тварь вышла из Топи, то пусть сами тихо прикапывают. Их всех предупреждали. Рапорт можно не писать.

Возразить я ничего не успел, так как следователь учтиво поклонился и вышел вон. Делать нечего – я на службе, так что придется подчиниться. Мелькнула шальная мысль пригласить на прогулку Леху, но решил не портить ему праздник, а вот казаков придется огорчить. Точнее, они уже огорчились, по крайней мере Григорий, который присутствовал при явлении следователи народу.

Так что мне осталось лишь добавить от себя:

– Собираемся, зови Демьяна. И кстати, ты знаешь, где находится эта самая Зыбовка?

– А как же, только далековато забрались бирюки.

Последнее слово казак сказал со смыслом. Бирюками здесь называли самовольных поселенцев. В общем, Топинск был уездом, так сказать, для самого себя. И законная власть распространялась только на город с пригородами и частично на завод. Но хватало вокруг и мелких деревень. С ними все было сложно. С одной стороны, запрета на поселение на подступах к Стылой Топи не было, но и брать ответственность за жизни людей, решивших поселиться в шаговой доступности от обиталища агрессивной болотной живности, никто не собирался. А живность здесь была очень даже злобной. Никаких особо колоритных монстров на окраине Топи не водилось, но место Силы изменило обычных животных, и эти изменения порой заходили очень далеко. Я не раз слышал о бобрах размером с кабана, кабанах, разросшихся до габаритов лошади, да и змей впечатляющей длины тоже хватало. Что уж там говорить о рысях, медведях и волках. Возможно, большая часть рассказов – это лишь байки подвыпивших шатунов, но висевшая в городской ратуше голова медведя утверждала обратное. Монструозное получилось украшение.

Кроме относительно нормальных животных в этом болоте хватало и других обитателей, которые были описаны в подаренном профессором бестиарии. Но обычно они водились ближе к центру Топи. На всякий случай я забросил книгу в переметную суму – мало ли, вдруг нужна будет информация прямо на месте событий.

Хотя казаки и были быстрыми на подъем, сборы заняли пару часов, так что из по-прежнему веселящегося города мы выехали далеко за полдень. По заметенным снегом дорогам, по уверениям Грини, придется ехать почти до вечера, что откровенно напрягало. Ночевать в деревне бирюков мне хотелось меньше всего. Впрочем, как и приближаться к центру Топи, не находясь в защищенном рунами вагоне.

Благодаря веселому солнцу, укрытому снежным покрывалом лесу и прозрачному воздуху через некоторое время мое настроение улучшилось. Казаки чувствовали себя так же: Григорий начал что-то мычать себе под нос, а Демьян уснул прямо в седле – это у него и было признаком хорошего настроения.

Наконец-то вдали между деревьями замелькали занесенные снегом дома. Деревня действительно оказалась очень маленькой – всего-то семь дворов. Играющая на улице детвора увидела нас первой и тут же донесла взрослым. Из самого большого дома вышел монументальных пропорций старик с такой же выдающейся бородой почти до пояса. Эдакий Дед Мороз в повседневном прикиде.

– Доброго здоровьечка, ваше благородие, – чуть ли не в пояс поклонился старик, когда мы подъехали ближе.

Казаков он персональным приветствием не наградил – видно, старик неплохо разбирался в табели о рангах.

– Это вы сообщили об убийстве?

– Я, ваше благородие, – еще раз, но уже не так низко, поклонился старик. – Убили Гордея, вот мы и сообщили как полагается.

– Кто-то из зверей постарался? – без особой надежды уточнил я.

– Нет, ваше благородие, человек это сделал, – почему-то перешел старик на таинственный шепот. – Больше скажу: баба это была.

– Даже так? – удивился я и спрыгнул с Роськи. Как-то неудобно разговаривать с пожилым человеком, глядя на него сверху вниз. – Вы запомнили ее лицо?

– Никак нет, ваше благородие. Укуталась она в шубейку и шарфом обмоталась.

– Так, может, это и не женщина?

– Да что я, мужика от бабы не отличу? – возмущенно фыркнул старик. – Точно баба. Да и не первая она к Гордею ездила. Большой он до них ходок… был.

Разговаривать на улице не совсем удобно, но я хотел побыстрее закончить с этим делом. К тому же время уходило, и следы, оставленные убийством на ткани мира, постепенно рассасывались.

