Текст книги "Дорога к миру (СИ)"
Автор книги: Герман Романов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)
Гудериан разозлился, это было видно, в нем сейчас бушевал «некромант», слившийся с натурой обычно сдержанного немца, да еще под воздействием алкоголя – страшное сочетание.
– Я не хочу того мира, что остался в том будущем, которого уже может и не быть. Нельзя, чтобы кучка подонков заправляла миром, создав инструмент из бумажных денег, которые они сами и печатают. Человечный должен быть мир, для тех, кто трудится, а не присваивает себе результат работы других. Но вот как этого достичь – тут нужно думать…
Панамский канал позволял US NAVY быстро перебрасывать боевые корабли из Тихого океана в Атлантику и наоборот. Да еще иметь «жирный кусок» с мировой торговли за право пользования проходом. Какая тут может быть Панама, когда у «дядюшки Сэма» свой «кровный» интерес…
Глава 27
– Андрей, сейчас есть Германия, а также имеется множество разных стран, находящихся под ее протекторатом, в «сфере влияния», так сказать. Все они входят в «объединенную Европу», которую сейчас уже именуют «Евросоюзом». Все эти члены формально независимы, имеют собственное законодательство и правительство, однако и принимаемые акты, и министры, находятся под полным контролем именно Германии, как самого сильного государства, экономика которой превышает все другие страны вместе взятые. Рейхсмарка является единственной денежной единицей, потому все системы перерасчетов, которые были в торговле Берлина со странами во всем мире, сейчас в Европе не действуют, они просто никому не нужны. Потому доллар с фунтом, которые раньше использовались в качестве расчетных валют, сейчас выброшены из оборота. Не это ли причина того, что финансисты Сити и ФРС сообразили, к чему это может привести в будущем, и с такой настойчивостью устраивали новую мировую войну, чтобы окончательно упрочить свое господство, и всем диктовать свои условия.
Кулик вернулся из Берлина в приподнятом настроении – переговоры с немецкими товарищами прошли успешно, стороны пришли к согласию по всем пунктам. Теперь дело оставалось за главным – внедрением в жизнь, а вот с этим могли возникнуть нешуточные проблемы.
– Военная мощь рейха тотальна – немцы лишили всех права иметь собственные вооруженные силы, оставив только вермахт. И это правильный подход – комплектование из «негерманских» стран идет исключительно добровольцами, которые после определенного срока службы станут полноправными гражданами именно Германии, а в собственных странах получают привилегированное положение, право не только избирать, но и быть избранными. Армия становится своего рода «плавильным котлом», в котором политиканам и прочим интриганам, находящимся под англосаксонским влиянием,нет места. И этим сразу ограничивается власть крупного капитала – возможности у «пятой колонны», которая получает мзду от него, резко сужаются. И у нас такие тоже были, даже есть, и ты это прекрасно знаешь. НЭП вспомни, когда дельцы старались взятками с «потрохами» купить представителей власти, и многие коммунисты тогда «продавались».
– Хм, своего рода фильтр, – недобро усмехнулся Жданов, – и подстраховка на случай возможного переворота. Да, тут не выскочишь, нет «собственных» вооруженных сил, на которые можно опереться. Как понимаю, такая система должна присутствовать и у нас – я тебя правильно понял? Ты опасаешься, что номенклатура со временем неизбежно переродится, а тут не у нее, а над ней будет мощная система контроля, к тому же взаимного.
– Именно так, но лучше «перекрестного», тогда любой случай коррупции будет быстро выявляться, и «концы не спрячешь». Для того у государства имеются различные виды надзора, при этом сама партия не столько руководящий, сколько контролирующий орган, но без доступа к «кормушке» – чтобы кусалась сильнее, и сама не «зажиралась».
