Текст книги "Тропик Козерога (СИ)"

Автор книги: Георгий Бекесов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

  Они разбили лагерь в паре сотен метров от берега. Крейтон так и не объяснил: почему нельзя спать возле воды, но никто его и не спрашивал, здесь в лесу они понимали, что лучше слушаться мантийца. Все сумерки собирали хворост и сучья для костра, которые складывал Мессеир, потом разжёг, оставив большую часть собранного про запас на ночь.

  – Дежурим по очереди, я первый, – произнёс Крейтон, когда над лесом уже сгущались вечерние сумерки. – Спите, друзья мои, завтра нам потребуется много сил.

  – А сколько дней нам по этому лесу шастать? – спросил Семелесов, ложась.

  – Как получится.

  – Ясно, – проговорил Алексей, уже закрывая глаза. – В субботу финал лиги чемпионов, надеялся – мы вернёмся.

  Крейтон, стоявший рядом с карабином за плечом, только взглянул на него и тихо проговорил: 'Мне бы твой оптимизм'.

  Все кроме Мессеира ночевали в лесу по сути первый раз. Семелесов провалился в сон сразу, Кистенёв ещё немного поворочался, время от времени прислушиваясь к лесным звукам, хотя их практически полностью заглушал размеренный треск костра, только время от времени уханье филина доносилось из тёмной чащи, заставляя юношу замирать. Благо вид стоявшего с винтовкой Крейтона, пристально всматривавшегося куда-то в темноту, действовал успокаивающе, и скоро Василий сам не заметил, как провалился в сон.

  Семелесова разбудил Кистенёв, когда подходило его время дежурить. Солнце ещё не думало появляться, и только луна слабо пробивалась из-за стволов и крон деревьев. Алексей поднялся нехотя и не сразу. Кистенёв помог ему подбросить в догоравший костёр ещё сучьев и улёгся обратно на ворох лапника и мха, досыпать и как видно заснул на этот раз почти сразу.

  Семелесов присел возле костра и протяжно зевнул, поставив СКС прикладом на землю и прихватив ствол на изгибе локтя. Он взглянул сначала на Крейтона, спавшего укрывшись своим плащом, затем на обступавший со всех сторон лес и наконец на тянувшее свои языки кверху пламя костра, медленно пожиравшее только, что брошенные туда сучья.

  Сквозь одежду приятно холодил металл винтовки, и костёр отогнал неприятную зябь, так что теперь Семелесову было почти уютно и даже тёмный лес вокруг пугал не так сильно. Всё было бы хорошо, если бы так не тянуло в сон. Семелесов знал хорошо по своему и чужому опыту, что зачастую, когда тебе надо заснуть прямо сейчас, чтобы выспаться до завтра, то можно ворочаться хоть всю ночь и быть не в одном глазу, но стоит только тебе ночью быть там, где спать нельзя категорически, то не дай Бог, ты будешь пытаться не спать и насилу держать глаза открытыми, потому что стоит только сомкнуть веки, и ты откроешь их в лучшем случае на утро или через пару часов. Да к тому же свежий воздух, усталость и царившая в лесу тишина отнюдь не отгоняли дремоту.

  Он взглянул на небо где между деревьями, стоявшими, словно стенки колодца вокруг полянки, на маленьком клочке неба мерцали звёзды, среди которых отчётливо выделялся ковш Большой Медведицы, у которого кончик ручки был скрыт за колышимыми ветром верхушками берёз. И Семелесов отчего-то стал непроизвольно бормотать себе под нос: 'Slumber, watcher, till the spheres, Six and twenty thousand years ... – он зевнул, прикрыв рот тыльной стороной кулака и произнеся по инерции, – Have revolv'd, and I return ...', одумался и, встряхнув головой, понял, что ничего хуже этого не могло прийти на ум когда борешься со сном, после чего тихо запел: 'Как бессонница в час ночной ...'.

