Текст книги "Дорога к миру (СИ)"
Автор книги: Герман Романов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)
– Ты имеешь в виду военную силу?
– Исключительно ее, Андрей. У них нет нормальной армии, все что имеется способно проводить колониальные войны, но воевать против той же Германии они могут только в союзе с континентальной державой, имеющей близкие к рейху возможности – я имею в виду нас. Но сейчас расклад радикально изменился – против двух «сухопутных» стран, которые перешли на танковые войска, пара «морских держав» воевать не может априори. Мы их просто разобьем и не поморщимся, даже не заметим противодействия, как только они попытаются снова высадиться. А теперь тем более, так как у нас возникла «экономия» на танках и пушках.
– И мы пустили все эти резервные средства на авиацию и прочие летающие штуки, вроде тех германских «самолето-снарядов», которыми японцы расколошматили американские авианосцы.
Жданов кивнул – он курировал вооруженные силы еще при Сталине, а сейчас как председатель Верховного Совета, то есть высшего органа «представительной» власти, был тем более в курсе, держа на контроле правительство и все «силовые» структуры.
– Именно так – новые технологии изменили характер войны и повлияли как на тактику, так и на стратегию. Без завоевания полного господства в воздухе, любые наземные и морские операции, особенно наступательного характера, провести невозможно. На земле любые транспортные колонны танковых соединений просто расколошматят с неба, и сорвут любое наступление, кроме ограниченного, так, вклинения на три-четыре десятка километров. А на море все эти авианосцы и линкоры, если окажутся под обстрелом крылатых ракет, в сочетание с атаками авиации и подводных лодок, не смогут выполнить главную задачу – захватить господство в прибрежной полосе и обеспечить высадку десантных сил. Вот что взбесило американцев – ценой невероятных усилий они создали огромный флот, вдвое больший, чем у нас, я имею в виду весь «альянс», а он ничего сделать не может в наступательной войне против нас. Да и как парализовать коммуникации, если поезда от Берлина до Сеула идут три недели, гораздо быстрее, чем любой корабль от Нью-Йорка до Сиднея, вокруг Африки или Южной Америки – тут сроки в разы отличаются. И что хуже всего – им авиация уже не поможет!
– Но почему⁈ У нас практически нет четырехмоторных бомбардировщиков, их самолеты намного качественней…
– Были, Андрей, были, и этим сказано все. Их много, как и «шерманов», очень много, но это количественный перевес, а мы перешли на другой уровень. «Леопарды» и Т-44 доминируют на поле боя, им «американцы» не ровня – убьют с километра. Да, «ланкастеры» и «крепости» могут вывалить несколько тонн бомб, вот только кто им даст это сделать безнаказанно. Налеты «миллениума» потому и прекратились, что потери стали не компенсировать достигнутый успех. С появлением у Германии в серийном производстве надежных и массовых реактивных истребителей и бомбардировщиков, вся их огромная воздушная армада обесценилась в одночасье, и каждый день приводит к еще большей девальвации. Бросать в решающую битву страшно – с них ведь за неоправданно большие потери сразу спросят. И зададут господам в Вашингтоне очень неудобный вопрос – а почему вы не удовлетворились той самой «полицейской зоной», которую сами для себя и определили. И как возместить те чудовищные затраты, которые несмотря на ваши уверения стали не инвестициями в будущее, а прямыми убытками. А потом последуют внутренние разборки с поиском ответа на наши два извечных вопроса – «кто виноват» и «что делать». И учти – одновременно ответить на них невозможно, и все «десять семейств» начнут переглядываться, ведь никому не хочется стать ритуальной жертвой, тем самым «козлом отпущения». И союзников нет, не брать же в расчет «латиносов», которые искренне ненавидят «проклятых гринго». А Британская империя распадается, она в глубочайшем кризисе, из которого выйдет «инвалидом». На какой вопрос тогда отвечать первым прикажите, потому что ответа на второй скоро не услышите…
«Великий» Тихий океан и его ключевая точка с расстояниями – вот где отчетливо проявляются геополитические интересы нескольких крупных «игроков"с их военной составляющей. Первой из "пула» вывалилась Англия, потом США выбили Японию, но «свято место» пусто не бывает – появился четвертый участник, и силу собрал немалую, благо от его берегов не так далеко, как от «Нового Света»…
Глава 32
– Майор, не спится? Пугает опасность? Еще есть время, можете отказаться от полета – вас заменит дублер.