– Ты только товарищам о том не скажи, сильно обидятся, – рассмеялся Жданов, но было видно, что он, зная то, что случилось в будущем, оценивает возможные перспективы. И негромко произнес:
– Нужно изменение самого устройства «Союза», которые мы начали. Есть социалистическая Россия, имеющая общее экономическое, языковое и культурное пространство, и зависимые от нее страны, прямо не входящие в ее состав, но находящиеся в СССР, но уже на другой основе.
– Именно так, только представь, что будет, когда «русское ядро» растворится в массе народов, которые никак с ней не связаны ни культурно, ни исторически, ни экономически. Это Ближний Восток, Маньчжурия, Монголия, да тот же Туркестан – а еще учти религиозный фактор и местные особенности. Какая тут «общность» и ни одно правительство не сможет провести реформы, которые позволят сплотить всех в некое единое целое. Это могут сделать только империи, и не стоит бояться этого слова, и то за долгие десятилетия совместного существования. Такое было при Сталине, когда китайцы при Мао могли войти в «Союз» – их четыреста миллионов, и тут Иосиф Виссарионович осознал, с какими проблемами столкнется. Так что хотим мы этого, или не хотим, но сам подход к СССР нужно менять. Основа Россия, со всеми народами, находящимися в ее составе, но которые являются меньшинством по отношению именно к основе, и способны со временем впитать культуру и несколько «перестроить» менталитет. К чему планов громадье, большим куском можно подавиться. А так «Союз» превратится в «сферу влияния», да и подход к «окраинам» должен быть совершенно другой, и строится не столько на идеологии, как на экономике, которая и определяет «бытие с сознанием». И немцы эту линию будут гнуть жестко – они ведь не дадут никому из «соседей» самим себя обеспечить.
– Чтобы были постоянно зависимы от «центра», то есть Германии? Об этом мне Вознесенский докладывал, тоже рекомендовал к такой модели перейти, говорил, что на местах нет необходимости промышленные города ставить, если только не идет добыча сырья.
– Именно так, не стоит нам ломать об колено патриархальный уклад. Социалистические перемены должны идти не сразу, а потихоньку вызревать. Государство должно дать те же гарантии народу, что у нас – бесплатное жилье, образование, медицина, пенсии. Но рассчитывать на собственные силы, при этом наш контроль должен быть непрерывным, и выявлять всех, кто хочет учиться у нас, приобщаться к культуре и образу жизни, проще говоря добровольно «советизироваться» и «русифицироваться». Не тянуть на себе «окраины», напрасно вбухивая массу средств и усилий, а исподволь направлять к «хозрасчету». Вот тогда никто в будущем не будет сетовать на «оккупантов», а лишь на собственных правителей. Да и не дернутся – экономики будут привязаны, а кому нужно их сырье, когда им нужны готовые товары. Так что Вознесенскому и Родионову тут масса дел, пусть налаживают именно «окупаемую» модель взаимоотношений, за нами только защита от неприятеля и контроль – нельзя спокойно смотреть, когда на боку чирей вызревает, с опасными для общего организма последствиями.
Кулик внимательно посмотрел на Жданова – тот быстренько что-то записал, и задумался. И маршал негромко добавил:
– Призыв таких отменили с сорок третьего года, при Сталине, и правильно. Слишком велики потери, многие на русском языке не говорят, про образование и говорить не приходится. Но добровольцев буду брать – ткут немецкий подход правилен. После службы у них появятся самые благоприятные перспективы, и что главное – они будут вполне нашими…
С присоединением Средней Азии царское правительство столкнулось с жуткой нехваткой местных кадров, нужных для управления огромной территорией. И вполне энергично принялось создавать «туземные школы», даже кадетский корпус с военным училищем, готовя надежный слой управленцев. Вот только в Петербурге не приняли во внимание, что учительский состав, что отправлялся в «знойные края», разделял революционные и либеральные взгляды – а кто другой туда поедет. Их «русифицированные» ученики и стали главной поддержкой большевиков, прекрасно понимая, что все эти беки, эмиры, ханы и курбаши о народе будут думать в последнюю очередь, если вообще озадачатся этим…
Глава 28
Полковнику Пол Тиббетсу было всего тридцать лет, еще молод, и в таком возрасте очень хочется жить. Столь высокое звание никого не удивляло – некоторые ровесники стали бригадными генералами, в авиации продвижение быстрое, слишком велики потери, а состояние здоровья требуется отменное, которого у пожилых людей попросту нет, и быть не может. Так что можно считать себя «везунчиком», ведь он стал командиром 509-й специальной авиагруппы. Последние три месяца только и занимался подготовкой полета, который внесет его имя в анналы истории.
