Текст книги "Дорога к миру (СИ)"

Автор книги: Герман Романов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Председатель КГБ генерал-полковник Меркулов положил перед маршалом Куликом листок, на котором в строчку, с первого по семнадцатый номер, были перечислены заговорщики без всяких кавычек. И пододвинул толстую папку, на которой были аккуратно завязаны тесемочки, и написан цифровой код, понятный только всем посвященным в материалы дела, разраставшегося с каждым днем. И нечего тут не поделаешь – внутрипартийная борьба шла с первого дня Советской власти, а сейчас вышла на иной уровень – уже на государственном уровне, на тех постах, которые занимали бывшие партийные деятели, лишившиеся своего прежнего положения. Ведь руководство ВКП(б), за последние полтора года было фактически отодвинуто от реальных рычагов управления, как с самой партией, так и с разросшийся структурой бывших наркоматов СССР, ставших министерствами РСФСР. А такой резкий «разворот» с «интернациональных» на «национальные» позиции, не мог не вызвать серьезного раздражения и недовольства многих руководителей. Ведь они считали себя в упраздненных республиках почти полновластными властителями, страшась только гнева покойного «хозяина», а тут одномоментно потеряли власть с положением, оказавшись по сути «губернаторами». Да и свои национальные «квартирки» перестали быть «вотчинами» – в условиях войны «обратная интеграция» проводилось жестко. К тому же изменилась сама концепция «Союза» – Германия с Россией, плюс все остальные страны, попавшие в «сферу влияния».

Так что внутрипартийная борьба закономерно обострилась в условиях перемирия, теперь можно пересмотреть роль ГКО, что вовсе не собирался выпускать власть и возвращаться к привычным довоенным схемам. И столкновение стало неизбежным, «новшества» многим не понравились. Но тут было и другое – оппозиция явно имела внешнюю поддержку от бывших союзников – США и в большей степени из Лондона.

В свое время после жесткой «чистки» высшего аппарата НКВД удалось отвести вполне реальную внутреннюю угрозу и выявить множество «интересного» из разряда такого, что проливало свет на причины поражения в сорок первом году. Конечно, тогда все равно «огреблись», но не так кошмарно, как произошло в той реальности. Понятно, что англичанам очень нужна была скорая война между Германией и СССР, и они приложили немало усилий для ее развязывания, благо «подсадок» в приближенных к высшему руководству имели достаточно по обе стороны, включая как разведку с контрразведкой, так и пресловутых «агентов влияния».

Проще говоря, еще с конца десятых – начала двадцатых годов крепко ими «засорили» как Советскую Россию, так и Веймарскую республику. В условиях революционного лихолетья в этом нет ничего удивительного, когда многое «продавалось» и «покупалось», особенно у «идейных товарищей», которые очень хотели улучшить свое положение в правящей группировке, не забывая о своем личном «благосостоянии». «Засоренность» вражеской агентурой оказалась немаленькой, да что там – местами очень даже внушительной, порой кишели червями в навозной куче. Особенно в распущенном Коминтерне сверху донизу хватало с избытков враждебного «элемента», стоило только хорошо «вглубь копнуть».

И это после всех «зачисток», которые проводило ОГПУ-НКВД во времена Ягоды, Ежова и Берии, после «великого террора» партийного и государственного аппарата. Действительно, «свято место пусто не бывает», или как говорят порой, что «одно лечим – другое калечим». Порой возникало ощущение, что «чистку» затеяли именно с тем, чтобы привести к реальным рычагам власти «агентов влияния», которые будут следовать указаниям из-за границы, при этом оставаясь неразоблаченными в силу своего высокого статуса и занимаемого в государстве положения.

– «Пошли на сговор с германскими фашистами, которые „перекрасились“ для спасения собственной шкуры».

Кулик покачал головой, читая строки из придвинутой папки. В целом верно, «переобулись» в нужную минуту «камераден», и даже тапки на «лету» с ног не свалились. И что дальше – прикажите с немцами воевать до посинения в угоду интересам англичан и американцев?

