Текст книги "Колесница бога"

Автор книги: Генри Балмер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава 11
ОДАН КУДЗУК! БЕГИ!

– Эреш, – сказал Одан Кудзук. – Так это и есть Эреш?

– Да, парень, прекрасный город. Пройди много миль – и не найдешь лучше. Но, конечно, мой Шанадул – самый прекрасный город в мире.

– Ну, разумеется.

Надьюл подозрительно взглянул на Одана, но ничего такого он не смог прочитать на его лице.

– Говорят, что Карканиз богаче. Может, и так. Карканиз и Шанадул расположены на противоположных концах Великого торгового пути между двумя морями. Но Карканиз…

– Я все знаю о Карканизе.

– Верю.

Одан рассказал все свои приключения в Карканизе. Сам Надьюл четырежды проехал по этому участку Реки туда-обратно в поисках дикаря Кудзука. Одан ощутил благодарность к нему.

– Никогда не женись, парень. В нашей профессии оружие – наша жена и любовница. Правда, у меня есть сын.

Одан поднял голову и с любопытством посмотрел на него. На лице юноши выделялся твердый прямой нос. Длинные волосы спадали на щеки.

– Хотя, – продолжал Надьюл благонравным тоном, – если бы он вел себя, так как ты, я бы хорошенько всыпал ему.

– Несомненно, Надьюл Квик.

– Да уж, поверь мне, черт побери.

Одан не насмехался над тем, что старый солдат то и дело упоминал черта. Однажды он отпустил шутку, вовсе не имея намерения обидеть его, и тут же острие меча Надьюла уперлось ему в горло. Все было сделано так быстро, что даже молниеносная реакция дикаря северных гор не помогла ему. Он стоял неподвижно, едва дыша, а меч Надьюла зловеще трепетал между ними.

И затем:

– Черт побери, Одан! Заруби себе на носу – никогда не шути над тем, кому поклоняются люди, если не хочешь умереть.

Одан хорошо усвоил урок.

Теперь они были в Эреше, и Одан сказал:

– Бог Эреша – Задан.

– Да. Но ты будешь здесь, как дома, у них есть святилище бога Одана. Здесь очень модно давать детям имя Одан. Говорят, что сам Одан Эн-Ке являлся сюда. Я не знаю, так ли это на самом деле, я думаю, что никто не знает, но имя Одан в этом городе весьма популярно.

Они вошли в городские ворота. Одана поразила мощь городских стен. Город стоял в широкой излучине Реки, которую архитекторы города использовали очень умно и эффективно. Они продолжили широкий канал, спрямляющий русло Реки, и этот канал служил осью оросительной системы. На изрезанной каналами равнине располагались фермы, небольшие деревеньки. Город возвышался на этой равнине. Река, на берегу которой он стоял, была искусственно сужена в этом месте и через нее был перекинут мост, такой большой и широкий, что по нему было возможно двусторонее движение. В центре моста было установлено хитроумное сооружение, которое было предназначено для подъема моста и пропускания корабля, следующего по Реке.

Поэтому правители Эреша были уверены, что мимо них не пройдет ни один корабль, не уплатив пошлины или налога.

Город рос вверх. Этаж за этажом. В самом центре возвышалось грандиозное здание, достающее своим шпилем до самых небес. Это было святилище бога Задана. Рядом стоял королевский дворец. В городе были святилища и других богов. Надьюл указал на башни замка, посвященного богу, чье имя носил Одан.

Тот не испытывал никакого почтения к своему тезке:

– Я заберусь туда и украду жертвенную свинью.

– О, это слова настоящего Кудзука.

– Я поклоняюсь только Ке и Хекеу.

– О, да. Но здесь, в Эреше, будь осторожен, упоминая о Задане и других богах. Послушай моего совета.

– Задан, Тиа, да и все остальные – это все новые боги. Но Ке и другие древние боги выше их. Они настоящие. Я знаю это.

И вдруг он задумался. А что сказал бы ему шаман относительно богов страны Эа, если бы его убили люди из племени Дракона? Одан заметил, что Надьюл поморщился.

