Текст книги "Уроки практической магии"

Автор книги: Глеб Исаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)

Они вышли из подъезда, направились прочь от дома. И едва не столкнулись с входящим в арку.

Человек был настолько велик, что заслонил собой весь проем. Петров шатнулся в сторону, уступая дорогу, и оказался сжат в железных объятьях. Он обмер и задергался, безуспешно пытаясь вырваться из захвата. Спасла Вера: с неестественной для пигалицы силой она толкнула силуэт к стене и дико завизжала. Руки незнакомца разжались.

– Ну, вы блин, даете, – озадачено пробасил он.– Серега, ты что, не признал? – Растеряно закончил громила.

Петров поднял голову, заглядывая в лицо незнакомцу. Всмотрелся, лихорадочно вспоминая, и охнул.

– Сергей? Ты?

Перед ним стоял пропащий сын Анны Григорьевны. С их последней встречи, которая состоялась лет пятнадцать назад, он изменился почти до неузнаваемости. Короткий ежик седых волос, грубые, словно рубленые топором, черты лица. Громадный шрам через всю щеку прятался за ухом, на неохватной шее. Приятель подобрал необъятную сумку и обижено загудел.

– Вот ты как друзей встречаешь. – Он глянул на спутницу школьного товарища и слегка сбавил тон. – Хотя, от такой красавицы и по морде получить не страшно.

– А я вот домой приехал. Все бросил, и самолетом... Что-то прямо аж прижало... – несвязно поведал он. – Прямо из аэропорта. Сейчас мать обрадую, а вечером к тебе заскочу с бутылочкой. Посидим, вспомним старое. – Он стрельнул глазами. – Хозяйка, не против будет? – спросил он, приняв ее за жену Петрова.

Сергей Иванович только промычал что-то неразборчивое.

– Там это, Анна Григорьевна...

– Чего? – повернулся к нему одноклассник. И тут в разговор вступила Вера. Как она смогла составить общую картину из сумбурных диалогов в доме покойной и объяснений Сергея, непонятно, однако, видя, что Петров не способен ни на какие объяснения, взяла на себя тяжкую миссию.

– Сергей. У нас горе. Крепись. – Она взяла его за руку. – Анна Григорьевна погибла.

Он уронил сумку в грязь.

– Что?

– Не ходи туда. Квартиру опечатали. – Она нашла верный тон, и как могла, пыталась успокоить несчастного.

Сжав зубы, Сергей замер. Он смотрел на окна своей квартиры. В вечерней полутьме они выглядели бездонными провалами.

Не слыша более ничего и забыв про оставленный багаж, кинулся в подъезд.

Вернулся нескоро.

– Как случилось? – скрипнул его голос.

– Не здесь, – покачал головой Петров. – Идем. Здесь рядом кафе. Там сейчас никого. Согреемся, и расскажу. Тебе сейчас одному не надо быть.

Сергей безвольно ухватил баул и двинулся за ними.

Они уселись за столиком пустого кафе. Петров отошел к стойке, протянул бармену купюру.

– У моего товарища горе. Если можно, не включайте музыку..

Увидев достоинство банкноты, халдей едва не щелкнул каблуками.

– Все сделаем. А если еще парочку дадите, табличку повешу, чтобы не беспокоили.

– Это выход, – кивнул Сергей, доплачивая.

Он взял бутылку и три фужера.

– Закуску сам придумай, но только холодное. И сок какой-нибудь.

Старый приятель сидел на стуле, засунув громадные кулаки в карманы кожаной куртки, и глядел в одну точку.

– На, – протянул полный фужер Сергей Иванович. – Выпей.

Сергей поднял глаза.

– Не надо. Я справлюсь. – Он набрал в грудь воздуха и резко выдохнул.

– Как это случилось? – твердо сжатые губы и взгляд человека, контролирующего свои чувства.

Петров замялся. "Рассказывать всю историю с идиотскими выдумками и воображаемыми причинами? Дурость. Но что тогда?"

– Я не знаю деталей, – наконец собрался он с мыслями. – Ее нашли в своей квартире. Удар в висок. Сегодня. Это факты. Остальное догадки.

– Говори.

– Вчера я стал свидетелем аварии...– Начал рассказ Петров. Он поведал о сломанной двери, поисках кота, беседе с соседкой.