Тут или глупость первостатейная, либо «агент влияния», которого просто не заподозрили в свое время – а таких кадров множество, англичане всегда старались работать на «перспективу», и постоянно «вели» нужных им людей на «повышение». Да и сейчас возможности имели немалые – много у них таких было, еще в гражданскую войну завербованных.

– «Это не интернационалисты, а великорусские шовинисты, которые опять создают империю, не обращая внимания на чаяния других народов, порабощенных царизмом. Они отошли от курса Ленина-Сталина, пойдя на преступный сговор с германскими империалистами, которые стали коммунистами. И вместе с тем именно они фактически упразднили Союз ССР, забрав от него власть и передав ее исключительно в распоряжение РСФСР».

Маршал хмыкнул – за громкими словами «имярек» скрывалась не убогость мышления, тут все гораздо хуже. В наблюдательном деле стояла цифровая пометка, которая говорила, что данный «проверенный кадр» является «националистом», и вполне искренне придерживается отнюдь не коммунистических взглядов. Остается только выяснить как давно и с какого момента он оказался «вовлеченным», ведь ничего подобного раньше не говорил. А тут неожиданная «откровенность», да еще такая – с чего бы это?

– Вы собрали хорошие материалы, Всеволод Николаевич.

Григорий Иванович внимательно просматривал листы – судя по датам, многих «органы» буквально «вели» с момента их появления на партийном поприще. Причем, зачастую вовремя «перековавшихся», пометки говорили о троцкистах, «уклонистах» и прочих «колебавшихся» вместе с «линией партии». Встречались и сторонники меньшевистских, эсеровских и кадетских взглядов, но это товарищи уже в возрасте, а то с их энергией могли многого натворить. Масса тех, кто являлся сами сторонниками террора тридцатых годов, и сами писали доносы – времена были такие. Впрочем, они и сейчас не закончились – некоторые «заговорщики» уже «сигнализировали» куда надо и вовремя. Эти из тех, кто явно не верил в некоторый «либерализм», и на всякий случай постарался подстраховаться.

Ничего удивительного – осведомителей и «доброхотов» у «бдительных органов» всегда хватало с избытком. Никто их не трогал, писали доносы постоянно, многие вообще были внештатными сотрудниками, попросту «стукачами». Куда без них в оперативной деятельности, надзирать ведь нужно постоянно, вот и вербовали окружение «персон» – у тех ведь защиты никакой, охотно шли на «сотрудничество», даже искренне гордились этой деятельностью, сдавая своих «патронов», как говорится, с «потрохами». И дело сейчас вызревало не шуточное, и, судя по всему можно было сломать номенклатуру, опасность которой после войны осознал и сам Сталин, но поздно – недаром ходили нехорошие версии, что «вождя народов и лучшего друга физкультурников» в марте 1953 года отравили собственные приспешники…

За дележ власти скоро сцепятся – при этом они все сейчас попирают ногами того, кого боялись до икоты. Так что поднятая Хрущевым тема «культа личности» у многих встретит самую искреннюю и неподдельную радость. О неизбежных последствиях в такие моменты обычно не думают…