– Мой бог – новый бог, Одан. Но я предупреждаю тебя…

– Надьюл, ты знаешь, что я не отступлю ни перед чем и ни перед кем. Но в вопросе о богах…

Река произвела исключительное впечатление на Одана. Он мог смотреть на ее скользящую поверхность целыми часами, наблюдая еле заметные переходы цвета, разглядывая снующие по воде, как жуки-плавунцы, лодки, корабли, баржи, и любуясь бесконечно кружащими над водой и пронзительно кричащими чайками. Огромные крокодилы, бесшумно скользящие в воде, возбуждали в Одане беспокойные чувства, но он не позволял этим чувствам овладеть собой. Взгляд его привлекали берега. Там непрерывно в поте лица трудились мужчины и женщины, одетые в белое. Они работали на полях. Огромные стада животных бродили на пастбищах. Они возбуждали в Одане чувства охотника, но он понимал, что это домашние животные и они кому-то принадлежат. Мышление его расслабилось. По лицу скользнула легкая гримаса недовольства. К сожалению, это не добыча для воина племени Хекеу.

Запах реки! Как глубоко он проникал в самое существо человека, как притягивал его к Реке, когда человек удалялся от ее вечно скользящей переменчивой глади! Длинные колеблющиеся на ветру тростинки, таинственные заросли подводных растений, всплески рыб… Какой фантастический чудесный мир!

А когда солнце клонилось к закату и обливало все своим светом – цвета расплавленной бронзы и золота? Пурпурные тени, огненные вспышки гребней волн – они непрерывно перемещались, скользили меж берегов по плавным изгибам Реки вниз по течению.

У Надьюла была золотая монета. Настоящая золотая монета, на которой было выбито изображение короля Нарзирнеса. И Надьюл хотел найти в городе хорошую таверну. Они прошли мимо захудалых забегаловок на набережной.

Такие заведения были типичны для любого города на Реке. Друзья двинулись дальше по улицам, лестницам, переходам и наконец очутились на Зерновой улице. Здесь уже горели уличные фонари, бросающие золотые и оранжевые круги на мостовую, Одан с удивлением отметил, что чем дальше они перемещаются к югу, тем быстрее заходит солнце.

Наконец они остановились перед освещенным приветливым домом, у дверей которого была подвешена амфора, и вошли туда. Их встретил нестройный гул голосов. Здесь люди отдыхали после дневных трудов.

– Овца и меч, – сказал Надьюл. – Здесь не так уж и плохо, хотя не совсем то, что нам нужно.

Им прислуживала девушка-рабыня, одетая в чистую, но заплатанную юбку. Черные волосы ее были собраны в узел и их украшало несколько желтых цветков. Одан с интересом осмотрел ее, затем осторожно пригубил пиво. Только две кружки, поклялся он про себя.

Надьюл сделал большой глоток, с наслаждением вздохнул и огляделся вокруг, откинувшись на спинку кресла.

– Завтра, – сказал он, – первое, что мы сделаем, это найдем торговца, который отправляется через пустыню в Шанадул.

– Шанадул? – спросил остролицый субъект за соседним столом. – Одноглазый Лорто выезжает в Шанадул с караваном. Если у вас есть чем заплатить, он с удовольствием захватит вас.

– Заплатить? – спросил Надьюл, опустив поднятую ко рту кружку. – Заплатить? Когда было такое, чтобы Надьюл Квик платил за то, что он едет с караваном?

– О, – сказал человек. – Вы охранники?

– Да, и самые лучшие и надежные, – сказал Одан, допив кружку и икнув.

– Да это настоящий воин, – сказал незнакомец. – Но сможет ли он встать? А если сможет, то без помощи рук ему не удержаться.

Он расхохотался, и все присутствующие присоединились к нему, а некоторые буквально покатились по полу. Надьюл проворно, с той скоростью, которая заслужила ему прозвище Быстрый, положил руку на плечо юноши и удержал его.

– Пусть смеются, – сказал он, покачав головой.

– Если это Эреш, – сказал Одан, – то давай лучше поедем в Шанадул.

Надьюл путешествовал по реке между двумя морями почти всю жизнь. Он снова откинулся на спинку кресла, уверенный, что Одан послушает его и сдержит свой буйный темперамент.

– Люди всегда поддразнивают чужестранцев. И здесь они не хуже, чем в любом другом городе. И даже более цивилизованные. Тебя будут дразнить и в Шанадуле.

