Текст книги "Дорога к миру (СИ)"
Автор книги: Герман Романов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)
– Смотри, что мы имеем, Дзасибуро. Я распорядился переоборудовать все наши оставшиеся тяжелые крейсера, с каждого снимут кормовые башни главного калибра. Вся оконечность освободится, но не для базирования авиагруппы, как на крейсерах «Тоне» или переоборудованного «Могами», на освобожденном месте будут установлены взлетные рампы, наподобие катапульт, которые стояли раньше, и способные выпускать каждые три минуты по одной заранее подготовленной к вылету ракете. В барбетах и погребах расположим хранилище для трех типов основных ракет. Расчеты показали, что можно вертикально расположить их в особом барабане по двенадцать, а то и пятнадцать штук, и по мере необходимости извлекать и устанавливать на взлетные рампы, которые будут иметь одну стартовую и две запасные позиции. Это позволит в шестиминутный период выпустить по противнику полудюжину ракет. Причем, на вторые и третьи ракеты можно поставить стартовые ускорители, с помощью которых будет компенсировано время, и вся шестерка придет к цели одновременно.
Одзава пристально рассматривал эскиз с нарисованными рампами и ракетами на них. Гениальное творение, если разобраться – каждый тяжелый крейсер получал собственную «авиагруппу», но не из гидросамолетов, а ракет, уже не способных произвести разведку, а нанести по противнику сокрушительный удар с такой дистанции, которая не для каждого самолета преодолима. Ведь ракета с «тяжелой» головной частью летит на три сотни миль, а с «облегченной» на двести с лишним миль дальше.
– При этом разведывательные гидросамолеты теперь флоту не нужны, Дзасибуро – я недавно задался вопросом, что если учебные ракеты имеют двойное управление и могут садиться на лыжу, то почему бы не изменить сам корпус на «лодочную» форму, добавив впереди место для наблюдателя, снабдив его мощной оптикой и радиостанцией. Ракета будет приводняться, и подниматься выдвигаемым краном на любой корабль – там веса будет всего две тонны после израсходования топлива. Всю середину ракеты между летчиками, и килевую часть занять вместительным баком, который позволит увеличить дальность полета до тысячи ста, а то и двухсот миль. Конструкторы меня уверили, что такое вполне возможно, и можно изготовить в самое ближайшее время образцы таких управляемых двухместных ракет, причем многоразового использования. Но предупредили, что скорость будет несколько снижена, примерно на тридцать узлов.
– Это не существенно, Исороку-сама, все равно ни один из нынешних палубных самолетов не способен догнать ракету, даже двухместную. Если шесть ракет использовать для разведывательных полетов, то двадцать четыре останутся для удара по кораблям, это совершенно меняет дело.
Одзава увлекся идеей своего учителя, наставника и командира – и совсем иными глазами посмотрел на реконструированный тяжелый крейсер. Желание усилить авиационную составляющую «Объединенного Флота» именно для ведения активной разведки на обширном пространстве океана, заставляло японцев искать пути к увеличению количества гидросамолетов на крейсерах. А выход нашли только в строительстве специализированных крейсеров, тяжелых типа «Тоне» и легких «Ойода», у которых корма превращалась в площадку для базирования шести гидросамолетов. Да еще перестроили «Могами», с которого сняли кормовые башни, сделали там обширную площадку, и переоборудовали, поставив ниже ангар – корабль стал способен на прием одиннадцати гидросамолетов, почти вдвое увеличив состав обычной для «специализированных» крейсеров авиагруппы. Вот только все эти разработки оказались бесполезными – у американцев кроме быстроходных авианосцев оказалось множество эскортных, палубные истребители которых быстро истребили медленно летящие гидросамолеты.