  Неожиданно треск ветки привёл его в чувство и только тут Семелесов понял, что задремал на несколько минут. Он выпрямился и окинул взглядом их небольшой лагерь, с успокоением обнаружив, что его друзья всё ещё спят на своих местах, костёр продолжает потрескивать, и вещи лежат, где лежали. Но только он успокоился, как из чащи вновь донёсся странный шорох, непохожий на шорох верхушек деревьев колышимых ветром. Потом снова треснула палка, и Алексей насторожился, взял в руки карабин и стал подозрительно оглядываться по сторонам. Вдруг он почувствовал в воздухе сладковатый аромат похожий на запах цветочного нектара.

  Откуда-то из темноты донёсся негромкий смех и тут же утих. Едва ли бы в подобной ситуации Семелесов не вскочил и не поднял тревогу, но сейчас он отчего-то был уверен, что ничего страшного не произойдёт. Смех послышался снова, и юноше показалось, что он зовёт его, только его одного и спящих рядом товарищей это касаться не должно. Появилось отчётливое ощущение, что там из-за кустов кто-то пристально и с интересом смотрит на него Семелесова.

  И юноша вдруг встал, ощущая в голове приятный дурман, медленно пошёл в сторону деревьев, держа карабин в опущенных руках. Поначалу он шёл почти вслепую, но вскоре глаза привыкли к темноте, и Алексей стал различать вокруг стволы деревьев, заросли кустарника и разбросанные повсюду сучья и стволы упавших деревьев. Подул прохладный ветерок. Лес, ещё недавно казавшийся столь пугающим, стал вдруг дружелюбным и приветливым так, словно это был дом юноши, и он прожил здесь целую жизнь.

  Он вдруг вышел на небольшую лесную полянку, залитую лунным светом, хотя Луна ещё только поднималась над верхушками деревьев окружавших поляну, и света её явно было недостаточно, чтобы всё выглядело именно так, но Семелесова в тот момент это волновало меньше всего. Смех послышался снова негромкий звонкий смех. И на этот раз смеялись несколько впереголосок. Звук доносился, словно откуда-то сверху из листвы и Алексей задрал голову, пытаясь взглядом найти смеявшихся. Вдруг нога его зацепилась за корень, и он кубарем полетел вниз по склону на краю полянки.

   Карабин вылетел у него из рук, но юноша не обратил на это внимания. Оказавшись лежащим на животе, прислонившись щекой к холодной траве, Семелесов поднялся не сразу. Смех послышался совсем рядом, Алексей поднял голову и увидел метрах в пятнадцати-двадцати от себя трёх странных существ. Они были похожи на девушек, но при этом словно бы светились мягким золотистым светом и за спинами у них были прозрачные небольшие крылья напоминавшие на крылышки стрекозы, только куда больше по размеру, хотя и явно не соответствовавшие пропорциям. Существа эти были низкого роста, с относительно короткими волосами. Семелесов так и не мог понять были ли они нагими или на существах была какая-то одежда телесного цвета светящаяся таким же золотистым светом, юноша в тот момент не мог и не хотел думать об этом, ему вообще не хотелось думать.

  Они медленно направились в сторону Семелесова, подлетая каждый раз над землёй, взмахивая крыльями, при этом продолжая посмеиваться. Существа окружили его, о чём-то между собой переговариваясь на неизвестном языке. Семелесов сел на земле, будто зачарованный, смотря то на одну, то на другую девушку. Его разум был словно окутанный саваном ничего не пытался понять и обдумать, так что даже голос мыслей стих в голове или ему так казалось, но приятное чувство умиротворение ещё недавно полностью овладевшее юношей, почему-то начинало рассеиваться и на его смену постепенно приходила тревога, вместе с щемящим чувством внутри.

  Одно из существ подошло к Алексею и, опершись руками на колени, наклонилось и пристально посмотрело на него, улыбаясь надменной ехидной улыбкой. Семелесов медленно встал на ноги, голова начинала болеть, он с трудом понимал что происходит, но ему вдруг захотелось залезть самому себе в мозг и выдернуть оттуда что-то, что мешало ему нормально думать, сковывало его изнутри. Существа встали теснее, кружась вокруг юноши, толкали его и цепляли, стремясь раскрутить вокруг своей оси, и это им почти получило.