Глава 50

Дальний Восток потому так и называется, что очень далек он столицы, согласование любых вопросов может тянуться месяцами. А потому здесь и при царях, и при советской власти была известная самостоятельность, причем не только генерал-губернаторов, но в куда большей степени командующих ОДВКА, а ныне главнокомандующих войсками ДВН. Таким строптивцем был маршал Блюхер, осевший в здешних краях со времен Дальневосточной Республики, бывший ее военным министром. Казалось «врос корнями» в здешний край, где многие друг друга хорошо знают, порой как «облупленных», слишком мало тут населения, несмотря на то, что премьер-министр Столыпин гнал суда переселенцев, и советское государство направляло для заселения края десятки тысяч людей, зачастую против их воли. Каторги царской эпохи сменили лагеря, и на Колыме было куда ужасней, чем на Сахалине в свое время. И это все прекрасно видели местные жители, среди которых всегда хватало потомков ссыльно-каторжных, так и «раскулаченных» и прочих «лишенцев». Так что, воленс-ноленс, но партийным и государственным работникам приходилось учитывать всю «тонкость» нюансов, и не «закручивать гайки» без всякой на то необходимости. И отстранением от власти накопившиеся годами проблемы не решишь – хотя лютовать можно. Того же Василия Блюхера, прекрасно понимая что на месте его брать нельзя (а в период хасанских событий тот игнорировал прямые распоряжения наркома Ворошилова), отозвали якобы для лечения, и арестовали. А там забили в Лефортово до смерти, так что суда не потребовалось. Задним числом бумаги оформили вместе с приговором, по «кусачей» 58-й статье, вот и все «правосудие». С женой маршала Кулика вообще обошлись без этого – пристрели в подвале как собачонку и в печи крематория сожгли, но потом объявили во всесоюзный розыск как без вести пропавшую. С «авиаторами» и прочими «конструкторами» вообще не заморачивались – с октября 1941 по февраль 1942 года расстреляли всех подчистую по спискам, на основании устного приказа Берии, а когда спохватились, что никаких бумаг не оформили, стали от прокуратуры их требовать, чтобы все честь по чести «задним числом» оформили. Хорошо, что сейчас он не дал этому «беспределу» НКВД, который летом ВВС РККА в состояние разброда привел, случиться. А ведь тут прямой умысел, та самая измена и предательство, благодаря которой Сталин насквозь фальсифицированному делу поверил.

А так ситуацию вовремя исправили, внял «хозяин» доводам – отлично служат так и «нерасстрелянные» летчики, один даже маршалом Советского Союза стал. А вот те, кто над ними издевался и пытал, признания «вышибая», гниют где-то в земле – шлепнули гадов после смерти Сталина. Тогда «бдительные органы» в чувство решительно приводили, а то от безнаказанности совсем «офонарели», прямо-таки какая-то кавказская мафия, «работающая» на британскую разведку. Теперь «липовые дела» уже никому не «шьют», зубы не вышибают и ребра не ломают, да и вообще стараются «соблюдать законность» и «пальцы не гнут» – сильно их напугали военные, когда стали через колено ломать, старые счеты сводя.

Григорий Иванович посмотрел как Смушкевич своих бывших следователей на «чистую воду» выводил – те смертным потом сразу покрылись, зубы лязгали – палачи и садисты сами очень боятся боли. А ведь по рассказам самого Якова Владимировича при допросах издевались над ним и другими заслуженными боевыми генералами, как хотели, еще хуже, чем над Мерецковым. Кирилла Афанасьевича вообще инвалидом сделали, до сих пор еле ходит, с тростью не разлучается, которой от всей широты своей «ярославской души» хотел своих бывших следователей изувечить. Не дали маршалу собственное возмездие вершить, под военный трибунал отдали – дело быстро рассмотрели, приговор вынесли и тут же расстреляли. И так со всеми – только семьи не стали по ссылкам направлять, пожалели – многие ведь честно работали, и не их вина, что один «паршивой овцой» оказался. Замяли, попросту говоря, служат и трудятся, никто преследовать не будет. Да и не нужно этого, и так от тридцать седьмого года страна опомниться не может, и от всего другого, что с ней сотворилось.

– По военным надо наиболее полную информацию собрать, Всеволод Николаевич. Разговорчики, конечно интересные ведут, но «действия» ведь не предпринимают. А без них «дела» не фабриковать, нужны конкретные улики, «убойные» доказательства. Это лишь «разговоры» обиженных людей, которых от власти отодвинули – тут гложет обычная человеческая зависть. С военными такое тоже сплошь и рядом происходит, никто так не старается чужие заслуги себе приписать, как генералы и маршалы. Все мы люди, все мы человеки – и здоровое честолюбие полезно, но только «здоровое»!

– Только когда их «разговоры» станут «делами», тогда поздно будет, Григорий Иванович. Надо их из столицы по окраинам направить, вроде как с повышением, но только не в восточный Туркестан – там они с местными могут дела «замутить», и с гоминьданом начнут воевать всерьез.

