Текст книги "Семизвездное небо"
Автор книги: Герай Фазли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)
Насиб ушел. Рамзи принялся мерить комнату беспокойными шагами. Потом подошел к окну, всмотрелся в видневшийся сквозь деревья памятник Эльдару Абасову. Приняв какое-то решение, он уселся за свой письменный стол. Неожиданно дверь отворилась, и на пороге появилась Шахназ.
– Можно, председатель?
Рамзи опешил. Что за наваждение? С тех пор как он появился в селе, Шахназ впервые переступила порог его кабинета. Что бы это могло означать? Не пришла ли она закончить беседу, начатую вчера в саду Эльдара?
Рамзи так растерялся, что забыл даже поздороваться с нею, и бросился к ней навстречу:
– Ты ли это? Я не верю своим глазам...
– Не разрешите ли вы для начала войти и присесть? – Шахназ с мягкой улыбкой смотрела на него.
Рамзи, наконец придя в себя, предложил ей один из стульев, выстроившихся вдоль большого длинного стола, а сам уселся напротив.
– Мне даже не верится, что это ты.
– Я пришла с просьбой.
– С просьбой? Нет, Шахназ-ханум, тебе не подобает просить, ты можешь только приказывать.
– Я не шучу, Рамзи-муэллим, и много времени у вас не отниму. Если можно, выделите трактор, и всего на один день. Ребята хотят вспахать пришкольный участок.
Широкие черные брови Рамзи изумленно сдвинулись.
– Это просьба директора школы или же Шахназ-ханум?
– Какая разница? И так и эдак.
– Нет, разница большая, для директора школы у меня тракторов нет, а для Шахназ-ханум не то что трактор, даже экскаватор найдется.
Шахназ промолчала; ей была непонятна причина столь бурной радости Рамзи, но она не придала этому никакого значения.
– Шахназ-ханум, – тон его изменился, радость с лица исчезла, – все это легко устроить. Ради такого простого дела вряд ли стоило утруждать себя приходом в правление... Нет-нет, ты хорошо сделала, что пришла... Этим своим приходом ты будто подарила мне целый мир...
– Рамзи-муэллим, что с вами? Не забыли ли вы, где находитесь? Мне нужно идти, у меня множество дел.
– Множество дел? Разве тебе не сказали, что сегодня после обеда у нас будет небольшое собрание?
– Мне никто ничего не говорил.
– Наверное, сейчас звонят к тебе в школу. – И он нажал кнопку электрического звонка.
Дверь отворилась, на этот раз появился не Толстяк Насиб, а секретарша председателя.
– Передай Насибу, пусть Шахназ-муэллиму не ищут.
– Что это за совещание, на котором я должна присутствовать, вы не можете мне объяснить, Рамзи-муэллим?
К Рамзи сново вернулось хорошее настроение.
– Позволь мне сейчас не отвечать на твой вопрос, вечером узнаешь. Правда, я не совсем уверен, правильно ли это будет Истолковано и всем ли придется по душе, но мне не хотелось бы заранее раскрывать карты. Я еще вчера в саду Эльдара хотел посоветоваться с тобой по этому поводу, но, как ты догадываешься, личные, семейные дела затмили дела общественные. Ведь и такое случается?
– Я не считаю семейные дела сугубо личными, думаю, что они тоже относятся к разряду общественных, – произнесла Шахназ.
– Вот видишь, как совпадают наши взгляды. Я этому очень рад.
– Я тоже, – серьезно ответила Шахназ.
Вчера в его сердце загорелся слабый огонек надежды, а сегодня Шахназ сама пришла к нему. Что ее привело сюда? Изменила ли она отношение к нему или между ними все еще продолжает стоять этот Эльдар? В сердце его опять шевельнулась ревность. И снова воскрес этот давно забытый образ Эльдара.