– Ты считаешь, что это были те, кто следил за твоей квартирой? – сделал вывод слушатель.

Тяжело вздохнув, Сергей Иванович промолчал. В этот момент Василий, сидевший за пазухой, попытался выбраться наружу. Петров ухватил кота, удерживая.

Вспышка, и все окружающее исчезло. Постепенно искры начали тускнеть, но вместо интерьера кафе он увидел комнату соседки. Причем смотрелось все окружающее так, словно зритель лежит на потертом линолеуме. Черно-белые стены, экран телевизора, окно, занавешенное тюлем. И Анна Григорьевна еще живая, она стоит напротив кажущегося снизу великаном, человека в темном плаще. Они говорят. Но сколько ни пытался, слова так и не разобрал. Рокот и резкие звуки, заставляющие болезненно морщиться.

Независимо от его желания, голова повернулась в сторону. И в необычайно широком секторе обзора мелькнул еще один силуэт. Фигура машет обутой в громадный ботинок ногой, и в боку возникает боль. Невольно вякнув, зритель понял, что это не его ударил чужак, а Василия, чьи глаза и видят все происходящее.

Не тратя эмоции на удивление, Петров следил за происходящим. Более всего стараясь разглядеть лица гостей. Однако Василию было глубоко плевать на его желание. Он потянул носом, внюхиваясь в чужие запахи.

Острый и резкий от первого и тошнотворно приторный от обидчика. Голоса усилились и зазвучали куда громче. Странно, обычно крикливая старуха отвечала негромко и презрительно. И это словно дразнило ее оппонентов. И вот один из них кидается к худенькому силуэту.

В отчаянии Петров старался поднять голову, чтобы увидеть лицо убийцы. Увы, перепуганный кот попятился и начал выть, чувствуя нечто, доступное только его кошачьему восприятию.

Ощущая, как крик этот вырывается из широко разинутого рта, Сергей Иванович, уже не контролируя себя, увернулся от хватающей его руки. Но она и зашевелила пальцами совсем близко, хватая не перестающего орать Василия за шерсть. Взмах когтистой лапы, и рука отдергивается. Вопль боли, стук, и тяжелые удаляющиеся шаги.

И вдруг опять темнота. Он очнулся от едкого запаха нашатыря. Открыл глаза и, вяло отталкивая едкую вату, совсем рядом увидел лицо спутницы. Она встревожено смотрела на него, держа за шкирку испуганного кота.

– Все, все. – Петров сел на холодный бетон. Покрутил головой, возвращаясь в реальность.

Тяжело выпрямился и вернулся за столик. Сергей внимательно взглянул ему в лицо, но промолчал.

– У того, кто ударил Анну Григорьевну, на руке глубокие царапины. Кота хотел поймать. – Петров прикусил язык, пугаясь, что его выдумки в который раз принесут непоправимые беды. – Я не уверен, мне кажется, – замямлил он.

– Разберусь, – отрезал слушатель. Он рывком поднялся. – Я должен идти. Сейчас много всего нужно ... устроить. Где вас найти?

Петров, не решаясь, замялся.

– Мы хотели уехать, – ответила за него Вера.

– Куда? – Сергей наклонил голову, показалось, что шрам его придал лицу особо зловещее выражение.

– Ну, пока не знаем, подальше, – схитрила та.

– Бежите? – Он не осуждал, а констатировал. – И думаете, полегчает? Знание, что вас могут найти и в любой момент придавить, как тараканов, это жизнь? Ну– ну. Хотя вам, пожалуй только это и остается. – Громадная фигура развернулась и направилась к выходу.

У самой двери он повернулся к Вере.

– Только СИМку выбросить не забудь.

Он взялся за поручень, и в тот же момент стеклянная дверь распахнулась от могучего рывка. Удар в голову отбросил уходящего на ближайший столик. Массивное тело, разломив хлипкую утварь, скатилось на пол и затихло. Видимо, страшный удар лишил его сознания.

Петров ошарашено уставился на вошедших. Трое мужчин, значительно габаритней его, в руках у главного оружие. Большой, матово сверкающий пистолет.

"Петр", – узнал он водителя олигарха.

А тот, сделав короткий шаг, неуловимым движением ткнул Сергея Ивановича в солнечное сплетение. Страшная боль согнула пополам и заставила опуститься на колени.

– Это задаток, – прорычал нападающий. – Остальное после.