И вот он выход из сложившегося положения – во множестве ракет, способных массово стартовать с надводных кораблей. А в том, что пилотов для них будет более чем достаточно, Одзава не сомневался, особенно после показательного уничтожения Этадзимы, и того, что готовилось американцами для всех японских городов. Теперь приходилось сдерживать летчиков чуть ли не силой, нпилоты ПВО вообще решили прибегать к тарану, чтобы уничтожить все американские четырехмоторные бомбардировщики еще на подлете, тут не требовалось отдавать приказа. Ему самому оказалась нужна помощь Ямамото, только старый адмирал смог остановить отчаянное желание команд немногочисленных авианосцев отправится к Марианским островам и уничтожить там оставшихся американцев. Но врагов ждала расплата – атомный взрыв прогремел на Тиниане, полностью выжег остров. Проводить высадку десанта не стали – из Берлина уверили, что у американцев атомных бомб не осталось. Зато сами немцы подорвали одну свою точно такую же боеголовку в Панамском канале, полностью разрушив его. И заверили, что если янки не пойдут на мир, то они передадут японцам несколько образцов этого чудовищного по своей мощи оружия.
Но атомная бомба вещь пока недоступная, а вот появление ракетоносных кораблей вполне реально – Одзава в полной мере осознал все перспективы этого оружия, как в свое время поступившие на вооружение двадцати четырех дюймовые кислородные торпеды. Но это оружие намного эффективней, к тому же убийственно точное в руках хорошо обученного камикадзе…
От полной безнадежности после катастрофического поражения под Мидуэем японцы начали превращать в авианосцы даже пару своих устаревших линкоров, с которых сняли кормовые башни и сделали поверху палубный настил. Вот только не приняли в расчет одно прискорбное обстоятельство – крайнюю нехватку обученных пилотов гидросамолетов, способных действовать с этого «чуда» в условиях неба 1944 года, победного для американцев. Единственные в мире линкоры-авианосцы погибли бесславно, чего следовало ожидать, а сами японские моряки, сознавая их сомнительную ценность, ехидно именовали получившиеся корабли двойного назначения «гермафродитами»…
Глава 41
– Придется тебе, Хайнц, еще погостить у нас – в Москву завтра прилетит вице-президент Уоллес. Это «голубь мира», уже отнюдь не «ястреб Пентагона», как написали бы в газетах во «время оно», о котором ты хорошо знаешь. Все, американцы навоевались, теперь берут оперативную паузу, которая может затянуться на неопределенное время.
Григорий Иванович фыркнул, напряжение, в котором он находился все эти дни, спало. Видимо, четвертого готового ядерного боеприпаса у «дядюшки Сэма» не нашлось, потому на откровенный шантаж немцев с угрозой атомной войны решили ответить мирными предложениями, куда без них. Ведь если нельзя добиться победы на поле боя, то ее стараются достигнуть за столом переговоров, накрытым зеленым сукном.
– Панамский инцидент произвела на них определенное впечатление, мой друг. Они осознали, что шутить мы не собираемся. И какой мерой нам меряют, с той же мы им тоже отмеряем.
В тон ему отозвался Гудериан, в голосе явственно прозвучала насмешка. Рейхсмаршал его поражал в последнее время какой-то крайней непримиримостью к англосаксам. Немцы вообще жестоки по природной натуре, оставаясь при этом сентиментальными – прямо убойное сочетание, которое позволяет им творить самое кровавое непотребство, причем исключительно из прагматизма. Отсюда и счет, высылаемый по почте семьям казненных, где все разложено по пунктам, начиная от «амортизации» и заточки ножа гильотины, до сжигания в печи крематория – нацисты никогда не скрывали своего отношения к «неполноценным» на их взгляд народам. Но опять же – бросает тевтонов из крайности в крайность – сейчас они наиболее рьяных гитлеровцев, у кого руки по локоть в крови, с той же несуетливой практичностью и без всякой жалости истребили, при этом соблюдая судопроизводство.
