Текст книги "Тринадцатая реальность"

Автор книги: Геннадий Ищенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 26 страниц)

– Тебе видней, – вздохнула она.

– Как себя чувствуешь? – заботливо спросил я.

С тех пор как Вере десять дней назад стало плохо, и спешно вызванный врач установил беременность, её самочувствие стало для меня самым важным из всех вопросов.

– Да вроде нормально, – ответила она. – Плохо было в первый раз, и потом два раза сильно тошнило, сейчас только иногда немного подташнивает. Борис Карлович удивлён таким ранним проявлением беременности и тем, что это случилось со мной. Он считает меня эталоном здоровья.

– Из вас троих беременности нет только у Александры, – сказал я. – По-моему, она вам завидует.

– Она мучается из-за немцев. Если бы я куда-нибудь уехала, а кто-то начал бомбить наши города, я тоже переживала бы. Слушай, Лёш, я вот о чём подумала. Если ты вдруг умрёшь...

– С чего это вдруг решила меня хоронить? – удивился я.

– Не говори глупости, – ответила она. – Никто тебя не хоронит, но ведь всякое бывает. Тебя никуда не пошлют?

– Меня и в этот раз никто не посылал, сам удрал. Мои слова – это только предположения. А к чему этот разговор?

– К тому, что, если начнёшь создавать свой мир, не бери никого в жёны, подожди меня! Я только немного выращу ребёнка, а потом приду сама.

– Рехнулась? – я постучал пальцем по её лбу. – Я тебе приду! На порог не пущу – так и знай! Жизнь лучше фантазии, а тебя я готов ждать сто лет. К тому же я не собираюсь умирать и тебе не дам.

Этот дурной разговор был прерван появлением Олега.

– У меня есть новости, приятные и неприятные одновременно, – сказал он. – Во-первых, брат решил вас наградить.

– За какие заслуги? – спросил я.

– У тебя мало заслуг? Зачем говоришь глупости?

– Много, – согласился я. – О них знают человек сто-двести, а что подумают остальные? Что император наградил своего дружка?

– Этого можешь не бояться, – засмеялся он. – Те, кому нужно, в курсе, а остальные не будут знать об этой награде. Не интересно, что дадут?

– Мне интересно, – сказала Вера, – даже тошнить перестало.

– Казна выкупила усадьбу Алтуфьево. Её подарили тебе за особые заслуги перед отечеством. Ты у нас богатый и мог бы сам потратить двести тысяч, но сейчас не нужно тратиться, да и не продал бы тебе её бывший владелец. Брат уломал его, пообещав дворянство и ещё кое-что. Усадьба шикарная, хоть и похуже нашего дворца. Есть большой пруд и парк. И от нас только в двадцати километрах. Кроме того, тебя наградят орденом и повысят чин.

– Куда уже выше! – проворчал я. – Чин с орденом тоже дадут инкогнито? И из-за чего этот дождь монарших милостей?

– Вот теперь я верю в то, что тебе больше семидесяти лет, – засмеялся Олег. – Бурчишь как старый дед, вместо того чтобы радоваться.

– А если сказать прямо? Нас выгоняют из дворца?

– Не ожидал от тебя такой глупости, – обиделся он. – Дурак.

– Ладно, извини, выбрал неудачное слово, но ведь угадал? Нужно съезжать?

– Ваши родители останутся здесь, – ответил Олег, – и эти комнаты у вас не забирают. Можете приехать в любое время. Вам опасно оставаться у нас во дворце. Сам же против того, чтобы с тобой ходила охрана. Здесь бывает слишком много разных людей, даже в этой части дворца. Выкрасть тебя не смогут, а зарезать – запросто. В этом деле искусников хватает: сунут нож в спину, и не поможет всё твоё искусство.

– А там? – спросил я. – Тоже охрана?

