Текст книги "Колесница бога"

Автор книги: Генри Балмер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Глава 4
ПОЛУБОГ-ОДАН ПОСЛЕ СВОЕГО РОЖДЕНИЯ СОЗДАЕТ НЕПРИЯТНОСТИ

В положенное время на свет появился Одан-полубог.

Он, крича и сопротивляясь, пришел в мир в сорочке и с копной коричневых волос.

Все жители города сочли добрым предзнаменованием, что Моми родила его в день Одана, который был так же днем Задана. Было совершенно очевидно, что бог доволен.

Когда повитухи сделали свое дело и Моми снова стала прекрасно выглядеть, вызвали короля.

После многочисленных обрядов и жертвоприношений, выставив охрану у двери – королевскую гвардию, выставив духовную охрану в соседней комнате – Мненон Кет, Набозинадас и высшие жрецы остальных богов, которым поклонялись в Эрешс, выставив магическую охрану – мастер Киду, его помощника и мастера Асхурнакс в Башне Реликтов – появился король.

Он бросил один любящий взгляд на Моми, так как его страсть к ней все возрастала в эти месяцы после свадьбы, а затем подошел, чтобы посмотреть на сына бога.

– Так это и есть Одан-полубог, – сказал он и улыбнулся.

– Ты так добр ко мне, Неб-Ке.

– Ты еще ничего не видела, любовь моя, я буду еще лучше. Тебе скоро будет хорошо. Все, что мальчику будет нужно, будет сделано.

– Я знаю. И… я люблю тебя за это.

– А Одана Эн-Ке?

– Он бог. Ты человек.

– Ради тебя я могу стать богом.

– Нет! – она протянула к нему руки. – Не говори так, мое сердце! Одан Эн-Ке явился ко мне, как буря, и я почувствовала, как моя глупая девическая гордость пришла в восхитительное смятение, я не могла противиться ему… Но ты, моя любовь, ты человек и завоюешь меня и покоришь другим. Нельзя сравнивать бурю в дальних горах с бурей на Реке.

Он сел на постель, взял ее руки в свои наклонился и поцеловал ее. Он был очень мягок и нежен – для короля.

– Ты говорила, что твоя мать с северных гор и поэтому у тебя такие красивые каштановые волосы. Но у мальчика волосы темно-коричневые – великолепные блестящие коричневые волосы. Правда, я мало вижу из-за пеленок.

– Моя мать была продана в рабство. Она никогда не говорила мне, откуда она родом. Брат вождя деревни взял ее с радостью в жены, а сын вождя Ваду очень хотел жениться на мне… О, как ужасно они поступили с бедным Ваду… Он был так добр…

Неб-Айн-Ке сочувственно кивнул, отпустил ее руки и пригладил волосы. Он снова поцеловал ее в лоб и прошептал:

– Теперь тебе нужно уснуть.

Когда он поднялся с постели, глаза девушки открылись. Она смотрела на короля, и в глазах ее был вопрос.

– Ты его примешь как своего сына?

Ответ короля прозвучал без колебаний.

– Он мой сын!

Она упала на подушки, улыбающаяся, довольная.

Таким образом Одан-полубог пришел в мир, ничего не зная о своем огромном богатстве и могуществе. Тысячи рабов трепетали от страха, выполняя волю своих надсмотрщиков, надсмотрщики, в свою очередь, дрожали перед своими господами, которые покорно и почтительно выполняли волю могущественных и знатных дворян, а жизнь и благосостояние каждого из дворян зависело от милости короля.

Каждый каприз Одана, независимо от того, крупный он или мелкий, моментально выполнялся. Когда он потребовал луну, ему дали огромный серебряный шар и торжественно заверили, что тот блестящий шар, который он видит в небе, просто плохая копия этого. Он сделан рабами и ремесленниками по приказу его отца, короля, да будет благословенно имя его, и что заброшен в небо гигантской катапультой со стен великого города Эреш.

Шло время. И вскоре Одан уже бегал издевался над слугами, бил стеклянную и фарфоровую посуду, дразнил животных, охотился на птиц. И тогда Моми подарила ему сестру, настоящую дочь Неб-Айн-Ке.

