Текст книги "Колесница бога"

Автор книги: Генри Балмер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Затем он вытер меч о траву, выбрался из расщелины и пошел обратно к Сялу.

Он нашел некромана сидящим в том же положении, с развернутым папирусом на коленях.

Сялу был мертв.

На его одноглазом лице застыло выражение ужаса, навеки запечатленное смертью.

Одан взял свиток и аккуратно свернул его.

Он пошел обратно к колеснице.

Он остановился.

Он посмотрел вверх, сквозь густые переплетения ветвей.

На лице его не было страха или ужаса. На лице Одана-полубога было выражение гнева ярости, дикой первобытной ненависти.

Он закричал в небо со всей силой страсти, гнева:

– Эй вы, боги! Вы, кто играет людьми, как дети игрушками! Я Одан! Я Одан сын бога! Кто же из вас мой отец? Отец, неужели у тебя нет мужества, неужели ты трус, являющийся только по ночам?

Зловещие раскаты грома раскололи небеса.

Одан вскочил в колесницу и помчался прочь от деревьев, прочь от солнца, прочь от неба, населенного богами.

– Я презираю вас, боги! Я должен быть богом! Я должен узнать своего отца, и я должен выразить ему почтение, которого он заслуживает. Но если он прячется под другим именем – Одан Эн-Ке! Существует ли он?

Он остановил колесницу и встал, подняв голову вверх. Его всегда сутулое тело выпрямилось. Он с вызовом смотрел в голубой купол.

– Я сын бога! Кто ответит мне, Одану? Приди, могущественный бог, кто бы ты ни был! Приди и ответь сыну!

И рядом с солнцем высоко в небе поднялось второе солнце.

Глава 19
ЗАГОВОР БОГОВ

– Я Ниргаль Эн-Теус! Я Огненный Ниргаль! Кто ты, называющий меня своим отцом – назови себя, смертный! Встань, чтобы отец мог видеть.

Голос бога громом прокатился по небу. Он звучал из сказочной колесницы. Ослепительное солнце освещало все небо. Земля, казалось, была охвачена пожаром при появлении бога огня.

– Я Одан! Я Одан Кудзук! Ты признаешь меня своим сыном, Ниргаль Эн-Теус?

– Ты говоришь языком богохульника! На колени, пес!

– Если я твой сын, разве я пес?

В небесах вспыхнуло пламя. Это пламя обрушилось на землю, опаляя деревья, траву, сжигая их. И в этом огненном урагане стоял Одан, выпрямив свою вечно сутулую спину, подняв большую голову, с вызовом глядя в небо.

– Я Ниргаль. И я создал сына, чтобы он служил мне. Ты, кто называет себя Одан. Никакого Одана Эн-Ке не существует.

– Если я твой сын – я полубог. И я должен стать богом.

– Ты презренное ничтожество. Бог – это дерзкая шутка.

– Я знаю миф об Абаке.

– Может, и знаешь, но не понимаешь. Брось это, сын, брось. Ты сотворен с определенной целью – служить мне. Вместе мы сокрушим великих и возвысим слабых. Вместе мы зароем гордые стены Эреша в речной ил и все возьмем себе.

Одан чуть не выкрикнул то, что узнал от Равен. О том, как кончится их сотрудничество, но во время прикусил язык. Он должен сохранять информацию при себе. Одан вовсе не хотел, чтобы его использовали для достижения определенной цели, а затем принесли в жертву. Это было несовместимо с его гордой натурой Хекеу.

Одан знал, что он полубог. Простой смертный все еще был бы в шоке после того, что пережил в подземной комнате. Его дух был бы надломлен, жуткие воспоминания заставляли бы сжиматься и трепетать его сердце.

– А что я должен делать, чтобы стать богом, отец?

– Делай, что я приказываю.

– Тогда приказывай! – Одан ощутил приступ гнева, но подавил его. У него заломило шею. – Ты не можешь опуститься пониже? Я задираю голову, и у меня уже болит шея.

Грохот прокатился по небу. Одан услышал в этом грохоте нежный перезвон цимбал – смех бога. Конечно, если боги могут смеяться.

Сияние слепило ему глаза, колесница опустилась ниже. Одан защитил глаза рукой от ослепительного света.