Но ведь его давно нет на свете. И это – непреложная истина. Вон там, среди деревьев, на мраморной доске высечены две даты: 1921 – 1943. Эти цифры, особенно последняя, свидетельствуют о том, что Эльдара давно не существует, что он навсегда ушел из жизни, оставив его в покое. Может, чтобы увидеть эту вторую дату, он ежедневно ходит через этот сад, каждый день желая убедиться в том, что она существует. И напрасно он нервничает. Наоборот, надо радоваться, что в Чеменли возвышается подобный памятник. И именно он, этот простой кусок камня, должен помочь ему в осуществлении его мечтаний, связанных с Шахназ. Пусть выдуманные людьми подобные монументы условны, но они являются источником утешения. Пусть теперь этот каменный монумент поможет состояться живому человеческому счастью. Не так ли, Шахназ? Эти символы, которым поклоняются люди, сейчас ему на руку. Открытие Рамзи, о котором он намекал Толстяку Насибу, должно стать в глазах жителей Чеменли столь же ошеломляющим, как открытие самого Ньютона. Оно поможет разбудить в сердце Шахназ ответное чувство. Тогда, может быть, наступит конец всем сомнениям.
– Шахназ-ханум, меня интересует одна вещь: твой покойный муж знал об Эльдаре?
– Конечно, я сама ему все рассказала.
– И он предложил назвать сына Эльдаром?
– Нет, это я предложила, а он согласился.
– И поэтому, наверное, ты очень любишь Эльдара?
– Очень люблю, он мой сын, моя любовь, мое счастье. Все, что я потеряла с гибелью старшего Эльдара, я хочу видеть в младшем.
Рамзи внутренне сжался. Эти слова были похожи на копье, нацеленное ему прямо в грудь. Значит, имеется в виду: то, что утратила, потеряв старшего Эльдара, не может найти ни в ком другом, кроме собственного сына. Что ж, и это надо стерпеть.
– Это прекрасная мечта, Шахназ-ханум, – спокойно заметил Рамзи. – Бог даст, все будет так, как ты хочешь. Эльдар очень хороший мальчик, ведь его воспитывает такой умный педагог, как ты...
– Дело в том, что в последние два года для Эльдара нашелся более умный и более мудрый воспитатель.
– О ком ты? – с интересом спросил Рамзи.
– Я говорю о садовнике Айхане, нашем новом соседе.
– Айхане?
– Почему вас это так удивляет?
– Ты говоришь о нем, будто Айхан-киши не садовник, а по меньшей мере Макаренко.
– А вы сами хорошо его знаете, Рамзи-муэллим?
– Как не знать? Известно, что это очень трудолюбивый, добросовестно относящийся к своему делу, обычный человек.
– Обычный? Нет, это необыкновенный человек, я уже не говорю о его деловых качествах, это очень редкий человек, схожий с алмазом.
– Шахназ-ханум... – Рамзи удивленно развел руками.
– Подождите, скоро вы сами в этом убедитесь. Вы что думаете, что Айхан-гардаш простой садовник? Он и садовник искусный, и механик прекрасный, отлично разбирающийся в моторах, он к тому же и скульптор... в общем, мастер на все руки.
– Он же калека, что он может делать обгорелой рукой?
– Видели бы вы, как он своими искалеченными руками отремонтировал дом Эльдара. Будто музей...
– Я слыхал об этом...
– Если бы я была на вашем месте, я бы поручила ему более додходящее дело в колхозе. Например, бригаду строителей... Да, да, не улыбайтесь!
– Хорошо, Шахназ-ханум, я подумаю над вашим предложением. Не забудьте, что после обеда собрание.
* * *
– Все уже здесь, председатель, ждут вашего указания. – Ha пороге возник Толстяк Насиб.
Во главе с одним из самых старых жителей Чеменли, кузнецом Ашрафом, около двадцати человек заполнили просторный кабинет. Рамзи взял старого кузнеца под руку и усадил в мягкое кресло рядом с собой.
– Дядя Ашраф, твое место вот тут, слева от меня, поближе к сердцу. А вы, Салима-ханум, садитесь по эту сторону, вот в это кресло. Остальные товарищи на меня не обидятся, потому что третьей и четвертой руки у меня нет.
Улыбка пробежала по лицам людей. Все расселись. Председатель стоя оглядел каждого. Когда очередь дошла до Айхана, он смерил его внимательным взглядом. Неужели этот тщедушный, искалеченный человек обладает столькими достоинствами, о которых так красочно живописала Шахназ?