Все дело в том, что единственная бомба, весом в четыре с половиной тонны, которую поднял в воздух его «суперкрепость» имела собственное имя – «малыш». Эта штука являлась страшным оружием – там была «атомная начинка» из урана, по своей мощности равная пятнадцати тысячам тонн тротила. По сути, десяти тысячам тех ракет, которыми японцы коварно атаковали авианосцы адмирала флота Холси, и добились разгрома соединения, хотя число камикадзе было меньше двухсот. А тут всего одна бомба в люке, специально переделанном для ее приема, а взрыв будет такой, что в кошмарном сне не приснится. Ему дали посмотреть на киноленте подрыв «тринити» – зрелище просто ужасающее. В небе вырос гигантских размеров столб, на котором появилась «шляпка» – вот такой «гриб» наступившего «Армагеддона», от лицезрения которого кровь стыла в жилах.
Полковник дал согласие сразу, практически не раздумывая – раз есть способ сразу отомстить японцам, то почему бы к нему не прибегнуть. К тому же ему прямо сказали, что этих бомб будет сделано еще несколько, и сбросят на германию со временем, чтобы принудить немцев к миру. Достанется и русским, за их гнусное предательство, и нежелание продолжать дальше сражаться за интересы США. Такой подход к делу внушал немалый оптимизм, саму возможность, что по ним смогут ударить точно таким же оружием, все американцы отвергали – в головы не укладывалась сама мысль, что тевтоны могут сделать что-то подобное. А когда спохватятся, будет поздно – их города превратятся в развалины. А русские вообще ничего не сделают, жалкая и нищая страна, не имеющая ни должной промышленности, ни серьезных технологий, и воевавшая только благодаря поставкам из США.
Так что, сделавшего выбор полковника Тиббетса тут же включили в засекреченный «проект Альберт», в котором прорабатывались способы воздушной доставки таких «супербомб» к цели. Все работали с чрезвычайным напряжением, перерабатывая В-29 – только «суперкрепости» и британские «ланкастеры» могли поднять подобные бомбы. Он сам отобрал новенький бомбардировщик на заводе и руководил его переделкой – даже имя ему дал в честь своей матери – «Энола Гей». И сейчас, сидя за штурвалом самолета, и слушая ровный рокот моторов, нисколько не сомневался в успехе полета, считая, что миссия выполнима, именно его экипаж сломит упорство японцев. А русские с немцами сразу испугаются – разве захотят, что на Москву или Берлин свалятся с неба такие «сюрпризы», которые в радиусе трех с половиной миль оставляют одни развалины. Потому и цели выбрали исходя из возможностей оружия – исключительно крупные японские города с плотной застройкой, чтобы причинить максимальный ущерб, заодно истребив сразу десятки тысяч людей – ничто не пугает врагов как безжалостное к ним отношение. Да и чего жалеть макак – они должны на своей обожженной шкуре ощутить все «прелести» последствий своего коварства.
Одно заботило членов экипажа, но не его самого. Имелась одна вещь, нехорошая для всех, кто соприкасался с «супербомбой», от которой шло радиоактивное излучение. Прибывшие специалисты не стали скрывать, что оно крайне опасно для репродуктивных способностей организма, и детей, возможно, не будет. Полковник только отмахнулся от предупреждения – у него двое сыновей, а солидная сумма премиальных, выплаченных за риск, только увеличила энтузиазм членов экипажа «Энолы Гей».