– Они решили, что могут творить любую дичь, которая только может прийти в голову, и сейчас, и в будущем. Потому мы должны сразу дать понять, что такой подход для нас совершенно неприемлем, и на все дадим ответ. Полезут в «Старый Свет» – немедленно дадим отпор, и не только. Надо бы и в «Новом свете» наши позиции отстаивать при любом случае, вот тогда наглости у американцев порядочно поубавится. По крайней мере, сейчас мы их вогнали в такие расходы, которые им придется долго восполнять. Вот потому мирный договор и будет заключен, что другого выхода у дельцов из Вашингтона просто не остается. Да ты сам посуди…
Гудериан остановился, неторопливо закурил сигарету, и принялся в чисто русской манере загибать палец:
– Флот построили огромный – авианосцы, линкоры и крейсера исчисляются десятками, вот только вся эта армада сейчас мало чего стоит под ударами крылатых ракет, себестоимость которых мы довели до трех с половиной тысячи рейхсмарок за штуку – а счет пошел уже на несколько десятков миллионов, не считая расходов на транспортировку. А пилотов японцам надолго теперь хватит – у них очередь выстроилась из желающих записаться в камикадзе. Соотношение расходов несоразмерно – тут не воевать нужно, а находить вначале надежные средства противодействия. Иначе все эти миллиарды вложенных в строительство долларов просто уйдут на дно. Отсюда автоматически проистекает второе обстоятельство.
Гудериан затушил окурок в пепельнице, и медленно загнул второй палец, продолжая также отстраненно улыбаться:
– Авиация у них хороша и весьма многочисленна, ей бы воевать и воевать, если бы не потери, опять же. У нас реактивные самолеты, мы производство поршневых моторов давно остановили, с прошлого года. А янки эту точку проскочили по инерции, не остановились вовремя. И все эти тысячи четырехмоторных американских и британских бомбардировщиков сейчас практически бесполезны. Нет, снести несколько городов у нас они смогут, но только с очень большими потерями, которые для них недопустимо – их налогоплательщики не японцы, и не поймут, когда генералы цвет нации на убой массово отправлять будут. Так что всю эту прорву авиации впишут в статью убытков, и начнут увеличивать выпуск реактивных самолетов – на перевооружение авиачастей потребуется пара лет, не меньше. Теперь третье – а чем на суше воевать прикажите, когда бронетехника никуда не годится, мы ведь «шерманы» запросто истребляем, нужны «першинги», и числом побольше, а их ничтожно мало, как и всего остального, нужно хоть что-то.
Рейхсмаршал загнул третий палец и посмотрел на ладонь, где два оставшихся разогнутых пальца, большой и мизинец, стали символом желания выпить что-либо покрепче.
– Ты представляешь, сколько денег впустую потрачено? А ведь за них отвечать придется, это с одной стороны, а с другой совсем плохо – в драку полезешь, убытков станет еще больше, у нас бомбы есть, а у них нет. Так почему мы нам с тобою этим джокером не воспользоваться, и пригрозить применением пяти-шести штук, если они не проявят сговорчивость? Хорошо проведенный шантаж может принести куда больше выгоды, чем даже хорошо проведенная сделка. Выломать им руки, показать безжалостность!
Григорий Иванович искоса глянул на Гудериана – какие могут быть шутки, тот говорил предельно серьезно. И вполне мог в таком состоянии приказать выпустить торпедный спецбоеприпас, но только в том случае, когда это будет рациональным действием. Импульсных решений «шнелле-Гейнц» сейчас не принимал, стал осторожен.
– Мы не блефуем, у нас есть заряды, у них нет, и о том они прекрасно знают. Так почему бы не воспользоваться ситуацией при ведении переговоров. Я им буду угрожать, ты покажешь склонность к компромиссам – тактика «доброго и злого полицейских» гораздо чаще приносит успех. Мы держим Европу, Азию и Африку, и устанавливаем наши порядки. Им достается «Новый Свет», который у них и так находится под контролем, и вся Британская империя, вернее, ее англоговорящие доминионы, но без всяких колоний – Канада, Австралия, Новая Зеландия и Южная Африка. Плюс договариваемся насчет Китая – в чью зону он входит. И все – можно строить социализм, ведь главное будет достигнуто – никакой сухопутной границы с миром капитала. А при отсутствии влияния, без необходимости держать многомиллионную сухопутную армию, мы быстрее проведем неотложные реформы. И потихоньку уровняем морские силы, и сохраним превосходство в авиации.