Когда в комнате воцарилась тишина, Рамзи Ильясоглу наконец заговорил:
– Товарищи! Мы сегодня вас побеспокоили для того, чтобы совместно с вами обсудить очень важный вопрос. Правление колхоза пришло к выводу, что нам необходимо посоветоваться с уважаемыми людьми нашего села – аксакалами и местной интеллигенцией, – выработать общее мнение. – Председатель перевел дух и многозначительно посмотрел на Насиба. Увидев, с каким удивлением тот его слушает, продолжал: – Мы посоветовались с местным правительством, то есть с председателем сельсовета, а вот теперь хотим посоветоваться с вами. Как вы знаете, приближается годовщина великой Победы над фашистской Германией. Страна готовится торжественно отметить этот исторический праздник. Всем известно, что в этой победе есть и большие заслуги нашего маленького села. Я бы назвал Чеменли краем героев. Я уже не говорю о возвышающемся в центре нашего села памятнике Герою Советского Союза Эльдару Абасову – в нашем селе выросло немало таких героев. Кто не слыхал о проявившем большую отвагу при защите героического Ленинграда Искендере Ашраф оглу, – тут он почтительно возложил руку на плечо Ашрафа-киши. – Сражавшейся плечом к плечу с ним и погибшей в осажденном Ленинграде Гюльназ Абасовой, о заслугах сидящей среди нас уважаемой Салимы-ханум, о героизме Насиба-гага, нашего местного правительства. Никогда не должны быть забыты имена пожертвовавших своей жизнью во имя спасения Родины Мурада Азимова, Алиша Гасанзаде, Мусы Мамедова и десятков других наших земляков. Мы должны подумать и принять решение об увековечении их памяти, в особенности памяти нашей общей гордости – Эльдара Абасова.
Произнеся все это, председатель хотел встретиться взглядом с Шахназ-муэллимой, но та задумчиво смотрела в дальний угол комнаты.
"Увековечить память Эльдара Абасова!" Проследив за взглядом председателя, Айхан понял, что, слова эти были обращены к Шахназ.
Что же последует за этим? К чему клонит этот Рамзи, так торжественно начавший свою речь?
– Наследие далеких предков – наше ущелье Агчай; каждый его камень, каждая его скала всегда были краем героев. Я смотрю на возвышающуюся на склоне Карадага крепость Шамиля как на самый большой символ этого героизма. Передающаяся в народе из уст в уста легенда о Гылынджгая – это тоже легенда о героизме нашего народа. И наших детей мы должны воспитывать в том же духе. Если бы вы слышали, как интересно передал эту народную легенду сын Шахназ-ханум – Эльдар! Как рассказывал о наших предках, до последнего дыхания бившихся с пришедшим сюда врагом и превратившихся в камни. Когда он говорил, мне казалось, что я все вижу своими глазами. Я будто слышал их укор: "А где же Гылынджгая наших потомков – Эльдара, Искендера, Оруджа, Гюльназ?"
Как я только что сказал, Эльдар Абасов – наша гордость, – продолжал Рамзи. – Благодаря его героическому поступку Чеменли стал еще более знаменитым, нас везде превозносят. А что мы сделали в ответ? Чем отметили заслуги Эльдара Абасова? Что мы сделали для увековечения его памяти, кроме этого небольшого бюста, что стоит на склоне Гылынджгая? А этого мало, товарищи; очень мало. – Рамзи, искоса взглянув в сторону, где сидела Шахназ-муэллима, и, видимо, что-то вспомнив, продолжил: – Правда, в уходе за садом Эльдара, в посадке там цветов есть большой вклад наших ребятишек-школьников, их любимой учительницы Шахназ-ханум. Я хочу особо отметить и заслуги нашего садовника Айхана-киши. Вы хорошо знаете, как много труда он вложил, чтобы с Гаяалты провести воду в сад Эльдара. Он значительно расширил сад. Навел там образцовый порядок, самым современным способом посадил деревья, одно ценнее другого. – При этих словах председатель метнул мимолетный взгляд на Шахназ и, увидев удовлетворение, которое отразилось в ее глазах, почувствовал, что достиг цели.
Это понял и Айхан; он знал: все, что было сказано, адресовано только Шахназ. И бюст Эльдара, и посаженные там деревья, и проведенная туда вода сами по себе не имеют никакого значения. Все это смахивает на безмолвный код в новых отношениях между Рамзи и Шахназ.