– Дом очень большой, парк тоже немаленький и окружён хорошей оградой. Вот она и будет охраняться, а внутри ходите, куда хотите. Можете выезжать к друзьям, но только с охраной. Лучше, чтобы приезжали к вам. В доме есть телефон и будут две машины: разъездная и для всяких неожиданностей. Служанка только одна для готовки и уборки в доме. Стирать будут на стороне. Кажется, ничего не забыл.

– А что в твоей новости печального?

– Печально, что я не смогу каждый день видеть такую неблагодарную свинью, как ты, – ответил Олег, – а Елена будет скучать по Вере. О брате не говорю, сам должен понимать. Учти, что телефон обычный и по нему нельзя говорить ни о чём важном. Да, когда у Веры подойдёт срок, её заберут в специальную лечебницу. Роды примут прекрасные специалисты. Нужно ценить, как о тебе заботятся друзья, а не кривить морду.

– Ты же знаешь, что я на вас не обижен, – примирительно сказал я. – Когда переезжать?

– После окончания войны. Сейчас ты нужен здесь. Только постарайся потерпеть и никуда не ходить без охраны, и жену не пускай. Трудно, что ли, позвонить и немного подождать? На этих ребятах не написано, что они охранники.

Он ушёл, и мы остались вдвоём. Мать обзавелась множеством подруг и редко проводила время дома, а отец должен был прийти со службы только через два часа.

– Я вижу, что ты не рад, – сказала Вера, садясь мне на колени. – Вспомнил лагерь?

– Нет, здесь другое, – ответил я. – В лагере нам ограничили общение и не пускали за ограду. Почти тюрьма, только размером с посёлок и комфортабельная. Здесь мы можем дружить, с кем хотим, и ездить везде в пределах Москвы. Свобода, хоть и ущербная, но другая появится очень нескоро. Там безопасней, но и скучней, потому что в гости не наездишься. Значит, придётся коротать время друг с другом и с охраной. Что-то выиграем, что-то проиграем.

– Выиграли двести тысяч, – напомнила она, – а ты действительно скривился, как будто хлебнул уксуса.

– Мы могли и сами купить эту фазенду и потребовать охрану. Понимаешь, малыш, для меня деньги уже давно ничего не значат. Когда их очень много и мало тратишь, о них вообще забываешь. Фазенда? Это что-то вроде имения. Моё поведение не связано с этим подарком или почти не связано. Я сейчас жду, чем всё закончится, и боюсь! В моих знаниях есть преимущества и недостатки. Недаром говорят, что меньше знаешь – крепче спишь.

– И долго тебе бояться? – спросила она.

– От месяца до года, – засмеялся я. – Как только всё в мире установится, так я сразу стану спокойным-преспокойным! Вот дней через пять к нам обратится американский посол...

Я ошибся со своим прогнозом ровно на пять дней: посол попросил у императора срочной аудиенции уже через час после ухода от нас Олега.

– Оденься приличней и не забудь орден, – сказал мне Андрей в телефонную трубку. – Сейчас должен подъехать американский посол с очень срочным делом. Поскольку оно не терпит отлагательств, я не смогу с кем-то советоваться задним числом. Кроме тебя будут канцлер и Олег.

Я в спешке надел парадный мундир, прикрепил звезду «Святого Владимира» с левой стороны груди, а на шею повесил крест на ленте. Жена по традиции привела в порядок мою причёску, и я чуть ли не бегом выскочил за двери. Опаздывать не хотелось, а заставлять из-за своего опоздания ждать посла хотелось ещё меньше. Я там и так буду как бельмо в глазу, не стоило лишний раз обращать на себя внимание. Хотя всё равно не удастся отсидеться в сторонке, иначе не стоило туда вообще идти. Я успел: посол ещё не приехал, но остальные были в сборе и сидели за большим круглым столом.

– Садись сюда! – Андрей показал на самый дальний от него стул. – Как думаешь, с чем он приехал?