Чарльз Суини вздрогнул от раздавшихся за спиной слов, быстро развернулся – к нему практически бесшумно сзади подошел генерал Карл Спаатс, командующий САК, который с вчерашнего утра, когда возвратились оставшиеся двенадцать В-29 из состава 509-й специальной авиагруппы, летавшие на бомбардировку Хиросимы, внимательно наблюдал за пилотами. Сам майор не только еле вырвался из цепких лап смерти, при этом успел сделать несколько снимков рванувшей над Этадзимой бомбы – до Хиросимы погибший полковник Тиббетс не дотянул пятнадцать миль. Майор видел, как на флагмана спикировал из темноты «швальбе», тут же начавший выпускать ракеты. Из-под пилонов истребителя огненными росчерками ушли несколько «рамов», давно показавших себя страшным оружием. И не меньше двух поразили «Энолу Гей», попав в фюзеляж в районе бомбового отсека и пилотской кабины. И этого хватило за глаза даже для такого огромного самолета как «superfortress» – он камнем рухнул вниз, пылая огнем. Но «малыш» в его утробе не пострадал – на высоте семисот ярдов атомная бомба, снабженная двумя механизмами привода, взорвалась. Он ждал этого – и заранее поставил черные стекла на полетные очки, но даже через них яркая вспышка его чуть ослепила – такого он не ожидал, несмотря на то, что был предупрежден, как все летчики авиагруппы. А вот японские пилоты попались – он видел как «факи» стали падать вниз, видимо, макаки во время подрыва ослепли и потеряли способность к управлению реактивным истребителем. И, слава богу – иначе бы никто не ушел, слишком много там оказалось этих «швабов».
– Никак нет, сэр, я хорошо выспался. Просто привык вставать за один час до рассвета, и когда на востоке поднимается солнце, то у рифов вода становится пронзительно голубой, и как бы отделена чертой, за которой чернота острова, в которой ты находишься. Все очень резко происходит, но тот самый миг, когда свет изгоняет тьму, очень остро чувствуется. Так случилось вчера, когда в три часа после полуночи взорвался «малыш».
– Понимаю тебя, сынок – я сам порой люблю наблюдать за закатом. На тропических островах он особенно красочен. Но сейчас каждый раз за час до рассвета тоже приходится вставать – «тандерболты» сейчас будут взлетать, это стало рутиной. На дистанции до трехсот миль просматривается все пространство с эсминцев дозора – они круглосуточно прикрывают Тиниан. На том же расстоянии будут наши истребители, и когда уже там ночь сменится светом, они встретят «грифы», если те вылетят сюда со своими ракетами. Тогда наши Р-47 смогут их перехватить и сбить до того, как те выпустят чертовы «фау». Да и если сцепка разорвется раньше, то «самолето-снаряды» просто не долетят досюда, им не хватит дальности полета. От макак можно ожидать чего угодно – они сейчас хуже бешеных собак. А тут очень много для них целей – и аэродромы, и суда на якорной стоянке.