– Сын мой, которого я скрывал от всех и который теперь послан служить мне. Ты должен сделать то, что я прикажу тебе. Эреш… армия Эреша должна быть разбита, уничтожена.

– Я могу сделать это. Путем предательства, вероломства. Ты пошлешь пехоту и колесницы в назначенный час.

– Пошлю. Я соберу все силы Эндала. Задан должен быть схвачен и посажен на цепь. Только цепь должна быть не из бронзы.

– Нет, – сказал Одан, как бы обдумывая лучшее решение проблемы. – Нет. Мы закуем Задана в цепи из его собственного металла.

– Задана нужно заковать и держать в восьмом аду, который расположен под седьмым адом. А потом, сын мой, ты откроешь ворота Эреша моим людям.

– Я это сделаю. А ты сделаешь меня богом.

– Тебя будут чтить, как чтут сына бога!

– Это можно истолковать по-разному. Но я буду держать свое слово, пока ты держишь свое…

Над ним угрожающе загрохотал гром, заставив его пригнуться к земле. И затем раздался гневный голос бога.

– Ты осмеливаешься торговаться с богом?

– Я не торгуюсь, я ставлю условия.

Одан был ослеплен ярким светом, глаза слезились, уши болели. Но если все эти муки можно выдержать, он выдержит их. Ведь он Хекеу. Ниргаль, который всегда был дьяволом для людей Эреша, должен сдержать слово, которое он даст. Одан был в этом уверен, хотя и не имел доказательств этому. Боги есть боги и их слова – это слова богов. Одан заставлял себя гордо стоять перед этим демоническим созданием, которое было его отцом и которое хотело уничтожить Эреш – город, где жила Зенара.

Но ради Зенары он шел на все это.

Что находилось в сказочной колеснице, испускающей ослепительное сияние, Одан не знал. Вскоре свет стал слабеть. Одан приобрел способность видеть. Голос бога молотом ударил по его барабанным перепонкам.

– Я буду относиться к тебе, как к богу, если ты сдержишь свое слово. Открой ворота Эреша для моих солдат и колесниц. Сделай это. Убей короля Наб-Айн-Ке. Убей всех, кто против меня. Открой Эреш людям Эндала, и я буду говорить с тобой так, как бог говорит с другим богом, я буду относиться к тебе, как к равному.

И это все, чего хотел достичь Одан?

– И ты клянешься в этом?

– Я не клянусь перед смертными, но ты можешь верить, что я, Ниргаль-Эн-Теус, сделаю все, что обещал.

Огненная колесница поднялась в воздух. Свет запульсировал, стал ослепительно ярким, раскаты грома сотрясли воздух. Затем свет замигал, бог с его колесницей исчез.

Ниргаль сдержал свое слово и относился к Одану, как к богу. Боги бессмертны. Если Одан будет бессмертным, его нельзя будет принести в жертву. И тогда пророчество Равен, женщины-червя, окажется лживым.

Одан, нещадно настегивая лошадей, понесся через пустыню во дворец короля в Шанадуле.

А затем – Золотая дорога – и Эреш.

Цивилизация мало коснулась Одана Кудзука. Слишком глубокий след оставила в нем жизнь среди Хекеу и бандитов.

Он только однажды подумал, что собирается предать Эреш, Неб-Айн-Ке, Киду и Асхурнакса, своих друзей, Анкиду, его мать Моми – и затем он выбросил мысль о предательстве из головы. Он знал свой путь и знал, что ему нужно делать.

Богам позволено все.

В эти дни Оданом владела навязчивая идея. Пьяный от сказочных видений развертывающихся перед ним, Одан не мог думать ни о чем, кроме своего будущего превращения в бога.

Когда он вернулся, его бурно приветствовал народ, собравшийся на улицах, по которым он проезжал.

По его приказу мошенники-колдуны были посажены в тюрьму. Но его друзья, базарные грабители, все еще существовали и зарабатывали на жизнь прежними способами. Одан не желал зла Тиграм. Он, как и обещал, присматривал за Танси и был очень рад, когда она нашла утешение от разлуки в объятиях другого бандита. Город процветал. А если ворам не хватало добычи, то они могли попытать счастья в другом городе на Реке, в каждом из которых был свой бог.