  Семелесов еле держался на ногах, он уже не понимал: кружиться ли он сам или стоит на месте, и это существа двигаются вокруг него, на фоне леса и поля которые уже давно превратились в тёмно-зелёный фон, и по ним ничего нельзя было разобрать. Алексей схватил одну из девушек и закружился вместе с ней, будто вальсируя, та лишь вновь засмеялась, что-то произнеся на своём языке, отчего её подруги засмеялись вместе с ней.

  – Прекрасная ночь ... – шёпотом через силу проговорил Семелесов, поняв по взгляду существа, что оно поняло его слова, – едва ли когда выдастся момент прекрасней ...

  Он сделал паузу, посмотрел куда-то в бок, в сторону леса и с силой развернув существо спиной к деревьям, прокричал:

  – Для смерти!

  И вдруг существо резко вскинуло голову и издало нечеловеческий высокий крик резанувший по ушам. В её спину чуть повыше крыльев вонзился тонкий метательный нож, лезвие которого ещё было покрыто инеем.

  Тут из головы Семелесова пропали последние следы дурмана, и на их место пришла жуткая боль, словно всё внутри черепа горит огнём и сейчас взорвётся. Едва разбирая что-то перед глазами, Алексей выхватил нож из спины поникшего существа и, развернувшись, ударил наотмашь перед собой, где к нему приближалось пятно жёлтого света, выделявшееся среди тёмной гамы оттенков в которую превратился мир. Вновь послышал тот же резкий крик, на этот раз не такой громкий и продолжительный.

  Юноша рухнул на землю, он зажмурил глаза и, уже наплевав на всё, откинул голову на траву, и боль начала стихать. Будто из другого мира послышался приглушённый выстрел и крик знакомого голоса: 'Не трать патроны! Это их не берёт!'. Потом кто-то подошёл к нему и, схватив за грудки, приподнял его и врезал ладонью по щеке.

  – А ну посмотри в глаза! – строго приказал Крейтон, продолжая держать одной рукой Семелесова, еле державшегося на ногах.

  – Что за ... – только и смог проговорить Алексей.

  – Всё нормально, – заключил уверенно Мессеир, отпуская его, и Семелесов опустился на колени, опираясь одной рукой на землю, другой держась за голову, а Крейтон прошёлся рядом и посмотрел на него сверху вниз. – Заснул всё-таки в карауле, чтоб тебя.

  – Кто это ещё был? – послышался раздражённый голос Кистенёва. – Это феи что ли.

  Семелесов поднял голову и увидел Кистенёва спускавшегося по склону на полянку, с карабином за плечом и термосом подмышкой. Светящиеся существа испарились кроме трёх заговорщиков. Крейтон присел на корточки там, где ещё недавно стоял Семелесов и, что-то подняв с земли, обратился к Кистенёву:

  – Еще холодный, нужно положить обратно.

  Семелесов медленно поднялся. Впереди он видел силуэт Крейтона, державшего за середину ствола карабин.

  – Эти твари приходят к засыпающим, чтобы дурманить разум, когда он только начинает отключаться, – громко объяснил.

  – Это были феи, о которых ты говорил?

  – Будь это феи – нас бы уже свежевали. Нет, эти твари не так страшны, если только не попадать под их дурман. А наш друг всё-таки проявил некоторую волю, некоторые бы в подобной ситуации ещё бы бросились их защищать, очарованные ими.

  – Ненавижу женщин с короткими волосами, – проговорил Семелесов тяжёлым голосом. Они что, собирались меня съесть?

  – Да, друг мой, но только в самом конце. Тебе повезло, что я сплю чутко.

  – Не буду спрашивать по поводу остального, – произнёс Алексей, двинувшись навстречу двум своим друзьям.

  – И что теперь делать? – спросил Кистенёв.

  – Не спать, когда не надо, – ответил Мессеир, пройдя мимо Василия, и направившись в сторону деревьев.

  – То есть а ... – начал было Кистенёв.

  Но вдруг откуда-то из-за леса раздался громкий монотонный рёв, как в тот раз на озере и вся троица застыла на месте. Крейтон медленно повернулся, стоя на склоне и, слегка улыбнувшись, произнёс, смотря на своих товарищей:

  – Ну что, как ты говоришь, Семелесов: Господь милосерден.