– Все это, конечно, заслуживает одобрения, товарищи. Хотя Айхан-киши прибыл в Чеменли из другого места, и у него с Эльдаром Абасовым лично нет никаких связей, может показаться, что Эльдар – его сын или родной брат. По существу, так и должно быть. Эльдар – гордость не только жителей Чеменли, но и всего народа. Итак, из всего, что я здесь произнес, хочется сделать такой вывод: чтобы увековечить память Эльдара Абасова в канун великого праздника годовщины Победы, мы должны подумать и что-то предпринять.
Айхан больше его не слушал, потому что ему все стало ясно. Председатель в связи с праздником Победы был намерен воздвигнуть Эльдару Абасову какой-то дополнительный монумент, назвать еще что-нибудь в селе его именем или же соорудить нечто подобное. Разве в этом дело? Разве так трудно понять, чего добивается Рамзи? Как тонко он поддел его, Айхана... "Дорогие, почетные люди села, разве вы не догадались, в чем причина такого усердия Айхана амиоглу? Он обслуживает сад Эльдара, проводит туда воду с Гаяалты, сажает новые деревья, ухаживает за ними – и всегда и везде он думает только о себе, незаметно для всего села живет только для себя. Спрятавшись за имя другого человека, он пожинает плоды народной любви к нашему герою, купается в лучах его славы".
– И вот я собрал вас здесь для того, чтобы посоветоваться с вами. У нас есть хорошая задумка, вернее, у нас есть план; и мы выносим его на ваше рассмотрение. Если не возражаете...
– Очень хорошо делаешь, сынок, говори дальше, – внезапно за всех произнес Ашраф-киши.
– Я предлагаю в Чеменли – или в саду Эльдара, или в другом подходящем месте – воздвигнуть новый монумент, достойный имени нашего героя. Такой памятник, чтобы в его тени помещалась Гылынджгая. Чтобы всякий идущий по мосту Улу, задолго до того как попадает в село, издалека видел его.
– Молодец, сынок! – растроганно повторил Ашраф-киши. – Да продлит аллах твою жизнь, Рамзи!.. Председатель одной рукой достал из кармана платок и вытер пот со лба, а другую положил Ашрафу-киши на плечо.
– Большое спасибо, дядя Ашраф. Эти ободрительные слова я отношу больше не к себе, а к таким повидавшим жизнь людям, как вы, потому что вы были нашим первым воспитателем. – Затем он снова обратился к сидящим: – Кроме того, я думаю разбить возле этого памятника просторный парк и назвать его именем нашего героя: "Парк культуры и отдыха имени Эльдара Абасова". Как вы на это смотрите? По-моему, Гаяалты больше подходит для этой цели. Спасибо нашему Мардану... и Айхану амиоглу. Они сумели сломить волю консерватора Аждара-киши, заложили там образцовый фруктовый сад. Хорошо бы превратить этот сад в уголок парка культуры. По-моему, это оригинальная идея. Таким должен быть сельский парк нового типа.
– Да пойдет тебе впрок молоко твоей матери, сынок! – снова не сдержался Ашраф-киши.
– Да проживешь ты сто лет, Рамзи! – поддержал его другой аксакал.
– Ты и сам достоин большой славы, председатель!
Звуки аплодисментов смешались с одобрительными возгласами.
Айхан спокойно огляделся. Почувствовал, что никто из сидящих на него не обращает внимания. Даже если он встанет и потихоньку выйдет из комнаты, никто этого просто не заметит. Сначала ему захотелось действительно встать и уйти, но тут же подумал, что это будет смешным и неуместным поступком. Кроме того, ему любопытно было узнать, чем все это кончится. Он впервые видел Рамзи в такой роли.
– У нас есть еще одно предложение, – вдруг как-то неуверенно проговорил Рамзи. – В доме Эльдара Абасова хорошо бы устроить музей. Музей боевой славы или Дом-музей героя. Как вы на это смотрите?
Все взгляды теперь были устремлены на Айхана. Хорошо, что он не ушел. Сказали бы, из-за дома сбежал.
– Дом-музей? – испуганно проговорил кто-то. – А где будет жить Айхан-киши?
– Да и Айхан-гардаш вложил столько труда в этот дом...