– Ну и где этот ваш любитель дам проживал?

– Дык на отшибе обитал Гордей. Бирюком он был по натуре и людей не любил, да и мы его сторонились. Вреда нашей общине от него не было, ну и мы не лезли в его дела.

Очень интересный статус получался у убиенного – бирюк из бирюков. Но в словах старика что-то не клеилось.

– Так откуда вы знаете, что он убит, если жил на отшибе?

– Его гостья туда ехала сторожко, а обратно неслась как угорелая. Вот и полюбопытствовали мы. Пошел я, значится, с утреца вроде бы махрового цветка прикупить. Очень уж он у него ядреный растет. Вот и сходил, а он там висит. Ну я и отправил племяша в город.

– Что значит «висит»? – спросил я, но тут же решил не затягивать с опросом: все равно скоро сам все увижу. – Ладно, расскажете позже. Ведите нас к дому вашего бирюка.

– Так, может, вы сами? – заюлил дед. – Мои следы на тропе еще не занесло, так что не заплутаете.

– Ты что, дед, ошалел?! – вступил в разговор Григорий. – А ну давай быстро вперед и без разговоров.

Дед вздохнул и вернулся в свой дом. Через пару минут он появился в более утепленном виде и с лыжами под мышкой. Привязав завязки на лыжах к креплениям на валенках, он сноровисто побежал по ведущей в лес лыжне. Мы последовали за ним.

Таинственный Гордей забрался довольно далеко от села, пришлось пробираться по тропе минут двадцать. Если честно, я ожидал увидеть что-то похожее на дом главы общины, но моему взору предстало нечто среднее между сказочным теремом и блокгаузом.

Неплохо он здесь устроился. Еще больше меня удивили ровные ряды деревянных кольев, торчащие из-под снега. Некоторые из них ограничивали довольно большие пространства вырубленного леса, а некоторые шли рядами на манер виноградных шпалер. Что-то похожее было и рядом с Зыбовкой, но в значительно меньших количествах. На семь домов этих странных огородов в общей сложности было примерно столько же, как и у трудоголика Гордея. Если провести параллели с тем, что я видел на энергетическом заводе, совершенно непонятно, как убиенный со всем этим справлялся. Судя по всему, бирюки занимались, так сказать, экстремальным растениеводством и проблем у них хватало не только с гостями из Топи, но и с обработкой грядок.

– Э… уважаемый, – обратился я к остановившемуся у порога дома старику.

– Прохором меня кличут.

– Скажите, Прохор, а как ваш Гордей управлялся со всем этим хозяйством? Он ведь жил в одиночестве?

– Как есть бобылем куковал. Привозил иногда из города бабенок, но долго те не выдерживали. Уезжали. А как справлялся, мы не знаем. Не наше это дело.

Ситуация, конечно, уже выбивалась из простого сценария, так что можно прямо сейчас разворачиваться и отправляться обратно в город. Как раз успеем дотемна. Дальше пусть разбирается следственная группа. Но, увы, придется работать по профилю и, скорее всего, ночевать в деревне, а если по правилам, то вообще прямо на месте преступления. Оставлять его без присмотра уже нельзя. Впрочем, выстроенный бирюком блокгауз вполне подходил для ночевки даже на подступах к Топи. Кажется, на некоторых бревнах даже были вырезаны какие-то руны. Насколько они действенны, узнать можно, только если какая-то тварь полезет внутрь дома. Так что я вполне обойдусь без подтверждения своих догадок.

Как бы ни хотелось отложить близкое знакомство с хозяином дома, тянуть не стоило. Так что, недовольно вздохнув, я пошел внутрь. С незапертой дверью эта деревянная крепость казалась уязвимой до предела. Дом был разделен на две части – жилую и хозяйственную. Сразу за внешней дверью, сделанной из толстенных брусков и окованной железом, находился обширный тамбур. Дальше из тамбура можно было пройти через две двери попроще – одна направо, а вторая прямо. Заглянув за правую, я увидел большой сарай, под стеной которого в стойлах разместились две коровы и лошадь. Животные вели себя спокойно. Похоже, Прохор позаботился о скотине, скорее всего, не из милосердия, а планируя прибрать животных себе после нашего отъезда.