– Мне надоело, что меня все время дразнят.

– Будут. Не сомневайся. Но подумай, мальчик. Подумай, что произойдет, когда ты сделаешь попытку обнажить меч.

Это был мудрый совет. Одан снова выпил и увидел, что кружка уже пуста. Он посмотрел на остальных и, следуя их примеру, развалился в кресле. Мимо, покачивая бедрами, прошла служанка-рабыня. Выглядела она, несмотря на усталость, очень обворожительно.

Служанка съязвила по его поводу, и остролицый субъект прыснул со смеху. Одан привстал, но рука Надьюла усадила его назад.

– Сиди. Сиди и докажи, что ты цивилизованный человек и тебе не нужно обнажать оружие, чтобы победить словом преступника. Докажи, что ты не варвар и не Кудзук…

– Я не варвар!

– Я и сам знаю. Они молокососы по сравнению с тобой, Одан Кудзук.

Остролицый встал и сам пошел к стойке, чтобы наполнить свою кружку. Он не оглянулся, и когда кружка была полна, он нашел себе место в противоположном конце зала.

Надьюл рассмеялся.

В городе Эреше одна золотая монета равнялась по стоимости ста одной серебряной монете. Когда Надьюл платил по счету, в таверне все посетители почтительно и с уважением смотрели на него и тихо переговаривались между собой. Монета с изображением короля Назирфернеса была тщательно проверена, взвешена и установлено, что она стоит восемьдесят три серебряных монеты. У Надьюла м Одана это вызвало плохо скрытое недовольство.

– Постель, ванна, чистые простыни и ужин. Все это я могу предоставить вам, – сказал владелец таверны.

Он немного косил, но не выглядел так зловеще, как обычно выглядят все содержатели гостиниц. Вскоре они сошлись в цене, и Надьюл с Оданом, зевая, поднялись по лестнице на крышу, где собирались спать. Надьюл вскоре уже был готов. Он улегся, положив под руку меч, Одан подошел к парапету, оперся о его край и стал смотреть на спящий город.

Какой он был большой! И странно, что он дикарь с далеких северных гор, мог чувствовать его очарование, притягательность и даже какое-то родство с этим городом. Он был как бы внутри Одана. Запахи города, здесь, наверху, были ослаблены, и воздух становился все холоднее. Звездное небо было как огромное покрывало, и Одан лег спать. Он ощущал глубокое удовлетворение, как будто наконец пришел туда, куда бессознательно стремился всю жизнь.

Надьюл что-то пробормотал во сне и перевернулся на другой бок. Одан смог разобрать.

– Старый король Нарзи стоит больше чем восемьдесят три серебряные монеты. Этот шакал придержал весы, черт его побери! – Он выругался и затих, погрузившись в сон.

Одан уже понял ценность денег и знал, как их считать. Пип посвятил его в тайны цифр. Человек, который собрался жить в городе, должен был знать все это.

Что ждет его в Шанадуле? С таким товарищем, как Надьюл, ему можно не беспокоиться о будущем. Во всяком случае он редко думал о том, что случится завтра или послезавтра. Он молился Ке и Хекеу, и те отвечали на его молитвы. Ведь нашел же он снова Надьюла, и теперь он был доволен.

Утром во время завтрака им снова прислуживала та же рабыня. Но на этот раз волосы были распущены, волнистыми потоками спускались на плечи. Она выглядела еще более усталой, чем вчера. Одан посмотрел на нее, и что-то в его лице заставило ее вытереть свои заплаканные глаза и сказать:

– Будьте сегодня внимательнее на улицах города. Господин и его люди сегодня будут хватать людей и превращать их в рабов.

– Благодарю, – сказал Надьюл и оставил две серебряные монеты для девушки. Она наверняка прибережет их для своего выкупа из рабства. А может, истратит на какую-нибудь красивую ленточку или колечко. Надьюла это не волновало, но информация, которую они получили, была ценной и стоила двух монет. Ведь некоторые рабы испытали бы только ехидную радость, если бы кто-либо из свободных людей разделил их печальную судьбу.

– И мы всегда должны опасаться работорговцев?