Одан, полный сил и энергии, своенравный и эгоистичный, смотрел на сморщенный красный комочек со смешанными чувствами. Теперь уже Моми не прибежит по первому его зову, чтобы поиграть с ним. И число его нянек заметно уменьшится.

Все это пришло ему в голову, когда он шел по коридору. И мальчик тут же бросился в комнату, где находилась его сестра. Он проскочил мимо пораженного часового и вбежал в дверь. Копье задрожало в руках у солдата, колени подогнулись, он знал, что теперь не сносить ему головы.

Мальчик бросился к матери, крича, чтобы та сейчас же шла играть с ним.

И затем его сестра Зенара заплакала и привлекла его внимание.

– Не люблю ее! – крикнул Одан. Он попытался сдернуть с нее одеяло в знак своего презрения. Но Моми крикнула и оттащила его от колыбели:

– Я люблю тебя, Моми. Пойдем играть.

Испуганный часовой вызвал начальника охраны. Тот, выслушав доклад, пришел в очень дурное расположение духа. Видения, одно страшнее другого, мелькали в его мозгу. Он тут же отправился искать командира гарнизона, нашел его, играющего в кости в своих покоях над главными воротами. Командир выслушал сбивчивый доклад и выскочили из комнаты.

Он отыскал камергера Нарпула Стаффа и рассказал о случившемся. Камергер явился к королю в то время, когда тот просматривал таблички, на которых было записано количество товаров, поступивших в город за последний месяц. Когда король оторвался от этих и понял, что произошло, глаза его потемнели. Он старался успокоиться, когда вслед за Нарпулом Стеффом шел в покои первой жены.

Сцена, которая открылась его глазам, рассердила и рассмешила его. Все женщины-служанки собрались в кучу у открытого окна.

Они ничего не могли поделать, так как ни одна женщина не могла ударить мужчину, такого маленького, как двухлетний принц Эреша. Сама Моми, хоть она была матерью Одана, тоже не могла ударить сына без разрешения короля. А король такого разрешения не дал бы.

Одан все-таки стащил мать с постели, и теперь они играли в кости на покрытом ковром мраморном полу.

– Одан! – воскликнул король.

Одан поднял глаза. Его круглое личико было возбуждено, глаза светились, волосы растрепаны.

– Отец, я и у тебя выиграю, если ты играешь так же, как Моми.

Неб-Айн-Ке подавил отцовское чувство. Он начал действовать как король.

После того, что произошло, Моми начала плакать, служанки в страхе сбежали из комнаты, король ругался, кричал, лицо его покраснело, а Одан стоял широко раскрыв рот, как будто хотел проглотить свою личную луну. В его мозг вошло что-то новое. Он еще не мог понять, что именно, но он понимал, что мир изменился.

И он всей страстью, силой воли, которую он ощущал в себе как глубокую и темную силу, решил, что он найдет, что послужило причиной этого.

А уж потом он подумает, что сделать с тем, что обнаружил.

В его голове мелькали не связанные между собой мысли. Он не мог еще определить твердой и окончательной линии своего поведения в будущем. Эти мысли как бы погрузили его в море, они наполняли его ощущениями, они возбуждали. И может, он никогда не выберется из этого алого и в то же время черного моря, может, все время будет вести безнадежную борьбу с мраком непонимания.

В этот период жизни для Одана существовали только он сам, да Моми, да его отец, который представлялся ему гигантом, который мчится по небу, усыпанный золотыми искрами.

Число слуг, служанок, нянюшек было так велико, что ни одна из них ничего не значила для него. Он считался только с Моми. Он даже примирился с Зенарой, когда она выросла настолько, что могла ползать, и ему было позволено играть с ней, только недолго. Он пытался остаться с ней подольше, но отец выволок сопротивляющегося мальчика из комнаты.

– Когда ты научишься обращаться с ней так как с сестрой, то тебе разрешат играть с ней, маленький принц, – сказал отец, и его слово было закон.

Не все в мире было разрешено Одану-полубогу.