Генерал говорил спокойно – как американец он умел ценить красоту, но никогда не забывал, что военный, и, выбирая время для бомбардировки противника, всегда соотносил это с ответным ударом. Суини поежился – он говорил с моряками, и те с нескрываемым ужасом отзывались о крылатых ракетах. Но о них знали главное, изучив упавший на воду и не взорвавшийся образец, вовремя подцепленный тросами и выловленный из моря вместе с трупом японца. Дальность полета не более трехсот миль, даже чуть меньше, но именно здесь провели красную черту. И сделали четкий вывод – если держать в воздухе постоянно эскадрилью «тандерболтов» на расстоянии четырехсот миль, то они смогут атаковать «носители», которые с трехтонной нагрузкой под «брюхом» чрезвычайно медлительны. Так что японцы окажутся перед нелегким выбором – или падать в океан вместе с «пташками», либо отпускать их в полет, в котором они до островов не долетят, и будут вынуждены атаковать исключительно эсминцы радиолокационного дозора. Но там служат отчаянные парни, знающие, что их ждет, и готовые сразиться с этими «тварями». Хотя об их участи можно будет не гадать – потопят. Но сразу же отправится очередная пара эсминцев и несколько фрегатов – последние совсем не жалко адмиралам, их строят сотнями.
– Вот потому я сейчас на ногах – нельзя упустить этот час. Он самый опасный – если появится «жирные» отметки на корабельных радарах, то прилетели «грифы», и еще остается шанс их догнать и сбить, когда наступит утро. Но выпущенные ракеты подлетят к острову еще в темноте, и не смогут атаковать объекты. А если наступит утро, то их перехватят «тандерболты» и многих собьют. Но раз радиограммы не пришло, то сегодня ночного налета уже не будет – «стервятники» с Лусона не взлетели.
Генерал демонстративно посмотрел на часы, машинально делая расчет. Действительно, триста миль та самая черта, и если бомбардировщики не отправлены, а их пока не заметили, то и ракеты не прилетят – дальности не хватит, если выпустят раньше.
– Извините, сэр, но я вот о чем подумал, выбор цели за мной – может лучше повторить удар по Хиросиме? Вряд ли японцы ждут от нас такой дерзости. Раз сегодня вечером предстоит атака семью эскадрильями по городам вдоль всего побережья, то может быть мне с «толстяком» следует полететь по прежнему маршруту. К тому же пилоты противника тоже люди, только мельче и узкоглазые, они слабее, а во вчерашнем бою их много погибло, а те кто выжил, имеет проблемы со зрением. А пришедшие им на смену не имеют такого опыта как экипажи наших бомбардировщиков, да и маршрут нам хорошо знакомый, сам летал несколько раз, хотя бомбы еще не сбрасывал. Как то не приходилось, сэр, все время выполнение других задач.
– Ничего, не пройдет и суток, как вы сбросите «толстяка» – бомбу приготовили. И ты прав – лети на Хиросиму, повторим налет, впереди также пойдут две эскадрильи. Твоя задумка правильная, сынок…
Генерал не договорил, ночь взорвалась ревом сирен воздушной тревоги – такого еще на Тиниане не случалось, по обычным разведчикам «ревуны» не включали. Из темноты выскочил лейтенант, без фуражки, зачастил:
– Триста пятьдесят миль к западу, свыше семидесяти отметок на радарах – все «худые». Идут группами, цели скоростные, четыреста пятьдесят миль в час, никак не меньше. Это ракеты, сэр!
– Вы думаете, японцы обезумели и «грифы» неправильно вышли на дистанцию пуска? Не стоит недооценивать их коварство, скорее всего, они установили вместо части взрывчатки топливный бак, или подцепили те под крылья – швабы очень изобретательны по части технических приспособлений. Говорил я о том морякам, но у них свои взгляды на вещи.
Генерал раздраженно мотнул головой, прошипел что-то бесшумно, и снова машинально взглянул на часы.