– Нет, не всегда. Все определяется конъюнктурой рынка. Мы не жители этого города и поэтому находимся под подозрением.

Надьюл говорил все это Одану, чтобы ввести его в курс городской жизни. И как в фехтовании, он поражал Надьюла своими способностями быстро схватывать и усваивать самую суть вопроса. Одан, по мнению Надьюла, обладал исключительными, почти божественными способностями.

– Если работорговец захочет схватить меня…

– Ты побежишь, Одан Кудзук. Ты побежишь, как самый обыкновенный человек. Ты не будешь сражаться. Ты побежишь. Ты понял?

– Я? Почему я должен бежать, если у меня есть копье и меч?

– Потому что работорговцы умеют ловить людей. Они применяют сети и другие приспособления для этого. Они схватят тебя, Одан, если ты не побежишь, и тебе будет очень трудно сопротивляться.

– Хорошо. Если ты, Надьюл Квик, побежишь, побегу и я.

– О, я побегу! Клянусь всеми богами, побегу!

Необходимость бежать от опасности от врага вызвала неприятное ощущение у Одана. Но он доверял Надьюлу. Доверял, как никому больше.

Шум и оживление городских улиц наполнили Одана радостным предчувствием, которое он уже испытывал в Карканизе.

Эреш мало отличался от него. Здесь были те же толпы на улице, те же ослы, груженные тюками, те же быки, запряженные в телеги, те же кричащие торговцы, те же юркие мальчишки, шныряющие в толпе в поисках наживы. И весь этот нескончаемый людской водоворот бурлил вокруг друзей, пока они пробирались к восточным воротам. Воротам, от которых начиналась дорога через пустыню к Шанадулу.

Путешественники называли эту дорогу Золотой дорогой в Шанадул. Пока друзья искали хозяина – Одноглазого Лорто, Надьюл посвящал Одана в подробности их будущего путешествия. Он рассказывал о тех красотах, которые их ждут впереди: Сладкое море, голубой грот бога Анки и сам благословенный Шанадул, возвышающийся над морем, как город сказочной мечты.

Караваны уже формировались. Торговцы искали места для своих товаров. Эти товары перемещались от самого Соленого моря, от пастбищ севера, от страны варваров, и теперь они скопились здесь, у Золотых восточных ворот Эреша. Шум голосов, пыль, крики животных заполняли площадь перед воротами. Скованные цепями рабы с тоской ожидали начала мучительного пути. Одан взглянул на них и потом отвернулся. Он не мог выносить такого зрелища.

И вдруг Одан понял, что происходит что-то неладное. Надьюл Квик выхватил свой меч и одним движением перебросил свой большой овальный щит к левому плечу.

Люди кричали.

Толпа заметалась. Все побежали. В утреннем воздухе раздавались крики и восклицания.

– Проклятые работорговцы! – выругался Надьюл.

Он резко ударил щитом вперед, и какой-то парень рухнул на землю. Он был одет в кованный, украшенный бронзой камзол. Это был воин в бронзовом коническом шлеме, украшенном шкурой крокодила. Еще двое, одетые, как и первый, бежали вперед, крича.

– Ты же сказал бежать, Надьюл.

– Да! Беги!

– Я побегу, когда побежишь ты.

– Я сейчас побегу. Когда буду готов, – Надьюл ударил мечом, отбил щитом удар дубинки и выпустил кишки одного из работорговцев. Глаза жертвы выкатились из орбит, он вскрикнул и упал. – Теперь беги, упрямый осел!

И затем Одан увидел все.

Откуда-то сбоку выбежал человек с копьем. Кто-то кричал, страшно ругаясь:

– Не возитесь с ним! С ним больше неприятностей, чем выгоды! Убейте его и идите дальше! Быстрее!

Надьюл отбил атаку противника слева, щит его был надежной защитой, и он без опасений действовал с мечом. И тут один из врагов метнул копье. Оно вонзилось в правый бок Надьюла. Бронзовый наконечник копья проник глубоко в тело солдата. Одан увидел того, кто швырнул копье. Тот стоял, широко улыбаясь, его покрытая черными волосами рука все еще была поднята после броска. С криком гнева, ярости Одан швырнул свое копье. Оно проткнуло тело работорговца насквозь.