Григорий Иванович тяжело вздохнул – вспомнил, как сам распоряжался на Дальнем Востоке, еще похлеще Жукова вытворял дела, да исподволь действия предпринимал отнюдь не безобидные. Не на своем месте Георгий Константинович, он для военного времени хорош, вот только куда определить энергичного маршала, под неистовым напором которого противнику редко когда удавалось выстоять. Хотя будучи начальником Генерального Штаба, совсем наоборот часто выходило, ошибка за ошибкой чередой шли, особенно в злосчастном июне 1941 года. И тут в голову пришла неожиданная мысль, и он ее непроизвольно озвучил:

– Хм, а ведь Георгий Константинович должен справиться с главным командованием на Ближнем Востоке. Надо же как-то тамошние дела решать, Индия до сих пор успокоиться не может. Как ты на этот счет смотришь, Всеволод Николаевич? А потом к уйгурам направить маршала можно, если Чан Кай Ши нашим доводам не внемлет. Так что принимайся за дело – распредели всех «гражданских» товарищей по местам, по разнарядке, которую мы позже на заседании ГКО оформим. А куда направить военных я сам решу – армия сокращается, получить даже для генерала армии округ почетно и значимо. А у нас для маршалов Советского Союза должности главнокомандующих направлениями имеется – Басра вполне подходит, но лучше Багдад. Не стоит королей с шахом и прочими эмирами сразу напрягать, но так они сразу твердую руку ощутят, это маршал Малиновский дипломат, они против него интригуют. А так «твердое руководство» над собой почувствуют. И со временем сравнят «кнут» с «пряником».

Маршал невесело улыбнулся – поневоле пришли в голову слова красноармейца Сухова, о том, что «Восток – дело тонкое». Россия как раз на перепутье между Европой и Азией, и нюансы всякие приходится учитывать. И главное – никакого обсуждения «культа личности» Сталина не будет, пусть потом потомки без гнева и пристрастия «эпоху великого перелома» обсуждают. Всякое было, чтобы свидетели этих событий беспристрастно могли о том судить, время нужно дать страстям остыть. К тому же и про древнюю мудрость вспомнить древнего грека Хилона с его знаменитым изречением – «о мертвых либо хорошо, или ничего, кроме правды»…

История для двух стран, только подходы разные. В Китае ведь тоже был «культ личности», только там прекрасно понимают, что таково было прошлое, которое не изменить досужими разговорами, а нужно принимать как таковую реальность…

Глава 51

– Для «компаньеро русо» наша война оказалась неплохим трамплином в карьере. Сам посуди, ведь вместе с нами воевали генералы «Купер» и «Дуглас», полковники «Петрович», «Малино» и «Вольтер». И все они получили звание маршала Советского Союза, причем Кулик еще до войны. Не знаю, но тогда мне он не казался гением войны, да, артиллерист от бога, но не представлял, что в нем откроются полководческие дарования.

– Да и мы с тобой прозябаем отнюдь не в капитанах, Энрике, да и генералами стали семь лет тому назад. Эх, проиграли мы тогда войну, а ведь могли и победить. Тогда бы и мы с тобой стали бы маршалами, если бы нам к зиме тридцать седьмого года дали танки и самолеты, а не стали бы устраивать террор против собственных военных.

В тон Листеру отозвался Хуан Модесто, и коснулся сразу очень болезненной темы, о подробностях которой они раньше не знали.