Так что нынешний полет хотя и рискован, но не до безрассудности. Да, если один из моторов откажет, то можно пойти на трех, но придется снижаться, и это непозволительный риск – могут сбить истребители. А вот покидать самолет с парашютом в этом случае не стоит – японцы зверски пытают доставшихся им живыми летчиков стратегической авиации. Потому лучше принять яд – каждый перед вылетом получал капсулу, которую держали в кармашке. Имелся и пистолет – можно было застрелиться. Но возможности спасения тоже имелись – нужно отлететь на сотню миль в океан, и там или приводнится, либо прыгать с парашютом. В условленных квадратах ждали подводные лодки, специально направленные для спасения сбитых экипажей. И все американцы хорошо знали, что для их поисков будут предприняты все меры, благо имелись «радиомаячки», которые позволяли разведывательным самолетам разыскать несчастных, и навести на нужный курс субмарину.
Вылеты на Японские острова, до которых было немногим больше двух тысяч миль, бомбардировщики Стратегического авиационного командования производили с аэродромов северной гряды Марианских островов, отбитых у японцев, и которые в Вашингтоне категорически отказались передавать японцам, требуя от Токио вначале полностью очистить Филиппины, являвшиеся до войны американской колонией.
Все дело в том, что на Сайпане, Гуаме и Тиниане обустроили аэродромы, на последнем острове даже два, с которых В-29 уверенно бомбили Японию с высоты девять километров, на которой вражеские истребители вели себя как «сонные мухи». Бомбежки шли исключительно ночью, днем самолеты доставала крупнокалиберная зенитная артиллерия, снаряды которой имели германские радиовзрыватели. К тому же при свете облегчались действия двухместным «швальбе» – это не «ласточки», а злобные твари, самый опасный врага «суперфортрессов», благодаря установленным на них локаторам. Днем без шансов, сбивали быстро, ночью можно не только выжить, но и выполнить задание – снующие в темноте немецкие реактивные истребители могли промахнуться, у них часто сбивались настройки бортовых радаров. Ме-262 легко забирались на высоту двенадцати тысяч ярдов, это одиннадцать километров, а оттуда стремительно атаковали медленно идущие по сравнению с ними четырехмоторные бомбардировщики, хотя скорость «суперкрепостей» была больше, чем японских «зеро».
Беда в том, что немцы уже сделали отличные зенитные ракеты, «усовершенствованного типа», которые снабжали дистанционными и радиолокационными взрывателями, и отличались по весу – от шести до пятнадцати килограмм. Причем благодаря бортовому локатору наводились точно, и даже ночью попасть под их массированный обстрел никому не хотелось…
В 1944 году истребители люфтваффе получили на вооружение первые зенитные ракеты R4M (вес всего четыре килограмма"), пусть неуправляемые, но с дистанционным подрывом на дистанции до километра, которые сами летчики при атаке определяли визуально. Некоторые модификации Ме-262 вооружались двумя дюжинами таких ракет, делали пуск с выгодного расстояния, и если глазомер пилота оказывался верным, то «летающие крепости» и «либерейторы» взрывами разрушались в полете, как этот несчастный В-24, которому напрочь оторвало хвост. Сам «швальбе» во время атаки на большой скорости проносился мимо «мустангов» и «тандерболтов» эскорта, и те никак не могли перехватить «охотника», просто не успевали…
Глава 29
– Все, мы не дотянем на трех моторах!
– Следующая атака будет по нам – эти проклятые «швабы» от нас уже не отстанут, у них ракеты!
– Их всего трое! Расходимся! Как выйдем на Куре или Хиросиму, нужно сбрасывать бомбы, парни, у нас по три тонны ' зажигалок' в «брюхе»!
