Текст книги "Уроки практической магии"
Автор книги: Глеб Исаев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)
"Можно жить дальше", – подумал Сергей Иванович. Он незаметно для себя расправил плечи, и даже походка его слегка изменилась, став энергичней и раскованней. Перевоплощение это вызвало явление, совершенно немыслимое еще час назад. Скучающие на проспекте ночные бабочки, завидев импозантную фигуру и верхним чутьем уловив запах неслабых денег, сделали стойку.
Однако занятый мыслями пешеход этих взглядов даже не заметил.
Его фантазия, спущенная с поводка посещением салона, вконец распоясалась. "Кутить, так кутить", – решил Петров, рассматривая моргающую в ночном небе вывеску. – Казино "Рояль", – прочитал он претенциозное название на перестроенной под гнездо порока городской бане номер три, куда он в советские времена с большим удовольствием ходил париться по субботам.
"А ведь ни разу не был, и вряд ли придется", – слегка робея, он проник внутрь, не заметив вхолостую клацнувшего пустой ладонью швейцара.
Разделся и прошел в игровую зону. Атмосфера уютной и доброжелательной сауны уступила место нарочитой и аляпистой роскоши игорного притона.
Он расстался с очередной пятитысячной купюрой, приобретя несколько фишек, и присел у барной стойки, привыкая к новому окружению.
В результате его представлениям об игорном бизнесе был нанесен существенный удар. Как-то не вязался этот, слегка вокзальный, гомон разномастных гостей с виденным им в кино. И услышать в подобном бедламе слабый вскрик "Я разорен" было так же немыслимо, как и встретить увешанных драгоценностями роковых женщин в декольтированных платьях.
– "Городская фисгармония", – негромко процитировал классиков Петров.
– Что поделать? – по-свойски улыбнулся ему бармен, ухватив обрывок фразы. – Не мы такие, жизнь такая, – философски закончил он. – Вам что-нибудь выпить? – спросил он гостя.
– Сок, пожалуйста, – Петров, крайне редко употреблявший спиртное, тем более в незнакомой компании, решил не рисковать.
Он повертел в руках высокий стакан с холодным напитком и незаметно всмотрелся в ближайший стол с крутящейся рулеткой.
Игра шла достаточно вяло. Но вот, когда крупье сообщил об окончании очередного розыгрыша, из-за стола поднялась молодая пара и устроилась на соседних табуретах.
Молодая девочка. Она горячо втолковывала что-то миловидному юноше.
– Саша, мы должны рискнуть. Сашенька, – умоляюще просила она. – Выхода нет.
Молодой человек нежно взял ее тоненькую руку и печально ответил: – Но ведь это последние деньги. Если я их не верну, будет совсем плохо.
– А как же операция? Очередь проходит. Ведь это единственный шанс...
Она была так трогательна в своей просьбе, что Петров тяжело вздохнул: "Ох, кто же пытается раздобыть деньги таким образом? Ну дети".
Мальчик прикусил губу, решаясь: – Если мы проиграем, лучше умереть. Я не вынесу... – он сжал губы. – Остается одно. Лучше умереть.
"Господи, – обалдел Сергей Иванович. – Прямо мелодрама какая-то. С той разницей, что они сами не понимают, в какую игру лезут".
Девочка всмотрелась в глаза спутника. И что-то тихо и ласково ответила своему собеседнику.
Они решительно встали и направились обратно к столу.
Петров проводил сумасшедшую парочку и перевел взгляд на медленно ползущий над зеленым сукном барабан.
Он следил за движением шарика и осторожно пытался нащупать контакт с ним. И вот в какой-то момент понял, что чувствует его. Теперь достаточно было легкого посыла невидимого излучения, чтобы шар изменил скорость. Коротко глянув на застывших в ожидании игроков, Сергей отметил: "В лучших традициях жанра цифра, которую они выбрали для решения своей судьбы, оказалась номером тринадцать".
Начался новый раунд.
– Ставок больше нет, – подвел итог бесстрастный крупье, и шарик полетел над разноцветными лунками. Цифры слились в сплошную ленту, и только мерный треск сообщали о движении шара. Наконец барабан стал замедляться. "Пора", – решил Петров и усилил контроль. Шарик вздрогнул, но продолжал движение, уже под незримым контролем. Закономерность итога оказалась невероятной только для едва дышащей от волнения парочки.