Эта война закончилась, на мундирах золотом поблескивали ордена Кутузова. С окончанием войны и наступлением в Европе всеобщего мира, прекратились боевые действия и в Испании. Связываться один на один с рейхом, хоть с «националистским», хоть «социалистическим», тут невозможно было отделить одно от другого, никому на Пиренеях не хотелось. К тому же американцы уже не помогут – бьют заокеанских пришельцев, не та у них армия. Да, авиация хороша, и ее много, флот у англосаксов доминирующий в мире, но одними кораблями не победишь, особенно в ситуации, когда у алеманов на земле «леопарды», а в небе реактивные «ласточки» и «вороны». Так что пришлось королю из войны как можно быстрее выходить, особенно когда Листер монарху на словах при конфиденциальной встрече объяснил, какую мощь представляет собой Россия, и что будет, если она открыто поддержит Берлин. При этом показал на стоявшие у королевского дворца танки и танкетки, память гражданской войны, которая не отпускала, каждый раз вызывая острый приступ душевной боли – плохо осознавать, что тебя предали как раз те люди, которым ты искренне доверял…

Зрелище многозначительное – вооруженные 45 мм пушками Т-26 и БТ-5 в гражданскую войну разносили своими снарядами германские и итальянские танкетки, вооруженные только пулеметами. И только прибывшие в самом конце войны несколько десятков немецких Pz-II, вооруженных 20 мм пушкой, могли в стычке один на один поразить русские танки, но их было слишком мало. А еще на пальцах пояснил, что на самом деле Сталин всерьез не помогал республиканцам, поставив всего три сотни «двадцать шестых» и полусотню «бэтэх». В то время как совокупный выпуск этих самых танков до конца междоусобной войны в Испании достиг в цифрах двенадцати тысяч, не считая той полутысячи, что была передана испанцам, туркам и китайцам. И вся эта танковая армада оказалась, если не бесполезной в войне с Гитлером, то от нее не было десятой доли отдачи, на которую можно было рассчитывать, а ведь к этому времени она увеличилась еще на шесть-семь тысяч танков этих двух типов. И летом 1941 года, когда эти танки немцы жгли сотнями, когда их из-за поломок русские экипажи бросали их тысячами на пыльных дорогах от Прибалтики до Дуная, в голову Листера пришло понимание, что сами русские просто не представляют, какой ценностью они обладают, считая эти машины безнадежно устаревшим хламом.

Такой подход взбесил генерала бывшей Республики – если бы передача бронетехники Мадриду была бы утроена, пусть даже удвоена, в танковом парке страны советов даже не заметили бы это события. Причем от слова «совсем» – это что-то около пяти процентов от общего выпуска, величина ничтожно малая. И в тридцать седьмом – тридцать восьмом годах можно было отправлять республиканцам не БТ-7 и новые модификации Т-26 с коническими башнями, а машины первых выпусков, которые ломались и уже были порядком изношены. Те самые танки, которые без всякой пользы исчезли летом 1941 года. А ведь их было не просто много, а чудовищно много, сейчас Листер знал настоящие цифры. Тех же БТ-5 выпустили к тридцать пятому году почти две тысячи, и более ранних БТ-2 чуть ли не семь сотен. Это чуточку больше, чем во всей Европе, если не считать там танкетки. Но так если посчитать полторы тысячи двух башенных Т-26 и три тысячи однобашенных модификаций, что вошли в строй до рокового 17 июля 1936 года, то и во всем мире бронетехники столько не наберется, хоть все закоулки обшаривай и с памятников машины снимай. Семь тысяч танков, не считая еще такого же числа танкеток Т-27 и малых плавающих танков, да МС-1 – «улучшенного» варианта французского «рено FT». Четырнадцать тысяч гусеничных боевых машин – а поставки составили меньше трех процентов. А ведь республиканцы использовали советские танки очень бережно, к концу войны еще оставалось в боеспособном состоянии полторы сотни машин, не считая нескольких десятков доставшихся франкистам в Каталонии.

А что могли бы наделать не триста пятьдесят, а тысяча сто танков, пусть даже семьсот, отправка которых для СССР была бы незаметной – тут трудно представить. Северный фронт спасти вряд ли бы удалось, хотя кто знает, как бы там пошли дела, появись пара сотен пушечных танков у басков и астурийцев. Но прорыва франкистов к Средиземному морю весной 1938 года точно бы не случилось – тогда все могло решить поступление очередной партии танков, но беда в том, что с лета прошлого года их отправка в Испанию была прекращена. Вернее, полностью прекратили, только осенью после наступления под Эбро отправили последнюю партию из двадцати пяти Т-26, и это было все – в Москве Республику фактически списали со счетов.