– У нас сорок пять минут до налета, рассвет через тридцать девять минут – противник все четко рассчитал. Ничего, у нас есть время. Да, и наденьте фуражку, не стоит отдавать распоряжения в таком виде…
В годы 2-й мировой войны немцы рассматривали применение «самолето-снарядов» и в таком виде, цепляя к бомбардировщикам «хейнкель-111». Вот только неуправляемые варианты имели низкую эффективность…
Глава 33
Майор Суини не столько со страхом, сколько с любопытством смотрел на запад, в не столь и далекую темноту отступающей под яркими солнечными лучами темноту тропической ночи. Налет японской авиации был первым в его жизни, как и многих других летчиков САК, и все потому, что американские ВВС захватили господство в воздухе еще в позапрошлом году, и сами «утюжили» с неба вражеские гарнизоны. Таковой был только на Сайпане – близлежащий островок, такой же небольшой, но в отличие от Тиниана, где жили несколько тысяч туземцев чаморро, был набит японскими войсками и переселенцами. Вот там три недели шли ожесточенные бои – макаки ожесточенно сопротивлялись, Сайпан обстреливали линкоры, бомбила палубная авиация, сплошную «зачистку» устроила морская пехота. В плен попало несколько сотен японцев, главным образом гражданских, которые позабивали щели и пещеры, спасая свои жизни. Но таких было мало – обезумевшие от страха жители и раненные японские солдаты устраивали коллективные самоубийства, бросаясь в море с отвесной высокой скалы, которую американцы так и прозвали «Банзай-клиф». А море смыло все эти груды человеческих тел – жутковатая картина, как рассказывали очевидцы. Да и вообще японцы вели себя как животные, а не цивилизованные люди – стрелялись, резали себе животы кинжалами, рубили друг другу головы мечами, не жалея ни женщин, ни детей – лишь бы не сдаваться в плен. Так что никто их не жалел – считали что все получили по заслугам. Не менее ожесточенное сопротивление самураи оказали на Гуаме, впятеро большем острове, с полутысячу квадратных километров, что в сотне миль к юго-западу – тот был отобран у испанцев США после войны и стал колонией. Там японцы устроили американским поселенцам и жителям кровавые казни, пытки, женщин насиловали. Так что чего их было жалеть – всех сопротивлявшихся макак уничтожили подчистую, на этот счет правильно говорят, что «собакам – собачья смерть».
Тропические острова Суини понравились, можно писать красочные картины заката и рассвета, зрелище потрясающее. Хотя на самом деле тут дыра дырой, даже на большом Гуаме, который до войны использовался как перевалочная база для пароходов, ходивших от Гавайев на Филиппины. Выращивали сахарный тростник – влажный тропический климат, постоянно жаркий, только способствовал этому. Хватало фруктов и рыбы, но так дыра дырой и посмотреть не на что – а на местные «горы», что являлись низенькими конусами давно потухших вулканов, взбирались в первые дни, чтобы с вершин обозреть и сами островки, и окружавший их со всех сторон бескрайний океан. Из достопримечательностей только «латте» – каменные столбы с «головкой», похожие на эрегированный член. Все только хохотали, глядя на них, отпускали острые шуточки на счет фантазии диких туземцев – а чем же еще заниматься на краю мира, как ни сексом, если вообще нет никаких занятий для образованного и цивилизованного человека.
Сейчас все три острова являлись военно-воздушными базами США – на них перебазировались по авиакрылу «superfortress». Эти огромные четырехмоторные бомбардировщики могли пролететь полторы тысячи миль в одну сторону. Высыпать на головы несколько тонн бомб с высоты в девять километров, и вернуться обратно на любой из аэродромов этих трех островов. И до последнего времени потерь от японской противовоздушной обороны не было – артиллерия ночью бессильна, даже имея снаряды с радиовзрывателями, а японские истребители с поршневыми моторами совершенно «беззубы», на такой высоте «задыхались», даже догнать не могли.