– Верно, верно... От этого дома оставались только стены. Айхан своими руками превратил его в дворец.
– Айхан-киши разве откажется от своей виллы?
Председатель никого не перебивал.
– Правильно, о труде, который вложил Айхан амиоглу в этот дом, мне известно. Но сейчас речь не об этом, Мы должны заботиться не о своих, а об общественных интересах. Мы ведь не собираемся оставить без приюта такого замечательного садовника, как Айхан амиоглу. Все, что будет нужно сделано.
Улучив момент, когда Рамзи на мгновение умолк, Мардан вставил с места:
– Мы бы построили для дяди Айхана дом еще красивее. Но согласится ли он на это? – И, обернувшись, вопросительно посмотрел на Айхана.
– Конечно. – Это ответил Насиб.
– А пока новый дом будет строиться, где человек будет жить? – спросил кто-то из аксакалов.
Толстяк Насиб решил, что этот вопрос относится именно к нему.
– Я готов подарить ему свои две комнаты... Только бы был открыт Дом-музей нашего Эльдара-гага...
– Это второстепенный вопрос, – перебил его председатель. – В первую очередь мы должны думать о том, чтобы приобщить Чеменли – колыбель Эльдара Абасова – к славе, достойной его имени. В далеком горном селе – музей! Вы можете себе представить, товарищи, что это значит? Мы должны превратить Чеменли в одно из самых культурных, самых передовых сел страны. В нем должны быть не только боевые герои, но и герои труда. Возьмем, к примеру, того же Айхана-киши. Разве проделанная им за два года работа недостойна золотой медали "Серп и молот"? Конечно, достойна, только надо подумать об этом, правильно организовать дело. Извините, я несколько удалился от темы. Что же касается Дома-музея Эльдара Абасова, я убежден, что Айхан амиоглу и сам не станет возражать.
– Не станет, не станет! – проговорил кто-то. – Айхан-киши не такой человек...
– Правильно, он человек бескорыстный.
Председатель искоса взглянул на Айхана, потом почему-то на Шахназ. Затем он обратился к дедушке Ашрафу:
– Так я говорю?
Тот закивал.
– Значит, по поводу увековечения памяти Эльдара Абасова; особых возражений нет? А теперь перейдем к другому вопросу. Мы не должны пугаться расходов на это святое и славное дело.
– О чем ты говоришь, председатель? Люди Чеменли ничего не пожалеют для благого дела.
– В закладке парка примут участие и школьники, – наконец тихо произнесла Шахназ. – И уход за ним мы возьмем на себя. Будут сэкономлены значительные государственные средства.
У Рамзи отлегло от сердца. Шахназ сидела все время, словно набрав в рот воды.
– Большое спасибо, Шахназ-муэллима, я знал, что вы нам поможете. Вместе с тем мы, конечно, понимаем, что бюджет сельсовета с этим справиться не может. На эти дела должны быть выделены большие средства. К тому же было бы целесообразно пригласить в село известных в республике архитекторов и скульпторов.
– Правильно говоришь!
– Поскольку мы должны построить в селе парк культуры и отдыха имени нашего героя, нам необходимо при сельсовете создать бригаду либо комиссию, словом, что-то в этом роде – название можно придумать и потом, – что-то вроде штаба. По-моему, в штатное расписание сельсовета уже теперь можно внести должность будущего директора парка. Это требование времени. Пусть этот человек прямо сейчас возьмется за дело, возглавит посадку деревьев, и все строительные работы. Причем на эту должность я без малейшего колебания выдвигаю кандидатуру нашего прекрасного садовника, трудового человека Айхана амиоглу. Убежден, что он отлично справится с порученным ему делом. Выражаясь словами Шахназ-ханум, Айхан амиоглу исцелитель земли. И это действительно так. Поэтому, как мне кажется, вам придется по душе назначение Айхана амиоглу директором парка культуры и отдыха, если, конечно, сам Айхан амиоглу против этого не возражает...
При последних словах председатель снова обернулся в сторону Айхана. Что он должен был ответить этим людям? Теперь все ждали, что он скажет. Его сердце было полно слов, таких слов, ни одно из которых он не имел права произнести. Надо было выходить из этого положения. Молчание затянулось.