– Тринадцать, черное, – крупье сдвинул приличную горку фишек в их сторону.
Сдержав возглас, девчонка суетливо собрала жетоны и решительно встала из-за стола. Юноша последовал за ней. Судя по всему, он еще не понял, что случилось.
Победители вернулись к стойке.
– Вам повезло, – негромко поздравил их с выигрышем бармен. – За счет заведения , – протянул он ребятам два фужера с шампанским. Девчонка сияющими глазами смотрела на спутника. – Давай выпьем за удачу, – звенящим голосом произнесла она. – Теперь все будет хорошо. Ты сможешь сделать операцию, – она, не замечая удивленного взгляда соседа, выпила и закончила: – Я буду звать тебя Александрой.
Петров повернул голову от счастливых соседей и невидяще уставился в зал.
"Что-то тут не так, – вертелась в голове единственная мысль. – Почему все, что я делаю с помощью магии, несет или смерть, или какое-то непотребство? Почему?" – он бросил на стойку купюру и двинулся прочь. Играть ему расхотелось
Глава 4
Идея просто снять номер в гостинице Петрову пришла в последнюю очередь. Только ближе к полуночи он смог отдохнуть после насыщенного дня. Разбудил звук сотового телефона. Ошалело оглядев незнакомую обстановку, сориентировался и нащупал трубку.
Звонил начальник отдела. Шеф не поленился разыскать номер его сотового и теперь справлялся причиной отсутствия на работе.
"Проспал", – охнул Петров и, неловко соврав про внезапную простуду, выклянчил три дня отгулов.
"Пропади она, эта контора", – захлопнул "раскладушку" Сергей Иванович. Но сон уже исчез.
"Хочешь, не хочешь, а вставать нужно, – вспоминая события прошедшего дня, вздохнул Петров. – И думать, как жить дальше. Дверь – это первое. Не попасть в лапы обиженного дельца – второе. Что еще? Ага. Эта пострадавшая. Вера, кажется. Всего дел. Как это у Мюнхаузена: "После обеда спасаю мир"...
Он спустился в фойе. И проходя мимо стойки, заметил вывеску.
"Заодно и помыслю в спокойной обстановке", – решил он, усаживаясь в кресло. Парикмахер оценила фактуру клиента и в ответ на пожелание подстричь, как было, только короче, презрительно скривила губы.
– Доверьтесь профессионалу. Вашу, – она потрогала тоненькие волосы,– так сказать, прическу, исправить невозможно. Сделаем иначе.
Она достала из шкафа с инструментами дорогую немецкую машинку и приступила к работе. Уже через полчаса в зеркале отражался подтянутый мужчина средних лет, отдаленно похожий на актера Брюса Уиллиса.
– В вашем возрасте длинные волосы носить не рекомендуется, а так вполне современно и стильно. Хотите совет? – Она всмотрелась в его лицо. – У нас по соседству отличный салон оптики. Даже если у вас идеальное зрение, в хорошей оправе будете смотреться гораздо элегантней.
Петров рассчитался и, подумав, решил воспользоваться советом. Выбор оправы оказался достаточно трудоемким занятием, но когда мучения закончились, узнать в нем затурканного жизнью неудачника не смог бы и сам. Очки в тонкой золотой оправе стоили не дешево, но придали недостающую солидность.
Неудивительно, что ожидающие Петрова головорезы на появление солидного джентльмена внимания не обратили. Сергей Иванович покосился на автомобиль и прошел в подъезд.
Соседка открыла дверь и уставилась на гостя.
– Что вам угодно? – поинтересовалась она, вглядываясь в смутно знакомый облик.
На руках ее вальяжно развалился дремлющий кот. Надо отдать должное, Василий опознал кормильца на раз. Он приветливо заурчал.
– Здравствуйте, Анна Григорьевна, – поклонился Сергей, улыбаясь. Старуха подслеповато сощурилась и заохала.
– Чисто гусар, не меньше. – И посторонилась, приглашая зайти в дом.
Пообещав проследить замену двери, бабка аккуратно сложила купюры в карман старого халата.
– Побегу я, – глянул в окно Петров. – Только вот, не узнали бы. – Опасливо расправляя штору, отодвинулся он в глубь комнаты.