  И взяв карабин наизготовку, Крейтон быстрым шагом направился в сторону леса.

  Глава двадцатая

   ДРАКОНЬЯ КРОВЬ

   Сердце бешено колотилось в груди Василия Кистенёва, стремительно нёсшегося сквозь лесную чащу с карабином в руках, боясь упустить маячивший впереди чёрный плащ мантийца. Ещё никогда, с самого момента пересечения тропика Козерога, они не совершали ничего столь безумного. Сама мысль о существе, с которым они вот-вот должны были столкнуться, заставляла сжиматься всё внутри у юноши, но ещё больший страх вселяло поведение Крейтона. Оперативник ордена, никогда не проявлявший при своих друзьях явной весёлости, расплывался в улыбке и буквально светился, услышав рёв из леса. И тот алчный блеск в его глазах, что одновременно и пугал и манил за собой. Кистенёв счёл бы безумцем любого, во взгляде которого увидел бы его, но только не Крейтона, к нему Василий уже давно нее применял человеческие мерки.

   Они захватили из лагеря только куски брезента, которые Крейтон, похоже, собирался использовать как шоры, и одному только Богу было известно, каким образом он собирался их накидывать. Кистенёв, как, впрочем, и Семелесов, вообще не понимал, что теперь делать, ибо даже те детали, о которых рассказывал Мессеир, казались слишком безумными для воплощения. И Василий не задавал вопросов, он только бежал вперёд мимо обступавших его со всех сторон берёзовых стволов.

   Крейтон резко остановился, позволив своим товарищам нагнать его, поднял на уровень глаз блюдце с яблоком и, повернувшись под прямым углом, вновь побежал, не говоря ни слова. Они оказались на берегу лесного озера, с противоположной стороны от той, где находился их лагерь, и вдали за лесом ещё только занималась заря. И именно туда, в ту сторону, откуда они только что пришли, указывало яблоко на блюде Крейтона.

   Мессеир шёпотом выругался, развернулся на месте и прошёл с напряжённым видом между своими друзьями.

   – Где он, Крейтон? – озабоченно спросил Кистенёв, снова оказавшись у того за спиной.

   – Не знаю, – отрезал мантиец, – вы сами слышали его, он где-то здесь.

   – Это же чёртов дракон, где он может спрятаться, как он вообще может где-то прятаться? – вставил Семелесов.

   Вдруг юношам послышался плеск воды за их спинами. Крейтон остановился на середине склона спускавшегося к берегу реки и шёпотом озарения промолвил:

   – Дененрант рассказывал мне, что они могут задерживать дыхание на несколько часов, замедляя все процессы в своём организме.

   Кистенёв с Семелесовым не поняли сразу, к чему он клонит, но тут вдруг за спиной послышался громкий всплеск. Юноши разом обернулись, увидев как из воды, подняв облака брызг, взметнулось вверх огромное существо с вытянутой головой на длинной шее. Оно тут же расправило два перепончатых крыла и, взмахнув ими один раз, стряхнув с них капли воды приподнялось над поверхностью озера, наклоняя туловище горизонтально. И вновь послышался рёв на этот раз громче, чем когда-либо, и с трудом сквозь него можно было расслышать крик Мессеира: 'Все в воду!', в тот же момент когда тот бросился к озеру, дёрнув за рукава Кистенёва и Семелесова, не понимавших что происходит.

   Крейтон сбросил карабин на траву и, отойдя от берега только на пару шагов, нырнул лицом вниз. Кистенёв с Семелесовым последовали его примеру, действуя уже где-то на уровне рефлексов, только краем глаза видя надвигавшееся на них чудовище. Они бросили винтовки на землю у воды и нырнули в озеро, врезавшись в песок на прибрежном дне, а через несколько мгновений над водой пронеслась волна огня, опалившая прибрежные заросли, бывшие слишком сырыми, чтобы загореться. А следом огромное существо, размеренно взмахивая крыльями, пронеслось над водой и, резко задрав голову, ушло вверх, едва не задев верхушки берёз росших на краю рощи.