Одан Горбун нашел много отговорок, чтобы не присутствовать на церемониях празднования дня бога Эреша – Задана. Могущество Задана было огромно. Он мог проникнуть в душу Одана и найти там предательство.

И в эти дни Одан развил бурную деятельность. Используя свою невидимость, внимательно осматривал город, тщательно планируя место, где он будет действовать, когда получит сигнал от Ниргаля.

Но он вдруг обнаружил какой-то барьер, возникший между ним и старым мастером Асхурнаксом. Киду он еще не встречал и был рад этому. Но Асхурнакс… Его старый учитель был явно чем-то встревожен. Одан понял, что старый колдун даже избегает встретиться с ним взглядом. Может, он что-то подозревает? Может, он следил за своим протеже и все видел и понял? Но если так, то он наверняка предупредил короля, предупредил мастера Киду.

Вполне возможно.

Возможно, что они только играют с ним. Возможно, что как только он откроет ворота армии Эндала, колдуны нанесут удар и нарушат все его планы. И та часть его натуры, которая мечтала о том, чтобы стать богом, билась над решением этой загадки.

А другая часть думала о Зенаре.

Много ли знает Задан? Одан ощутил чувство преданности только к своему отцу, но не к богу города, куда он был заброшен под фальшивым именем Одан, чтобы потом его использовать для предательства. План Ниргаля был прост и очевиден и именно поэтому безотказен и эффективен. Он поселил своего сына в городе бога, которого он ненавидел, в городе, разрушение которого даст возможность Ниргалю получить могущество и стать первым богом. Тогда он даст королю Эндала такое могущество, что он сможет покорить все города на Реке один за другим. Союз богов – вещь очень хрупкая. Но он завоеватель, бог, сокрушающий в борьбе своего соперника, чтобы захватить его могущество – вот основа успеха для бога, желающего стать первым, высшим богом.

И разве Ниргаль, бог огня, не заслуживает успеха? Разве он не подготовил его со всей тщательностью? Разве он не обещал сыну, что будет относиться к нему, как к богу, будет держать данное ему слово и пророчество не сбудется? Значит, надо держаться за Ниргаля.

И в эти дни, когда Одан Горбун ждал сигнал от Ниргаля, в нем не было сомнений.

Одан многое знал о жизни на Реке, хотя далеко не все. Торговые корабли, плавающие вверх-вниз по Реке, платили пошлину в каждом городе. Наиболее оживленные торговые пути проходили по центральному руслу между двумя морями. И торговлю здесь контролировали Эреш и Карканиз. Но Золотая дорога к Шанадулу начиналась от Эндала, к югу от Эреша. Расстояние было небольшим – всего миль двадцать, но путь проходил через Эреш.

Неудивительно, что это вызывало недовольство у короля и богатых торговцев Эндала. Они беспощадно уничтожили своего соперника – город Тубал. Теперь такая же судьба должна постигнуть Эреш.

Помощи от Анки из Шанадула и Тиа из Карканиза ждать не приходилось. Эти могущественные боги охраняли своих королей. Торговцам из обоих городов было все равно, с кем иметь дело – с Эндалом или Эрешем. Географически Эреш расположен выгоднее. Но если он будет уничтожен, все товары потекут в Эндал Победоносный, увеличивая его богатство и могущество.

Народ Эндала раздражало и другое. Когда баржи с товарами спускались вниз по реке и доставляли товары в Эреш, они нагружались, чтобы дальше продолжить путешествие по Золотой дороге в Шанадул, а все дерево оставалось в Эреше. А чем ниже по течению реки, тем дороже дерево. Каждая миля путешествия увеличивала ценность дерева и камня. Таковы были особенности экономики страны Эа, расположенной вдоль Реки между двумя морями.

Работая над своей невидимостью, Одан столкнулся с очень неприятным обстоятельством: иногда он не мог управлять своим искусством. Большей частью оно работало хорошо. Но иногда и без видимых причин могущество оставляло его, и он становился видимым для кого угодно.

К тому дню, когда пришел сигнал, Одан окончательно разработал план.