– Айхан амиоглу! – несколько фамильярно обратился к нему председатель. – Как вы на это смотрите?
Айхан посмотрел ему прямо в глаза, потом хотел взглянуть в сторону, где сидела Шахназ, но не осмелился.
– Я... по правде говоря, не знаю, что и сказать... – Голос его дрожал.
– А что тебе надо говорить? Ответь: ты согласен быть директором?
– Уж об этом я не говорю... – Айхан вдруг почувствовал, что разволновался. Стоит ли огорчать людей, сидящих в этой комнате, есть ли в этом необходимость?
– А о чем же ты хочешь сказать?
– Как член этого колхоза я возражаю против некоторых ваших предложений, председатель.
– Возражаешь? – очень сдержанно переспросил Рамзи. – Например, против чего ты возражаешь?
– Например, против возведения нового памятника Эльдару Абасову... – Он не мог закончить фразу. "На что тебе это нужно, глупец! Зачем ты выставляешь себя на посмешище? Какое тебе до всего дело?"
– Айхан амиоглу, говори, говори, не бойся.
– А я ничего и не боюсь. Не могу понять, откуда вы все это взяли? Новый памятник, парк культуры и отдыха. Дом-музей...
У Рамзи сдвинулись брови, на лице появилась усмешка.
– Ты хочешь сказать, что кто-то должен нам об этом напоминать? А наши собственные мысли, наша инициатива?
– У нас еще столько забот...
– Верно, забот у нас еще много, впереди предстоят большие дела, но и эта – одна из многих и особенно важных забот.
– Пока неясно, для кого и для чего это чрезвычайно важно. – Он сказал это, но тут же раскаялся. В этом странном намеке не было ни малейшего смысла – его не поймут ни Шахназ, ни сам председатель. Но даже если бы и поняли, что бы он выиграл?
– Может быть, ты выскажешься яснее, Айхан амиоглу? Неужели на тебя так подействовал разговор о музее? Я же сказал, что мы не собираемся выкидывать тебя на улицу.
– Нет, меня беспокоит другое.
– Тогда что же?
Он сначала хотел ответить на этот вопрос себе, но это был очень смешной ответ: "Рамзи-муэллим, меня в данный момент больше беспокоит твой устремленный на Шахназ взгляд..." Но действительно ли это так? Нет! Была причина куда более важная. Сквозь услышанные на этом неожиданном собрании благие планы и благородные слова он пытался заглянуть вперед. Нет, его беспокоили не только взгляд, устремленный на Шахназ, и не только слова, сказанные ею вчера: "Об этом надо подумать". Его беспокоило совсем другое: председатель был намерен вступить в странное и смешное состязание с ним давно покинувшим этот мир Эльдаром Абасовым. Взобраться на этот пьедестал славы, ненужный самому Эльдару Абасову, и таким образом прославиться и завоевать почет!
А устремленные на него со всех сторон глаза ждали ответа.
– Меня беспокоит то, – заговорил он уверенно, – откуда в такой разгар колхозных работ вам пришла в голову мысль об увековечении славы Эльдара Абасова?
– Что это ты говоришь, Айхан! – вместо председателя воскликнул Ашраф-киши. – Колхозные дела – своим чередом, а уважение к героям – своим...
– Я очень тебе удивляюсь, Айхан-гага, – не сдержался Толстяк Насиб. Ты действительно очень странный человек, оказывается... Мы тебе новые штаты в сельсовете открываем, а ты...
Снова поднялся Рамзи.
– Айхан амиоглу, ты спрашиваешь, почему мы вспомнили об Эльдаре Абасове? Разве ты не живешь в этой стране? Разве не слышал о памятниках, что украшают ее села и города, памятниках, прославляющих нашу землю, наш народ?
– И у нас тоже есть вполне достойный памятник, – Айхан показал в окно на сад Эльдара. – Этот бюст, по-моему, самый прекрасный памятник в честь Эльдара Абасова. – Произнеся эти слова, он вдруг увидел окаменевшее, взволнованное лицо Шахназ ощутил в груди горькую боль.
– Что это ты твердишь "наш", Айхан-гага, – бросил с места Насиб, – "у нас вполне достойный"? Ты ведь в Чеменли без году неделя...