– Годдем, они сбили «Топ Сикрет»!
В наушниках нескончаемой чередой шли отчаянные выкрики летчиков – стало ясно, что японская ПВО оказалась готова к ночному налету В-29. Операция планировалась тщательно – на Тиниан прибыл командующий САК генерал ВВС Карл Спаатс. Он доставил прямой приказ от Объединенного комитета начальников штабов, генерала армии Джорджа Маршалла – приготовить обе атомные бомбы в полную готовность. И с наступлением хорошей погоды в ближайшие ночи сбросить их по указанным целям – в первой Хиросима или военно-морская база Куре, располагавшаяся рядом, во второй числился Нагасаки. Налет должен был осуществляться по отработанной схеме – на ВМБ и город делает заход по дюжине «суперкрепостей», сбрасывающих обычный «груз» из бомболюков. А вот наносящий главный удар бомбардировщик «Энола Гей» заходит на цель через полчаса, когда истребители ПВО, а это будут реактивные «швальбе» (тут никто не сомневался), будут оттянуты и истратят топливо с боекомплектом. Носитель «малыша» прикрывался двумя тройками В-29 сопровождения – впереди три разведчика, которые должны были дополнительно «подсветить» цель сброшенными «люстрами», позади три самолета прикрытия, которые зафиксируют результаты атомной бомбардировки, а заодно примут на себя удар запоздавших вражеских истребителей – а такое ночью вполне возможно.
Плохо, что Германия поставила японцам свои радиолокационные станции, и «швабы» научили макак на них работать. Так что отметки от расходящихся на Куре и Хиросиму эскадрилий, а в каждой по двенадцать самолетов, привлечет пристальное внимание операторов, и главная группа из семи «суперкрепостей» получит не такую и маленькую возможность на короткое время остаться «незамеченной». А этого вполне хватит, чтобы дойти до цели и сбросить бомбу на подсвеченный город, тщательно сделав расчет для сброса, чтобы угодить «малышом» по центру. А там будет такая яркая вспышка, что японцам сразу станет не до атак, если их «швальбе» не попадают сразу на землю, то пилотирующие их летчики просто ослепнут. Тем более, если верить сообщениям разведки, в Германии давно сделали приборы, которые позволяют видеть цели в темнотес помощью излучения, и ставят такие штуки не только на технику и посты противовоздушной обороны, но и на самолеты. И это напрягало не на шутку – последняя модификация Ме-262 была создана специально для отражения ночных налетов стратегических бомбардировщиков всех типов, а вооружение из двух 30 мм автоматических пушек, дополненное десятком ракет на пилонах, и с радаром, на котором работал штурман-оператор. И если в прошлом году летать на прикрытые ими города было рискованно, то сейчас прошло опасно – техника ведь совершенствуется, а немцы время зря не упустят, чертовски изобретательный враг.
– Бомба полностью готова к сбросу, сэр! «Малыш» взорвется в любом случае – на предназначенной высоте!
В наушниках раздался спокойный до жути голос кэптена Парсонса Стерлинга по прозвищу «Дик» – на военно-морском флоте на этот счет давняя традиция, клички дают еще в Аннаполисе. В полете он был с помощником, совсем юным лейтенантом. Опасались, что при взлете самолет может разбиться и сгореть на полосе. И тогда уже на самом Тиниане произойдет ядерный взрыв, и жуткий «гриб» поднимется над островом, уничтожив тамошний гарнизон с сотнями боеготовых бомбардировщиков и истребителей. Потому капитан 1-го ранга взялся в полете привести бомбу в готовность, для чего залез в бомболюк, вставил пороховой заряд и детонатор – теперь «малыш» после сброса покажет свою чудовищную мощь, разнеся большой и густо заселенный город. Тиббетс машинально глянул на карту – залив с островами, на одном из которых находится Этадзима, где японцы больше полувека готовят своих морских офицеров. До нее десять минут, каких-то десять минут, а там сразу Хиросима, цель его не только полета, но и жизни, и его имя прогремит по всему миру, став символом американской мощи.