– Ктой-то? – заинтересовано вскинулась деятельная старуха и ткнула пальцем в сторону засадной группы. – Эти?
– Погоди. Я мигом, – произнесла она, натягивая пальтецо на рыбьем меху.
Несколько секунд отделяло тишину утреннего двора от дикого скандала. Вопли старой склочницы гулко разнеслись во все уголки дома. Соседи, хорошо знакомые с тяжелым характером Бабы Ани, встревать не рисковали, но с интересом прильнули к окнам. А еще через минуту, спасаясь от бешеной старухи, сотрудники Кротовской СБ покинули двор.
– Ишь, понаехали, – пробурчала победительница, ставя в угол сучковатую трость. – Педофилы треклятые, – добродушно усмехнулась она, сбрасывая образ скандалистки. И закончила уже своим обычным голосом: – Теперь не скоро вернутся. Я им мозги вправила. Иди спокойно.
"Ох, не простая старушка", – восхитился Петров артистическими способностями соседки.
Теперь, когда за сохранность квартиры можно было не волноваться, он решил заняться более важным делом.
"Как сказал кто-то из классиков, мы в ответе за тех, кого не убили, – переврал он романтичного авиатора. – Раз я эту кашу заварил, то и расхлебывать мне".
Первое, на что он обратил внимание, войдя в огромную палату, был запах. Что говорить, лечиться в наших больницах может позволить себе только очень здоровый человек.
Он оглядел ряды кроватей, подсчитывая количество пациентов. "С ума сойти, двенадцать человек. И это нейрохирургия. Представляю, что творится в травме".
Виденную всего раз, и то мельком, женщину, признал с трудом. Лицо пациентки выглядело белее наволочки. Она даже не повернула головы, когда Сергей Иванович присел рядом с кроватью.
– Здравствуйте, – произнес гость.
Больная мазнула взглядом и вновь замерла, будто прислушиваясь к себе.
– Как вы себя чувствуете? – задал он дежурный вопрос, пытаясь начать беседу.
–Хорошо, – безразлично произнесла пациентка. – Вы из милиции? – Слабо заинтересовалась она гостем. – Ко мне ведь уже приходили. Но я ничего не помню. Совсем. Неужели трудно понять? Я даже имени своего не помню, – добавила она с горечью.– Что вам еще нужно?
Петров озадачено оглянулся. Ему и в голову не могло прийти, что все так плохо.
"И о чем теперь говорить. Она и слушать меня не станет". Он сосредоточился, ища выход из непростой ситуации.
– Вы меня не помните? – наконец подобрал он, как ему показалось, нужные слова. Женщина промолчала.
– Ну и ладно, – успокаивающе продолжил он.– Не буду утомлять. Скажу только, что я ваш знакомый. И постараюсь сделать все, чтобы вам стало лучше. Я отлучусь ненадолго, – предупредил он больную, словно та могла куда-то уйти.
Разыскав заведующего отделением, он задал интересующие его вопросы.
– Вы знаете, – доктор был вальяжен и убедителен. – Голова предмет тонкий. Состояние вашей подруги стабильное, даже хорошее, если не считать амнезии.
Наметанным глазом врач оценил платежеспособность посетителя и продолжил.
– Конечно, бывает всякое, но пока гарантий никаких. Конечно, если применить интенсивную терапию, то шансы могут повыситься, но... Это дорогое и трудоемкое мероприятие, – ненавязчиво намекнул он.
–Хорошо, – прервал словесное упражнение Петров. – Кому и сколько? И есть ли у вас отдельная палата? Платная, разумеется.
Он вытянул бумажник и от солидной еще пачки отсчитал требуемую сумму.
– Переводите. Прямо сейчас. Вы меня понимаете? – Добавил еще пару бумажек.
– Все, уже распорядился. – Доктор смахнул деньги в стол. – Давайте выпьем кофе, пока больную разместят в другой палате.
Изрядный жулик в финансовых делах, собеседником доктор оказался превосходным.
Они едва успели допить кофе, когда сестра доложила о переезде.
Сергей Иванович заглянул в маленькую, но уютную палату. Женщина лежала, глядя в одну точку.
"Нужно что-то делать, – решился маг-самоучка, входя в комнату. – Или пан, или пропал".