Он был в своей комнате в Оружейной башне. И вдруг свиток папируса, разостланный на столе, вспыхнул сам по себе. Одан подбежал. Пламя было настоящее. Оно колебалось на ветру и обжигало пальцы. Папирус превратился в кучу пепла. Одан внимательно посмотрел на нее.

И пепел вдруг образовал вполне разборчивую пиктограмму – слова: «Одна неделя».

Неделя.

Дверь в комнату бесцеремонно распахнулась и в нее ворвались Кефру-Кет, высший жрец Задана, и мастер Асхурнакс. Они были очень встревожены.

– Ты видел что-нибудь необычное сейчас, мой принц? – Кефру-Кет тщательно скрывал свои истинные чувства к Одану после того, как выяснилось, что он полубог. Он служил Задану, а Задан был бог более могущественный, чем Одан Эн-Ке. Но тем не менее Одан Горбун был близко к королю. – Что-нибудь тревожное, мой принц? В святилище Задана пронесся вихрь. Это плохое предзнаменование. Злые силы вышли на свободу.

Одан наклонился на столом и сдул пепел, уничтожив надпись.

– Ничего, Кефру-Кет. Меня ничего не потревожило.

И жрец, и колдун были страшно возбуждены, Асхурнакс в упор взглянул на Одана. Тот ответил ничего не выражающим взглядом.

– Ты уверен, мой принц? – колдун больше не обращался к нему по-дружески: «мой мальчик».

– Я же сказал, мастер Асхурнакс. Ничего.

Они с поклоном удалились, а Одан направился к Анкиду.

Они уже давно покончили с фехтованием на деревянных мечах. Хотя Одан все еще брал юношу с собой, когда куда-либо направлялся на колеснице.

Анкиду приветствовал его и похвастался новым луком, только что подаренным ему. Он ждал комментариев и советов опытного специалиста.

– Прекрасный лук, Анкиду. Хорошо сбалансирован, тетива натягивается мягко, а стрела летит с огромной скоростью. Да, я хочу попросить тебя об одолжении.

– Все, что я смогу, мой принц…

– Надпись, которую мы сделали на памятнике Надьюлу… У меня был сон. Мне приснилось, что камень перевернут. Кто-то столкнул его. Я хочу, чтобы ты выехал в Шанадул.

Анкиду, не раздумывая, кивнул.

– Мы выедем завтра?

Одан молчал. Почему воспоминание о Надьюле повергло его в смятение, всколыхнуло его душу? Если Надьюл нанимался к кому-то на службу, он был до конца верен своему слову.

– Нет, Анкиду. Ты поедешь один. Но я хочу, чтобы принцесса Зенара сопровождала тебя. Что с тобой?

Анкиду вдруг побледнел, как полотно.

– Ничего… ничего, мой принц, – он сказал это с тем же выражением, с каким Одан отвечал жрецу и колдуну. – Для меня большая честь сопровождать принцессу.

– Значит, договорились. Она хочет увидеть памятник Надьюлу. Он был моим верным другом, и только благодаря ему принцесса увидела своего брата.

Какой горечью были полны его слова!

Вот так он отослал из города друга и принцессу. Но он не хотел, чтобы Моми, его мать, уезжала. Он решил, что будет рядом с ней, когда солдаты Эндала ворвутся в город. Они не причинят ей вреда. Он, Одан – полубог, который будет богом, проследит за этим.

Теперь он был принцем Эреша. Деньги, драгоценности, прекрасные женщины, лучшие кони – все принадлежало ему.

Он выбрал себе самое лучшее оружие. Небольшой лук из дерева и рога все время был у него под рукой. Стрелы были готовы пуститься в стремительный полет, неся смерть врагу. Одан взял из королевской кладовой колчан для стрел, красиво расшитый рисунками, изображающими сцены войны, охоты. Он начертил на нем магические символы и пошел проводить Анкиду.

Встретившись с ним, он протянул ему расшитый колчан.

– Это для твоего лука, мой Анкиду. Конечно, это дешевый подарок, но со временем я найду что-нибудь получше…

– Колчан великолепен, мой принц. Он достоин короля.

– Ну хорошо, – Одан не улыбнулся. – Все королевское оружие в его кладовых. А этот колчан твой… Храни его, и он будет хранить. – Да, это было больше, чем подарок. Это был не просто подарок лучшему другу. Кабалистические знаки, начертанные на нем, обеспечивали защиту Анкиду и, соответственно, Зенары.