– Верка, я тебе предлагал по-хорошему? Отказалась. Теперь придется по-плохому, – без перехода обратился он к девушке.

Вместо ответа она схватила со стола бокал и бросила ему в лицо. Легко отбив тяжелый кусок стекла, Петр хмыкнул и осклабился. – Я тебе за это лишнюю порцию выдам. Мало не покажется. – И повернулся к спутникам. – Берите их, и в машину.

Бандиты двинулись к жертвам, и тут из угла, где до этого лежал Сергей, раздался тихий голос.

– Эй, рыжий. Руку покажи. – Нападающие мгновенно повернулись к новому персонажу.

– В сторону, – скомандовал главарь подельникам. – Я его сейчас валить буду. – Он щелкнул затвором, поднимая вооруженную руку.

Как умудрился великан, расслаблено стоявший в нескольких метрах, оказаться рядом, стрелок даже не понял.

Три движения могучей руки слились в один плавный жест. Вылетел из Петиного кулака пистолет. Рыжая шевелюра мотнулась от сильного удара в скулу, и уже на возврате Сергей подхватил так и не достигшее пола оружие.

– Стоять, – не повышая голоса, предупредил он, наведя ствол на спутников поверженного главаря. Выстрел пробил гипсокартон в каком-то сантиметре от головы одного из них.

Ствол уперся в лоб второму.

– На колени. – После демонстрации боевой мощи оружия команду выполнили без промедления. – Руки за голову. – Бойцы замерли, сидя в неудобных позах.

Сергей склонился к лежащему ничком Петру. Ухватил безвольную кисть и повернул к свету. На руке отчетливо выделялось четыре глубоких царапины. Они еще не успели затянуться и темнели каплями засохшей крови.

Удар согнутой фаланги указательного пальца пришелся точно в висок лежащего. Голова дернулась, раздался деревянный стук, и совсем рядом от покрытого веснушками уха, на рыжих волосах начало проступать багровое пятно.

Тело Петра дернулось в конвульсии. Умирающий мозг, посылая сумбур сигналов к нервным окончаниям, заставил мышцы сокращаться. Не глядя на отходящего в вечность, Сергей повернулся к Вере. – Помоги ему. – Кивнул на Сергея Ивановича, все еще стоящего на коленях.

– Ждите на улице. Я сейчас.

Но Петров смог подняться самостоятельно и ухватил забившегося под стол Василия.

Они с опаской проскользнули мимо лежащих полу и выскочили наружу. А через несколько минут вздрогнули от звука выстрелов. Миг, и Сергей, уже без оружия, появился на крыльце.

– Уходим, – буркнул он, забрасывая свой огромный баул за спину.

– И куда теперь? – растерянно покрутил головой Петров. Он безуспешно пытался отогнать мысль о том, что произошло в кафе.

– У тебя же здесь квартира? Зачем выдумывать сложности? – произнес Сергей.

– Открыть нечем,– не желая касаться больной темы, уклончиво ответил хозяин.

Спутник вытянул из кармана связку.

– Эти?

– Может быть. – Сергей Иванович перебрал новенькие блестящие ключи.– А откуда?

– Оттуда. Идем, чего стоять.

– А эти... там еще бармен. Он ведь на нас покажет.

– Никого он не сдаст, – скупо отозвался Сергей, уже шагая к дому. – Бармен за пять минут до их появления сбежал. Сам, поди, их и вызвал. Все, хватит. Пошли.

Вера ухватила Петрова за руку.

– Он же их убил, – прошептала она. – Я его боюсь.

Однако идущий впереди здоровяк умудрился расслышать ее слова.

– А они вас наградить хотели. Что за дурь? Вас стрелять будут, а вы о гуманизме. Меня бояться не стоит. Тебе и без меня есть, кого опасаться. Успокойся.

Глава 6

Зайдя в приемную генерального директора, Крот понял: Илюша в очередной раз дрессирует секретаршу.

Девушка в белой блузке и короткой юбочке входила, а через короткий промежуток времени выскакивала из кабинета босса. Ждала несколько секунд и стучала, испрашивая разрешения войти.

Илья Андреевич, вальяжно развалясь в удобном директорском кресле, вежливо интересовался целью визита секретаря.

– Факс пришел, срочный, – кратко информировала служащая руководителя.