Он энергично растер ладони и положил их на голову пациентки. В ладони тут же кольнуло. "Вот тут". Он перевел ладонь к виску.
– Вы спите, – произнес он уверенным голосом.– Легко и спокойно. Как в детстве. Сон глубокий и легкий. Спи, – чуть громче закончил он короткий сеанс гипноза. Глаза ее медленно закрылись, дыхание выровнялось. Лицо приобрело умиротворенное выражение.
Петров сформировал над головой сферу и наполнил ее цветом. Фиолетовый оттенок сменился молочно белым, чуть мерцающим неоновым свечением. Энергия начала жить сама по себе. Возник едва заметный, но с каждым мигом увеличивающийся вихрь.
Подобно маленькому торнадо, он вырвался из замкнутого пространства и проник в поле спящей. Внутренним зрением целитель увидел, как громадный, грязно-багровый, сгусток в районе виска пациентки начал поглощать этот волшебный цвет. А затем, словно растворяясь изнутри, очаг болезни дрогнул, и теряя зловещие очертания, стал исчезать в этом молочном тумане.
Несколько минут борьбы завершились безоговорочной победой божественной силы. И скоро уже вся голова засияла чистым голубым сиянием.
– Вот и ладненько, – выдохнул Петров, чувствуя себя выжатым. Ему дико захотелось чего-нибудь сладкого. Почувствовав себя лучше, провел рукой, снимая гипнотическую сеть.
Женщина вздрогнула и открыла глаза. Но если до сеанса это были безжизненные глаза человека без памяти, теперь в них сквозила боль и печаль.
– Вера, ты помнишь, как оказалась здесь, в больнице? – осторожно спросил Петров.
Она оглянулась и вздохнула.
– Да, помню... Выходит жива? – Не радость, а непонятное разочарование и усталость прозвучали в ее голосе.
Петров коротко, чтобы не волновать больную, рассказал, как увидел вмятую в столб машину, как вытащил наружу тело гонщицы. Пришлось коснуться также проблемы с неведомой сумкой и вспыльчивым бизнесменом. Под конец скромно намекнул, что имеет кое-какие способности и смог вернуть ей память.
Женщина слушала молча.
Когда окончил, внимательно глянула ему в глаза, и вдруг спросила:
– Вас как зовут?
Сергей Иванович представился и вздрогнул от ее слов.
– И откуда ты такой взялся? – раздумчиво протянула она. – Кто тебя просил лезть со своей помощью? – она сорвалась на крик. Голос заметался по маленькой палате.
– Пошла отсюда, – рявкнула Вера заглянувшей медсестре.
– Я, может, неделю готовилась, решалась. А этот, спаситель, блин... – Из глаз ее выкатилось несколько слезинок. – И что мне теперь? Назад в Урюпинск? А у меня мать уборщица и две сестры младшие. Так хоть страховку бы дали, а теперь?
Растерянно глядя на истерику, Петров не нашел ничего умнее, как спросить:
– А зачем тогда вы ему про сумку сказали?
Несвоевременное любопытство вернуло ее в реальность. Она решительно смахнула слезинки и уже другим тоном ответила:
– Да нет никакой сумки, и не было. Хотела Гнусу хоть так напакостить, чтобы помучился.
–Ты знаешь, что теперь будет? – собеседница, перешла на доверительный и слегка насмешливый тон. – Теперь он нас обоих в третью позицию поставит. А после вместе и зароет. Ты Крота знаешь? Нет? А я знаю. Ему человека убить, как высморкаться.
Она выговорилась и замолчала, бесмысленно глядя в стену.
– А ты, случайно, не олигарх? – спросила Вера после короткой паузы. – Тогда возьми меня к себе, на содержание. Незадорого. Нет? Ну, значит, лежать нам под одной березой. – Она вздохнула. – Ладно. Собрались. Выдохнули. Живем дальше. – И словно сняла маску.
Петров вдруг отчетливо понял, что это вовсе не игра. И она действительно очень боится этого неведомого Крота.
"Как, должно быть, невмоготу стало жить, если она спокойно, продуманно организовала собственную гибель".
"Чудны дела твои, господи", – пробормотал он в раздумьи.