Рейхсмаршал нахмурился, постучал пальцами по столу и негромко, но самым решительным тоном подытожил:
– И пусть втягиваются в гонку вооружений с нами – без мировой долларовой системы, в фактической изоляции. Да мы их просто разорим!
Учебные варианты реактивной японской бомбы «ока» 1945 года – появились только тогда, когда японцы осознали, что их неопытные пилоты массовых выпусков просто бьются во время учебных полетов без всякой пользы…
Глава 42
– Генри, давайте начистоту, хотя политикам и дипломатам всегда приходится лгать, при этом смотря на собеседника кристально честными глазами, с какими приходится давать обещания своим избирателям перед выборами. Все предельно понятно – ваша страна после 1-й мировой войны получила право возглавить пул сильнейших держав мира. Это так и есть, при этом она вступила в войну в наиболее выгодный для себя момент, когда в исходе войны никаких сомнений ни у кого не было.
Кулик посмотрел на вице-президента с улыбкой – так всегда лучше говорить неприятные вещи, особенно когда дело касается темы политики, априори «грязной», и все это прекрасно понимают.
– Да и помощь Штатов была отнюдь не бескорыстной – Америка вышла из войны главным заимодавцем, все ей оказались должны, ваша промышленность невероятно поднялась на военных заказах. И существенную часть в них составляли русские – на винтовки «винчестера» и пулеметы «кольта», на трехлинейные патроны и многое другое. И что интересно – аванс и предоплаты были внесены царской Россией, а вот половина поставок так и не пришла в нашу страну. Но не будем об этом – бизнес всегда ищет прибыль, а ради нее нет такого преступления, на которое не пошел бы капиталист даже под страхом виселицы – это высказывание хорошо известно. Но сейчас разговор пойдет о других делах, также неприятных.
Григорий Иванович сделал паузу, взял из пачки «Кэмела» сигарету, спокойно закурил. Уоллес молчал, занял выжидательную позицию, тут главное первым выслушать предложения – тот, кто больше жаждет мира, вынужден первым открывать карты. Вот только делать этого маршал не собирался – к чему, если Советская Россия из войны вышла, повторив исторический фортель, только на этот раз в выигрышной ситуации, поступаться которой не намерена ни на йоту. Вот это и надо дать понять – пусть разжевывают и глотают потихоньку, горькое лекарство принимать нужно.
– Четыре империи, существовавшие веками, были разрушены после прошлой мировой войны – три враждебных Антанте, одна «дружественная», но которая была хуже любого противника. Я говорю о царской России, к которой не испытываю симпатий, но есть одно «но» – это моя страна, это наше историческое наследие, и мы слишком хорошо помним как цинично и нагло вели себя победители, терзая мою Родину, отправляя сюда оккупационные войска, среди которых были американцы. Так что доверия к вам быть не может, я говорю не о людях, они хотят мира и лучшей жизни, речь идет исключительно о правительствах, и о тех власть имущих кругах, кого интересует только собственное влияние и богатство.
– Могу вас заверить, Грегори – к ним я не отношусь, о чем я вам давно говорил. Я вроде наемного управляющего, чьи возможности как раз ограничены теми влиятельными людьми, о которых вы сейчас говорили. Меня прислали с одной задачей – выслушать ваши предложения о мире.