– Фак-с? Обычно его получают. Приходят, как правило, с обыском, – глуповато пошутил Илья. – А вы знаете милочка, что выполняете свои обязанности халатно? Нет? Ну, выйдите, подумайте, что не так, и зайдите снова.

Прогнав девочку по кругу раз пять, Гнус, которому развлечение прискучило, рявкнул в своей обычной манере:

– Бегом нужно нести. Бегом. Ты поняла? Факс. Срочный. А она еле тащится. За опоздание, – глянул на часы, – на пять минут, штраф. Двадцать долларов за минуту. Итого сотка "бакинских". Ферштейн? – Он уже завелся и почти визжал. – Ходить ты, блин, по панели будешь, когда я тебя с работы выкину. А здесь должна бегать. Идиотка...

На глазах девочки выступили слезы.

– Илья, – оборвал процесс воспитания Крот, входя в просторный кабинет. -Срочное дело.

– Кыш! – скомандовал босс секретарше. И едва она выскочила в приемную, попенял визитеру: – Гриша, я все-таки босс. Постарайся хоть немного ...

– Да хватит, – оборвал Кротов. – У нас проблема.

Илья недовольно поморщился:

– Ну что у тебя случилось?

– У нас, – поправил помощник. – Петя твой в доме, где этот лох живет, бабке какой-то голову проломил. Наглушняк.

– А старуху-то зачем? – удивленно хекнул Илья.

– Любимчик твой совсем с катушек соскочил от дури, – нервно закуривая, ответил Крот. – Я тебе сколько раз говорил – его лечить нужно. Психанул, она чего-то вякнула, и привет. А старухе много ли надо, – пояснил Григорий Кротов. Давно порвав со службой в милиции, он никак не мог избавиться от уголовного жаргона.

– Ну и что теперь? – сощурился Илья Андреевич. – Ты мне обещал доставить этих... а рассказываешь о какой-то соседке. Достоевский, гхы, – блеснул эрудицией он.

– Мы их обложили. Дело одного дня. – Крот прошел из ушла в угол. – Правда, от подъезда машину пришлось убрать. Там сейчас менты, соседи. То, се. Не светить же. Сделаем. Дай срок. И вообще. Я выяснил. Нет у нее никаких бумаг, ничего нет. Точно.

– Я знаю, – отмахнулся Илья. – Но найти и наказать необходимо. Это дело принципа.

Григорий открыл рот, собираясь высказать мнение о принципах ,которые хороши, особенно когда для их соблюдения не приходиться пачкать свои руки. Но отвлек вызов сотового телефона.

Он выслушал абонента, задумчиво посмотрел на аппарат, словно пытаясь услышать еще что-то. И перевел взгляд на шефа. Прежде чем озвучить неприятную новость, провел ладонью по лысой голове. Вытирая потную ладонь о белоснежный платок, медленно произнес:

– В кафешке возле того дома обнаружили Петра и его ребят. Все холодные.

И по раскладам, так выходит. Петя корешей завалил, а потом себе в висок "маслину" загнал. И порошком все засыпано. Странно. Он, конечно, отмороженный был и на кочерге, но чтобы застрелиться? Не понимаю. Что же там вышло? А?

Впервые в голосе бывалого опера прозвучала растерянность.

Илюша скривился.

– Все как-то у тебя последнее время, прости, не слава богу. То старуха, то это... Может, мне лучше Артуру позвонить? Пусть он разберется, – сблефовал Гнус, зная нелюбовь бывшего мента к уголовнику.

– Ага, звони, – легко согласился Крот. – Только потом, когда непонятки ровнять придется, не жалуйся. Артурчик стелет мягко, да спать, сам знаешь...

– Ладно, ладно, – примирительно махнул Илья, видя, что компаньон всерьез озадачен. – Но ты все же выясни, что это за странности. А дело нужно делать, – не опасаясь микрофонов, по привычке старался избежать ненужного слова ученый жизнью делец.

Кротов поморщился, словно глотнул кислого.

– Не время сейчас. Переждать надо. Три мокрухи – а менты отлично знают, чей человечек Петька был, да бабка эта. И так крутить начнут. Выждать нужно. Хоть чуть-чуть. Пусть накал спадет.

Илья, понимая правоту соратника, лицемерно вздохнул.

– Ты у нас в этом вопросе спец. Тебе виднее.