Надьюл опустился на землю.

Кровь капала из раны на боку.

Он вытянул руку.

– Одан Кудзук! Мальчик! Беги! Я, Надьюл Быстрый, скоро буду Надьюлом Мертвым. Беги!

Одан стоял, выхватив меч.

Но врагов было слишком много. Одан вспомнил слова Надьюла. Сам Надьюл уже был мертв. Он лежал в пыли неподвижный, окровавленный.

И Одан Кудзук подчинился приказу Надьюла Квика.

Резко повернувшись, как огромный саблезубый лев, Одан побежал от работорговцев, побежал, всхлипывая, по гордому городу Эрешу.

Глава 12
НОВАЯ ЖИЗНЬ

Одан Горбун уперся ногой в мягкие ягодицы Митси и столкнул ее с широкой постели. Сонная девушка, не успев ничего понять, упала на четвереньки, груди ее отвисли, волосы упали, закрыв лицо.

– Принеси пива, Митси. И приготовь завтрак. У нас сегодня будет много дел.

– Хорошо, Одан, – сказала Митси и покорно опустила ресницы. Одан Горбун был не тот человек, с которым можно было спорить.

Обширные развалины, в которых расположилась банда, наполнилась шумом, люди начали подниматься. Одан поддерживал в организации железную дисциплину. Почти два года он был главарем банды базарных грабителей. Он подбирал новых членов в банду очень тщательно и после сложных испытаний. И теперь он был уверен во всех. Всех, кроме Сарьяна, громадного парня девятнадцати лет, низколобого увальня, неуклюжего и в то же время очень быстрого и весьма полезного члена банды. Когда Одан наконец узнал, для чего Ке создал девушек, он забрал Митси у Сарьяна после короткой и жестокой борьбы. Нельзя сказать, что он очень уж ценил эту девушку. Он брал и других девушек, если хотел. Но Сарьян – да, за этим парнем нужен глаз да глаз.

Сегодня они собирались напасть на большой магазин в дальнем конце гавани подальше от королевских причалов. Как узнал Одан, туда прибыла большая партия жемчуга. Груз прибыл с самого Соленого моря. Он прошел через много рук, и теперь партию товара купил Фотофарнес. Одан получил информацию от скупщика краденого, толстого жизнерадостного человека по имени Манастастес.

У него уже были выгодные покупатели – изготовители мебели, которым требовался жемчуг для украшения. Богатые люди Реки нуждались в роскошной мебели. Спрос порождал предложение, и грабители вроде Одана и его банды пользовались тем, что в город прибывали партии товаров, которые можно было украсть и выгодно подать.

Сарьян хотел назвать банду Хекеу, говоря, что саблезубый лев – самое смелое и сильное животное. Одан просто сказал:

– Нет! – и затем, не превышая голоса, он сказал: – Мы будем называться Тигры.

Он ничего не объяснил. Он не сказал, что предложил это название в память Надьюла, который часто с восхищением говорил о тиграх, живущих на берегах Сладкого моря.

И к тому же Одан не мог позволить, чтобы эти бандиты носили гордое имя Хекеу. Чувства Одана к Хекеу, как к своему народу, и к Надьюлу, как к своему другу, смешались, и теперь он вспоминал о них с одинаково теплым чувством.

Под жестким руководством Одана Тигры превратились из простой банды базарных грабителей, ворующих корзины с фруктами, связки рыб, яйца, в организованную банду, нападающую на склады, магазины и ставшую буквальным бедствием для торговцев гордого Эреша. Одан Горбун стал диктатором в банде. По правде говоря, он не видел, чем его нынешняя жизнь отличается от суровой жизни в диких горах – та же жестокая борьба за выживание.

Кое-что о гибели Надьюла. Они тогда действительно попали в облаву. Работорговцы раскинули свои сети и ловили пилигримов, путешественников, грузчиков. Надьюл принял бой, чтобы дать возможность скрыться Одану. В возникшей свалке он мог продержаться достаточно долго и затем присоединиться к Одану. И тут внезапно все изменилось. Капитан крикнул, чтобы Надьюла убили, появился человек с бородавкой, все вокруг пришло в сумасшедшее движение. Пыль, смятение – и все это привело к тому, что проклятое копье вонзилось в бок Надьюла.