– Конечно, можешь говорить что угодно, – он стряхнул оцепенение. – Но с минуты на минуту могут появиться мордовороты твоего ухаря.
Вера хмыкнула.
– Вот то-то.
Она уже внимательней осмотрела собеседника.
– Ты кто вообще по жизни? – несколько бесцеремонно поинтересовалась спасенная. – Инженер? И где это так здорово платят инженерам, чтобы покупать костюмы от Гуччи?
Сергей Иванович смутился и поведал, как раздобыл деньги.
Продемонстрировав в заключение приметный бумажник, он заметил, как блеснули глаза слушательницы.
– Сам отдал? Ну ты крут, – изумилась Вера. – Чтобы Гнус сам отдал, это его надо до смерти напугать... А что касается его ребятишек, то бежать надо, пока не поздно, – без перехода добавила странная девчонка.
Она оглянулась в поисках одежды.
– Вот, засада, и барахло спрятали...
Дверь распахнулась, и в палату заглянул заведующий. Видно, медсестра, встревоженная криками, решила подстраховаться.
– Что случилось? – спросил врач, глядя на пациентку.
– Мы решили выписаться, – ответил Петров. – Больной стало лучше, и она хочет уехать.
– Но... – оторопел эскулап. – Нет, что вы! Исключено... – Он даже взмахнул руками, отвергая саму идею досрочной выписки.
Петров потянулся к карману, собираясь вынуть стопку купюр. Но не успел.
Вера хлопнула его по карману пиджака и с извинением вытянула телефон.
Открыв трубку, набрала номер и вдруг спросила у доктора, Вышло это у нее просто и задушевно, словно говорила с хорошим приятелем:
– А вы знаете, кому я звоню?
Врач удивленно поднял брови.
– А звоню я в редакцию "Московского комсомольца", – сама же и ответила девчонка. – У меня там приятель в журналистах. Сейчас я поведаю ему горячую историю о том, как в вашем отделении персонал насилует больных. Прямо в реанимации, пользуясь, так сказать, беспомощным состоянием. Ага, в извращенной форме. – Она заговорщицки подмигнула доктору.
Сергей Иванович, сраженный ее наглостью, подобрал челюсть и выдохнул. Не лучше выглядел и завотделением. Он пробормотал:
– Как вы можете, это ведь неправда.
– Я знаю, – сочувственно махнула коротко стриженой головой хулиганка. – Ну и что? – Она подняла палец, словно призывая к тишине.
– Алло. Редакция? Витя, ты? Узнал? Здравствуй. Погоди минуту.
– Ну что? Мы договоримся? Или...– поинтересовалась Верка у бледного как мел доктора.
Врач замер. Но видя, что шутками и не пахнет, представил, как будет выглядеть заголовок газеты, и сломался.
– Черт с вами, уматытывай, – он хотел что-то добавить, но девчонка уже захлопнула крышку телефона и двинулась к выходу.
На пороге оглянулась и удивленно спросила:
– И что стоим, кого ждем?
Сраженный напором администратор выписал эпикриз, отдал пакет с документами и черкнул записку в камеру хранения, сопровождая все это весьма похожими на матерные выражениями.
– Ничего, – весело рассмеялась девчонка, выйдя в коридор. – Гнус ему еще не так врежет, за то, что меня отпустил. Пусть привыкает.
– А почему Гнус? – заинтересовался Сергей.
– Да его все так зовут, за глаза, конечно, – обернулась спутница. – За доброту его, за душевность. А звать Ильей. Илюша Скуратов. – Она сверила номер на двери. – Стоп. Дальше я одна. Все же переодеваться нужно, а я стесняюсь, – фыркнула Вера.
Петров смутился.
– Тьфу, я с вами совсем одурел.
"Вот тебе и самоубийца, – удивился он, разглядывая жизнерадостную табличку, регламентирующую время выдачи одежды умерших. – С таким характером – и в столб. Странно. Да по ее характеру, она должна скорее этого, как его, Гнуса на тот свет оформить, чем сама. Хотя, что гадать. Увидим".
Глава 5
Сергей Иванович стоял у окна, бездумно вглядываясь в осенний пейзаж. Природа явно сговорилась с толстосумом и навевала желание развязаться с проблемами, используя мыло и веревку.