– Ну а теперь в добрый путь. Будь осторожен, ради бога.

Так они расстались, Одан и Анкиду.

Закутанный в длинный серый плащ, с рукой на рукояти меча, готовый кинуться на любого врага, Одан стоял у восточных ворот Эреша и смотрел на медленно удаляющийся караван. Он увидел Зенару в облаке пыли, и сердце его защемило. Лицо его ничего не выразило, но в его глазах была вся горечь, которая скопилась в нем: предчувствие своего предательства, которое совершится для удовлетворения его тщеславия.

Скоро, через четыре дня он встретит боевые колесницы и корабли с пехотой из Эндала, поможет в уничтожении прекрасного города Эреша, давшего ему приют, и в результате всего этого станет богом.

Когда он будет богом, никто не скажет ему «нет».

Глава 20
КОЛЕСНИЦЫ КАТЯТСЯ

Белые перья горделиво колыхались на головах лошадей, когда Одан, принц Эреша, ехал на колеснице по насыпи вдоль оросительных каналов, направляясь на юг. Он стоял в колеснице в красивой позе, хорошо усвоив уроки Анкиду, и держал поводья твердой рукой. Он был один.

Группа крестьян, работающих по пояс в поде, продолжали трудиться, когда он проезжал мимо. Тот, что был впереди, оперся о мотыгу и не шевелился, устремив взгляд куда-то вдаль мимо Одана.

Черноволосая женщина вывалила корзину ила прямо на дорогу в опасной близости от колес колесницы. Одан взмахнул кнутом и промчался мимо.

Поверхность воды сверкала на солнце. Зеленые побеги нового урожая уже разделили воду на участки. Над полями разносились крики чаек, которые парили в воздухе, изредка устремляясь вниз за добычей. Группа изможденных рабов срезала побеги папируса и складывала их на берегу. Они работали, не обращая внимания ни на что. И ни они, ни их надсмотрщики не заметили проезжающего принца.

Значит, заклинание действует. Но если покров невидимости откажет ему в критический момент, он может этого не заметить, пока не будет слишком поздно.

Одан стремительно несся на юг, безжалостно нахлестывая лошадей. Он миновал культурные поля и выехал в пустыню. Одан почувствовал, что солнце своими лучами обжигает ему лицо, и накинул на себя легкую ткань. Песок летел из-под копыт лошадей, хрустел на зубах, забивал глаза.

Он пролетел мимо заброшенных развалин, где раньше селились отшельники, а теперь в разрушенных стенах в тени пальм жили только скорпионы. Так кончаются мечты людей, подумал Одан. Приступ меланхолии охватил его при виде этого унылого места.

Он жадно выпил из кожаной бутылки. Затем он проанализировал свои ощущения и обнаружил, что на него нахлынула лень, апатия, слабость. Ни один Хекеу не пьет столько воды, сколько потребляет цивилизованный человек. Одан погнал дальше на юг по раскаленной пустыне своих лошадей, вглядываясь в горящий горизонт, чтобы во время увидеть армию Эндала.

Они должны быть надежно защищены заклинаниями Ниргаль Эн-Теуса. Ведь бог огня, его отец, несомненно позаботился об этом. Все в Эреше были убеждены, что Задан сильнее, чем Ниргаль, а в Эндале считали, что бог Огня по меньшей мере равен по могуществу богу Меча.

Старые колдуны утверждали, что в мире существует определенное постоянное количество магии. И как только вся магия будет израсходована, не будет больше ни магов, ни колдунов, ни целителей. Но другие не верили в это и, чтобы посрамить противников, задавали им вопрос: если количество магии в мире строго ограничено, то как она могла остаться после того, как Ке создал землю, небо и все остальное? А дальнейшие исследования показали, что у одних колдунов, слабых и неумелых, могущество уменьшается и даже совсем исчезает, расходуется при работе. Другие колдуны, опытные, образованные, только увеличивают свое могущество, накапливают в себе магический потенциал.

Одан надеялся, что у него хватит запаса магии на то, что он задумал совершить. Он еще не полностью научился управлять своим искусством быть невидимым, но невидимость ему нужна в городе, а не здесь, в голой обожженной пустыне.