– А их не будет, Генри – мы не воюем с вами, мы просто прекратили воевать за ваши интересы, когда осознали, какую участь вы нам подготовили. У нас есть поговорка на счет желающих таскать каштаны из огня чужими руками, а если при этом нужно, то даже дать рукавицы и мазь против ожогов. Я про ленд-лиз, Генри – с одной стороны вроде бескорыстная помощь, спасибо вам, но с другой это и есть те самые «рукавицы», чтобы мы воевали за ваши интересы и обеспечили Америке место единственного гегемона в мире. Я тут поговорил на досуге с немецкими товарищами, так все стало ясно, кто был больше всего заинтересован в разжигании мирового пожара, чтобы хоть так выйти из «великой депрессии». Это как раз те джентльмены, что на самом деле правят США вот уже много лет. Влиятельные господа, даже очень влиятельные, раз их совершенно частные деньги являются основой вашей страны, и они возымели желание распространить их по всему миру в качестве единственного платежного средства.
– Вы имеете в виду Федеральную Резервную Систему?
– Ее именно, представляющую не собственно США с его казначейством и министерством финансов, а консорциум частных банков, которые печатают свои собственные ассигнации, распространяя оные в обязательном порядке по всем странам мира. Я все понимаю, ничего личного, это бизнес – но с какого бодуна мы будем вести расчеты с частниками, и принимать к оплате их бумажки? У нас нет ни малейшего желания ходить на цыпочках перед заокеанскими банкирами – да и вообще, в нашем новом строящимся мире им совершенно нет места от слова «совсем». Мы своих под корень давно вывели, немцы тоже приступили к этому увлекательному занятию. Ничего тут не поделаешь, у нас социализм, мы его строим вполне серьезно, благо по суше не соприкасаемся с весомыми капиталистическими странами. И умирать за интересы деловых кругов Уолл-стрит и Сити категорически не желаем – это война была последней, когда немцы и русские убивали друг друга за интересы англосаксов. Третий участник нашего внутреннего соглашения – Япония, те еще сукины дети, но это для нас надежный союзник, иначе бы атомная бомба была бы сброшена не на Этадзиму, хотя предназначалась Хиросиме, а на какой-нибудь русский город, тот же Владивосток или Хабаровск. Мы все поняли правильно, Генри, так что немцам пришлось дать понять и вам, что безнаказанности не будет.
– Это было очень неожиданно, те, кто хотел напугать вас атомным оружием, сами оказались в потрясении. Сколько у вас их еще есть?
– Три боеголовки, Генри, у немцев, у нас пока нет. Но мы прикладываем максимум сил, при помощи Германии, чтобы через два года самим начать производить атомные бомбы – у нас «совместный бизнес», так сказать. Как видите, я предельно честен с вами, Генри, к тому же понимаю, что вас с Рузвельтом будут скоро отодвигать от власти, и очень скоро – дельцами зафиксированы убытки, и они жаждут компенсации. Просто эти люди не понимают главного – им придется или смириться с потерями, либо быть готовыми к новой, более разрушительной войне, в которой будет равноценный обмен ядерными ударами, страшный и безжалостный. Я этого не хочу, вы тоже – так что донесите до Уолл-стрит эту нехитрую истину – победить нас и навязать свои условия мира они не в состоянии, а вот погибнуть вполне возможно – никто из них в этом случае не уцелеет…
Китай на 1945 год представлял собой конгломерацию всевозможных зон влияния и оккупированных территорий, при этом охваченный жестокой междоусобицей. Так что под контролем гоминьдана был относительно небольшой регион (зеленого цвета и без всякой шрихтовки), все остальное режимом Чан Кай Ши вообще не контролировалось ни с какой стороны. Объединить распавшуюся страну можно было исключительно с помощью серьезной внешней силы – такая появилась на стороне коммунистов Мао Цзе Дуна (красные отметки) в лице Советского Союза, армии которого провели победную Маньчжурскую операцию, и все вооружение Квантунской армии передавшие «китайским товарищам»…
Глава 43
– Не нужно стараться взять ношу не для своих плеч, Генри, под ней можно согнуться. А если взять больше, то она просто раздавит – так часто происходит с людьми, что не могут правильно рассчитать собственных сил. Так что лучше вернутся к прежним договоренностям на счет «мировых полицейских» и придерживаться их по мере возможностей – проще говоря, они лучше всего подходят для того, чтобы зафиксировать достигнутые сторонами позиции, и при необходимости внести коррективы.
