Текст книги "Морской путь в Индию"

Автор книги: Генри Харт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 25 страниц)

Не только с нашей, но и с тогдашней географической точки зрения определение папской демаркационной линии в одном отношении поражает своей нелепостью. Что, в самом деле, могло означать выражение, дважды повторенное (следовательно, это не была случайная описка): «к югу от линии, проведенной и установленной от арктического до антарктического полюса» (то есть к югу от меридиана)? Но как ни бессмысленно было указанное выражение, цели, которые преследовали составители буллы, совершенно ясны. Формально испанские короли одержали – в папской канцелярии – двойную бескровную победу над португальским королем.

Во-первых, они даровали себе в вечное владение все земли, которые уже были открыты или могли быть открытыми – при наименее благоприятном для них толковании – далее чем за сто лиг к западу от наиболее выдвинутого в эту сторону острова Азорского архипелага или архипелага Зеленого мыса.[15]15
  Относительно последнего испанские эксперты могли и не знать, что он расположен на 5 градусов восточнее Азорского архипелага. Португальцы же в девяностых годах XV века, по всей вероятности, это знали, так как уже десятки лет постоянно плавали к Азорским островам и островам Зеленого мыса.


[Закрыть]

Во-вторых, испанские короли даровали себе этой буллой монополию торговых и иных операций к западу или к югу от указанных пунктов не только по направлению к Индии, но и «к иной какой-либо стороне». Следовательно, они претендовали и на гвинейскую работорговлю – важнейший торговый источник доходов португальской короны.

Но Португалия была тогда слишком сильна на Атлантическом океане, чтобы считаться с «чернильной» победой испанских королей. В результате разгоревшегося спора, во время которого португальская сторона сносилась с кастильской непосредственно, минуя Рим, между «высокими договаривающимися сторонами» был – через год – 7 июня 1494 года заключен Тордесильясский договор. И Португалия и Кастилия пошли на уступки, каждая – в том направлении, в котором была менее заинтересована.

Договорились, что должна быть «проведена прямая линия от полюса до полюса, то есть от полюса арктического до полюса антарктического с севера на юг, в 370 лигах к западу от островов Зеленого мыса… и чтобы все, что уже открыто или будет открыто королем Португалии или его кораблями, будь то острова или материки, к востоку от этой линии, на севере и на юге, принадлежало названному сеньору – королю Португалии и его преемникам на веки вечные и чтобы все острова и материки, как открытые, так и те, что будут открыты королем и королевой Кастилии и Арагона или их кораблями к западу от названной линии, на севере и на юге, принадлежали означенным сеньорам – королю и королеве и их преемникам на веки вечные».

Ни Африка в целом, ни какая-либо часть Африканского материка, ни «Индии» в Тордесильясском договоре не упоминались. Тем не менее обе стороны в дальнейшем толковали его следующим образом.

Кастилия (на этот раз уже вместе с Арагоном) в 1494 году отказалась от всяких претензий на португальскую монополию открытий и захватов в приатлантической Африке; но Португалия, со своей стороны, никогда не возражала против испанских захватов средиземноморских африканских областей. Кастилия санкционировала португальское право дальнейших открытий и захватов в Индийском океане. Наконец, Кастилия согласилась на перенос намеченной папой демаркационной линии (от полюса до полюса) в Атлантическом океане на 270 лиг далее к западу, считая от самого западного из островов Зеленого мыса.

С точки зрения географов и политиков того времени установление такой демаркационной линии было большим дипломатическим успехом для Португалии: никто тогда, в 1494 году, не мог оценить действительного значения открытия Колумба для испанцев; португальцы же закрепили за собой, во-первых, «право» захватов уже известных им африканских стран и, во-вторых, реальные торговые пути вдоль западных берегов Африки и недавно открытый (экспедицией Бартоломеу Диаша) морской путь в Индию и другие страны Индийского океана.