В это время король Дильпур посещал свою дочь в Эреше. Союз оказался очень полезным для Дильпура, и теперь корабли его платили ту же пошлину, что и корабли Эреша. Оба города были независимы и управлялись королями, и каждый занимался своей торговлей. Но при нападении разбойников солдаты Эреша и Дильпура стояли плечом к плечу, а объединенные отряды боевых колесниц, как буря, обрушивались на врага. Так что дороги были свободны, по крайней мере, на время.

Но главная забота короля Норгаша Дильпура выразилась в нескольких горьких словах, которые он сказал своей дочери Фретти, когда они стояли на узком балконе Жемчужной башни двора высоко над западной стеной. Далеко за оросительными каналами солнце спускалось в золотую пустыню. Но слова, с которыми король Дильпур обратился к дочери, были холодны и суровы. Они как безжалостные ножи резали сквозь нежный свет заходящего солнца.

– Прошло уже больше трех лет. Уже есть Одан, полубог. И есть дочь Зенара. А ты, принцесса Дильпур, вторая королева Эреша. Ты все еще бесплодна. Где же внук, которого я должен иметь?

– Я борюсь, – сказала Фретти. Но она не сказала, что хотела сказать: – Я проигрываю борьбу, – так как это бы ничего не изменило. – Я молюсь, приношу жертвы. Целые месяцы я провела в святилищах богов, – она не заплакала, хотя чувствовала пощипывание в глазах.

– Я тоже приносил жертвы Редалу, да будет благословенно имя его, богу наших отцов и нашего города. Я пригнал много коров, чтобы умилостивить его. Но он не ответил на мои молитвы.

Он не смотрел на свою дочь. Он смотрел с балкона на дали западной пустыни, раскинувшиеся перед ним, и мысли его были заняты нуждами своего королевства и необходимостью иметь внука, чтобы быть уверенным, что Дильпур не погибает.

– Я молился, а Редал не ответил мне. Я боюсь, что виновата ты, Фретти, дочь своей матери. Ты виновата в своем бесплодии.

Фретти разрыдалась. Она не могла сдержаться. Отец сказал правду. Она могла бы победить красоту Моми, но не ведьма украла ее господина.

– Я даю тебе еще три месяца, Фретти, дочь моя. Только три месяца. Затем я возьму дело в свои руки.

Фретти не имела ни малейшего понятия, о чем говорит ее отец.

Но что бы то ни было, ничего хорошего ее не ждало, ни ее, ни ее господина короля Неб-Айн-Ке.

– О! Мастер Киду, у меня ужасно болит живот!

Король стонал, корчился, прижимал руки к животу. Лицо его было зеленым. Слюна стекала из уголков рта.

Комната, где был король, находилась в самых тайных глубинах дворца. Белые стены были расписаны цветными изображениями животных, птиц, растений, сценами охоты и жертвоприношений. Росписи были сделаны очень искусно, так что в комнате, казалось, пахло дымом, поднимавшимся из рисованных чаш. Стены также были украшены иероглифами, означавшими имена древних богов страны Эн. Король приходил в эту комнату, когда хотел помолиться в уединении, вдали от пытливых взглядов жрецов, вдали постоянного всеобщего внимания, которое сопровождало каждый его шаг.

– Киду, ты уверен, что надежно защитил меня от колдовства?

– Абсолютно уверен. Ни одно злое заклинание не коснется тебя, король, – после первых неспокойных дней в роли дворцового колдуна Киду наконец обрел уверенность. Неб-Айн-Ке хорошо выбрал колдуна. Киду говорил твердо и уверенно. Этот тон он счел самым удобным. – Я применил самую сильную тройную защиту, хотя в этом не было необходимости. Ни один колдун не сможет поразить ни тебя, ни твоих жен, ни твоих детей, – Киду старался сдержать улыбку.

То, что он должен был сказать королю сейчас, должно сильно подействовать на такого экзальтированного человека.

– Мой король, у тебя просто болит живот.

– Тогда Мненон Кет врет. Он сказал, что какой-то колдун из Эндала, имени которого я не запомнил, хочет погубить меня.

– Эти дьяволы из Эндала пытались, но безуспешно. Но, мой король, очень важно знать имя колдуна. В именах содержится могущество, тайна колдовства. Я должен расспросить высшего жреца, что он знает и откуда получил информацию.