Маршал посмотрел на вице-президента Уоллеса – тому явно такой подход пришелся не по душе, но нужно было или принимать сложившуюся реальность, либо пересмотреть ее кардинально. Но последнее невозможно – оно означает войну, причем «ядерную» – у немцев есть три боеголовки, и свое преимущество они не упустят – могут шарахнуть «гросс-торпеден» по самым значимым портам восточного побережья Штатов. Или сбросят на Англию, что тоже не «зер гут» – и в Лондоне этот фактор теперь будут учитывать во всех расчетах. И насчет дальнейшей участи у Сити не будет неопределенностей – начнись новая война, особенно с их территории, и немцы превратят «непотопляемый авианосец» в «выжженную пустыню».
– Тогда лучше зафиксировать положение или на довоенном уровне, то есть вернутся к «статус кво». Но я так понимаю, в текущих реалиях ни Германию, ни Россию это категорически не устроит, иначе бы ваши страны давно пошли на мирное соглашение…
– Здесь сыграла свою роль неуступчивость вашей страны, Генри, и мистера Черчилля – я о требовании безоговорочной капитуляции. Да, именно так – но требовать у противника можно все что угодно, не ища точек соприкосновения. А потому не стоит удивляться, что немцы сделали определенные выводы, и тоже будут проявлять строптивость. И вы не в силах ничего сделать со страной, обладающей развитой промышленностью, передовыми в мире технологиями, ядерным оружием и теперь неиссякаемым источником ресурсов в лице моей страны, с которой заключен не только мир, но и союзный договор, включая его секретные статьи, о совместном противостоянии притязаниям так называемых «морских держав».
Теперь все было практически открыто названо своими именами – и услышанное американцу очень не понравилось. Мало приятного узнать, что две экономически развитые державы, совокупная промышленная мощь которых практически не уступает твоей стране, вошли в военный альянс. Причем последний имеет явное преимущество в сухопутных силах, подавляющее превосходство в танках, не уступает количественно в авиации, превосходя пока качественно, и при этом не дает тебе воспользоваться подавляющим перевесом в морских силах. И в этой ситуации нужно искать решение, которое бы устроило все стороны конфликта.
– Но если нельзя прийти к «статус кво», тогда можно остановится на взаимном признании занятых войсками территориях, пусть не де-юре, на это конгресс у нас никогда не пойдет, а де-факто.
– Удивительный подход, Генри – вы не признаете за Россией прво обладать своими территориями, которые двести лет входили в состав империи – я имею в виду Эстляндскую и Лифляндскую губернию, с тех дней, когда США в помине не было, вы тогда являлись колонией Великобритании.
– Но вы же сами провозгласили право наций на самоопределение, на основании которой проводите свою так называемую «деколонизацию»…
– Именно так, но это не дает права таким нациям угнетать другие народы на своей территории, проводя политику дискриминации и даже физического геноцида. Мы несколько раз поставили президента Рузвельта в известность, что местными жителями проведено массовое уничтожение евреев, причем без всякого на то участия германской военной администрации. На территории Прибалтики при этом проживает масса русских, часть из земель, тот же Двинский уезд Витебской губернии были переданы по итогам разрушительной для нас гражданской войны. И знаете, что первым делом стали творить эти «молодые нации» – присваивать себе чужое историческое наследие, переименовывая не ими построенные города, выселяя коренных жителей, запрещая им говорить на родном языке. Терпеть такое хамское поведение от бывших подданных Российской империи мы не будем – они составляют ничтожное меньшинство по отношению к нашему народу, и мы имели полное право защитить русских от их гонений. И учтите, Генри – эти народы никогда не имели собственной государственности, и, показав свою неадекватность существующим реалиям, не должны ее иметь в будущем. Расплата за устроенный другим геноцид является справедливым наказанием. Так какое право имеют американцы, сидящие на противоположном конце мира, указывать нам на нашу историю, каковая намного дольше, чем те полтора века существования США в сравнении с более чем тысячелетием России.