Все переменилось с началом нынешних боевых действий в этой кампании, которую называли «войной-продолжением», после того как Россия вышла из «большой тройки» и заключила сепаратный мир с Германией и Японией. Да оно и понятно – Гитлера убили, подорвали бомбой в бункере. И в рейхе к власти пришли военные при поддержке всяческих социалистов, бывших нацистов и коммунистов – последних выпустили из тюрем, а одного из них сделали германским президентом без всяких на то выборов. Понятно, что ворон ворону глаз не выклюет, только зря Рузвельт надеялся решить все мирно, почти целый год не воевали. Вернуться к довоенному «статус кво» прибравшие к своим рукам Европу немцы не пожелали, как и японцы в Азии, так что заставить их жить мирно и по справедливости, можно было только силой – это понимал любой американец.
Вот только время было упущено – без войны на два фронта «швабы» быстро пришли в себя, имея вторую в мире промышленность, стали наращивать выпуск реактивных самолетов, после чего господство в небе было утрачено. Пришлось САК прекратить массированные бомбардировки Германии, которые до сих пор так и не возобновились, и хуже всего – теперь и налеты на японские острова сопровождаются большими потерями «крепостей», так как немцы передают свои «швальбе» макакам в больших количествах. И десант в Европе теперь не проведешь, ни в северную Африку, ни на Ближний Восток – что такое «панцер-блицкриг» все хорошо поняли, и вставать на пути страшных «леопардов» никто не хотел.
Оставалось одно – додавить японцев, вот только как это сделать, когда через всю Россию потоком идут из Германии грузы и в любую минуту немцы легко перебрасывают на Тихий океан подкрепления и поддержку. Сами русские воевать не будут, немцы им дали «хорошего отступного», и тут тоже ясно, никто не в обиде. К тому же стало ясно, что «иваны», несмотря на поддержку, тоже «выдохлись и сошли с дистанции». Так что Суини прекрасно понимал сложившуюся ситуацию, и кроме как применения атомной бомбы других вариантов не оставалось. Только запугать макак, иного не остается. Ведь с появлением у них крылатых ракет в большом количестве US NAVY стал нести непозволительные потери, и надеяться на изменение ситуации не приходилось. У японцев множество пилотов-самоубийц, и в любой момент их подготовят тысячами, с радостью пойдут на смерть, в то время как немцы наделают ракет – у них с промышленностью все на должном уровне…
– Вон они, летят! Бог ты мой, как их много!
В мысли майора ворвался чей-то выкрик, и он, подняв голову, и прищурив глаза, увидел, как из темноты, отступающей на запад ночи, вываливаются по одному и группами небольшие самолетики с «пульсирующей» трубой сверху кабины и хвостового киля. Они летели очень быстро, невероятно стремительно, но были встречены пикирующими с неба истребителями. Несколько «тандерболтов» добились успеха, сбив по ракете – и это было трудным занятием – те могли маневрировать и уклонялись от огненных трасс крупнокалиберных браунингов. Один Р-47 так и не вышел из пике, врезавшись в воду, кто-то из находившихся рядом летчиков даже выругался в отчаянии. Но тут по крылатым ракетам открыли стрельбу из автоматических зенитных пушек, солдаты начали стрелять даже из винтовок – казалось, что вот этот плотный огонь остановит «тварей». Куда там – несколько упали в воду с ужасающими взрывами, а остальные, быстренько разбиваясь на мелкие группы, тут же начали атаку сразу на оба острова. И нацеливались исключительно на стоявшие крыло к крылу массивные В-29, переставшие быть грозными бомбардировщиками, превратившись в очень хорошие мишени, которые рассыпались обломками с первым же попаданием…
Эти «райские» тропические острова Тихого океана американцы быстро превратили в базы для стратегических бомбардировщиков, которые устраивали налеты с них на Японию. Отсюда взлетели 6 и 9 августа 1945 года на Хиросиму и Нагасаки В-29, с «малышом» и «толстяком» в отсеках…
Глава 34
– Социализм свойственен только немцам и русским, так и есть.