   Когда юноши вынырнули из воды, им предстала жутковатая картина: полоса выжженной земли, отходящая от берега, пожухший тростник и обгоревшие заросли кустарника, с разбросанными то тут, то там едва горевшими языками пламени, особенно ярко выделявшимися на чёрном фоне. Крейтон медленно поднялся и, подойдя к берегу, посмотрел вслед удалявшейся над лесом фигуре, и, тихо выругавшись, бросился из воды.

   – Что за чертовщина, Мессеир? – только прокричал ему вслед Кистенёв.

   – Он наш, Василий, он наш, – ответил мантиец, поднимая с земли, карабин. – За мной, господа, сегодня вы поймёте, что жили не зря.

  И он кинулся в лес, в ту же сторону, куда полетел дракон. Первым за ним последовал Семелесов Кистенёв, чуть задержался, ещё пытаясь хоть как-то осознать, что тут происходит.

  Они снова ринулись в лес. Кистенёв уже не обращал внимания ни на мокрую одежду, ни на воду, хлюпавшую в сапогах, он вдруг как-то отстранился от этого и куда более осязаемо было иное, ощущение присутствия рядом чудовища, которого снова было не видно и не слышно, но Василий, всё равно чувствовал, что оно рядом, где-то над кронами берёзовой рощи. Он не заметил, как зацепился за что-то ногой перевернулся рухнул в траву, увидел над собой на мгновение просвет между листвой деревьев и тень что мелькнула там на мгновение.

  Кистенёв поднялся и с ужасом понял, что потерял из виду как Крейтона, так и Семелесова. Он дёрнул рукой пытаясь стряхнуть воду с рукава. Василий попятился, держа карабин наготове, быстрым движением сдвинул прилипшие ко лбу мокрые волосы и тут же взялся ей снова за винтовку. Его уже начинала злить эта беготня по лесу, и то, что чудовище находилось так близко и так далеко, отчего Кистенёву хотелось просто увидеть его перед собой, а там будь что будет.

  И вдруг раздался выстрел. Василий резко обернулся, выражение его лица сделалось донельзя сосредоточенным, и тяжело выдохнув, он пошёл на звук. Сам не заметив как, он оказался на краю широкой лесной поляны, намного больше той, где в этой ночью Семелесов танцевал с лесными феями.

  Посередине поляны стоял Крейтон, с карабином в руках. Он снова выстрелил в воздух, потом поднял в вытянутой руке зеркальце, блеснувшее солнечным зайчиком, и прокричал куда-то в небо: 'Ну, давай, Зверюга! Давай, сволочь! Сюда!'. Кистенёв встал как вкопанный, пытаясь понять, что делает мантиец, сбоку, шагах в двенадцати от себя, он увидел Семелесова, тоже стоявшего между крайними деревьями, смотря на Крейтона.

  А тот в свою очередь убрал зеркальце и, взмахнув рукой, давая какой-то знак Кистенёву, крикнул: 'Готовьте шоры' и бросился в сторону леса. Василий же, осторожно прошёл чуть вперёд отойдя метров на пятнадцать от деревьев, и тут в небе мелькнула тень и раздался громкий рёв отдающий скрежетом, поток воздуха вдруг обдал лицо юноши, и подняв глаза он увидел перед собой того ради кого они сюда и направлялись.

  Существо медленно опустилось на землю, встав сначала на задние лапы, бывшие чуть длиннее передних. Дракон был в длину метров двадцать и половину от этого составлял массивный хвост со стреловидным отростком на конце, размеренно раскачивавшийся, словно кнут, ищущий свою цель. Чешуя чудовища имела тёмно-зелёный почти чёрный цвет на спине, переходящий сначала в изумрудный, а потом и в желтоватый на брюхе. Вдоль позвоночника у существа шёл ряд отростков по мере приближения к хвосту и к голове уменьшавших свой размер, пока не исчезали вовсе, в том самом месте, где шея оканчивалась вытянутой мордой. Кожистые крылья имели в размахе двадцать пять-тридцать метров, и по форме напоминали крылья летучей мыши, существо сложило их при приземлении, плотно прижав к туловищу.