Последние дни Листер не находил себе места – он хорошо запомнил то время, и ноябрь тридцать шестого года, когда удалось отбить наступление мятежников на Мадрид. И появись тогда танки в должном числе – хотя бы пятьсот единиц, то франкистов бы погнали от столицы, и сражение при Хараме имело бы совершенно другой итог. И после победы у Гвадалахары над итальянским экспедиционным корпусом в марте, можно было прорываться через Кастилию к Кантабрике и «Стране Басков». Блокады тогда еще не было, американцы исправно поставляли нефть за золото, которое в тот момент лишь частью было отправлено в Советский Союз из тех шестисот тонн, что в конечном итоге передали в Москву в качестве оплаты за оружие, которое так и не поступило. А ведь эта тысяча, пусть даже полторы тысячи танков для Сталина тогда ничего не значили – едва десятая часть из числа имевшихся. Хватало и самолетов – те же модификации бипланов летали в войну с немцами летом сорок первого, как и тысячи монопланов «москас».

Вот потому пришлось напрягать усилия и начинать производство собственных бронеавтомобилей и налаживать выпуск советских истребителей И-15 – знаменитых «чатос», которые в СССР были сняты с производства за полгода до начала гражданской войны в Испании. И тех, и тех смогли выпустить по две сотни, и даже это ничтожное по советским меркам количество позволило затянуть войну, ведь франкисты вообще ничего из бронетехники и самолетов не выпускали в подобных партиях – у них обошлись несколькими десятками образцов собственного производства. Франко рассчитывал на помощь фашисткой Италии и нацистской Германии, а тех самих было не так и много в «закромах». Это была единственная возможность победить тогда – нужны были танки и самолеты. И что хуже всего – они были как раз в таких количествах, что можно было отправить без всякого напряжения, но этого почему-то сделано не было, даже наоборот – поставки стали сокращать…

Советские истребители И-15 и И-16 республиканских ВВС в схватке с итальянскими бомбардировщиками и истребителями. И что характерно – их боевая эффективность тогда была на порядок больше, чем спустя несколько лет…

Глава 52

– Вооруженные силы требуется еще несколько раз сократить, довести до приемлемого уровня, когда они перестанут быть бременем для экономики. Думаю, совокупно должно быть не более полутора миллиона военнослужащих – я считаю всех, от сухопутных войск и авиации до моряков. С учетом курсантов, разросшейся службы тыла и противовоздушной обороны. Позже потребуется еще одно сокращение – союз с Германией позволит отказаться от содержания собственно армии, оставив от нее небольшое количество боеспособных и полностью укомплектованных соединений за пределами страны, и кадрами для развертывания войск резерва, в случае большой войны с англосаксами в будущем. Однако не думаю, что в ней нам потребуется многомиллионная армия с сотнями дивизий, достаточно будет иметь под ружьем семьсот, максимум восемьсот тысяч солдат и офицеров. После проведения частичной мобилизации, в общей нет надобности, воевать будем экспедиционными корпусами на отдельных направлениях.

Григорий Иванович остановился, посмотрел на Жданова – тот внимательно его слушал, по своему обыкновению делая пометки карандашом на листе блокнота. При последних словах поднял удивленные глаза:

– Нам не нужна армия? Ты точно все обдумал? А если немцам шлея под хвост зайдет, и они возомнят себя снова «арийцами»?