– О, мой живот, – снова застонал Неб-Айн-Ке, и Киду подал ему сосуд с теплым вином. Потом он подал королю красивое полотенце. – А ты не можешь излечить меня своим искусством, мастер Киду?

– Если доктора ничем не смогут помочь, я сделаю все, что могу. Но в таких делах мое искусство чересчур сильнодействующее. Мой учитель Саге Киду, чье имя я взял, научил меня всему. Так что, если доктора не излечат тебя, то я сделаю свое дело.

Неб-Айн-Ке достаточно общался с магами, чтобы знать, что больше ничего он не может получить от дворцового колдуна. Но он так много ел вчера вечером, а Фретти была так требовательна, что просто чудо, что он не получил ничего другого, кроме болезни живота. Он со стоном поднялся, и Киду отступил назад. Между королем и колдуном установились искренние взаимоотношения, которые немедленно прервались, если бы Киду начал демонстрировать низкопоклонство и коленопреклонение, как это было принято перед королем.

– Ты хорошо охраняешь меня, Киду, и я благодарен тебе за это. Скажи, как дела с твоей служанкой Литли?

– Ничего не помогает, мой король, – покачал головой Киду.

– Жаль. Такое прекрасное тело и жуткая голова.

– Мастер Витори, резчик по слоновой кости, и его друзья из других гильдий – гончары и ювелиры, ткачи – обещали сделать мне маску, она будет готова, я оживлю ее с помощью заклинания. Думаю, что Литли будет немного легче ждать, пока я полностью не освобожу ее от злых чар.

– Ты целовал ее?

– Однажды.

– Да, нельзя верить старым сказкам.

В верхней комнате приземистой башни, которая стояла в диком неухоженном саду башни, которая носила название Жилище Летучих Мышей и о которой с трепетом вспоминали жители Эреша, сидел, дрожа и откинувшись в изнеможении на спинку кресла, мастер Чембал-Нет, пот стекал по его худому лицу.

– У тебя опять ничего не вышло?

Дядя короля Габаль-Айн говорил с мягкостью, которая только усиливала угрозу в его словах. Кровь хлынула ему в лицо. Глаза его с безумным выражением устремились на распростертое в кресле тело некромана, рука судорожно стиснула рукоять бронзового меча.

Чембал со всхлипыванием втянул в себя воздух.

– Мне не удалось вызвать дух Гор-Но Термилорд. Он очень сильно заколдован и сопротивляется вызову…

– Заколдован этим ублюдком Киду, дьявол его забери!

– Да. Я ничего не могу поделать. Мне не проникнуть через его защиту. Король и его семья надежно охраняются.

В этой комнате черной башни сильно пахло дымом. Ладаном и еще чем-то, острым, резким и тем не менее приятным. Габаль не испытывал страха, присутствуя при этих ужасных делах черной магии, некромании, так как Чембал хорошо понимал, что поднимая завесу, он подвергает опасности собственную жизнь. Ведь если Габаль заметит хоть тень коварства и предательства, удар меча тут же покончит с колдуном. Чембал знал, что его жизнь висит на такой же тонкой нити, как та, с помощью которой он вытягивал из черных бездн души умерших.

Наконец Чембал пришел в себя, устроился поудобнее в резном кресле и протянул руку к серебряному кубку с подогретым вином. Он сказал:

– Твоя собственная защита еще держится, я ощущаю ее здесь, в моей собственной башне.

– Защитное заклинание, которое продал Уншерби перед тем, как отправился кормить крокодилов. Оно еще держится.

– И все же бронзовый нож проткнет защитный барьер… – сказал Чембал и добавил: – милорд.

Габаль посмотрел на колдуна с такой яростью, которая заставила бы содрогнуться даже испытанного смелого воина.

– Эта правда. Но я еще не встречал человека, который бы мог поднять этот нож.

Габаль – младший сын старого короля, по традиции Эрешем правил перворожденный, после смерти отца трон занял старший брат Габаля. А когда умер он, то королем стал его сын Неб-Айн-Ке. Но Габаль не расставался со своими честолюбивыми устремлениями. Уничтожить брата ему не удалось. И пока все попытки уничтожить племянника тоже проваливались. Но он не оставил этих попыток. Идиот Киду отказался от сотрудничества, и Габаль выбежал из комнаты колдуна на улице Желтого Лотоса с отвратительной красной синью и чесоткой по всему телу.