Кулик проявил «вспыльчивость», он ведь не политик, а военный, ему можно. Наглость заокеанских партнеров была запредельной – они лезли без всякого стеснения, стремились доминировать во всем.
– Мы несколько раз помогали США в трудные моменты вашей истории, когда вы противостояли с Англией, вы нам только в этой войне, с вашей помощью и развязанной. В Вашингтоне могут не признавать существующие реалии, но тогда пусть не пеняют, что и мы признавать их не будем в той же мере, включая вашу доктрину Монро. Так что выбор исключительно за вашей страной, Генри – зачем вам влезать сейчас в наши дрязги? Овладеть опорными точками на континенте мы вам не дадим, на все попытки тут же последует ответ – и мы станем далекими от заключения так нужного всем мира, к которому стремимся. Да и вообще, не думаю, что фермеру из Техаса или даже конгрессмену от Айдахо, есть какое-то дело до европейских стран, о существовании которых он даже не подозревает. Да и вообще сильно удивится, когда узнает, что у вашей страны там неожиданно появились интересы, которые приведут к огромным непредвиденным расходам.
Наступило тягостное молчание. Уоллес размышлял, маршал курил – а что еще оставалось делать. Стороны высказали претензии, позиции стали точно определены, и они категорически не «вдохновляли» на компромисс «высокие договаривающиеся стороны». Дельцов Уолл-стрита не устраивало предложение запереться в «Новом Свете», добровольно перейти к политике изоляционизма. У нее до войны было много сторонников, упорство которых Рузвельту удалось сломить. Германия и Россия не желали видеть США на континенте, и даже война их совершенно не пугала. Но договариваться нужно, а если стороны не готовы идти на собственные уступки, то значит нужно найти «козлов отпущения» – ритуальная жертва позволит прийти к компромиссу за чужой счет, и такое в истории не раз бывало…
Советские крейсера проекта 68-бис имели схему развитой броневой защиты, если не идеальную, то близкую по параметрам, превосходную в сравнении с английскими и американскими легкими крейсерами подобного типа, отвоевавшими в 1939–1945 гг. Одна только проблема – серийные «68» (К и «бис») построены лишь после войны, когда надобности в таких кораблях уже не было…
Глава 44
– Андрей Александрович, достройка наших легких крейсеров проекта 68 по «откорректированному» варианту идет согласно плану – в следующем году вступят в строй два корабля, еще три через год. Также достраиваются десять эсминцев проекта 30К, один корабль уже вошел в строй, на нем закончили установление башен главного калибра с универсальными 130 мм орудиями. Один эсминец находится на испытаниях, шесть войдут в строй в следующем году, еще три через год. Сразу после вступления всех этих кораблей в боевой состав флота, все отвоевавшие крейсера и эсминцы будут направлены на капитальный ремонт с последующим перевооружением на новые образцы зенитной артиллерии, которая настоятельно требуется для усиления противовоздушной обороны. На эсминцах «седьмого» типа будут установлены шесть спаренных установок 37 мм автоматических пушек и десяток 14,5 мм крупнокалиберных пулеметов. Легкие крейсера «двадцать шестого» типа получат по восемь 85 мм зенитных пушек в одинарных установках, десять «спарок» 37 мм автоматов, плюс крупнокалиберные 14,5 мм пулеметы. А вот 180 мм и 130 мм орудия главного калибра останутся прежними, будет только произведена замена лейнеров.