– Проклятье! Нас обнаружили!
Тиббетс увидел характерные ракетные росчерки – головную тройку разведчиков, летевшую далеко впереди, атаковали «швальбе», которые сами американцы называли отнюдь не принятым именем на букву «F» – «Фридрихом», а совершенно нецензурным прозвищем, которое джентльмену и произносить не пристало. И сбили в первой же атаке одну из «суперкрепостей» – впереди вспыхнул огненный клубок, видимо, в цель попало или несколько ракет, либо более мощная, с тяжелой боеголовкой. Именно попали – разрыв на расстоянии в несколько метров отличим, а тут, судя по всему, взорвался «груз» в самом бомбоотсеке.
– «Фулл хаус» взорвался! Его сбил «фак»!
– Еще два «члена», их тут трое! По нам бьют ракетами!
Теперь в наушниках прозвучал голос майора Изерли, и стало ясно, что японцы не обманулись отметками на радарах и операторы точно навели истребители на все три группы В-29.
– Проклятые «швабы», они избивают нас!
– Сбрасывайте бомбы, парни, мы над целью!
В наушниках хрипы и маты, Тиббетс слушал рвущиеся из боя голоса, узнавая многие – а далеко впереди по курсу и чуть правее от него он увидел вспышки бомбовых разрывов. Японцы не включали прожектора и не открыли огонь из зенитной артиллерии, они сделали ставку на истребители, и не мешали им. А в небе кипело настоящее сражение, и судя по горящим «кометам» сбиты несколько «суперкрепостей».
– Еще несколько минут, мы уже над Этадзимой, только дотян…
Шепот застыл в глотке, В-29 жутко встряхнуло, тяжелый бомбардировщик стал падать, он не управлялся, электросеть разнесло, в наушниках тишина. И тут навалилась жуткая боль, Тиббетса скрючило, перед глазами пошла какая-то багровая пелена. И последней мыслью была всего одна, прозвучавшая почему-то искаженным голосом Парсонса – «Малыш» взорвется в любом случае – на предназначенной высоте…
Двухместный Ме-262 с бортовым радаром был очень опасным врагом для любых бомбардировщиков союзников в сорок четвертом году, и нетрудно представить как бы его немцы за год усовершенствовали, особенно отработав ненадежные двигатели. К тому же на стадии готовности у «3-го рейха» имелись другие реактивные самолеты, и множество новейшего вооружения, которому в то время вообще не было аналогов…
Глава 30
– Мицуи, твои летчики должны снести все на этих трех островах! Нужно уничтожить «суперкрепости» до единой, только они могут нести атомную бомбу, и ни один самолет ее в воздух не поднимет!
Одзава старался сохранить хладнокровие, хотя даже ему, повидавшему в жизни всякое, это давалось с трудом. С раннего утра, когда солнце еще не взошло над восточной гранью океана, в штаб «Объединенного Флота» пошли радиограммы из Токио с ужасающим известием – американцы все же применили атомную бомбу, собираясь обратить Хиросиму в пепел. Но сама Аматерасу не дала случиться такому страшному бедствию, и спасла десятки тысячи жителей, но не смогла предотвратить взрыв.
– В налете участвовало три группы В-29, тридцать один самолет, это точно – мы взяли пленных. Один самолет нес «бомбу», его прикрывали шесть машин – четыре из них нашим «кикка» удалось сбить ракетами и таранами. Американцы потеряли при налете девять других «суперкрепостей», которые попытались бомбардировать Хиросиму и Куре. И еще два самолета рухнули от воздействия чудовищной вспышки – по крайней мере, в штабе уверены, что это случилось именно так.