– Почему ты позволяешь такое говорить, председатель? – неожиданно резко вмешался в разговор Мардан. – Надо думать, прежде чем что-либо произнести. Мы собрались сюда не для того, чтобы оскорблять людей.
– А что я сказал, Мардан-гага? – растерялся Насиб. – А ему можно оскорблять нашего героя-земляка?
– Успокойтесь, товарищи! – Рамзи постучал карандашом по графину. – По правде говоря, я не верю своим ушам, мне и в голову не могло прийти, что в Чеменли может найтись хоть один человек, который бы начал возражать против столь благородного предложения. Очень жаль...
Ашраф-киши сказал:
– Потерпи, председатель. Может быть, у Айхана есть свои доводы. Послушаем его до конца, посмотрим, что он скажет.
– Я все сказал, дядя Ашраф.
– Под таким делом ты первым должен был подписаться, Айхан.
– Я считаю, что нет никакой необходимости ставить новый памятник, который бы отбрасывал свою тень на Гылынджгая, как выразился председатель. И затраченные на него деньги были бы бессмысленной расточительностью.
Все замерли в изумлении. Айхан понимал, насколько тяжелым обвинением было это молчание, но отступать уже было некуда. Надо было идти только вперед, причем идти более смело.
– Я никак не пойму, Айхан-гардаш, – нарушила тишину Салима. – Ты считаешь эти расходы ненужными?
– Пусть объяснит, в каком смысле ненужные?
– Мы тебя не понимаем, Айхан...
– Может быть, ты хотел сказать, что эти расходы несвоевременны, дядя Айхан? – Мардан чуть не просил прощения за него у всех присутствующих, Может, ты хочешь сказать, что мы поспешили?
Айхан помолчал. Салима спросила с места:
– Мы все знаем, что Айхан не из тех людей, которые бросают слова на ветер. Дадим же ему возможность хорошенько пояснить свою мысль.
– Правильно... Пусть объяснит, в каком смысле эти траты напрасны, вставил Насиб.
Председатель, все еще пытаясь сохранить выдержку, спокойно спросил:
– Может быть, ты все-таки ответишь на эти вопросы?
– Разве я не ясно сказал? У нас есть дела поважнее нового памятника, парка культуры и отдыха, дома-музея. К тому же, разве все Чеменли не является парком? – Но он чувствовал, что и эти его слова неубедительны. – В каком уголке земли можно найти еще такой естественный, такой огромный парк! Ведь по всей стране создаются целые плодовые объединения, появились хозяйства, впятеро увеличившие урожайность. Разве нельзя это сделать в Чеменли?
– Вот этот разговор мне нравится, – вдруг прервал его председатель. Когда ты так говоришь, я признаю, что ты действительно исцелитель земли. Но плодовые объединения своим чередом, а уважение к памяти героев-земляков своим. Одно другому не мешает, Айхан амиоглу.
Раз сказанное им нравится Рамзи, значит, он, Айхан, где-то допустил ошибку. Но сейчас не время анализировать – сейчас надо взять на прицел и ударить.
– Что же ты сам себе противоречишь, председатель? – произнес он резко. – Только что тут утверждали, что Чеменли – край героев. Так почему же в этом краю героев мы должны Эльдара Абасова выделять среди других? Разве каждый герой из легенды маленького Эльдара о Гылынджгая недостоин такого же уважения? Почему же их каменные изваяния не отличаются друг от друга? Почему только Эльдара Абасова мы хотим выделить из их числа?
– Он этого достоин, он -Герой Советского Союза. Эльдар – гордость не только Чеменли, всего нашего народа.
– А разве другие этого недостойны? Не говоря уже о том, что героев увековечивают не только памятниками, но и делами, а может быть, и осуществлением дел, которые были ими начаты. Кроме того, надо уважать достоинство героев...
– Я не могу тебя понять, Айхан амиоглу...
– Нет, пусть он говорит, – вдруг вмешалась Шахназ со скрытым волнением. – Айхан-гардаш, говорите, ты... вы еще что-то хотели прибавить...
– Мне нечего прибавить.
– Воздвигнуть памятник в честь Эльдара – разве это неуважение к его достоинству?