– Ты в это веришь, Андрей? Я нисколько – мы разграничили «сферы интересов», которые и нас, и фрицев полностью устраивают. Нет причин для территориальных конфликтов в будущем, а со временем и границ не станет – появится одна огромная экономически связанная федерация, где не будет внутренних барьеров в виде таможен и границ. Зачем держать армии, они должны быть исключительно за пределами нашего социалистического блока, внутри будут без надобности. Да и англичане с американцами не смогут развернуть прежние армии по своему составу – два десятка дивизий наберут, не больше. Не то, что они не потянут – смысла нет никакого. Столкновение между двумя блоками будет характеризоваться конфликтами малой интенсивности на сопредельных территориях Африки и Латинской Америки, частично Азии, без участия регулярных войск «великих держав». А при прямом столкновении лет через двадцать армии как таковые уже не потребуется. Просто война начнется с массированного применения термоядерного оружия – и как потом зараженную радиацией территорию оккупировать прикажите – это же собственные войска губить в первую очередь без всякой пользы. Тут не до наступательных операций – речь пойдет исключительно о выживаемости оставшегося после бомбардировки населения.

Жданов только кивнул в ответ, ничего не сказав. Да и чего говорить, когда все и так понятно – как только обмен ударами состоится, на этом война закончится и наступит «ядерная зима». Наскоро сделанные расчеты показывали, что через два десятилетия «боеголовок» будет более чем достаточно, чтобы нанести друг другу непоправимый ущерб.

– Нужны ВВС с войсками ПВО, с развитыми радиотехническими службами – именно туда после переобучения будем отправлять офицеров и генералов, технические специалисты им в помощь. Зенитная артиллерия как таковая совсем не нужна – все эти дивизии с их полками придется без всякой жалости сокращать со временем, переводить в бригады и дивизионы, но уже с совершенно иным вооружением. Не сразу, постепенно, по мере увеличения собственно реактивной авиации. Потихоньку на смену придут ракетные комплексы, и опять же – для защиты периметра и важных объектов в глубине страны от ядерных бомбардировок. А войсковая противовоздушная оборона останется, куда без нее, особенно когда вертолеты массово пойдут у нас и у американцев – их чем-то сбивать надобно.

– Умеешь ты обрадовать, Григорий, – без всякой издевки произнес Жданов, хотя спокойствие маршала было отнюдь не наигранным, когда упомянул «ядерную зиму» – просто констатировал как неизбежную данность с хладнокровием профессионального военного.

– Выходит, сухопутные войска перестанут играть свою прежнюю роль и не будет необходимости развертывать сотни дивизий. Какая примерно будет численность армии по твоим расчетам?

– Полмиллиона, не больше. Триста тысяч в пятнадцати механизированных корпусах трех бригадного состава, несколько горнострелковых и егерских бригад для действий на сложных театрах, с соответствующей моторизованной артиллерией. Еще полторы сотни тысяч во внутренних округах, в кадрах резервных дивизий, в военно-учебных заведениях и тыловых службах, военкоматах – больше не требуется. Полмиллиона – это тот самый максимум, который позволит чувствовать себя уверенно. Да и в вермахте останется столько же войск – паритет будет строжайше соблюдаться. Для ВВС с ПВО и ракетными войсками в будущем хватит четыреста тысяч, плюс сто тысяч отвести на флот, включая морскую пехоту с авиацией – к этому времени, надеюсь, он у нас будет. Вот миллион военнослужащих у нас и набирается – сакральная цифра, тот самый рубеж, через который переходить не нужно. Та самая ноша, которую государство вполне экономически потянет, сумев при этом более-менее достойно обеспечить военных жалованием и жильем. Ровно миллион, все остальное от «лукавого», куда без него.

– Так, а ведь это не шутка, – Жданов даже не улыбнулся, прекрасно зная, что в каждом странном слове маршала есть подоплека.

– Не шутка, Андрей, – кивнул Кулик, и усмехнулся. – Видишь ли, армия хороший инструмент, и можно многое ей делать. Но за пределами страны не стоит держать гарнизоны, которые могут воспринимать как оккупационные войска. Зачем злить англосаксов – немцы будут делать ставку на прокси-формирования, нам достаточно оставить казачьи дивизии, которые имеются в солидном числе. И даже по конному эскадрону на каждый полк оставить для внешнего антуража – пусть смеются враги этим зрелищем для обывателей. Остальных посадим на бронетранспортеры и легкую бронетехнику – азиатская территория огромна, ее надо контролировать, армия не везде уместна. Да и народы частенько казаков видели – историческая память не выветрилась, это восток, а на многие вещи там смотрят иначе. Да и наше население подселять потихоньку надобно, для вящего контроля. А казаки как раз для этого дело хорошо подходят.