Злоба, негодование, презрение – вот чувства, которые владели Оданом в эти дни. О, если бы он встретил человека с бородавкой на левой руке… И он еще повстречается с ним!

Весь день был посвящен осмотру улиц, прилегающих к магазину, выбору путей отступления, убежищ. Город Эреш являлся скопищем расположенных в тесном беспорядке домов, лабиринтом улиц, переулков, лестниц, переходов. Но в аристократических кварталах города были широкие улицы, роскошные замки, святилища, окруженные большими садами. И наиболее известной была Черная Башня некромана Чембала. Как королевский дворец и святилища богов, эта башня стояла в роскошном саду с миниатюрными озерами, каналами, водопадами, хозяйственными постройками. Все было сделано так, как будто в городе Эреше разместился второй миниатюрный город. А в южной части Эреша стояло святилище Задана, куда был открыт доступ простому люду Эреша.

Здесь все время совершались жертвоприношения, пелись молитвы. Тигры, ожидавшие назначенного часа, прибыли сюда. Члены шайки любили разыгрывать друг друга. И теперь жертвой шутки стал сам Одан. Он, как сумасшедший, бегал по замку в поисках зеркала, бассейна с водой – чего угодно, лишь бы увидеть свою лицо. Сарьян сказал Одану, что тот заколдован и, хотя он и не чувствует этого, у него нос ехидны и раздвоенный язык змеи. И Одан поверил этому, несмотря на то, что пальцы его не ощутили ничего подобного. Он даже не ударил Сарьяна, когда увидел в зеркале свое обычное лицо – ведь все вокруг катались по земле, корчась от смеха – такая превосходная шутка!

Но Одан Кудзуук запомнил все это. Когда зажглись уличные фонари, они начали свой набег, бросили вызов закону. Все прошло хорошо. Одан, прошедший хорошую школу охоты в горах, продумал все детали, они не тронули ничего, кроме мешков с жемчугом. Нельзя убивать корову, которая дает молоко. Затем они спокойно перенесли товар в тайные хранилища Манастеса и остаток ночи спали. На следующее утро Одан с Сарьяном пошли за деньгами.

Но у дома Манастеса они увидели толпу.

Народ переговаривался между собой.

– Манастеса убили. Скорее всего колдовство. Он лежит мертвый, и на нем никаких ран.

Сарьян выругался.

– Пропали наши денежки, черт побери! Нас надули!

– Такова воля Ке, – сказал Одан.

Они убрались оттуда побыстрее, чтобы не возбудить подозрения. Пробираясь сквозь толпу они услышали, что Манастес будет лежать здесь, ожидая погребения по тому ритуалу, который он заказал в своем завещании. Сарьян был вне себя от ярости и непрерывно ругался.

Добравшись до убежища, они уселись играть в кости, попивая вино. Настроение у них было неважное. Самый воздух казался насыщенным грозовыми раскатами.

Между Манастесем и Сарьяном существовали особые отношения. Сарьян в течение дня несколько раз вскрикивал:

– О, если бы я мог увидеть его еще раз!

Смерть Манастеса сильно подействовала на Сарьяна.

И этой ночью Одан вспомнил шутку о ехидне. Он тихо скользил по темным улицам Эреша. Он действовал быстро и искусно. Спустя мгновение он был уже в комнате, где лежал мертвый Манастес. Одан взял тело, взвалил его на спину и помчался по улицам города, никем не замеченный. Он осторожно пролез через крышу в дом и усадил тело в гнутое кресло, тщательно расправив покрывало. После этого он с помощью косметики Митси разрисовал лицо покойника, придав ему живой вид.

Подготовив все, Одан собрал всю банду и сказал, что явился человек, который хочет переговорить с Сарьяном.

– Сарьян, ты зайди, поговори с ним и узнай, что ему надо.

Все выжидающе смотрели на дверь, за которой с глиняным светильником скрылся Сарьян.

Приложив палец к губам, Одам, в глазах которого горел бесовской огонек, тихо предупредил всех. Те сначала изумленно смотрели, а затем начали зажимать себе рты, чтобы сдержать приступы смеха. Одан смотрел так, как голодный Хекеу смотрит на жертву.