Что до новой знакомой, то она, вдоволь наплескавшись в ванной и словно смыв энергию и напор, тоже молчала, автоматически переключая каналы гостиничного телевизора.
Наигравшись, отбросила пульт и с интересом уставилась на Петрова.
– Я ладно, рискнула, переоценила свои шансы, а когда стало ясно, что он меня выгонит, сорвалась. Ну а ты-то? Какая муха... Вместо того, чтобы получить превентивно по носу и жить себе дальше, влез в историю. Я, честно, не понимаю.
Он вскинулся, собираясь поставить на место зарвавшуюся нахалку, но раздумал. Вместо этого опустился в кресло и, мучительно подбирая слова, начал рассказ. Странное дело, чем дольше он говорил, тем сильнее становилось его недоумение собственной глупостью. Рассказ о череде магических поступков вызвал острое чувство неловкости. Похоже, и слушательница его испытала сходное впечатление.
– Сергей Иванович, а вы случаем не сумасшедший? – задала она простой вопрос. – Не обижайтесь, но, как мне кажется, вы и сами понимаете несерьезность этой истории.
Видя, что он судорожно сжал кулаки, поправилась:
– Я говорю вовсе не про формальное описание. Допускаю, была и победа неизвестного никому спортсмена, и стычка алкашей возле гастронома, и все остальное. Но, послушайте, нельзя же так. Даже объяснять неудобно. Ладно, профессиональный маг, это, кстати, синоним шарлатана. – Она попыталась смягчить жесткость следующих слов. – Его-то как раз вполне можно понять. Что человек желает услышать, то он и говорит. Работа такая. А вот принимать на свой счет все, что твориться вокруг, это уже диагноз.
Тем более, что я, как оказалось, влетела в столб не по вашей вине. Это мои дела. И память, с вероятностью в девяносто процентов, вернулась сама собой. Что до образа уголовника – ну, актеры тоже в роль входят. Нормальное состояние. Они все экстрасенсы?
– И что теперь? – внутренне соглашаясь с доводами собеседницы, глухо спросил Петров. – Ума не приложу.
Вера сочувственно вздохнула.
– Кто я, советы давать? У самой проблем выше головы. Отыщет меня суженый, убить может и не убьет, но мало не покажется. Хотя, скорее всего, покажется. Не так за свой тарантас будет мстить, как за страх. Он дико боится чего-то. И даже намек на возможный компромат воспринимает в штыки. А уж такой наезд и подавно.
Петров, которого железная логика постороннего человека отрезвила и ввергла в уныние, предпринял попытку вернуть уверенность. Он лихорадочно осмотрелся и, увидев на столике флакон туалетной воды, схватил ее в ладони. Сосредоточился и представил, что ароматизированная спиртовая жидкость теряет свои качества. Запах исчезает. Выдержав положенное время и ощутив уже привычные покалывания в ладонях, открыл флакон.
– Понюхайте, чем пахнет?
Она принюхалась.
– Дешевой туалетной водой. Польская версия "Рашель". – Побрызгала на обшлаг. – И что? Вы мне хотели показать какой-то фокус?
Петров зажмурил глаза, борясь с острым разочарованием. "Праздник кончился, время платить".
А Вера, не замечая его состояние, продолжала.
– Я и сама вовсе не такая целеустремленная, даже не знаю, что со мной случилось в больнице. Всегда хотелось быть жесткой и решительной, наверное, тоже навыдумывала. – Она улыбнулась, вспоминая. – А здорово я этого врача – вредителя отшила. Как в кино. На самом деле, обычная секретарша. Нашло какое-то затмение, придумала, что смогу вырваться из нищеты, стать мадам олигархиней. А в итоге... Кто бы знал, что пришлось вынести от этого урода, и все зря. Правду говорят. Куда нам с кувшинным рылом в калашный ряд...
Раздумчивый монолог решимости не добавил. Он глянул на себя чужими глазами.
Невзрачный служащий вырядился в роскошный костюм, сидит в номере заштатной гостиницы рядом с отвергнутой любовницей авторитетного предпринимателя. И перспектив у него никаких. Было от чего загрустить.
Тишину прервал звонок ее телефона. Вера глянула на экран и вздрогнула.
– Вот и все, – пробормотала беглянка.
Она выслушала собеседника и опустила дорогую игрушку на стол.