Теперь у него уже был свой сын – юный Валад-Айн. Это был настоящий дьявол, всего на несколько лет моложе короля. Габаль отослал его на Соленое море набраться опыта чтобы не мозолил тут глаза. Мать мальчика – Ах-Вашти, она очень хорошо разбиралась в жизни. Она была старшей сестрой матери Неб-Айн-Ке. Хотя никто не знал в точности, но ходили упорные слухи, что она, когда увидела, что его младшая сестра выходит замуж за короля, немедленно отравила своего мужа и сделала все, чтобы выйти замуж за младшего брата короля, Габаля. Но как бы то ни было на самом деле, она уже умерла, отец короля и его мать тоже умерли, и теперь уже новое поколение вступило в борьбу, чтобы обеспечить будущее своих детей.

Таковы были повороты судьбы Габаль-Айна. Он не успокоится до тех пор, пока не займет Трон Крокодила и не будет королем Эреша. Для достижения этой цели он готов воспользоваться услугами даже этих дьяволов из Эндала. Потом он порвет с ними. Он считал, что не следует обращать внимание на то, что случилось с Тубалом. Союз с Дильпуром принес мало выгод Эрешу.

И даже хуже, он рассорил Эреш с сильными городами на западе. А именно туда нужно ездить для торговли. Нужно торговать от Сладкого моря на востоке до соленого на западе. А на море, расположенное далеко на севере, редко ходили торговые корабли страны Эа, лежащей между двумя морями.

– Значит, только бронзовый нож.

Услышав хриплый голос Габаля, Чембал вздрогнул, посмотрел на него, затем отвел взгляд и отпил вино, которое уже остыло. Чембал с содроганием вспомнил, как он корчился под его заклинаниями.

– Если я могу чем-нибудь помочь, милорд.

Чембал был слишком хитер и слишком напуган, чтобы предположить, что милорд мог отказаться от его услуг.

– Приготовь снадобье, вызывающее мгновенный сон. Я пришлю за ним завтра вечером.

– Все будет сделано, милорд.

Тени корчились на стенах башни в сетях поутины в углах. Урт, главный паук – не надсмотрщик, смотрел вниз и ворчал, скоро ли уберется этот лорд, чтобы Чембал принес ему блюдо жирных мух. Габаль-Айн бросил золото на заваленный стол, и одна монета закатилась под череп.

– Значит завтра вечером… – голос его был зловещим, челюсти крепко сжаты. – А на следующую ночь…

И он вышел резко повернувшись. Черный плащ его исчез за дверью, и даже Урт, паук-надсмотрщик, вздрогнул и паутина его затрепетала.

Глава 5
ОДАН ПОЛУЧАЕТ НАСЛЕДСТВО

– Нет, нет, Одан! Не так! Ты тупой идиот! – так кричал Блуф Сильяк. Лицо его было красным от возмущения, глаза выкатились из орбит и стали похожи на колеса телеги. И затем он опомнился. – Милорд! Ваше Величество. Ты самый могущественный принц!

Одан опрокинулся на спину, в пыль тренировочной арены и барахтался там, весь покрытый потом. Деревянный меч Сельяка уперся ему в грудь.

– Я прикажу, чтобы тебя повесили и вырвали твой язык, Сельяк, могущественный воин.

– Если ты будешь сражаться так же, ты никогда не доживешь до этого дня, мой принц, милорд!

Моми хлопнула в ладоши. Она не знала, что ей делать, смеяться или звать на помощь. Одан был так горяч, и хотя она хорошо знала, что ее обожаемый Неб-Айн-Ке никогда не отдаст приказа о наказании Блуфа Сильяка, мужчины со своими мечами всегда ведут себя странно и непонятно.

Сейчас, когда они сражались деревянными мечами, Блуф Сильяк богохульствовал, оскорблял короля самым ужасным образом. И Одан этому может научиться. За пределами тренировочной арены Сильяк был покорный и преданный слуга короля и его семьи. А на арене он становился настоящим дьяволом. Одан-полубог был лишь мальчиком четырех лет.