– С Буденным я переговорю, старик еще в силе, – Жданов кивнул, черкнул несколько строчек в блокнот. – А там вопрос поднимать нужно, причем через ГКО. Война ведь окончилась, и у многих свое мнение появилось…

Карибский кризис едва не привел к тому, что могло характеризоваться одним словом – «доигрались». И трагизм ситуации заключается в том, что нынче его уроки политики забыли, или делают вид, что запамятовали. И что страшнее всего – «ядерную дубинку» начинают потихоньку «расчехлять», не задаваясь простым вопросом – а найдется ли хоть одна точка на планете, куда можно сбежать на новом «ковчеге», и где удастся в здравии пережить радиоактивное заражение после «Катастрофы»…

Глава 53

– Оказанная услуга ничего не стоит, Генри – вот главная причина в неуступчивой позиции русских. Скажу более – воевать против коалиции всех европейских государств, к которой примкнула Япония, мы не сможем. По своей общей экономике они практически нам не уступают, а по ряду позиций существенно превосходят. И что хуже всего – они намерены идти до конца, пусть уступая во флоте, но обладая реактивной авиацией, которой у нас пока значительно меньше. К тому же есть управляемые ракеты, которым нам абсолютно нечего противопоставить, и деньги тут не помогут.

Рузвельт тяжело вздохнул, а вице-президент Уоллес не стал ничего отвечать. С деньгами действительно можно сделать многое, но отнюдь не все. Где найти несколько тысяч безумцев, которые решаться отправится в самоубийственную атаку на корабли, стремясь даже ценой собственной жизни их потопить. А вот японцы таких камикадзе имеют, и не десятки, счет пошел на несколько тысяч – у разведки тут однозначные сведения. А немцы этих самых ракет могут понаделать для всех узкоглазых безумцев, которые по доброй воле желают умереть за своего императора.

И с этими фанатиками ничего не сделать, даже взрыв атомной бомбы их не напугал. Зато на второй день после огненной вспышки на Этадзиме, японские пилоты, если не могли сбить разведывательные В-29 в первых атаках, просто шли на таран, заканчивая жизнь самоубийством, но уничтожая самолеты вместе с экипажами. И все потому, что эти варвары перестали соблюдать конвенции – все пилоты прекрасно знали, что с ними смогут сотворить, а потому полагались на выстрел из «кольта» в голову или яд, никто не прибегал к прыжку с парашютом, который «даровал» не спасение, а мучительную смерть. А если у них появится атомная боеголовка и ракета способная долететь до Америки, то недостатка в камикадзе не будет – сотни таких ракет взлетят с заранее подготовленных площадок. И это уже не пустая угроза – такие ракеты у немцев есть. Англичане недавно передали секретный меморандум своих разведслужб – в Германии еще в прошлом году созданы надежные одноступенчатые ракеты, способные донести полторы тонны тротила на триста миль, с радиокомандной системой управления. А недавно произвели пуски по Шпицбергену новых, более тяжелых двух ступенчатых ракет – дальность полета что-то около двух тысяч миль, а это уже смертельно опасно для США. Ведь если ракеты станут еще больше в размерах, то масса «груза», поднимаемого в воздух, составит десять тысяч фунтов. Такие «гостинцы» можно будет отправлять в полет через всю Атлантику, и эта новость сделала всех генералов и адмиралов в Объединенном комитете начальников штабов угрюмыми. И было с чего быть обеспокоенными – на такую ракету можно запросто поставить ядерную боеголовку, а механическую систему наведения продублировать японским пилотом-смертником. К тому же в поход к берегам США могут выйти новейшие субмарины кригсмарине со своими «гросс-торпедами», и от этой напасти мало способов спастись – все порты не только на восточном, но и на западном побережье США под вечной угрозой возможного в будущем апокалипсиса.