Однако его маленькие чуть поросячьи глазки на заплывшем лице блеснули недобро. "А не пора ли, друг Григорий, тебе"... Он вильнул взглядом в сторону. Мысль, которая уже не раз посещала его, могла отразиться на лице. А опытному физиономисту достаточно одного намека.

Интересно, но и Крот, проходя мимо заплаканной секретарши, думал о чем-то сходном.

Кошка, пробежавшая между ними, требовала принятия срочных мер. "Тянуть не стоит, иначе этому хряку всякая ерунда начнет лезть".

Илья, которого события последних дней заставили начать суетиться, уже принял решение. И едва за Кротом хлопнула дверь, набрал номер.

– Артур, здравствуй дорогой, – произнес он, посматривая на вход. – Я тебе денег должен, за билеты. Ага. На пароход. Два плацкартных и один люкс. Давай встретимся, переговорим. – Немудреный шифр означал, что есть заказ. – Завтра. Нет? А когда? Три дня? Ладно. Три дня терпит, но не дольше, – смирился Гнус.

Петров уступил диван Вере, сам уместился на старенькой раскладушке. Сергей от предложения вздремнуть отказался. Он прошел на кухню и, заварив крепкий, почти черный чай, сел за стол, уперев лобастую голову в сомкнутые ладони.

Встав утром, хозяин увидел, что гость сидит в той же позе. Только количество спитой заварки указало на то, что он не сомкнул глаз.

От помощи в организации и денег Сергей отказался.

– Все сам сделаю. А деньги эти, извини, принять не могу.

Посоветовав сидеть дома, едва за окном посветлело, он ушел.

Вера проснулась поздно и, заварив себе крепкого кофе, вновь вернулась к личности товарища Сергея Ивановича.

– Зря ты так, нормальный мужик, – отозвался Петров. – Мы с ним за одной партой десять лет просидели. Потом его призвали, он там, где служил, и остался. Я с покойной разговаривал. "Пишет, – говорила. – Все нормально". Лет пятнадцать назад сам приезжал. Посидели. Сказал, где-то в Восточной Сибири живет. Лесхоз, что ли... – Сергей Иванович замолк, вспоминая. – А вообще, я о нем и не знаю почти ничего. Как-то вышло, он все больше спрашивал, – удивленно пожал плечами.

– Он ведь троих убил, и не поморщился, – ответила Вера.

Не зная, что ответить Петров замолчал. Память невольно вернулась к происшествию в кафе. А именно к тому видению, что настигло его, когда взял в руки кота.

В сомнении покосился, на уютно устроившуюся возле батареи собеседницу. "Рассказать"?

Но тут же одернул себя. "И так за психа держит, и вряд ли пропустила мимо ушей эту фразу про царапины. Ни к чему усугублять". Он допил кофе и заметил на подоконнике забытый Сергеем портсигар. Убрать нужно. Потянулся к безделушке. Тяжелая вещь удобно легла в ладонь. "Ого, – мимолетно удивился Петров. -Интересно, все же чем он занимался все это время. Золото, что ли, добывал?"

И тут навалилось. Мелькание цвета, уже знакомые искры, все это закружилось в голове, выбрасывая из реальности. Ноги подкосились, и он рухнул на пол. Он не потерял сознание. Переход прошел, словно нырнул в глубокий омут.

А вынырнув, обнаружив, что, как и в первый раз, перенесся в тело хозяина предмета. Однако не растворился в его сознании. И хотя все окружающее видел именно глазами Сергея, воспринималось это слегка отстраненно, как в стереофильме. И звук чуть приглушенный и нечеткий. Мозг осознавал эту двойственность.

Небольшая чистая комната. Светлая. Краска серая, но не мутная, а даже в некотором роде приятная.

Две кровати, аккуратно застеленные однотонными покрывалами. Стол и вкрученные в пол табуреты, чуть в отдалении умывальник и невысокая перегородка, за которой, судя по всему, скрыт унитаз. Только решетка на пластиковом окне и плотно закрытая глухая дверь говорит о несвободе.

"Камера?" – удивился Петров. Странная какая. В маленьком зеркале виден профиль Сергея. "Без шрама еще", – успел разглядеть Сергей Иванович.

Сергей делает шаг и садится напротив соседа. Его напарник – маленький человечек в очках с огромными диоптриями, отчего глаза его кажутся похожими на глаза большой рыбы.