При этом передвижении демаркационной линии португальцы, по-видимому, преследовали цель – на основании опыта экспедиции Бартоломеу Диаша – обеспечить наиболее удобный путь к мысу Доброй Надежды, вдали от западно-африканских берегов. Но они, несомненно, надеялись также и на открытие здесь новых островов, которые могли быть использованы как этапы на атлантических путях к мысу Доброй Надежды. Но, разумеется, никто тогда не мог предполагать, что первый же «остров», открытый через шесть лет португальцами именно в этой океанской полосе, так легко уступленной им кастильцами, – Вера-Круш, переименованный в Санта-Круш, а затем в Бразил (Бразилия), окажется частью тогда еще неведомого южного заатлантического материка.

Вряд ли кто-либо из португальцев верил в девяностых годах XV века и тем более в начале XVI века, что на восточных путях к «Индиям» они, португальцы, когда-нибудь встретятся с испанцами, пришедшими туда западным путем. С испанской же стороны многие в 1494 году надеялись на достижение западным путем «Индии», и в первую очередь – сам Колумб и его покровители. Вместе с тем они, по-видимому, рассчитывали на то, что португальцы или совсем туда не доберутся восточным путем, или запоздают и придут, когда испанцы там уже закрепятся.

Обе стороны ошибались: западным путем испанцы достигли одной из «Индий» – островов Юго-восточной Азии – через несколько лет после португальцев, которые пришли туда восточным путем. Встретились они впервые на «Пряных» (Молуккских) островах в 1522 году, когда отставший корабль Магеллановой экспедиции «Тринидад» попал в руки начальника португальского отряда на Молукках Антониу Бриту.

Бриту захватил на корабле остаток его команды, всего 21 человека, и одного португальца с Моллук, которого немедленно казнил. Об испанских кормчих и писце корабля он писал своему королю (Жуану III), что «для службы его высочеству» было бы гораздо полезнее отрубить им головы, а не отсылать их. «Я задержал их на Молукках, так как страна здесь нездоровая, и сделал это намеренно, чтобы они здесь поумирали: я не дерзаю казнить их здесь, так как не знаю, как вы отнесетесь к такому поступку». И Бриту доносил дальше королю, что писал португальскому начальнику в Малакке (куда он отослал 17 моряков с «Тринидада»), чтобы тот «задержал их в Малакке, где климат также очень нездоровый».

Король, по-видимому, также не решился дать приказ обезглавить подданных усиливающейся испанской державы, попавших в руки его индийских агентов, и предпочел сгноить их в тюрьмах портовых городов. Выжили и вернулись в Испанию только четверо, в том числе командир «Тринидада» Гонсало Гомес Эспиноса. Так печально для испанцев закончилась их первая встреча в «Индиях» с португальцами.

После достижения испанцами Молуккских островов снова разгорелся испано-португальский спор, теперь уже в другой плоскости: о судьбе Молукк Сначала обе стороны пытались разрешить этот спор юридическим путем, толкуя (каждая в свою пользу) Тордесильясский договор. Но юристы одни здесь были бессильны, так как демаркационная линия 1494 года проведена была от полюса к полюсу только в Атлантическом океане и не дело юристов было решать, как следует ее провести в Тихом океане, «у антиподов». Тогда в 1524 году создана была на паритетных началах хунта (комиссия) из 18 человек – юристов, ученых космографов и опытных кормчих. Хунта попеременно заседала в двух пограничных городах – португальском Элваше и испанском Бадахосе – в течение 50 дней (так называемый Бадахосский конгресс 1524), но не пришла ни к какому согласованному решению.

Тогда испанцы решили силой захватить Молукки. Из посланных в 1525 году из Коруньи (Испания) через Магелланов пролив семи кораблей экспедиции под командой Гарсиа Лоайсы (умер в пути) только один корабль достиг в конце 1526 года Молукк. Уцелевшие моряки укрепились на острове Тидоре и удержались там до неожиданного прихода – со стороны Мексики (в 1528 году) – одинокого испанского корабля Альваро Сааведры, потерявшего в пути два других корабля своей экспедиции.