От слов рейхсмаршала Кулик несколько опешил, но воспринял их со спокойствие. Да и блеск в глазах Гудериана, причем без всякого ехидства, свидетельствовал от том, что «дружище Хайнц» сейчас «не заменен» некромантом. Тот говорил совсем иначе, когда брал «бразды управления» реципиентом. И не «перековался», проще говоря «не ссучился», приняв сильнейшую сторону. Тут скорее искреннее убеждение, на уровне фанатизма, либо умом «тронулся», такое тоже возможно, исключать нельзя.
– Мы народы, искренне пропитанные духом коллективизма, недаром ваши «народники» считали, что путь к социализму лежит через общину, «мир», как она называлась. У немцев общность идет через труд и порядок, которые дают совместную радость и силу, коллективную сопричастность. К тому же все теоретики, с трудами которых я имел возможность познакомиться, считают, что построение социализма возможно только в Германии, после которого он получит распространение на все страны.
– А у нас что, не социализм разве строится? Мы первое в мире государство рабочих и крестьян, полностью устранивших власть капитала!
Григорий Иванович обиделся – взыграла гордость. Но именно такая реакция и привела к тому, что Гейнц заговорил с необычайным воодушевлением, совсем несвойственным этому расчетливому военному.
– Не спорю – социализм у вас строится, но вот внедрение его в жизнь совершенно неправильное. Вы рабочих и крестьян отодвинули от реальной власти, заменив диктатурой партии, руководство которой пополняется посредством кооптации, но не выборов. Да, в последнее время ваша партия передала некоторые функции «советам» на местах, но уподобляется строгой фрау, что с ремнем в руке смотрит за своими детишками. Это не социализм – вы сами говорили о творчестве масс, и в тоже время загоняете людей в «прокрустово ложе» своей идеологии, которая совершенно оторвана от реалий социализма – то есть такого уклада жизни общества, где оно самостоятельно решает, как ему жить. У нас произошло тоже самое, когда Гитлер со своими национал-социалистами стал вмешиваться во все. Он подменял вековой уклад оторванными от жизни измышлениями. Но с этим теперь покончено, народ сам будет строить настоящий социализм – немцы к нему готовы!
Кулик почувствовал себя не лучше человека, которого тюкнули по макушке дубиной, засунутой в валенок. Он за все время общения с «отцом панцерваффе» никак не ожидал, что тот увлечется «социальными учениями», и сейчас искал разумное объяснение случившимся переменами. Только одно приходило в голову – как прежде генералом он крайне серьезно отнесся к развитию танковых войск, так сейчас став рейхсмаршалом и одним из руководителей государства, предельно ответственно взялся за преобразования, при этом его страна сейчас продолжает находиться в состоянии войны с сильнейшей экономически державой мира.
– Человек труда создает все богатства, а потому должен пользоваться плодами. Да, определенная часть выделяется для развития всего общества в целом и государство, но значимая доля должна идти ему, при правильном построении социализма все люди обладают собственностью, необходимой для уверенности, которая дает возможность человеку удовлетворить нормальные потребности семьи, и не чувствовать себя зависимым от чиновника или кого-либо из власть имущих. Все должны иметь собственность в разумных размерах, при этом не должно быть тех, кто концентрирует ее выше всяких потребностей, что есть стяжательство, а оно неразумно с точки зрения общественной полезности, или не иметь собственности и достатка – что еще более вредно для общественного блага. Несамостоятельных в экономическом плане членов общества, оторванных от общего дела, быть не должно!
Григорий Иванович с нескрываемым подозрением взглянул на рейхсмаршала – ему показалось, что тот говорит как кальвинистский или лютеранский проповедник, а не разумный во всех смыслах человек. Неужели он тронулся умом и прилетел в Москву только для того, чтобы говорить о политическом видении будущего, в котором умозрительные доктрины получать воплощение. Видимо, с ним та же метаморфоза происходит, что со всеми немцами, которым понравилось учение Гитлера – и они двумя ногами вперед бросились в пучину незавидного будущего «III рейха». Если бы сам Григорий Иванович позволил подобные вещи говорить Сталину, то через полчаса сидел бы в кабинете следователя с выбитыми зубами и отвечал с какого момента он решил стать «изменником Родины».