  Чудовище неспешно сделало несколько шагов по поляне, ступая одновременно передней и задней ногами, располагавшимися по диагонали. Кистенёв сам не понял, как оказался спустя мгновение, прижавшись спиной к стволу берёзы, росшей возле заросшей травой канавы с пологими склонами, глубиной не больше пары метров. Оно смотрело куда-то в сторону, словно и не видело никого больше в округе. Кистенёв высунулся из-за дерева, и мельком взглянул на дракона продолжавшего смотреть в сторону, после чего тут же спрятался обратно, прижавшись спиной к стволу.

   Сердце колотилось всё быстрее и быстрее, и тщетно пытаясь успокоиться, Кистенёв стал дышать чаще и глубже. Неожиданно это помогло, и в голову юноши вдруг закралась идиотская идея, насчёт того сколько лайков могла бы собрать фотография этого дракона, будь у Василия под рукой его верный айфон. Впрочем, тот Кистенёв, что стоял тогда в лесу только улыбнулся этой мысли.

   Василий сделал глубокий вдох, он повернул голову и увидел стоявшего чуть в стороне за деревом Семелесова с карабином в руках и куском брезента, перекинутым через плечо. Тот с ужасом посмотрел на Кистенёва, и тот уже практически успокоившись, спокойно высунулся из-за ствола, думая, что чудовище его не заметит. Но дракон вдруг резко повернул голову и посмотрел на юношу, из его пасти вырвался глухой хриплый рык, и тут Кистенёв вновь ощутил тот безумный страх и вновь ноги сами сорвались с места и понесли юношу прочь. Зверь поднялся на задние лапы, зарычал и резко опустился, развернувшись в сторону, куда бросился Кистенёв, который в тот момент обернулся и засмотрелся на поднявшееся чудовище, как вдруг что-то продолговатое и вертикальное ударило его одновременно по голове и туловищу.

   Василий упал на землю возле ствола дерева, в которое только что врезался, карабин выпал из его рук и, осознавая его бесполезность, Василий даже не стал его поднимать. Он медленно поднялся, схватившись рукой за ушибленное место у виска и увидел перед собой драконью морду с кроваво-красными глазами, в которых виднелись чёрные вытянутые зрачки. Кистенёв знал, что нужно делать. Он выпрямился, сжал руки в кулаки и посмотрел прямо в глаза зверю, чуть подавшись вперёд.

   Дракон чуть повернул свою голову так, чтобы глаза его располагались напротив глаз Кистенёва, на миг его глаза скрылись за тройным веко и после этого он, не моргая, пристально смотрел на юношу, не двигаясь не единым мускулом.

   И тут Василий понял то, о чём говорил Крейтон. Он словно бы начал таять, словно кусочек масла, истончался до тех пор, пока не стал прозрачным. Всё внутри Кистенёва сжалось, и вокруг он не видел ничего кроме горящих красных глаз, от которых теперь невозможно было оторвать взгляд. Прошло всего несколько секунд, но Василию казалось, что это продолжалось часами. Ему хотелось, закричать, но вопль застрял в сжатой груди. Ещё никогда он не осознавал себя таким ничтожным, и никогда это не было столь отчётливо и явно, словно комар бросивший вызов льву.

   До слуха Василия донёсся чей-то крик, но он не обратил на это внимания. Колени задрожали, кулаки сами собой сжались до боли в пальцах, и вдруг кто-то врезался в Кистенёва сбоку и они оба кубарем полетели в канаву. А там где только что стоял юноша, пронеслась струя огня, опалившая траву и зажёгшая несколько кустов и поваленную молодую берёзку, лежавшую наискось одним концом опирающуюся на нижнюю часть ствола.

   – Ты что совсем Вася, что ли? – послышался разозлённый голос Крейтон. – Я что говорил про его взгляд.

  Кистенёв осторожно поднялся и присел на траву на дне канавы, пытаясь унять дрожь. Он медленно поднял взгляд и посмотрел на Мессеира. Лицо мантийца на мгновение слегка исказилось, когда до него дошла бессмысленность сказанного, и он что-то буркнул под нос, нос, но в следующую же секунду, взяв свой карабин и бросив строгим голосом: 'Я его отвлеку, а вы зайдёте сзади и накинете шоры на глаза' он, пригнувшись как солдат под обстрелом, направился в сторону по дну канавы.