Несколько десятков человек из обеих команд около 1529 года попали в португальские тюрьмы в Индии. Из них только 8 человек через 6 лет вернулись в Европу.

22 апреля 1529 года был заключен последний связанный с «Индиями» испано-португальский договор в Сарагосе Испанский король Карл I, постоянно нуждавшийся в деньгах для ведения войн в Европе, продал Португалии свои «права» на Молукки за 350 тысяч дукатов. Юридически это было оформлено так, что король согласился провести испано-португальскую демаркационную линию в Тихом океане на 17 градусов восточнее Молукк. Это не помешало, однако, испанцам при его преемнике (Филиппе II) захватить и удержать Филиппины, которые бесспорно находились к западу (то есть на португальской стороне) от тихоокеанской демаркационной линии.

* * *

В книге Г. Харта читатель найдет ряд страниц, иллюстрирующих те гнусные приемы, с помощью которых португальцы «осваивали» приморские области западной Африки, превращали и превратили ее в «заповедное поле охоты на чернокожих».

Организуя экспедиции на средства ордена Христа, на собственные или смешанные средства, португальские работорговцы все чаще совершали набеги на западноафриканские берега.

Сначала они действовали «кустарными» методами: заманивали на свои суда или захватывали на море сравнительно небольшие группы беззащитных рыбаков – мужчин, женщин и детей

Затем португальские работорговцы начали применять «более усовершенствованные» методы охоты за неграми. Они высаживали, обычно в устьях рек, значительные отряды, которые совершали набеги не только на маленькие прибрежные рыбачьи поселки, но и на большие селения приморской полосы, грабили их, насиловали женщин, сжигали жилища. Захватывая сотни людей, они отбирали на месте самых крепких или самых с их точки зрения красивых, остальных же – главным образом стариков и детей – безжалостно убивали или оставляли в сожженных селениях без кормильцев, на произвол судьбы. Отобранных людей они забивали в колодки, грузили на суда, заполняя неграми каждый метр «свободной» площади, и перевозили в Португалию – в такой тесноте, в какой никогда не решились бы, боясь убытков, перевозить скот.

Смертность среди несчастных пленников при длительных переходах от Западной Африки к берегам Португалии была ужасающая. Но продажа уцелевших рабов все же приносила предпринимателям, ордену Христа и королевской казне огромные прибыли.

После нескольких таких набегов прибрежные жители, завидя на море португальские суда, бросали свои жилища, забирали жалкое имущество и старались уйти подальше от берега, в полосу саванн, или укрыться в лесных зарослях Высаженные на берег отряды охотников за людьми находили безлюдные селения.

Вскоре португальские работорговцы изобрели новый способ «распространения европейской культуры и приобщения язычников к христианской церкви»: они стали скупать, главным образом на Канарских островах[16]16
  Insulae Canariae (латин.) – «Собачьи острова» Так переименованы были после вторичного их открытия, захвата и европейской колонизации полулегендарные msulae Fortunatae («Счастливые острова») древних римлян.


[Закрыть], огромных собак, которых приучили к охоте за людьми. Тогда негры стали массами уходить из приморской полосы в глубинные районы. Участники разбойничьих набегов вербовались главным образом из наемных солдат или уголовных преступников, специально для этой цели выпущенных из тюрем, из них составлялись отряды, причем и сами их начальники справедливо не доверяли работорговцам и капитанам их кораблей Они не сомневались, что эти господа не остановятся перед тем, чтобы без зазрения совести покинуть на чужом и враждебном берегу своих людей, если их придется слишком долго ожидать на море и терпеть из-за этого убытки. Да и доход от таких набегов был невелик, так как при возвращении из далеких глубинных пунктов через совершенно опустошенные районы к морю смертность среди пленников была гораздо больше, чем даже при морских переходах.