– Вы не отказались от собственности и денег в качестве инструмента труда, но при этом сознательно большую часть членов общества держите в нищенском состоянии – наглядный пример «казарменного коммунизма», о котором писали еще восемьдесят лет назад. Человек, который трудится в тех же колхозах за «трудодни», я правильно сказал этот термин, за «палки», отстраненный властью от результатов собственного труда, не может быть искренним сторонником социалистического учения. Это же ужас, как живут ваши крестьяне, я все видел собственными глазами – беспросветная нищета. Они на положении батраков, и как мне говорили – у вас фактически снова введено крепостное право, только владельцем выступает само государство. Зачем лишать людей радости труда, которое дает им возможность жить достойно, иметь собственное хозяйство, приличный дом с устроенным бытом, ведь есть масса положительных примеров. Манштейн мне рассказывал, что в немецких поселениях Причерноморья люди живут вполне прилично.
Кулик чуть ли не поморщился, но сдержал эмоции – такие примеры были, и он про них хорошо знал. Но как объяснить Гудериану, что «кулацкий прихвостень» является очень опасным словосочетанием.
– «Социализм есть советская власть и электрификация всей страны» – ведь так сказал Ленин. И это правильно – власть советов, то есть не только представителей, но и самого народа. А как можно управлять, если только десять процентов горожан и два крестьян получили среднее образование, в то время когда в Германии оно доступно всем, а у вас за него платят, – в голосе рейхсмаршала прорезалось недовольство.
– Как провести всеобщую электрификацию, если для нее нет главного – нормальных дорог, чтобы связать все предприятия и селения с городом. Надо строить социализм именно с этого – доступное и достойное образование, приличные дороги, электричество в каждое хозяйство, хорошая еда каждый день, когда не надо думать, чем сегодня покормить детей. Иметь дом или отдельную комнату для каждого работника, а не угол в казарме или, как ее там – «коммуналке». А как достойно жить в покосившемся домике под соломенной крышей, в котором и скотину держать нельзя, он даже для хлева не подходит. И при этом немногим, тем, кто считает себя представителем народа, дают все блага, которых даже я не имею! Да, это так – в рейхсканцелярии очень скромные обеды, мне полагается одно блюдо, и я никогда не возьму больше, потому что это крайне несправедливо к другим и бесчестно!
Григорий Иванович почувствовал накатившее раздражение – ему захотелось врезать собеседника по зубам…
Так называемое «рабочее жилье», предназначенное для государственных заводов, которое строили по всей Германии нацисты в рамках пропагандистских кампаний…
Глава 35
– Всего три, нет, две с половиной минуты…
Майор Чарльз Суини оторопело смотрел на картину апокалипсиса, которая накрыла аэродром за столь незначительное, практически молниеносное время штурмовой атаки. Авиабазы не существовало как таковой, ее разнесли крылатые ракеты. Повсюду горело пламя, пожирая искореженные фюзеляжи «сверхкрепостей», еще пять минут тому назад эти могучие самолеты стояли двумя шеренгами. Взрывы легко разносили В-29 будто они сделаны из фанеры, отрывая плоскости, сворачивая штопорами лопасти винтов. От близких попаданий лежащих по щелям пилотов подбрасывало вверх на ярд, так им казалось. Во рту крошились зубы, а твердая каменистая земля, казалось, превращается в липкую грязь. Было тяжело дышать, многие не могли глотнуть воздуха, другие, ползая на карачках, блевали. Пыль из коралловой крошки и гарь от полыхающих самолетов, смешались с тошнотворным запахом сгоревшего тротила. Густая пелена заволокла большой аэродром, и стало настолько тихо, что поверить в это было нельзя. И тут слух вернулся, и стало слышно как пронзительно кричат раненные от нестерпимой боли, как хрипят умирающие, как трещит пламя на обломках.