– Крот, – объяснила она. – Предложил самой явиться к хозяину. Пока не поздно. Думаю, врет. Поздно.
– Вот что, Сергей Иванович, – поднялась она с дивана. – Нужно уезжать. Мне в Урюпинск, а вам, не знаю, куда-нибудь, отсидеться с полгода. Может, забудется, или хотя бы спадет накал. Ничего другого в голову не приходит.
Петров задумался. И куда? Положим, уволиться можно и телеграммой. Пусть даже впишут статью. Ничего страшного. А куда ехать? Впрочем, сейчас важнее просто исчезнуть.
– А что, в вашем Урюпинске инженер-сметчик работу может найти?
Вера пожала плечами.
– У нас шлюхе работу найти сложно. Все друг друга знают и норовят на халяву попользоваться, а обычную – запросто.
– Тогда я с вами, – решительно заявил он. – Какая разница. А так... – Он не закончил.
– Как хотите, – согласилась она.– Только билеты придется брать самому. И жить у меня, простите, не выйдет. Не потому, что жаль места. Просто в комнате и так четверо. Но в провинции снять квартиру вовсе не так дорого, как здесь.
Уже выйдя из отеля и поджидая попутку, он сообразил, что в суете забыл про Василия.
– Мне нужно заехать домой, я у соседки забыл... – Сообщил Петров, когда они уселись в салон такси. Вера, не пытаясь отговорить, попросила:
– Только деньги оставь. Если на входе тебя возьмут, хоть какая польза будет.
– Я осторожно. Ну не могу я его бросить...– Петров смутился и не стал объяснять, что не в силах расстаться с котом.
Остановились, не доезжая до дома. Петров, не считая, разделил остатки содержимого бумажника пополам и выбрался наружу.
– Жду десять минут, потом – извини, – открыв окно, бросила Вера вслед.
Он не испытывал страха перед ожидающими его во дворе людьми. Хотя и плана, как миновать наблюдателей, не было. Апатия и в то же время уверенность в своей правоте. Странное сочетание.
Удивительно, возле дома не стояло ни одной посторонней машины. Только запаркованные на ночь соседские автомобили. Он осмотрелся.
В вечернем сумраке все казалось немного чужим. И двор, в котором он вырос, и тополь, и детская площадка. Неужели именно здесь, в месте, где памятен каждый уголок, и предстоит встреча с головорезами, которые взяли на себя роль вершителей его судьбы?
Волна ярости захлестнула.
"Суждено, значит будет. Хоть одному, да в глотку вцеплюсь". Ненависть придала сил.
Он выпрямился и, внимательно следя за пространством, двинулся к подъезду. Никто не кинулся к одинокому пешеходу из арки, не прыгнул из темноты тамбура. Петров захлопнул дверь и поднялся на второй этаж. Успел заметить, что в почтовом ящике что-то белеет. "Квитанции?" – мелькнула несвоевременная мысль. Однако на свой этаж идти не рискнул. "Может, там ждут?" – умножая сущности, решил обыватель.
Позвонил в квартиру соседки и с удивлением услышал истошный вой Василия, донесшийся из-за двери. Никто не открывал.
"Странно... Может, спит? Или ушла?" – недоумевая, пытался найти ответ он.
На звонок в соседскую дверь открыл хозяин.
– Привет Серега, – выглянул в проем пенсионер Сидоров. – Аньку ищешь? – по-свойски обозначил он сверстницу.
– Да вот, кота ей оставлял, забрать хотел, – объяснил интерес Петров.
– А я давно что-то и не слышал, – поскреб затылок доброхот. – Обычно с утра орет как оглашенная, а тут... И котяра вон как заливается. Странно.
Непонятная тревога заползла в душу Сергея Ивановича. Не решаясь озвучить догадку, он затоптался на месте. Выручил сосед.
– Может, случилось что? – Он вышел на лестницу и обеспокоено прислонил ухо к бабкиной двери.
– Слушай, она мне как-то ключ оставляла, а забрать не забрала. Давай я открою. Но, чур, ты свидетель, иначе она меня загрызет. – Простота соседских нравов объяснялась не только отсутствием дорогих вещей в квартире, но и давним знакомством стариков.