  Кистенёв, постепенно приходя в себя на четвереньках пополз в другую сторону, где должен был находиться Семелесов. Алексея он обнаружил сидящим около корней росшей на краю канавы берёзки, обхватив карабин, прижимая его к себе.

  – Что сказал Крейтон? – спросил он дрожащим шёпотом.

  – Мы должны накинуть шоры, – тяжело дыша, проговорил Кистенёв. – Он отвлечёт его.

  Семелесов только неуверенно кивнул головой, и осторожно выглянул наружу.

  – Здесь мы в безопасности, – его голос вдруг стал уверенным и даже спокойным. – Эта тварь не пролезет между деревьями, это опасно для его крыльев, здесь она достанет нас только огнём, но, Вася, – Алексей осёкся и посмотрел на Кистенёва. – Как ты собрался к нему подобраться.

  – Не знаю.

  Тут раздался выстрел. Затем ещё один послышался громкий шорох, и удары когда лапы чудовища резко ступали на землю. Дракон резко развернулся, и струя огня выжгла край опушки в той стороне, откуда прозвучали выстрелы.

  Семелесов резко поднял голову, посмотрев из-за края канавы и тихо, но чётко скомандовал: 'Вперёд'. После чего, схватив брезент, ринулся наверх. Кистенёву казалось самоубийством покидать их естественный окоп, но факт того что Семелесов оказался храбрее его неожиданно уязвил Васили, и он инстинктивно ринулся следом, только наверху осознав что теперь они беззащитны.

  Дракон стоял к ним спиной, осторожно поворачиваясь из стороны в сторону, высматривая своего противника среди деревьев на той стороне полянки, и только хвост его угрожающе раскачивался параллельно земле, словно поставленный горизонтально маятник.

  Кистенёв не знал, что ему теперь делать, он всё ещё не мог понять, что он вообще делает, но одно он знал точно: эта тварь пока что их не видит, пока что. Он шёл шагах в десяти позади Семелесова, по прямой не в силах свернуть в сторону или отвести взгляд от чудовища прямо перед ним. Алексей медленно разворачивал брезент у себя в руках, время от времени поглядывая на Василия. В тот момент он выглядел куда спокойнее своего товарища.

  Василий вдруг увидел вдали между деревьев Крейтона, перебегавшего с места на место, с карабином в руках, он вроде бы что-то прокричал, но Кистенёв не расслышал и не обратил на это внимания.

  Но тут дракон, до этого стоявший практически неподвижно, поднялся на дыбы как на гербе с серебряной монеты и опустился, повернувшись боком, его хвост описал широкую дугу в воздухе так, что его середина прошлась по тому месту, где стоял Кистенёв. Юноша успел только пригнуться, так что удар пришёлся на затылок и спину в районе лопаток.

  Кистенёв рухнул на землю, приземлившись на руки, и тут же откатился в сторону. Он услышал откуда-то со стороны выстрел и громкий крик Крейтона, который Василий опять не смог разобрать. Однако удар неожиданно подействовал на Кистенёва отрезвляюще, юноша быстро вскочил с земли и тут же встал как вкопанный.

  Семелесов стоял неподвижно посреди поля, примерно там же где и находился, когда Кистенёв упал на землю. Брезент валялся на земле возле его ног, а в руках юноша сжимал карабин. Он смотрел прямо перед собой в глаза дракону, замершему напротив него в нескольких метрах. Голова чудовища была неподвижна поддерживаемая шеей вытянувшейся практически параллельно земле.

  Василий по началу ужаснулся, он хотел было броситься и утащить Семелесова в сторону как с ним самим это сделал Крейтон, но, в то же время, он понимал что сейчас это не поможет. Однако, Семелесов на удивление не проявлял никаких признаков того что с ним твориться что похожее на то что было с Кистенёвым. Он стоял спокойно и только перехватывал левой рукой ствол карабина то выше то ниже, и даже сделал несколько шагов в сторону, не отводя взгляда от дракона, который поворачивал свою голову вслед за юношей.