Высоко в небе пролетела птица. Прищурившись, Одан разглядел, что это огромный пустынный орел. Он мгновенно переместил в него свою душу. Это было идеальное место для наблюдений. Одан ахнул, ощутив себя в полете, услышав свист ветра под громадными крыльями, увидев голубое небо над головой, желтые просторы пустыни внизу – и вдруг он неожиданно снова оказался в колеснице… Лошади перешли на неровную рысь, и Одан зло обругал их.

Какая-то сила швырнула его душу из тела птицы и вернула на землю.

Таинственная сила, обладающая огромным могуществом, легко преодолело его умственное усилие.

Одан с неудовольствием смотрел на птицу, которая еле шевеля крыльями, величественно удалялась к югу. Она исчезла в лучах ослепительного солнца, и Одану осталось только ругаться в бессильной злобе.

Он снова помчался вперед, нахлестывая лошадей, однако не давая им выбиться из сил. И когда он остановился, чтобы напоить их, он увидел далеко впереди столб пыли, означавший приближение армии Эндала.

Вскоре передовые разъезды уже заметили его и приготовились стрелять из луков. Одан поднял пустую руку, и вскоре колесница из Эреша и колесницы из Эндала помчались к основному отряду.

Одан старался казаться невозмутимым. Но он был подавлен могуществом армии. Пыль поднималась до самого неба. Люди в доспехах заполнили все пространство, как полноводная река. Они шли вперед. Колесниц было так много, что их было видно до самого горизонта. Шум, голоса, звяканье оружия заполняли весь воздух.

Король Эндала послал разодетого придворного к Одану, чтобы пригласить к себе в колесницу.

Это была дорожная колесница на четырех колесах с пологом. Несли ее восемь черных как смоль лошадей с блестящей шерстью. Над их гордыми головами колыхались разноцветные плюмажи.

Одан приветствовал короля. Он не чувствовал отвращения. Король был всего лишь простым смертным, очень толстым человеком с тройным подбородком. Роскошная одежда его была расшита золотыми узорами. Оружие его было украшено драгоценными камнями. Темные глаза над толстым мясистым носом были посажены очень близко. Король был весь в поту, и от него неприятно пахло испарениями тела и ароматными травами. И все же было ясно, что это человек твердой воли, непомерного тщеславия и гордости, готовый сокрушить любого, кто встанет на его пути.

Да, Эрешу жалости ждать не приходилось – он будет стерт с лица земли, чтобы король Светту, король Эндала, стал первым королем на всей Реке, во всей стране Эа.

Одан поискал взглядом мастера магии Себек-галя, но не нашел его здесь. У Одана мелькнула мысль, что душа колдуна находится в том самом степном орле, а тело спокойно лежит дома в Эндале.

– Ты хорошо выполняешь указания твоего отца, великого бога Ниргаля Эн-Теуса, – голос короля Светту был скрипучим. – У тебя все готово?

– Все готово. Если твоя армия храбро сражается, то ты будешь королем Эреша.

– А этот дьявол Неб-Айн-Ке?

– Его часы сочтены.

– Хорошо.

Беспокойный взгляд короля озадачил Одана. Не боится ли он Одана-полубога? Но что-то явно тревожило короля.

Какая-то колесница, выделяющаяся из остальных щегольской роскошью отделки, богатыми украшениями, вырвалась вперед. Четыре лошади, которые везли ее, были черны как ночь, как и лошади короля. Головы их были украшены плюмажами и золотыми колокольчиками. В колеснице сидел молодой человек. Он взглянул на Одана, и зубы его сверкнули в зловещей улыбке. У него была черная борода, а выражение лица было жестоким.

Король не обратил внимания на эту колесницу, и Одан снова повернулся к нему.

Возница короля, увидев впереди узкий участок дороги, где не было места двум колесницам, повернул немного вправо, и юноша, без видимой досады, направил своих коней в сторону, уступая дорогу.

– И эти дьяволы Эреша будут повергнуты. Изображение самого гнусного дьявола будет изъято из святилища, доставлено в Эндал, где его будут возить по улицам, чтобы каждый мог плюнуть в него и бросить камень. А затем его торжественно сожгут. Жрецы Эндала будут прославлять этот день. И дьявол Эреша будет уничтожен, а великий бог Ниргаль, да будет благословенно имя его, будет править всем!