Сгоняв за ключом, Сидоров покрутил им в стареньком английском замке и распахнул, как оказалось, закрытую только на язычок защелки дверь. Изодранный обезумевшим котом дерматин – первое, что увидел Петров внутри.
Василий кинулся к хозяину и заорал еще громче, прижимаясь к ногам. В голосе приятеля Сергею почудился человеческий вопль страха. Он подхватил дрожащего котофея и сунул за пазуху. Кот нырнул под мышку и затих, не переставая мелко дрожать.
– Ох, твою... – донесся из комнаты озадаченный возглас прошедшего вперед соседа. Сергей Иванович, уже почти не сомневаясь в том, что предстоит увидеть, двинулся на звук. Но вместо бездыханного тела сраженной приступом соседки увидел он картину никак не ожидаемую. Нет, тело действительно было.
Однако лежащая посреди комнаты старуха никак не походила на умершую от естественных причин. Голова ее была разбита. Из ранки набежала приличная лужа засохшей уже крови. Содрогнувшись от зрелища, Петров отступил назад и едва не вскрикнул, наткнувшись спиной на кого-то, стоящего позади него. Обернулся. В прихожей стояла Вера.
Чем уж было вызвано ее решение последовать за ним, неизвестно. Но сейчас она с ужасом глядела на убитую.
Первым от шока оправился приземленный старикан. Убедился, что помогать уже бессмысленно, попятился и вытянул Петрова на площадку.
– Влипли мы, Серега, в историю, – озадачено протянул дедок. – Но что тут, все под богом ходим... Звонить надо, ментов вызывать. Хорошо хоть, трое нас, – глянул он на Веру. Приняв за случайную гостью, он решил привлечь ее в качестве свидетельницы.
Милиция, в лице помятого участкового и по совместительству дознавателя капитана Бурцева, появилась на удивление быстро.
Кивнув Сергею Ивановичу, участковый быстро пробежался по соседям. Получив типовые ответы: "не видел, не слышал", вернулся на место трагедии.
– Странно... – искренне озадачился живущий в соседнем доме и хорошо знакомый с крутым характером покойной старухи лейтенант. – Чтоб Григорьевну и без крика укокошили? Чудеса. Или наши соседушки не хотят в непонятки лезть, или я не знаю...
Почесав за ухом лобастую башку Василия, он цепко глянул на Петрова.
– Ты, Сергей Иванович, сегодня, типа, как жених. Наследство, что ль получил? – без особого, впрочем, интереса спросил участковый. – А это кто?– кивнул околоточный на спутницу.
Петров напрягся и склонился к уху дознавателя.
– Ко мне это. Ну... знакомая.
– Ага. Понятно, – заинтересовано обвел взглядом ладную фигурку милицейский. – То-то я смотрю, вырядился. Завидую...
–Все, все, – замахал он ладонью. – Да тебе сейчас кого сторожиться. Дело холостое, – он подмигнул, не сально, а скорее уважительно.
Криминалист и следователь прибыли через тридцать минут. Выяснив, что смерть наступила часов шесть назад, и составив протокол осмотра, допросив свидетелей, наконец, отпустили. Тело увезли, квартиру опечатали.
Уже без опаски взойдя на четвертый этаж, Петров увидел вместо своей треснутой картонки массивную, с тремя солидными замками, дверь. Подергал ручку и сообразил, что ключи, если он и были, остались в квартире убитой.
Вера облокотилась на стену и поинтересовалась.
– Что, потерял?
– Я ее просил за установкой проследить. – Сергей, имея в виду соседку, почему-то не смог произнести ее имя в прошедшем времени.
– Мне эти сволочи дверь выбили, все перевернули, – зачем-то стал объяснять он. И оборвал себя. "Неужели? ... Но зачем? Хотя... Она их прошлый раз со двора шуганула, могла и сегодня зацепить. А мало ли ей нужно".
Петров взглянул на Веру. А та, видимо, что-то поняв, смотрела на него. Наконец, оторопь уступила место желанию как можно быстрее уйти из опасного места. Они, не сговариваясь, двинулись вниз по лестнице. Проходя мимо опечатанной двери, Петров остановился и неожиданно для себя перекрестился и поклонился. "Еще одна жертва моего идиотского увлечения эзотерической ерундой", – печально подумал он.