– Прах подери, что с моим самолетом⁈
Нахлынула такая свирепая жажда мести, что майор рванул бегом в противоположный конец аэродрома, где стоял предназначенный для приема «толстяка» новенький «superfortress». И тот оправдал свое «говорящее» имя «Bockscar» – он увидел его уцелевшим, и абсолютно не пострадавшим. Видимо, японцы, выскакивая из-за полоски джунглей, не успевали его заметить, и старались разнести шеренги самолетов, что стояли крыло к крылу. Им это удавалось с невероятной легкостью, редко когда от тарана и взрывом разносила одну «суперкрепость», чаще два или три самолета, а заодно боксы, где обычно ютились техники и ремонтники, и находился необходимый инструмент и запчасти. Но их ставили не только для этого – было, где укрыться днем от палящих лучей тропического острова, где все задыхались от жары, и лишь ночами становилось комфортно. Но сейчас о том не думалось – все казалось каким-то кошмарным сном, в который не хотелось верить.
Убедившись в целостности самолета, наскоро осмотрев его двигатели – пробоин нигде не было видно, майор устремился к полоске деревьев, где стоял автомобиль с прицепом, прикрытым брезентом. Но уже сразу понял, что ничего плохого с «толстяком» не случилось, у машины была охрана, трупов и раненных нигде не валялось. Облегченно вздохнув, он собрался бежать обратно, нужно было спасать товарищей, помогать. Но его порыв был остановлен железной хваткой, и в раздражении дернувшись, майор увидел за собой генерала Спаатса – упрямо сжавшего губы. Голос был необычайно тверд, он не заговорил с ним, слышался в тоне металл:
– Твое место здесь, сынок! Через девять часов тебе поднимать бомбу в воздух, и донести этот груз до Хиросимы. А там постараться сбросить нашего «толстяка» как можно точнее, чтобы отомстить за погибших товарищей и закончить эту войну как можно быстрее. Все ясно, майор⁈
– Так точно, сэр! Я все понял! Но там люди…
– Ничего ты не понял, сынок, – рука легла на плечо и крепко встряхнула летчика. Потом еще раз, было видно, что генерал раздражен. И голос теперь, напрочь лишенный прежнего благодушия, прозвучал рычанием саблезубого тигра, нашедшего свою добычу.
– Ты сейчас полезешь разгребать обломки, поранишься, обожжешь руку или ногу, и что тогда делать⁈ Кто полетит вместо тебя? Дублер? Так капитан контужен и ранен в бедро – вон там его перевязывают. А ну-ка пошли, тебе не суетится, успокоиться надо, вот здесь под навесом будет самый раз. И тенек хороший, и попить есть чего холодненького.
Суини даже не сообразил, как оказался под установленным возле «толстяка» тентом. Там стояли кресла, и всем американцам знакомый ящик, обычно с содовой водой и прохладительными напитками. Место отдыха караульных, а морозильная камера работала исправно от дизеля, но она была в поселке, над которым поднимались клубы черного дыма. Стало ясно, что крылатые ракеты четко били по отмеченным заранее целям, недаром над островами на большой высоте постоянно пытались пройти разведывательные самолеты японцев. И сейчас накрыли аэродром заранее подготовленным ударом, хорошо проработанном штабистами.
– Шестьдесят ракет, может чуть больше – они прошлись по всем трем аэродромам. Посмотри на Сайпан, там тоже зарево пожаров и клубы дыма. Что ж, в предусмотрительности и храбрости нашему противнику не откажешь. Скорее всего, бомбардировали и Гуам, но скоро станет ясно, так ли это на самом деле. На вот, покури, легче станет.