Сарьян вошел в комнату, держа лампу в руке.

И увидел своего друга Манастеса. Лампа в руке его задрожала. Отблески призрачного света заплясали по затянутым паутиной стенам.

– Кто ты? – и затем: – Манастес?

Тело чуть качнулось в кресле. Одан смотрел на все это холодными безжалостными глазами, в которых виднелось беспокойство. Если труп упадет, то Сарьян поймет, что его разыгрывают. И Одан устремил свой взгляд на труп, всеми силами желая, чтобы он не рухнул на пол.

– Манастес! – закричал Сарьян. – Но ты же мертв!

Снова тело качнулось. Глаза трупа были закрыты. Одан напряг всю свою волю. Черт бы побрал этот труп! Он может все испортить. Сарьян уже готов сунуть голову в западню и поверить во все это. Еще несколько секунд – и он поверит. Если только труп не свалится с кресла. Но труп снова чуть скользнул.

– Нет! – в голове Одана сформировались эти слова. – Нет, Манастес! Сядь прямо, старый осел! Сядь прямо!

Вся банда смотрела, готовая взорваться криками, хохотом, гоготаньем.

Глаза мертвеца открылись.

С долгим протяжным стоном тело выпрямилось, поднялось, как башня, над Сарьяном.

Тот с ужасом смотрел, будучи не в силах двинуться с места. Лампа выпала у него из рук.

Все остальные члены банды с криками ужаса бросились бежать прочь.

Одан остался один в темноте с ожившим трупом.

Когда он зажег другую лампу, труп уже лежал на полу. Но ведь раньше он двигался! Глаза его открывались! Он даже пытался говорить из царства мертвых! И теперь он снова был по-настоящему МЕРТВ.

Сарьяну объяснили шутку. Его темное лицо насупилось, глаза сузились – вполне нормальная реакция обманутого человека. Затем Одан вернул труп Манастеса в его квартиру, но Тигры решили найти новое хранилище для товаров.

Одан долго думал об этих событиях. Труп двигался – в этом не было сомнений. Но, может быть, это было просто сокращение мышц, может, остаточное заклинание сохранилось в нем? Но торговец был мертв, и оспаривать этого не приходилось, даже Одан был вынужден признать это.

– Ты великий человек, Одан Горбун! – издевался Сарьян, желая восстановить прежнее положение в банде. – Ты таскаешь мертвецов и…

– А у тебя волосы шевелились, Сарьян. Мы все видели это. И челюсть твоя отвисла до колен!

– Я не боюсь мертвецов, – но сейчас Сарьян лгал, и все это знали. – Ты храбрый парень, Одан, но младенец по сравнению с колдунами.

– Конечно, – сказала Митси. – Ни один обычный человек не может справиться с колдунами.

– Но наш храбрец Одан утверждает, что может украсть у кого угодно, даже у колдуна. И тот ничего не заметит.

Одан, все еще возбужденный шуткой с мертвецом, неосторожно воскликнул:

– Что-нибудь украсть? У колдуна? Нет ничего проще!

Все начали дразнить Сарьяна, поддерживая Одана и подогревая его решимость. Сарьян не отводил глаз от Одана.

– Ты не украдешь даже булавку у колдуна Одан. Асхурнакс причинил нам много неприятностей…

– Да! – воскликнул Наду, известный как подстрекатель.

– Он наложил на базарные прилавки заклинания и не продает нам контрзаклинания.

Этот Асхурнакс, который жил на улице Желтого Лотоса, пользовался репутацией честного человека. Если он продавал свое искусство человеку, то никогда не предавал его. В банде этого колдуна очень не любили.

– Укради кота Асхурнакса, Одан. Тогда мы тебе поверим.

Сарьян подзуживал Одана и поймал его на хвастливости и самоуверенности.

Внезапно опомнившись Одан довольно глупо спросил:

– Кота? У колдуна Асхурнакса?

– Да! – ответил ему хор голосов. – Да, Одан Кудхук! Кота колдуна Асхурнакса!

– Нет! – вскричала Митси. Лицо се горело, волосы растрепались. – Нет! Колдуны – это наше проклятие. Ни один человек не может обмануть их!

– А Одан может! – подзуживал Сарьян.