– Он слишком мал, любовь моя, для того чтобы сражаться этими огромными деревянными мечами.

– Чепуха, Моми! Он должен учиться защищать себя. Если он не постигнет этой науки, любой враг может напасть на него, когда он станет королем, и отобрать королевство и Эреш.

– Но ему только четыре.

– Когда мне было три года, я мог бы побить его два раза из трех.

– Милорд!

Неб-Айн-Ке с удовольствием смотрел на Одана. Мальчик был сыном бога, но во всем, что касалось Неб-Ке, Одан был его сыном. Король любил мать мальчика и был уверен, что любит и его. Одан Эн-Ке с того времени, как привез Моми, ни разу не появился в Эреше. Он даже не присутствовал при рождении мальчика, не был на церемонии присвоения имени. Так что Неб-Айн-Ке, отец Зенары, считал Одана своим полноправным наследником.

И для введения мальчика в наследство вскоре должна была состояться грандиозная церемония. Может, тогда Одан Эн-Ке явится в Эреш.

В тот день Одан к своему имени Одан-Айн добавил благодарную, ревностно охраняемую частицу Ке.

Ке – создавший на земле все живое, от которого пошла человеческая раса. Эреш пользовался покровительством Задана и великого древнего бога Ке. Добавление частицы Ке к имени того, кому суждено стать королем, совершалось торжественно, с соблюдением древних обрядов.

И после этого Одан, когда придет его время, будет королем.

А если это не будет сделано, – при мысли об этом улыбка скользнула по губам Неб-Айн-Ке, – тогда мальчик, когда подрастет, спросит его об этом.

– Получи, Блуф Сильяк! Я надеюсь, что это научит тебя уважению! – с этими словами Одан, держа деревянный меч перед собой, кинулся на Силька. Он в ярости был похож на маленького свирепого дьяволенка. Сильяк легким движением отбил удар, и Одан проскочил мимо него. Сильяк повернулся и шлепнул мечом по заднице мальчика.

– Хай! И ты уже мертв, Одан, маленький принц!

– Я… я сотру тебя в порошок, Сильяк!

Моми рассмеялась.

– Это звучит ужасно, моя любовь.

– Он становится настоящим принцем, – Неб-Айн-Ке потер рукой подбородок.

– Да, мое сердце, он будет настоящим королем. Но до этого пройдут годы и годы, и мы с тобой к тому времени уйдем к Задану и Ке…

Она замолчала.

Неб-Ке предпочел не услышать ее слов. Он подошел к Одану, поднял его с земли, отряхнул пыль с царственных рук.

– Тебе нужно учиться драться, сын мой. А то, как справедливо заметил Блуф Сильяк, тебя убьют в первом же бою.

– Я побью его в следующий раз.

– О, я уверен, что ты побьешь его. Теперь тебе пора идти с Моми. Тебя ждут уроки.

Одан не мог ничего ни сказать, ни сделать, чтобы заставить короля отказаться от намерения научить его чтению, письму и счету. Его учили жрецы. Что касается атрибутов богов, то он очень быстро научился изображать их на глиняных табличках тростниковой трубочкой. Попытки научить его писать трубочкой на папирусе ни к чему не привели и пришлось снова вернуться к глиняным табличкам.

Да, в жизнь Одана, принца и сына бога, вторгалось много такого, что ему не нравилось и не хотелось делать.

Этот день начался как самый обычный день. Не было ни процессий, ни церемоний. В святилище Задана было спокойно. Только над алтарем курился синий дым жертвоприношений. Этот священный дымок рассеивался легким ветерком.

Эреш был погружен в дремоту. Яркое солнце нещадно поливало его своими палящими лучами. На Реке не было больших караванов, прибывших с берегов Сладкого моря. Только четыре среднего размера баржи с трудом пробивались против течения к гавани, где им простояло разгрузиться и ожидать попутного каравана в Шанадул, порт на берегу Сладкого моря. На Реке виднелись еще два небольших корабля, которые плыли на север. Но они были гружены рабами, захваченными в южных пустынях.