– Понимаете, Сергей, – обращается старик к собеседнику, – Ваше заблуждение в том, что говоря о гипостазировании, вы ошибочно приписываете абстрактным объектам статус особых, пространственновременных объектов, присутствующих наряду с обычными, эмпирическими объектами внешнего мира. Абстрактные объекты нельзя смешивать не только с внешними, но и с внутренними перцепциями.

Сергей задумчиво кивает, слушая эту абракадабру, однако отвечает хоть и доброжелательно, но с долей несогласия:

– Марк, в этом я с вами полностью согласен. Однако, дорогой профессор, если мы примем в качестве принципа тождества интуитивного очевидный постулат, который выразил еще великий Бользано: "Во вселенной нет двух совершенно равных вещей, а следовательно, и двух совершенно одинаковых атомов и простых субстанций".

Петров потерял нить беседы и воспринимал диалог скорее как шумовое оформление картинки.

Дверь заскрипела, щелкнул замок.

– Эй, Иван, на выход, – скомандовал бесстрастный голос. Служащий в непонятной форме стоял на пороге, держа в руках резиновую дубинку.

Неторопливо кивнув собеседнику, Сергей поднялся, и, привычно заложив руки за спину, шагнул в коридор.

Чистые коридоры, на полу квадраты разноцветного пластика. "На тюрьму как-то не похоже", – удивился Петров.

В помещении, куда ввели заключенного, его ожидал вальяжный господин. Тоненькие усики, взгляд довольного жизнью человека. Он сидит за безликим столом. За его спиной квадрат окна с неизменным перекрестием решетки.

– Садись, – кивнул хозяин вошедшему. – Ну, что, подумал? Времени у тебя было предостаточно. Или профессор совсем утомил философскими беседами? Он хоть и сумасшедший, но весьма эрудированный человек. Маньяк, правда, ну так это только ночью, – с плохо скрытой издевкой приветствовал гостя человек.

Сергей задумчиво глянул на произнесшего свой монолог и перевел взгляд на окно, в котором виднелся кусочек голубого, с кучками белоснежных облаков неба. "Такое небо, наверное, бывает над безбрежным океаном", – мелькнула в сознании Петрова нелепая идея.

–Ну? – уже нетерпеливо повторил пижон.

И тут щеку Петрова обожгла нестерпимая боль. Это собеседник Сергея, внезапно рассвирепев, взмахнул чем-то, зажатым в руке, и со всего маху ударил его по лицу. Падение и темнота.

Пробуждение вышло медленным и плавным. Напрягая зрение, разглядел силуэт спящего на раскладушке. "Вера"?

Как и в первый раз, возникло дикое желание съесть что-нибудь сладкое. Нехотя встал с постели и, шлепая босыми ногами по прохладному линолеуму, отправился в кухню. Без особой надежды потянул дверцу древнего "Саратова". И обомлел.

Такого обилия разнообразных продуктов аппарат не имел никогда. Забитые полки вызвали чувство голода. Он наугад вытянул пакет с кефиром и несколько сырков. Подумал и захватил пластиковый контейнер с салатом из овощей.

–Ожил? – Чуть хрипловатый после сна голос Веры оторвал его от трапезы.

– Угу, – кивнул Петров с набитым ртом. Быстро прожевал и запахнул полы старенького халата.

– А я думала, все. Привет. Как Ильич три дня лежал, – пошутила она, присаживаясь на табурет.

Помедлила, но все же решилась спросить.

– И часто это у тебя? Так.

Он развернул еще один батончик. Съел и честно признался.

– Второй раз. Впервые после того, как тебя из машины вытащил, и сейчас.

– Ну, ну. – Она неодобрительно глянула на помятую физиономию путешественника в нирвану. – Вам, Сергей Иванович, побриться бы не мешало, а то на вурдалака похож, – путаясь в обращениях, посоветовала Вера. – Я, кстати, вашего Василия три дня вырезкой кормила, а он, паршивец, так на руки и не идет.

– Ревнует, наверное, – неловко пошутил Петров.

– Ага, – хмыкнула гостья, – к холодильнику.

– Три дня? – удивился Сергей Иванович. – А словно пять минут. Странно.

– Да, Вера, – крикнул он уже из ванны, размазывая пену по отросшей щетине. – Что слышно?