Одан глубоко дышал. Он мог злиться только на самого себя. Если он откажется, то несмотря на то что ни один из них не отважится связаться с колдуном, Одан потеряет весь свой авторитет и Сарьян будет главарем. Он осмотрелся вокруг, ссутулился, наклонив голову. Лицо его потемнело.

– Хорошо, – сказал Одан Кудзук. – Я сделаю это.

– Ты, Асхурнакс, дурак.

Комната наверху башни была освещена двумя свечами, и тени, пляшущие по углам комнаты, способны были внушить ужас любому посетителю жилища колдуна. Дорхутинакс пришел на улицу Желтого Лотоса, чтобы попросить кое-какие снадобья, которыми он обычно редко пользовался в своей работе. Теперь он сидел, откинувшись на спинку кресла и отхлебывая вино, которым угощал его хозяин, колдун Асхурнакс, и читал нотации ему.

Но Асхурнакс не признавал его правоты.

– У тебя работа совсем другая. Я продаю защиту торговцам. Неужели я могу обмануть клиента и продать контрзаклинание вору?

– Все так делают. Этот новый парень, что недавно появился в городе, – мастер Убодинас. Он, конечно, мошенник, я знаю. Но он процветает и перехватывает у тебя клиентов.

– Он тоже паразит. Я недавно говорил о нем с Киду. Но во дворце все очень встревожены волной коррупции, которая охватила весь город.

Дорхутинакс сморщил нос.

– Король должен был назначить меня дворцовым колдуном. Тогда все было бы иначе.

– Но это началось очень давно, еще до того, как явился Одан Эн-Ке. Тогда началась трагедия.

– Время все очистит и прояснит.

У Дорхутинакса было полно афоризмов на всякий случай жизни. Но вся его показная напыщенность и высокомерие не могли вытеснить хорошее отношение к старому Асхурнаксу. Когда маг встал, чтобы идти домой, Асхурнакс вздохнул, пожелал ему здоровья и благополучия и поплелся провожать его. Когда он возвращался в комнату, поднимаясь по крутой лестнице, он высматривал своего рыжего кота. На пороге своей мрачной комнаты он остановился. Он почувствовал чье-то присутствие.

Если это был мастер Убодинас, то очень глупо с его стороны бросать вызов здесь, в жилище противника. Но нет, у зашторенного окна стоял странный горбун. Слабый свет выхватывал из темноты этого мужчину-юношу, на котором были только штаны. Длинные коричневые волосы были перехвачены лентой. Широкая грудная клетка и необычная длина рук удивили Асхурнакса. Он сразу почувствовал силу и жестокость пришельца и понял, что только немедленное заклинание спасет его.

Паралича нижней части тела будет достаточно. Асхурнакс хотел поговорить с ним. Да, нужно нейтрализовать и руки тоже, так как они держали копье, вид которого не нравился колдуну.

И колдун пропел заклинание, сделав соответствующие пассы.

Одан был готов схватить кота, когда услышал шаги колдуна на лестнице. Он замер. Его дикарская выучка позволяла ему оставаться совершенно неподвижным. Даже его обнаженная грудь оставалась неподвижной при дыхании. Он влез сюда через окно, хотел схватить кота и выбраться обратно тем же путем. Если он теперь будет стоять тихо и не дышать, то слабые глаза и уши колдуна не позволят ему обнаружить постороннего…

Колдун заговорил.

– От имени Абималаикала и печени Хергинеаса, от имени львиного ящера и крови Покрытого Священной Чешуей, я призываю на тебя паралич, и теперь твое тело не будет повиноваться тебе, и твое сердце и ноги тоже не будут твоими, – он выпрямился и без паузы, хотя ему очень хотелось облизать пересохшие губы, продолжал: – и руки твои тоже…

Одан ощутил легкую дрожь, пробежавшую по его телу. Он хотел наклонить голову и обнаружил, что она не двигается. Хекеу! Он должен вернуться! Он не должен допустить, чтобы Тигры насмехались над ним. Одан ничего не понимал, но почувствовал, что дрожь, странная, непонятная дрожь прошла, и теперь он стоял неподвижно, снова настороженный и готовый к любым и мгновенным действиям, как будто был на охоте в горах.