– Речь идет не об Эльдаре Абасове, Шахназ-ханум. Я вообще говорю о сущности героизма. Насколько я знаю, Эльдар пожертвовал собой во имя Родины, во имя народа. Он был носителем высшего идеала и сражался за него, а мы хотим отделаться монументом и думаем – чем он монументальнее, тем больше почета мы оказываем герою. Не так ли?
– Нет, Айхан-гардаш, так нельзя ставить вопрос. Если вдуматься, тут нет противоречия. Напротив, героизм и памятник герою – что же здесь несовместимого?
На дрожащих рассеченных губах Айхана появилась усмешка. Он содрогнулся, вспомнив свой последний диалог с Шахназ на мосту Мариам. Но теперь молчать было нельзя. Шахназ ждала его ответа. Может быть, следовало сказать: "Это ты привела меня к этой высокой, этой благодарной идее, – чтобы все здесь сидящие застыли словно статуи. – Ты помнишь мост Мариам? Или ты забыла, что назвала меня дьяволом?"
– Вы в этом уверены, Шахназ-ханум? Это ваша давнишняя идея? – Он вдруг чуть не выдал себя. Он вдруг вспомнил, что сейчас не сорок первый, а семьдесят первый год, и он не Эльдар Абасов, а Айхан Мамедов. И как Эльдар, и как Айхан он запомнил на всю жизнь пощечину, ставшую звездой. По какому же праву он хочет напомнить Шахназ – этой Джемме с косами из Чеменли – об этой пощечине, доказав, что она была несправедлива? В который уже раз он принялся себя укорять. Встать и уехать отсюда, навсегда покинуть Чеменли.
– Айхан амиоглу, вот я сижу и думаю, о чем ты рассуждаешь? Но не могу найти ответа. – Тихий спокойный голос Рамзи напомнил ему, что нельзя покидать поле боя. Этим он только облегчит жизнь председателю, развяжет ему руки.
Надо идти до конца. Но как это сделать? Нервы его были на пределе.
– Знаешь, почему тебе трудно возразить? Ведь в последнее время в Чеменли появились родник Айхана, аллея Айхана...
– Не говоря уже о саде Айхана... – подоспел ему на помощь Насиб. Фруктовый сад в заповеднике Гаяалты тоже начали называть "сад Айхана"...
– Погоди-ка, Насиб, – нервно махнул рукой председатель. И повернулся к Айхану: – Как же получается, что о своем собственном достоинстве ты не забываешь, а Эльдара Абасова знать не хочешь? А еще рассуждаешь о сущности героизма...
Такого поворота Айхан не ожидал. Он мог, конечно, сказать: "Спросите об этом у людей, ведь я никого ни о чем не просил." – Но этим председателя не возьмешь. И только у него одного есть личное право возразить ему. Но он на это не пойдет, не может пойти, и он хорошо это знает.
– По правде, это несерьезно по поводу родника Айхана, аллеи Айхана. Прикажите, чтобы с завтрашнего дня названия эти изменились. Речь не об этом. Это какая-то бессмыслица. Скажите, во имя чего вы чуть ли не весь свет пытаетесь назвать именем Эльдара Абасова? Сад имени Эльдара Абасова, парк культуры имени Эльдара Абасова, школа, музей, что еще? Все, что переходит границы, превращается в карикатуру.
– В карикатуру? – Рамзи внезапно встал, потрясенный. – Ты хотя бы понимаешь, что говоришь, Айхан амиоглу? Если бы ты сам не был участником войны, я тут же выгнал бы тебя с собрания. – И, облизав пересохшие губы, добавил: – Даже из села бы выгнал. Вы только подумайте, что он произнес: "карикатура"! Что ты этим хочешь сказать? Говори в открытую. Может быть, ты думаешь, что кроме увековечения памяти нашего героя-земляка у нас есть какая-то скрытая цель? Ошибаешься, Айхан амиоглу, сильно ошибаешься. – Его голос гневно звенел, но он все-таки успел оглядеть лица собравшихся. – Тот, кто ищет скрытого умысла в столь священном деле, сам вызывает подозрение. И, обернувшись к Шахназ, заговорил совсем другим тоном: – Я удивляюсь, Шахназ-ханум, неужели это тот самый Айхан, которого вы везде так пылко расхваливаете? И я, доверившись вам, чуть не назначил его директором будущего парка культуры.