Поэтому работорговцы предпочитали переходить от обезлюдевших, уже «освоенных» португальцами берегов к новым, еще не разведанным. Этим определяется весь ход открытия португальцами западного побережья Африки, от полулегендарного мыса «Нан», расположенного на параллели южных Канарских островов, до мыса Сент-Катерин (2° южной широты), расположенного на западном выступе так называемой Нижней Гвинеи, то есть от пустынного субтропического побережья Западной Сахары до экваториальной лесной полосы в районе нижнего Конго

Этим объясняются также и темпы продвижения португальцев вдоль западного побережья Африки, сначала медленные, затем все ускоряющиеся по мере развития португальской работорговли 30 лет на продвижение от мыса «Нан» до Зеленого мыса, 14 лет на участок между Зеленым мысом и Золотым Берегом, 5 лет на участок от Золотого Берега до мыса Сент-Катерин.

Южнее этого мыса начинались уже владения государства Конго, где привычные для португальцев приемы охоты за людьми были невозможны, где организации работорговли должна была предшествовать специальная «дипломатическая» подготовка Частью для этой цели, частью на разведку африканского атлантического побережья к югу от экватора и посылались, но уже в восьмидесятых годах XV века, экспедиции Диогу Кана.

Однако в тропической полосе Северного полушария, на берегах «Верхней» Гвинеи португальцы вынуждены были из-за обезлюдения береговой полосы перейти от прямой охоты за рабами к скупке рабов. Они использовали частые племенные войны, а в период затишья провоцировали и разжигали их, снабжали оружием и поддерживали всякими иными средствами одних племенных вождей (местных «царьков») против других, получая в награду за свои услуги – или за ничтожную плату натурой – тысячи пленников.

* * *

Стремясь поддерживать монополию торговли с Южной Азией, португальцы вовсе не собирались отказаться от тех средств, к каким прибегали в XV веке в приатлантической Африке

К Индийскому океану прилегало несколько крупных и множество мелких феодальных государств, но чаще всего договариваться можно было не с их государями, а с фактически независимыми правителями портовых городов, вечно враждовавшими друг с другом. Эти правители, по многовековой традиции, имели дело с мусульманскими торговыми мореходами, но легко отказывались от такой традиции, если христиане предлагали им более выгодные условия (даже и в том случае, когда сами были мусульманами)

Когда правитель запрашивал слишком высокую цену за ограничение или за полное изгнание из своего порта «арабских» (то есть мусульманских) торговцев, то португальцы для острастки бомбардировали город, а затем переходили в ближайший портовый город, правитель которого, как правило, ненавидел своего соседа, как самого близкого и именно поэтому опасного конкурента. Для соглашения с такими правителями менее всего требовались дипломатические таланты, и не по этому признаку подбирал король Мануэл начальников своих индийских эскадр, а затем вице-королей Португальской Индии.

Кроме правителей портовых городов были еще бесчисленные «местные» мореходы. Чтобы установить свое господство в Индийском океане, португальцам нужно было устранить их, как конкурентов или поставить их под контроль, а для этой цели самые жестокие средства казались наилучшими. Высшим качеством для своих «главных капитанов» в Индийском океане король Мануэл считал холодную жестокость; по такому признаку он их подбирал, и они полностью оправдали его выбор

Васко да Гама, Кабрал, Алмейда, Албукерки, когда захватывали суда своих торговых соперников, вешали, убивали, топили, сжигали живыми их капитанов, матросов, часто и всех без исключения пассажиров, включая женщин и детей Они организовывали массовую резню для устрашения прибрежных жителей и при взятии тех городов, которые осмеливались оказывать им сопротивление; они применяли и другие, еще более омерзительные способы расправы над беззащитными, ни в чем не повинными людьми, и даже глумились над трупами убитых по их приказу людей

Буржуазные историки склонны все пороки колониальной системы связывать с индивидуальной жестокостью того или иного колонизатора Нередко и у Харта проскальзывает такая черта, когда он рассказывает в нескольких местах своей книги о чудовищных зверствах Васко да Гамы или Аффонсу д'Албукерки.