  Алексей недолго смотрел ему в глаза, но намного дольше, чем это делал Кистенёв, и, тем не менее, даже не думал закричать или рухнуть в бессилии на колени, зажмурив глаза, чтобы в следующее же мгновение быть испарённым огненным дыханием чудовища.

  Василий инстинктивно двинулся вперёд, чтобы сделать хоть что-нибудь, но вдруг он услышал крик Мессеира: 'Стой!', а затем увидел и самого мантийца, бежавшего с той стороны к дракону, на ходу снимая плащ. Крейтон лихо запрыгнул прямо на шею дракона, и накинул свой плащ ему на глаза. Чудовище тут же взревело и замотало головой, пытаясь сбросить с себя человека, но Крейтон, будто намертво прилип к тому месту, где голова переходила в шею, держа свой плащ, словно шоры на лошади, и вскоре дракон притих.

  Как только глаза чудовища оказались закрытыми, Семелесов припал на одно колено, прикрыв глаза руками.

  – Сюда, чёрт возьми! – закричал Мессеир, всё ещё удерживая плащ на глазах у дракона. – Тащите брезент!

  Кистенёв тут же бросился к Семелесову. Тот медленно поднялся, ответил неуверенным кивком на вопрос: 'Как ты?', и побежал вслед за Василием, схватившим свёрток брезента и направившимся на помощь Крейтону. В это время чуть приклонил голову к земле, будто боялся что-то задеть ею наверху, но при этом медленно раскачивал ей из стороны в сторону, отчего Кистенёв с Семелесовым не смогли сразу обойти её с двух сторон, чтобы накинуть брезент. Они набросили шоры и, казалось, что всё уже кончено и ничего не видящее чудовище уже не будет пытаться вырваться, боясь повредить свои крылья, о чём и говорил Крейтон. И действительно дракон замер, приклонив голову почти к самой земле. Василий непонимающе посмотрел на Семелесова, но тот похоже так же недоумевал, потом они оба перевели взгляд на Мессеира, чьё лицо выглядело слишком напряжённым и озадаченным, как всегда в тех ситуациях когда за этим следовала команда вроде: 'Бегите отсюда, глупцы'.

  Но он не успел крикнуть. Кистенёв вдруг почувствовал как край брезента, за который он держался, дёрнулся. Василий успел сжать его сильнее и понял, что отрывается от земли, его подбросило, и он упал прямо на дракона в том месте, где шея соединяется с туловищем. Краем глаза он увидел, как расправились крылья и сделали первый взмах, а сам юноша только рефлекторно ухватился за один из костяных наростов из тех, что шли вдоль позвоночника. Он почувствовал, как чешуйчатая кожа прижалась к нему, и понял, что чудовище поднимается.

  Послышался испуганный крик Семелесова, и прямо перед носом Василия пронеся тёмный силуэт Крейтона. Василий подтянулся на руках и сел сверху на шею ящера, уже видя как внизу зелёные кроны деревьев.

  – Подай сюда плащ, – послышался голос Крейтона и Кистенёв, обернувшись, увидел как тот, вонзив нож прямо в тело дракона, ухватившись за него одной рукой, второй держал Семелесова.

  Василий быстро схватил плащ, зацепившийся за один из спинных отростков, и осторожно прополз по спине ящера. Он с трудом подтянул к себе наверх Семелесова, оказавшегося довольно лёгким, а затем к ним поднялся и Крейтон. Он не произнёс ничего, только выхватил свой плащ из рук Кистенёва, и, оглядевшись по сторонам, он довольно улыбнулся и поднялся на ноги, надев плащ и разведя руки в стороны, словно канатоходец.

  Его плащ развевался на ветру, он улыбался, глядя вперёд, где всё расплывалось словно в дымке у столь далёкого теперь горизонта. Крейтон с трудом удерживал равновесие пока, наконец, во время одного из поворотов дракона не присел и не прижался к спине чудовища, как это делали остальные.

  – Посмотрите вокруг, друзья мои, и вспоминайте каждый раз, когда зададитесь вопросом, зачем пошли за мной, – прокричал Мессеир и голос его, едва не растворяясь в шуме воздушных потоков.