– Почти наверняка хотят отдать нам свои побитые войной корабли в обмен на провоз их экипажей через Россию в Америку, – ответил я. – Англичане их не приютят, потому что это равносильно войне с империей, да и остальные... Стоит кайзеру топнуть ногой, как отдадут и корабли, и моряков. Нам это выгодно по многим причинам, только нужно сразу предупредить, что мы вышлем инспекцию. Если этого не сделать, потопят палубную авиацию и взорвут всё лишнее. Нам эти корабли пригодятся, хотя кое-что придётся отдать кайзеру. Не стоит обижать союзника, забирая у него все трофеи.

– А он не обидится на «кое-что»? – усмехнулся Иван Павлович.

– Кайзер может не получить и того, что дадим, – ответил я. – На это и нужно напирать в разговоре. Он перегнул палку, объявив всех американцев преступниками. Кто же ему сдастся на таких условиях? Это как минимум десять лет принудительных работ по восстановлению разрушенных городов, а кого-то могут и расстрелять. Вообще-то, это было бы справедливо, но империя уже отплатила американцам той же монетой. Если их ударный флот пойдёт на прорыв, возможно, его потопят, но и у немцев мало что останется, а у них под боком англичане. Да и с американцами лучше говорить о мире не с пустыми руками.

Я никогда не видел американского посла, поэтому рассматривал его с интересом, и удостоился от него такого же любопытного взгляда. Мне на его месте тоже было бы интересно, что делает на приёме такой мальчишка, как я. Посол поздоровался первым, произнеся все протокольные фразы. Ответил на приветствие только император, а потом он представил меня и предложил перейти к цели визита.

– От имени моего правительства прошу ваше величество об одной услуге, – сказал посол, садясь на предложенное ему место. – Нужно перевезти по вашей территории наших моряков, и позволить нам вывезти их на родину из одного из ваших дальневосточных портов.

– Только моряков? – спросил Андрей. – Я хочу знать, мистер Буллит, что вы собираетесь делать с кораблями?

– Скорее всего, они будут затоплены, – ответил посол.

– Ваше мнение, князь? – обратился ко мне Андрей.

Вот надо было ему это делать? Лучше бы ответил Шувалов.

– Пусть топят свои корабли вместе с экипажами, – посоветовал я. – Для них такая героическая смерть лучше плена, а нам ни к чему ссориться с проверенным временем союзником. Франко-Германская империя фактически разгромила ваш флот, а вы предлагаете пренебречь союзническими обязательствами и спасти моряков, которых кайзер объявил преступниками, да ещё при этом лишить его законных трофеев. Мы не получим ничего, кроме неприятностей.

– А если корабли отдадут вам? – спросил посол.

– Кое-что отдадим кайзеру, а остальное используем сами в оплату своих услуг, – улыбнулся я ему. – Мы единственные, с кем кайзер не станет из-за вас драться. Можем даже поспособствовать в проведении мирных переговоров.

– На это можно пойти при выполнении двух условий, – осторожно сказал Буллит. – Мы заключаем договор о взаимной обороне, а вы переводите большинство полученных кораблей в свои дальневосточные порты, чтобы от вас была польза как от союзников.

– Боитесь японцев? – спросил я. – А это ничего, что у нас уже есть с ними союзный договор?

– Вы не делали секрета из текста договора, – сказал он, пожав плечами. – Ваш договор с японцами такой же, какой предлагаю и я. Вы не нападаете на них и не нападаете на нас, но оказываете помощь тому, кто подвергся нападению. Если на нас нападут японцы, оказывая нам помощь, вы не нарушите ни один из договоров. Естественно, у такой помощи будут ограничения. Так вы не сможете, помогая нам, воевать на их территории, только на нашей или в международных водах.

– Хорошо, что вы вспомнили о вашей территории, – сказал я. – Что мы решим насчёт Аляски? Нам не помешает база рядом с союзником, которому нужно помогать.

– Не большая получится база? – спросил посол. – У нас необходимость в союзе на время, хотя мы и потом готовы поддерживать добрососедские отношения. Я думаю, что мы сможем отдать вам несколько Алеутских островов в обмен на согласие никогда в будущем не выдвигать к нам территориальных претензий, но даже это я не могу решить без консультаций. Давайте отложим решение этого вопроса на более позднее время.