За второй дверью обнаружилось жилое помещение. Как и в сарае, вместо окон здесь были горизонтальные бойницы, под которыми шла специальная завалинка. Получалась неплохая позиция для стрелка.

Место здесь, конечно, не самое безопасное, но с паранойей у покойного было не все в порядке. К примеру, в той же Зыбовке дома выглядели куда менее милитаризованно.

Помещения я осмотрел мельком, потому что мой взгляд сразу же привлек сам хозяин дома, точнее, его труп. Теперь стало понятно, что имел в виду старик, когда говорил о висящем покойнике. Он действительно висел, но совсем не в петле, как мне сразу подумалось. Просто кто-то пришпилил бирюка арбалетными болтами, как бабочку, прямо к стене напротив входа в помещение – из тела выглядывали только кончики древков с оперением. Один болт вошел в грудь, а второй точно в середину лба.

Ситуация выглядела нелепо. Как вообще можно было войти в этот дом без разрешения хозяина? Оставался только вариант, в котором он сам подпустил к себе убийцу с огромным арбалетом в руках.

Ладно, нечего рассусоливать и предаваться домыслам, если есть возможность увидеть все, так сказать, воочию.

Расстегнув полушубок, я достал из внутреннего кармана свои гогглы и уже с резко улучшившимся обзором начал озираться в поисках нужного места.

Концентрация прошла легко и быстро. Руны на моем теле откликнулись практически сразу, и комната тут же преобразилась. Сидя в углу, я лишь боковым зрением отметил исчезновение трупа на стене. Теперь Гордей, точнее, его сохранившееся на ткани мира изображение, ковырялся в печи. Внезапно он вздрогнул и повернулся к двери. Вид у будущего покойника был до предела удивленным, и было отчего. Скосив глаза уже в другую сторону, я увидел, как массивный засов сам собой начал двигаться в пазах.

Ну ни фига себе заявочки! Впрочем, чему я удивляюсь в мире, где Мерлин не сказочный персонаж, а историческая личность.

Гордей тут же дернулся к двери и прямо на ходу начал преображаться. Его руки обрели массивные когти и удлинились. На спине образовался горб, а на затылке выросло нечто, похожее на пучок дредов, которые встали дыбом и образовали омерзительную корону.

Мне кажется или на кончиках дредов выросли глазные яблоки?

Удлинившуюся пасть стриги раздвинули длинные клыки. На этом метаморфозы закончились, потому что из темного зева распахнувшейся двери вылетел арбалетный болт и, ударив почти преобразившегося монстра в грудь, отбросил его назад к стене. Причем сила удара была слишком велика для арбалета, так что болт был явно непростым.

Затем прилетел еще один болт и пробил теперь уже голову. Этого я не увидел, но вывод было очевиден, судя по тому, что я видел прежде. К тому же все мое внимание привлек появившийся в комнате убийца.

Старик прав – это была женщина. Хоть и теплая, но обтягивающая одежда ладно сидела на изящной фигурке. Голова незнакомки укутана в длинный шарф на манер тюрбана, скрывая большую часть лица.

Киллер, бросив мимолетный взгляд в сторону своей жертвы, начала вести себя крайне странно. Ведьма осмотрелась вокруг, а затем, казалось, заглянула мне прямо в глаза. После этого женщина достала из-за пояса какую-то тряпицу и развернула ее как транспарант. Это было послание, обращенное лично ко мне. – Надпись на тряпке гласила: «Он виновен. Лебединое гнездо». К счастью, я прожил в Топинске достаточно долго, чтобы это послание не стало для меня слишком сложной шарадой.

Она явно знала, что сюда может явиться видок, причем догадывалась, где именно я буду сидеть. Только вот зачем вообще что-то писать? Ведь лицо ведьмы было закрыто, да и эмоции действующих лиц этой сцены мне прочитать почему-то не удалось.

Под влиянием моего вмешательства след от убийства окончательно распался. Все вернулось на круги своя. Но я по-прежнему остался сидеть, обдумывая случившееся. Ситуация изменилась в корне. С одной стороны, это предумышленное убийство, с другой – явная охота ведьмы на стригу. Почему ведьма? А кто еще, кроме умеющей пользоваться артефактами охотницы на симбионтов, смог открыть дверь снаружи и убить носителя опасного энергента, да еще и двоедушника?