Но такие зверства – не случайное проявление жестокого характера колонизатора. Они входили и входят до настоящего времени в капиталистическом мире в систему захвата и закабаления чужой страны

Португальские колонизаторы эпохи великих открытий положили начало современной колониальной системе Они были учителями последующих колонизаторов, и те оказались очень «способными» учениками, они превзошли своих учителей и в вероломстве, и в цинизме, и в холодной жестокости, и в масштабах торговли людьми, и в массовом, а часто даже в поголовном истреблении коренного населения завоеванных стран Испанцы, например, целиком истребили жителей Антильских островов, голландцы – почти целиком истребили бушменов и готтентотов Южной Африки, англичане уничтожили всех тасманийцев и свели до нескольких тысяч коренное население Австралии Английские колонисты и их потомки – североамериканцы – истребили сотни тысяч индейцев, а остальных загнали в резервации, где они обречены на медленное умирание. А в наше время, в середине XX века, массовые убийства ни в чем неповинного беззащитного населения Индокитая или Северной Кореи совершались империалистами США – при помощи самых усовершенствованных средств истребления – в таких размерах, которые, вероятно, заставили бы содрогнуться даже Васко да Гаму или Албукерки.

И. Магидович

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

Прошло почти полвека с того времени, как был написан краткий отчет о жизни Васко да Гама и об открытии им морского пути в Индию.[17]17
  К 1898 году, в связи с празднованием четырехсотлетнего юбилея первого плавания Васко да Гамы, был издан ряд книг, посвященных этому плаванию, жизни и деятельности самого Гамы
  Говоря о «кратком отчете» автор, несомненно, имеет в виду книгу немецкого историка географических открытий Франца Гюммериха «Васко да Гама и открытие морского пути в Ост-Индию» – Прим. ред.


[Закрыть] Та книга давно распродана, а за это время накопилось много нового материала, и век Васко да Гамы в исторической перспективе принял более ясные очертания

Документы, освещающие период правления Мануэла [1495–1521 годы. – Ред.], очень скудны, а большинство отчетов современников о португальских путешествиях до сих пор не переведены и недоступны для научных работников.

Цель настоящей книги – восполнить этот пробел, показать тот вклад, который внесли португальцы в открытие Восточного мира (вплоть до Индии), и более подробно, чем это делалось раньше, обрисовать фигуру Васко да Гамы.[18]18
  Читатель, разыскивающий материалы по индексам, должен смотреть и слово «Васко да Гама» и слово «да Гама», так как очень немногие историки, даже из числа наиболее педантичных, знают, что его фамилия – «Гама», несмотря на то, что именно так называют путешественника португальские источники


[Закрыть]

Первоисточников, написанных в период его жизни, сохранилось мало, материалы приходится извлекать из документов и из скудных ссылок авторов того времени. Сам Гама, насколько известно, не оставил никаких записей о своих путешествиях Описание первого путешествия Гамы, сделанное одним из его офицеров, впервые было опубликовано в 1838 году. И хотя один из двух отчетов о втором путешествии, составленный участником экспедиции, был впервые напечатан по-итальянски в весьма редкой книге «Viaggi» («Путешествия») Рамузио[19]19
  Рамузио, Джованни Баттиста (1485–1557) – секретарь Венецианской республики, известный составитель и издатель итальянского сборника «Плавания и путешествия», в который включены описания многих средневековых путешествий и открытий западноевропейцев – до эпохи великих открытий включительно Сборник несколько раз переиздавался и переводился на другие европейские языки. – Прим. ред.