После ужина, вечерних молитв Задану и Одану, имя которого он носил, мальчика отослали в постель. Он спал в просторной, полной воздуха комнате с решетчатыми окнами. Два раба спали на тюфяках прямо в комнате, а сильный отряд охраны дежурил снаружи у массивных дверей из черного дерева и слоновой кости.

Одан потянулся, зевнув и мгновенно заснул.

Уже много позже, завершив свою вечернюю трапезу, по мозаичному полу дворцовых коридоров шли король со своим дядей, направляясь в покои для сна. Король выглядел очень утомленным. Он страдал от болей в животе.

– Сегодня ночью я буду с Фретти, – сказал Неб-Айн-Ке, поглаживая живот.

– Король счастливый супруг, – заметил Габаль-Айн. Он получил подтверждение своим предположениям. Так что он может избавиться от этой ведьмы Моми и ее ублюдка после того, как он уничтожит своего племянника. Все должно получиться хорошо…

Они разошлись на галерее и в сопровождении рабов с факелами пошли каждый в сторону. Фретти ждала своего господина. Она оделась в самую красивую одежду, расшитую золотом и украшенную множеством маленьких колокольчиков. Румяна, краски, духи, ароматные травы – все было пущено в ход, чтобы доставить удовольствие мужчине, воспламенить его чувства. Она с еще большим нетерпением, чем ее отец, желала, чтобы в чреве ее зародился маленький принц.

Король разделся и встал перед ней в длинной одежде из переплетенных нитей, улыбнулся и протянул к ней руки.

– Иди ко мне, Фретти, и расскажи, чем ты сегодня занималась…

Внезапно лицо короля исказила гримаса. Он вскрикнул, и руки его судорожно прижались к животу.

– О, боги! Я здесь горю! На меня набросились все дьяволы ада!

– Мой господин! Любовь моя! – Фретти в испуге бросилась к нему, криками призывая слуг.

– Нет, нет, Фретти, любовь моя. Помоги мне. Помоги мне пройти к Моми. У нее есть бальзам. Он может помочь. Помоги мне, Фретти, любовь моя.

Ревность не тронула сердце Фретти. Ее господин болел, а та женщина известная колдунья и у нее есть бальзам. Так что было вполне естественно для нее помочь своему господину пойти к той женщине, хоть она и была ее соперницей. Моми и Фретти в последнее время достигли молчаливого взаимопонимания.

Они шли по угрюмым коридорам быстро, насколько мог идти король. Несколько рабов освещали путь факелами, а остальные поддерживали короля, помогая Фретти. Фретти не отпустила его одного, и вся эта печальная процессия ввалилась в спальню Моми. Она мгновенно все поняла, быстро вскочила еще до того, как король рухнул без сознания на ее постель, открыла шкаф, украшенный жемчугом и слоновой костью, и начала приготавливать лекарство.

– Идите за врачами, – приказала она рабам. – И пришлите сюда Нарпула Стаффа, быстро!

Суета привлекла внимание всех.

Охранники из покоя Фретти и покоя короля стояли в дверях, тихо переговариваясь с охранниками Моми.

Королевский колдун Киду прибыл раньше докторов. Он взял руку короля и посмотрел ему в лицо. Его длинное лицо все еще хранило привычное печальное выражение, но он за последние дни уже отъелся. Литли заставляла его есть помногу. Она очень беспокоилась о его здоровье, надеясь на то, что он найдет нужное заклинание и расколдует ее.

– Доктора… – с трудом проговорил король. – …Бесполезно. Они болтуны и шарлатаны. Вылечи меня, Киду! Я король и приказываю тебе!

– Повинуюсь, мой король. Но боль сначала будет очень сильной. Отошли отсюда всех лишних. Пусть останутся королева Моми и королева Фретти. Они могут помочь.

Такова была ситуация в тот момент, когда Габаль-Айн, дядя короля, всеми силами желающий стать королем, подошел к покоям королевы Фретти. Он обнаружил, что в покоях никого нет, а у входа испуганно перешептываются слуги. Из их разговоров он узнал, что король, возможно, умер.

Тогда Габаль остановил свой отряд. Эго были его люди, люди, которым он мог доверять, во всяком случае, до тех пор, пока он платит им. Габаль схватил полуобнаженную служанку и тряхнул ее.