– Тихо пока, – ответила Вера. – Ни машины под окном, ни звонков. Вчера похороны были. Сергей все организовал. Зашел вечером, забрал портсигар. Еле руку разжали. Обещал сегодня заглянуть.

– С работы вам звонили, интересовались, – вспомнила она. – Спросили, кто, я ответила – любовница, ничего? А про вас сказала, мол, утомился, спит, – сообщила Вера.

– Пропади они пропадом, – ответил он, пропустив мимо ушей рискованную шутку. – Я для себя решил. Увольняюсь. Все равно, пока с твоим олигархом не прояснится, ни на работу, ни на улицу не выйти.

– А что потом? – поинтересовалась соседка. – Я смотрю, накоплений особых у тебя нет. Так, что... Хотя, хозяин барин. Ладно. Ты ожил, пора мне и честь знать. – Она поднялась, собираясь, и тут прозвенел входной звонок.

Глухой голос из-за двери сообщил, что пришел Сергей.

За эти дни он словно похудел на несколько килограмм. Шрам обострился, глубокие морщины словно прорезали громадный лоб.

Прошел в комнату и без особого удивления констатировал:

– Проснулся? Хорошо. Я ей говорил, это нервное. Бывает.

Сергей уселся на скрипнувший под ним стул.

– Чаем угостишь, хозяин?

– Сиди, я налью,– Вера, протянула руку к шкафу.

Они уселись за стол. В кухне тут же стало тесно.

– Я так думаю, нужно что-то решать, – отхлебнув горячего чаю, произнес Сергей. – Муха, ты как знаешь, а я с этим делом хочу разобраться.

– Как? – Вера удивленно глянула на него.

Он поднял тяжелый взгляд.

– Что?

– Как ты сказал, Муха?

–Петров смущенно махнул рукой, – у меня в школе прозвище было. Муха. А его мы Танком звали. Помнишь, Серега? – вскинулся он и осекся, вспомнив о трагедии.

Сергей вздохнул.

– Был танк, да весь вышел. Короче, пойдем, прогуляемся, – кивнул он за окно, явно не желая посвящать женщину в свои планы.

– Сейчас, – вскинулся Сергей Иванович. – Оденусь.

Сергей встал.

– Я на улице покурю. А ты побудь дома. Не выходи никуда. Хорошо? – обратился он к Вере. – Не сердись. Это мужские дела. – Он улыбнулся, отчего его лицо внезапно и разительно изменилось.

Она невольно кивнула, не в силах перечить.

Дверь хлопнула.

Петров накинул пальто и шагнул в коридор. Обернулся.

– Дождись, ладно, и двери не открывай,– зачем-то предупредил он об очевидном.

Выйдя из подъезда, увидел белый седан, за рулем которого сидел Сергей. Приоткрыл дверь и окликнул приятеля.

– Садись.

Аккуратно развернул автомобиль в узеньком проезде и плавно выехал со двора.

– Купил, – немногословно объяснил он, предупреждая вопрос. – Без колес сейчас никуда. Особенно... – Он замолчал, внимательно следя за дорогой. Вписав машину в поток, наконец произнес то, что собирался. – Откуда ты про царапины узнал?

Петров задумался. Вопрос естественный, но ответить правдиво...

И тут вспомнил свое видение. Комнату, беседу со смешным профессором. И задал встречный вопрос.

– Сначала ты ответь, ладно? А потом расскажу.

– Ладно. – Сергей обогнал попутную машину и вновь вернулся в свой ряд.

– Что такое гипостазирование?

Приятель ответил не задумываясь:

– Понятие логики. В переводе с латыни – сущность, субстанция. Зачем тебе?

Петров дождался, когда они объедут стоящий у остановки троллейбус, и произнес:

– А ты откуда знаешь?

– Читал где-то, – пожал плечами Сергей, не отрываясь от дороги.

– А может, это Марк тебе рассказал? – закончил Петров.

– Какой Марк?...

То, что пассажир остерегся затевать этот разговор без подготовки, уберегло их от неминуемого столкновения. Позабыв обо всем, водитель уставился на собеседника.

– Впереди, – предупредил Сергей Иванович рулевого.

Тот аккуратно включил поворот и припарковался у обочины.

– Ну?