Ну что же, Одан ничем не был обязан Задану. Разве что он позволил Одану Эн-Ке – а в этом была его ошибка – привезти своего сына в город Эреш, находящийся под его защитой и покровительством.

Значит, Ниргаль более достоин быть первым, чем Задан. Задану нужно ругать только самого себя, когда его вытащат из святилища и будут оскорблять в Эндале, а затем сожгут к вящей славе бога Огня.

Быстро расправившись, Одан стегнул своих коней и помчался на север.

Во время езды он оглядывался и видел ближайшую к нему черную лошадь королевской колесницы. Она косила глазом, всхрапывала, кроваво-красные ноздри всасывали песок пустыни.

Почти догнав передовой отряд, Одан закрепил поводья, накрепко привязав себя к поручням кресла. Затем он вырвался далеко вперед и переместил свою душу в большую королевскую лошадь.

Песок под копытами, пыль во рту и ноздрях, горячий воздух, обжигающий легкие – все говорило о том, что переселение души прошло успешно. Его тело, надежно закрепленное в колеснице, неслось в Эреш. Несмотря на звон оружия, топот копыт, шум колесниц, голоса людей, он мог все хорошо слышать. Одан навострил уши. Король хохотал, огромный живот его колыхался. Король был доволен.

Юноша, который был в щегольской колеснице, теперь сидел рядом с королем. Он сидел там, где недавно был Одан, и тоже хохотал.

– Идиот! Мой отец обманул его – но он откроет нам ворота Эреша! Слава Ниргалю Эн-Теусу, отцу Нирги, пол…

– Он в наших руках, – сказал король, с наслаждением вслушиваясь в свои слова. – И наша месть падет на них! Горе и слезы, стоны и страдания, смерть и рабство! И гордый великий Ниргаль, бог Огня, будет править в покоренном Эреше!

– И я… Я Нирги, сын Ниргаля, буду править рядом со своим отцом и рядом с тобой, король Светту!

Черные уши лошади слышали эти ужасные слова, и слышал их Одан-полубог.

Теперь он все понял. Если Ниргаль не его отец, если его обманули и если этот малыш Нирги – настоящий сын Ниргаля, значит, для Одана-полубога все кончено.

Не будет для него божественного бессмертия.

Не будет ничего!

И в это время орел пустыни круто опустился вниз на колесницу короля. Он заклекотал. Он захлопал крыльями. Король с удивлением смотрел на него.

Мастер Себек-галь обладал огромным могуществом. Орел вдруг заговорил человеческим голосом.

– Король Светту! Берегись! Тот, кого зовут Одан, подслушивает тебя!

Дикая боль пронзила Одана, и яркая белая вспышка на мгновение ослепила его. Какая-то сила вырвала его из тела лошади и полуослепшего швырнула обратно в колесницу, мчащуюся впереди. Одан мгновенно освободился из узлов, схватил поводья, взмахнул кнутом. Лошади откликнулись на его крик. Они изо всех сил рванулись вперед. Себек-галь сейчас все расскажет королю, и тот вышлет в погоню самые быстрые колесницы. Армия Эндала зашла слишком далеко, чтобы поворачивать обратно. Корабли с пехотой, вероятно, уже у Эреша. Нападение на город уже отложить невозможно.

Эреш!

Он совершил ужаснейшее предательство!

Моми – и король Неб-Айн-Ке, и Асхурнакс и Киду, и Тигры и… и Зенара… нет! Анкиду и Зенара сейчас ехали по Золотой дороге в Шанадул. Но ведь это их родному городу угрожало разрушение!

Одан-Горбун яростно нахлестывал лошадей.

Он замахнулся, чтобы снова ударить хлыстом, и тут чудовищный огромный саблезубый лев прыгнул на него. Одан моментально приготовился к бою, но тут же понял, что лев всего лишь фантом. Себек-галь сотворил это чудовище, чтобы остановить его, чтобы преследующие могли догнать и убить его. Одан помчался дальше, не думая о Хекеу. Другие воображаемые чудовища набрасывались на него – волки, драконы, тигры, мамонты, – но он ехал сквозь них, не обращая внимания ни на что, их здесь не было.