– Что с королем?

– Лорд! Лорд! Говорят, что он умер. Демоны поселились в его животе… лорд…

Габаль отшвырнул ее в сторону. Если король действительно мертв, то дело наполовину сделано.

Отдав короткий приказ, он повел своих людей. Он шел кружным путем. Король, возможно, умер, но нельзя, чтоб его видели возле покоев будущего короля, когда его найдут мертвым. Необходимо изменить план. Принц не должен быть найден. Его исчезновение принесет больше пользы, да и Задан не выразит неудовольствия в этом случае. А неизвестно, как бы он повел себя, если принца нашли с перерезанным горлом.

Люди Габаля безбоязненно шли по коридорам, где факелы дымили, догорая, верное свидетельство того, что здесь уже давно не было слуги, следящего за освещением. Охранники у двери Одана насторожились.

– Стойте! Назовите себя, во имя короля! – Охранник не успел договорить, как брошенное копье пронзило его горло. Это был великолепный бросок. В воздухе просвистели еще два копья, но охранники успели прикрыться щитами. Их копья тоже устремились в воздух. Человек, шедший впереди Габаля, охнул и упал.

– Вперед! Вперед, идиоты!

Через мгновение в коридоре раздался звон бронзовых мечей. Копья летели как стремительные птицы, а затем охранники и бандиты Габаля вступили в бой на мечах.

Габаль остался сзади. Это было не его дело. Он стискивал рукой пузырек, который принес Чембал.

Как только он выплеснет содержимое, тот, кого он коснется, погрузится в глубокий сон. Но это снадобье одноразового действия. Так что Габаль приберегал его для более важного дела, а здесь его мальчики должны были справиться сами и побыстрее.

Охранники Одана сражались упорно. Но их было слишком мало. Их крики о помощи оставались без ответа, хотя весь дворец был полон суматохи и беготни. Но все бежали к покоям Моми, где лежал умирающий король. Наконец пал последний охранник. Меч вонзился в шею, не защищенную кирасой, и вышел из тела окрашенный кровью. Габаль, перешагнув через труп, открыл дверь в спальню принца.

Картина, открывшаяся его взору, была неожиданна…

Удерживая вырывающегося Одана, держащего в руках кинжал, перед Габалем стояла величественная и негодующая фигура высшего жреца Задана, Мненона-Кета.

– Я знаю зачем ты здесь, Габаль-Айн, – звучным голосом провозгласил Мненон Кет. – Откажись от своего намерения, а то Задан поразит тебя своим гневом!

– Прочь с дороги, жрец!

– Я высший слуга Задана, – Мненон Кет крепче ухватил борющегося мальчика. Одан изо всех сил старался освободиться из его рук, чтобы броситься с кинжалом на врагов.

Два раба уже были без особой борьбы и сопротивления схвачены людьми Габаля и связаны разорванными на полосы портьерами. Но Мненон Кет держал мальчика и противился обозленному неожиданным препятствием Габаля.

– Задан! – пропел высший жрец. – Задан, я умоляю, обрати свой гнев на святотатца…

Габаль открыл пробку и выплеснул невидимое содержимое.

Один из его людей, внезапно выскочивший из-за его спины с копьем, вдруг застыл на месте, медленно повернулся и рухнул на постель.

Мненон Кет выругался. Глаза его были устремлены на Габаля.

– Твое колдовство не может повредить высшему жрецу Задана! И мальчик тоже полубог. Габаль-Айн, ты предатель короля и государства. Сложи оружие и отдайся на милость короля, да будет благословенно имя его!

– Король мертв, – фыркнул Габаль, выхватил свой меч и шагнул вперед. Мненон Кет отскочил в сторону с проворством, неожиданным для такого большого человека. Габаль проскочил мимо, остановился и повернулся, тяжело дыша. Гнев душил его.

– Мертв? – спросил Мненон Кет. – Если это так, то я не позволю тебе убить принца. Назад! Назад! – и он снова стал призывать своего бога. – Задан! Задан! – Но на этот раз в голосе его вместо твердой уверенности были отчаяние и мольба.

В этот момент Одан вырвался.