Одзава остановился, сглотнул – его трясло от самой мысли, что попади бомба в город, то сто тысяч жителей, а может и больше, обратились бы в пепел. Именно так – пепел, или просто бы исчезли – в двух радиограммах говорилось об этом. И он глухо произнес:
– Этадзимы, где учились мы с тобой, больше нет, Мицуи – там погибли все, и преподаватели с семьями и детьми, и кадеты, и моряки, и жители городка. Ее нет – по флоту нанесен страшный удар, но свою задачу он выполнил – прикрыл собой город и страну.
Футида на секунду изменился в лице, посерел – в Этадзиме учились все морские офицеры, и эта школа неразрывно связывала их крепкими узами. Одзава сам едва пережил шок от полученного сообщения, и кое-как справился с нервами. Футида сейчас находился в точно таком состоянии, но справился с волнением достаточно быстро, все же опытный летчик, и через несколько секунд взял себя в руки – голос прозвучал ровно:
– Я все понимаю, Дзасибуро-сан, а потому не прошу дать мне разрешение возглавить ударную группу. Но я должен командовать своими летчиками в налете, потому прошу вылета на «сайюне».
– Разрешение даю, Мицуи, но вы обязаны вернуться, чтобы завтра за первым ударом нанести второй, и если потребуется, то послезавтра третий, а то и четвертый. У нас мало носителей на Филиппинах – всего семьдесят три, и любая поломка одного бомбардировщика сразу же сократит число атакующих аэродромы ракет. Дополнительные подкрепления вашему «кикокутаю» готовят, вы получите еще столько же машин с Формозы и Сингапура – они завтра вылетят к вам, и послезавтра с утра примут участие. У вас достаточно пилотов, чтобы наносить эти последовательные удары?
– Полностью готовы к полетам и выполнению заданий любой сложности триста сорок семь пилотов. Обучены взлетать и держаться в составе группы чуть больше летчиков, но у них мало опыта управления крылатыми ракетами. По маневрирующему авианосцу могут промахнуться, но по островам ударят – неподвижные и большие в размерах аэродромы, к тому же четырехмоторные бомбардировщики на полосах будут хорошо видны. Думаю, в первой волне следует отправить именно их с ведущими опытными командирами. Вторая ударная волна, что произведет атаку вечером, будет состоять уже из ветеранов кокутая, прошедших годичную подготовку. Послезавтра, с прибытием новых «носителей», нанесем массированный удар.
– Топите все транспорты и корабли, что окажутся у островов – это змеиное гнездо должно быть выжжено. И как только я стяну эскадры «Объединенного Флота», мы немедленно проведем десантную операцию. Но всю неделю ваши пилоты должны постоянно атаковать острова и не дать ни малейшей возможности как перебросить на них подкрепление, так и произвести эвакуацию. Никто не должен уйти…
Одзава поморщился, как от зубной боли – последние часы его одолевала жуткая ярость, которую приходилось сдерживать. Он с радостью сел бы в кабину самолета и отправился в свой последний полет, но никто его не избавит от ноши командующего. Его смерть ничто, но стране нужна победа, для достижения которой нужно пожертвовать своими желаниями.
– И вот еще что, Мицуи – вы не имеете права принимать в кокутай добровольцев – только по направлениям комиссии Кидо Бутай. Иначе наша авиация, береговая и палубная останется без пилотов. Мы вам отправим дополнительно несколько сотен летчиков, что давно изъявили желание летать на «фау», но не более, так что их подготовкой занимайтесь тщательно, у вас есть все необходимое для этого.
Адмирал тяжело вздохнул, посмотрел на Футиду – тот наклонил голову, поняв подоплеку. В который раз ему запретили участие в боях, на этот раз под благовидным предлогом – подготовкой дополнительных кадров. А в том, что пилотов крылатых ракет придется готовить намного больше, оба прекрасно понимали – ведь они показали себя очень эффективным и смертоносным оружием. С количеством «фау» проблем нет – их поставки идут регулярно, образцы для учебных полетов с посадкой на лыжу производятся сотнями, это расходной материал во время подготовки, производство которого максимально удешевлено. Боевые ракеты дороже, ведь на каждую ставятся радиостанции и необходимые в полете приборы, но даже при этом они намного дешевле снятого с производства «рейсена».