[Закрыть] еще в 1554 году, португальское издание этого отчета появилось лишь в 1812 году. Массовому читателю не были доступны ни эти издания, ни очень краткий фламандский отчет. Не найдено ни одной записи о третьем путешествии Гамы, написанной кем-либо из участников его экспедиции, и наши сведения о нем заимствованы из сочинений хронистов того времени, преимущественно из сочинений Корреа и Каштаньеды[20]20
  Корреа, Гашпар – автор книги «Сказания об Индии», современник и историограф Васко да Гамы, особенно его третьего плавания. Много лет жил в Индии. Книга его использована для английского сборника документов «Три путешествия Васко да Гамы», издание общества Хаклюйта, серия I, № 42, 1869. Харт неоднократно ссылается на Корреа или приводит цитаты из его сочинения, оговариваясь, однако, что на этого автора не всегда можно положиться.
  Каштаньеда, Фернан Лопиш – автор «Истории открытия и завоевания Индии португальцами», ивдана в XVI веке (переиздание Коямбра, 1924, восемь книг. Девятая книга, считавшаяся утерянной, издана в Гааге, 1929). – Прим. ред.


[Закрыть]. Все отчеты и документы были прочтены автором в оригиналах, по оригиналам проверены и все цитаты. Автор несет ответственность за все переводы, за исключением тех случаев, где это соответственным образом оговорено.

Генри Харт.

17 июня 1949 года.

ВВЕДЕНИЕ

Когда я был еще маленьким мальчиком и только что начал читать, к нам из далекого в те времена Техаса приехала любимая подруга детства моей матери. Она привезла мне книгу. Эта книга, потерянная затем где-то в те давние дни детства, может быть, больше повлияла на мое воображение, чем любая другая из прочитанных мною, прежде всего – благодаря ее многочисленным и ярким иллюстрациям.

В книге[21]21
  J.W. Buel, Heroes of Unknown Seas and Savage Lands Philadelphia, 1891.


[Закрыть] рассказывалось о людях, открывших неведомые страны мира – о первооткрывателях, исследователях, конкистадорах Волнующие, живые гравюры на дереве и цветные литографии книги ярко запечатлелись в моей детской памяти, и хотя с тех пор прошло много лет, они не забылись и не померкли.

Среди всех этих иллюстраций я помню такую: в воздухе мчится призрак Васко да Гамы, в полном вооружении, а за ним с яростными криками мести гонятся его жертвы – полуголые безоружные люди, с отрубленными руками, с зияющими ранами, с искаженными от мук лицами; они хотят схватить своего смертельного врага и отомстить ему.

И до сих пор в моих глазах стоят как живые яркие литографии на разворот: Васко да Гама уничтожает арабский корабль, Васко да Гама перед правителем Каликута и все другие поразительные картины, иллюстрирующие его карьеру. Эти-то страницы, время от времени встававшие в моей памяти в течение многих лет, заставили меня написать данную работу.

Совсем недавно мне попала в руки та самая книга. Увы, какое разочарование! В ней масса ошибок и ложных положений. А некогда пленившие меня иллюстрации оказались подборкой картинок, взятых для этого «подписного издания» из разных источников.

Дон Васко, вместе с доном Мануэлом рассматривающий карту своего будущего плавания, показан здесь стариком с безумными глазами, с белой бородой лопатой. Несколькими страницами дальше он изображен уже в виде елизаветинского галантного кавалера с остроконечной бородкой-эспаньолкой, а перед ним стоит посланник короля Каликута. На самом же деле в тот момент, когда Васко да Гама отправился в свое знаменательное плавание, ему едва ли исполнилось тридцать лет.

И ныне, через полустолетие с лишним, хотя я уже миновал тот возраст, чтобы читать такие книги, все же она нравится мне; она первая зажгла мое воображение и возбудила интерес к истории и путешествиям. И хотя я побывал и даже жил во многих странах, описанных на ее страницах, ни одна из них меня так не волновала, как волновали страны, в которые уносила меня на ковре-самолете волшебная книга, уничтожавшая и время и пространство и все вокруг озарявшая золотым светом детства. А той, кто эту книгу мне дал, – давно уже отправившейся к праотцам мисс Энни Гаррис из Гиддингса, Техас, мой земной поклон и вечная признательность.