Главнокомандующий ВМФ адмирал флота Кузнецов говорил негромко, но уверенно, хотя в последнее время неоднократно проходил лечение в госпитале – война крепко поистрепала нервы моряка, хотя возраст едва перевалил за сорок лет. Но предвоенное время то еще было «чистилище», когда совершенно не знаешь, входя в кабинет Сталина, чем может закончиться это очередное посещение «хозяина». С маршалом Куликом работать не в пример труднее – и хотя не было страха за жизнь, в худшем случае вышибут куда подальше или разжалуют, но тот сильно недолюбливал флот, считая тот серьезной обузой для государственных финансов. Впрочем, с наступлением мира с Германией, и более того, заключением военного союза, Верховный главнокомандующий стал уделять намного больше внимания флотским делам, особенно кораблестроению, стараясь вникать в детали. Но при этом уже привел боевой состав Балтийского и Черноморского флотов в совершенное ничтожество, оставив исключительно учебные отряды и полностью ликвидировав береговую оборону как таковую.
Но тут выверенное политическое решение – врагов практически не осталось, а сопредельным с Германией и Россией странам было категорически запрещено иметь не только военно-морской флот как таковой, но вообще вооруженные силы, включая ополчение. Полностью разоружили не только европейские, но и североафриканские с ближневосточные государства, оставив тем только военизированные полицейские формирования. И это абсолютно правильные договоренности – никто теперь не будет послушной игрушкой в руках англо-американских капиталистов.
Все внимание теперь уделялось Северному и Тихоокеанскому флотам. Но особенное флотилии Красного моря, которая базировалась на Массауа и Джибути. Эти гавани, отобранные у итальянцев и французов, были переданы эфиопскому императору, и в свою очередь арендованы у него на девяносто девять лет за чисто символическую плату. Туда уже перевели эскадру с Черного моря, состоящую из легких крейсеров «Сталин» и «Фрунзе», лидера «Ташкент» и четырех оставшихся «семерок», к которым добавился единственный новый эсминец. В сравнении с кригсмарине, что контролировала выход в Атлантику через Гибралтар и всю северную часть Индийского океана, силы немощные, но рационализм маршала Кулика вполне понятен – если есть союзник, готовый взвалить на себя все расходы, то почему бы этим не воспользоваться. Особенно в ситуации, когда средства требуются на восстановление промышленности, разрушенной войной.
Это особенно видно на состоянии флота, состав которого все последние годы пополнялся исключительно кораблями 3-го и 4-го рангов – малыми тральщиками, канонерскими лодками и сторожевиками, «шхерными» мониторами, бронированными «морскими охотниками», малыми десантными кораблями, построенными по типу американских. Крупные по тоннажу корабли не закладывались всю войну, достраивали только то, что успели заложить, главным образом на Тихоокеанском флоте. Да еще доводили до готовности подводные лодки, но тех было очень мало даже для компенсации потерь. А вот убыль в корабельном составе была чудовищной – погибли все три линкора царской постройки, и с ними четыре крейсера, правда, заложенных еще до начала прошлой мировой войны. Счет погибшим эсминцам и подводным лодкам шел на многие десятки – гибель кораблей была массовой, причем исключительно от авиации и мин, плюс несколько случаев торпедирования германскими субмаринами. И теперь оставшиеся в строю корабли проходили модернизацию по опыту войны, получая из Германии всевозможное оборудование, включая радиолокационные станции. А заодно осваивали поставки союзников – возвращать радары, радиостанции и все прочее никто не собирался. Хотя крупные корабли, водоизмещением свыше пятисот тонн, судя по всему, придется вскоре отдавать США и Англии – а это три линкора, два тяжелых и четыре легких крейсера, не считая трех десятков эсминцев, фрегатов и корветов, плюс дюжины британских субмарин. Пусть все эти корабли далеко не новые, линкоры вообще ровесники погибшим «севастополям», но служба на них, причем с участием в боях с японцами, наглядно показала техническое отставание отечественного от американского кораблестроения. Жалко, но иного выхода нет – мир вскоре будет заключен, и придется полностью выполнять прежние договоренности с бывшими союзниками.