– Я боюсь, ты бы мне не поверил, поэтому и спросил. С недавнего времени у меня возникают видения. Достаточно взять предмет и напрячься.

– Что ты видел? – нетерпеливо перебил его приятель.

– Немного. Твой спор с профессором, коридор, беседу с пижоном, в блестящем костюме. А еще клочок неба в окошке, куда ты смотрел, в тот момент, когда он тебя ударил, – указал Петров на шрам. – Все.

Вера проводила автомобиль взглядом и задернула штору. "Мужики. Вечно у них тайны, планы". Оглянулась, разглядывая убогий интерьер чужого дома.

"Чужие люди, чужая жизнь. Нескладно все. И не разбилась, и Гнус не достал, а все равно на душе кошки скребут. Одно радует, на тот свет расхотелось уже,". Опустилась на стул, вертя в пальцах пустую чашку.

"Нашла тоже из-за чего. Подумаешь! Не вышло захомутать толстого борова? А представь, если бы удалось? Что дальше? Жить счастливо. С этой скотиной? Да не смешите. И уж верх глупости был разбиваться. Да только за это нужно спасибо сказать несуразному мужичку"..

Она решительно поднялась. "Что толку ныть. Ехать, так ехать. Конечно, попрощаться бы не мешало, ну да ладно. Смешной мужичок. Надо же, маг. Тогда я – фотомодель. – Вера отложила в сторону расческу со сломанным зубом. – Откуда у меня эти грабли? В гостинице, что ли, захватила? Хотя, правду сказать, духи те воняли совсем непотребно. Даже для подделки. Чистый спирт и никакого аромата. Ну и что, мало ли какую бурду лавочники в красивую упаковку льют. К чему забивать мозги человеку. Он и так на теме слегка "подъехал".

Быстро собралась и вышла в коридор.

– Прощай, Василий. – Почесала за ухом высунувшегося из коробки кота.

Отсекая пройденный этап жизни, хлопнула тяжелая дверь.

Шаги, почти не различимые, заставили Веру испугано оглянуться. Увидела только движение фигуры в темном. Потная рука сдавила лицо, и тут же в нос ударил одуряющий запах эфира.

"Говорил же не выходить",– мелькнуло запоздалое сожаление.

Глава 7

Несмотря на кажущуюся дикость рассказа Петрова, Сергей ему поверил.

– Что-ж, бывает. Я с таким хоть и не сталкивался, но другого объяснения выдумать не в силах. Примем, как данность.

Петров, довольный тем, что сумел хоть как-то избежать подозрений в сумасшествии и не выглядеть в глазах приятеля полным идиотом, приободрился.

– А какую идею ты мне хотел изложить? – перевел он беседу в практическую плоскость.

Сергей помедлил.

– Пожалуй, сейчас, думаю, стоит мои планы слегка изменить. Я собирался без особых изысков отвернуть этому борову голову, но в свете последнего... Надо помыслить. Это дает весьма неплохие шансы приготовить совсем другое блюдо. Я не из тех, кто считает, что месть нужно подавать холодной. Но потерплю. Кстати, это и ваши с девчонкой проблемы решит. Ладно, давай вернемся и подумаем...

Исчезновение Веры Сергей воспринял совершенно бесстрастно. А вот Петров в тайне расстроился. Почему? Ну, понравилась. Чего скрывать, хотя и моложе его чуть не вдвое, может, потому и глаз положил. Однако вздохнул и смирился. Вольному воля.

Он устроился на диване, сосредоточился, достал трофейный бумажник, и, предупредив друга о необходимости вынуть его минут через пять-десять после начала опыта, отправил мысленную команду.

– Ну, поехали,– совсем по-гагарински благословил Сергей, внимательно следя за приготовлениями.

Искр не было. И тьма навалилась не так пугающе, как в прошлые разы, но переход все же случился.

Петров обнаружил, что сидит в салоне роскошного лимузина. За тонированными стеклами мелькают силуэты городских зданий.

Высотное логово торговцев газом, сквер, и памятник вождю, до которого не успели в свое время бородатые демократы в рваных свитерах. Величественный театр, ставший символом города еще в советские времена.

"Центр", – понял наблюдатель, пытаясь сообразить, куда это движется хозяин его временного пристанища.

От созерцания отвлек голос в ухе. Поняв, что раздается он из прижатого к уху Ильи сотового телефона, прислушался.