Из песка поднимались шипящие змеи. Огромные скорпионы задирали хвосты со смертоносными жалами. Одан не терял присутствия духа и гнал лошадей. Его хмурое лицо было искажено непомерными усилиями. Он едва сдерживал удары Себек-галя. А если вмешается Ниргаль, то он обречен.

И когда за ним в небе выросло ослепительное сияние, отбрасывающее искаженные тени колесниц и уставших лошадей на песок, Одан задрал голову и крикнул в небо:

– Ты клятвопреступник, Ниргаль. Дьявол Эндала! Я, Одан-полубог, презираю тебя! Ты не отец мне!

А свет становился все ярче, на небе появилось второе солнце. А затем… затем возникло третье солнце!

Одан не мог выдержать ослепительного света, дикого жара, обжигающего ветра. Но он продолжал гнать уставших лошадей. Далеко впереди на горизонте появилась зеленая полоса. Он едва различал ее слезящимися глазами. Свет был нестерпимо ярким. С неба раздавался ужасающий грохот.

Не было нужды говорить о том, что происходит там на небесах.

И вдруг рядом с ним в передний борт вонзилась стрела. Она пролетела всего в полдюйме от него. Одан повернулся. Колесницы! Скрипящий песок, хрипящие кони, сверканье бронзы приближалось к нему.

Одан схватил лук. Держась за поводья, он повернулся, приготовил стрелу, прицелился, выстрелил.

Он увидел, как передняя колесница вильнула и закувыркалась по дороге. Быстрый взгляд вперед, и он увидел, что зеленая полоса ближе не стала. Неужели никто не заметит битву в пустыне, выстрелы с колесниц, бешено вращающиеся колеса, облака пыли?

Если бы он мог воспользоваться колдовством! Он читал старые папирусы и глиняные таблички. Он знал нужные слова. Но он никогда не пробовал перемещать свою душу за пределы прямой видимости на большие расстояния.

Он снова выстрелил, но не видел, куда попала стрела. Преследующие колесницы приближались. Их кони были более светлыми. Вокруг летели стрелы.

– О, люди Эреша! Вы, наверное слепы! Эреш! Эреш! Твоя судьба приближается! Восстань! Берись за оружие!

Он стрелял и стрелял. Колесницы приближались. Они напряг все свое существо. Все, что делало его Оданом-полубогом. Он должен предупредить Эреш.

И вдруг он ощутил себя во дворце. Он бежит по длинной мраморной лестнице, где по бокам стоят в одиночестве цветные мозаичные фигуры солдат. Под ногами он ощутил мрамор пола. Ноги были слабыми, дрожащими от усталости. В руках у него был посох из слоновой кости и черного дерева, украшенный золотыми и серебряными медальонами. Он понял, кто он, вернее, в чье тело переселилась его душа.

Нарпул-Стафф ворвался в покои короля.

– Король! Король! Эндал идет на нас! Зови людей! К оружию! Гони колесницы к южным воротам, пошли лучников на стены! Быстрее!

И затем Одан ощутил жгучую боль в плече и понял, что стрела одного из дьяволов Эндала нашла цель. Он снова оказался в колеснице. Оглянулся. Они были близко… близко…

Пока его не было, тело его представляло только труп, они приблизились настолько, что уже готовы были нанести последний удар. Он открыл стрельбу из лука со всей скоростью и меткостью, на которую был способен. Люди вскрикивали и падали, бронзовые шлемы катились по песку, две колесницы столкнулись с ужасающим грохотом. Из облака пыли летели доски, колеса, окровавленные лохмотья. Раздалось дикое лошадиное ржание.

Вторая стрела пронзила ему руку. Он вырвал ее из раны, разломил, бросил в сторону, жгучую боль он загнал далеко в самые закоулки своего существа, чтобы она не мешала бороться за свою жизнь.

Рука не мешала ему стрелять. Его стрелы попадали в цель. Эти солдаты из Эндала были превосходными наездниками на колесницах. Они до этого не встречались с таким врагом. Они не могли понять, как человек, в тело которого попало две стрелы, может жить и сражаться.