Все это позволило начать формирование еще двух «кокутаев» для проведения «специальных атак», что позволит надежно прикрыть «оборонительный периметр» империи. Пилоты этих соединений должны были взлетать на своих ракетах по рампам, которые возводились по несколько штук на важнейших точках. При этом сами «фау» поставлялись нового образца, для наземного взлета с помощью ускорителей, а не самолета-носителя, с увеличенной дальностью полета и уменьшенным на полтонны весом боевой части. Наводиться ракеты на американские корабли должны специальными разведывательными самолетами – сделанные расчеты показывали, что дистанция поражения любой цели увеличится с трехсот до пятисот миль. И в таком случае в береговой артиллерии просто нет нужды – конструкции можно возводить повсеместно, и при необходимости проводить дополнительные переброски отрядов «специальных атак».
И это не все – две большие субмарины океанского типа, которые первоначально должны были стать носителями гидросамолетов, теперь перевооружались на ракеты, которых могли нести до шести штук. На корпусе подводной лодки крепилась основа взлетной рампы, после всплытия она приводилась в боевое положение силами экипажа в течение получаса, и еще за такое же время могла выпустить все свои ракеты. Теперь любая гавань на западном побережье США могла попасть рано утром под неожиданный удар крылатых ракет, и уже не чувствовать себя в безопасности…
Ракета «ФАУ-1» на взлетной рампе, готовая к полету…
Глава 31
– Как видишь, Андрей, американцы все же применили атомную бомбу, а ты сомневался. Нет, они хорошие люди, открытые, добродушные, правда, капитализм внес в их мировоззрение значительную трансформацию. Ничего тут не поделаешь – эмигрантов из «Старого Света», многих языков, с отличающимися культурами и взглядами, всевозможными религиями и культами, отправившихся за океан в поисках лучшей доли, иначе, чем через культ денег и предприимчивости нельзя было превратить в единую нацию. А все разговоры про демократию, которая действительно есть, но не более чем обложка для книги, смешны, когда у них для негров устроили сегрегацию, а коренных жителей индейцев согнали с их земель, и определили по резервациям. Так что вся эта «демократия» от «лукавого», и предназначена исключительно для оболванивания собственных жителей. Пусть верят в прекрасный миф, переплетенный с реальностью, который можно попробовать, но так и остаться в неведении, что происходит в реальности на самом деле.
Кулик остановился у стола – он любил расхаживать по кабинету, когда размышлял. Жданов не обращал внимания на эту привычку, точно также поступал и Сталин – а все сидели на стульях и внимательно наблюдали. Маршал закурил папиросу, и продолжил «хождение».
– На самом деле Америкой управляют «десять семейств», а все разработанные ими политические и социальные институты позволяют им править опосредованно, и даже «сильный президент» не более чем выразитель интересов большей части «семей», сплотившихся в «альянс», или компромиссная фигура, которая на тот момент устроила всех. И даже если сам Рузвельт не желал применения атомной бомбы, то его заставили это сделать – капитал агрессивен, и особенно злобным становится тогда, когда понимает, что понесет огромные убытки. Так что удар по их собственному карману для буржуев самое болезненное действие, отсюда и желание полностью растоптать, а лучше физически уничтожить несговорчивого оппонента. Только и всего, если люди разозлились, то их действия предсказуемы, это чуть позже до них дойдет, что не нужно было пороть горячку. Да, сейчас они самая промышленно развитая страна, почему-то решившая, что можно всем диктовать свои правила и порядки, вот только нет второй составляющей, которая необходима, чтобы другие страны склонились перед ними.