– Тогда у меня, ваше величество, нет больше вопросов, – сказал я Андрею. – Если согласятся передать нам корабли и находящееся на них боевое имущество, всех переправим во Владивосток, а там будем действовать, как договоримся. Можем перевезти мы, а могут прислать свои корабли. Сколько их?

– Около семидесяти тысяч, – ответил посол. – Возможно, будут не одни моряки. Немцы перерезали железную дорогу, а мы не успели вывезти всех из Алжира.

– Я не возражаю, – кивнул Андрей. – У вас нет вопросов, канцлер?

– Большие расходы, – сказал Шувалов. – Ваших военных будут долго перевозить. Пока с пересадками доставят во Владивосток, пройдут два месяца, а уже начало сентября. Часть из них не успеем перевезти до зимы, и их придётся где-то размещать и содержать. Корабли – это, конечно, ценность, но я представляю в каком они состоянии после четырёх месяцев боев. И если ещё будут что-то взрывать или вредить... Я вам сразу скажу, что к ним в таком случае будет другое отношение.

– Это можно оговорить в документах, – согласился посол. – Если будем заключать договор, какой нам смысл вредить своим союзникам?

Когда договорились по всем вопросам и уехал посол, ушёл и Шувалов.

– Нельзя было дожать его без меня? – недовольно спросил я Андрея. – Мало мне было внимания англичан, теперь ещё янки заинтересуются такой непонятной фигурой у трона. Не пора ли мне переезжать? С американцами договорились, причём с их помощью можно придержать японцев. И кораблей у нас теперь будет достаточно, и Филиппины им не удастся завоевать, а об остальном пусть болит голова у англичан с голландцами. А с кайзером как-нибудь договоритесь.

– Завтра, – сказал он. – Я распоряжусь, чтобы отправили охрану и приготовили к вашему приезду всё, что нужно. После обеда будут машины, тогда и поедете. И учти, что вы должны раз в неделю нас навещать.

Когда я пришёл домой, отец уже вернулся со службы.

– Красавец, – одобрил он мой внешний вид. – Мужчине идёт мундир, жаль, что ты его не любишь. И орден на тебе прекрасно смотрится. Да, можешь меня поздравить со статским советником. Твоя работа?

– Тогда и ты поздравь меня с тайным советником, – отозвался я. – Даю слово, что не прикладывал руку ни к твоему повышению, ни к своему. Да, меня наградили орденом Святого Александра Невского, только пока почему-то не вручили. Наверное, забыли.

– Не врёшь? – поразился отец, от удивления забыв о манерах. – Я понял, за что наградили, жаль, что другие поймут превратно.

– Плевать, – сказал я. – Мы завтра от вас уедем. Будем жить недалеко в собственном имении и приезжать раз в неделю.

– Тебя отпускают раньше, чем всё закончится?

– Уже почти закончилось, а оставшееся доделают без меня. Где Вера?

– В спальне твоя жена, – ответил отец. – Ей опять нехорошо. Когда твоя мать вас вынашивала, она так не мучилась, хотя была слабее Веры.

Я вошёл в спальню и сел на край кровати, на которой лежала жена.

– Опять тошнит, – виновато сказала она. – У нас вчера ничего не было и сегодня я не смогу.

– Глупенькая, – сказал я, целуя её глаза. – Нашла о чём печалиться! Лучше думай о том, что возьмём с собой на новое место жительства. Переезжать будем завтра, после обеда.

– Я уже привыкла к переездам и быстро всё соберу. Лёш, а кого ты больше хочешь, девочку или мальчика?

– Ты уже спрашивала, а я отвечал, – засмеялся я. – Я хочу больше и мальчиков, и девочек, лишь бы роды не отразились на твоём здоровье. Но ты у меня сильная, и всё должно быть хорошо.

Утром сходили позавтракать, а потом Вера подавала мне вещи, а я укладывал их в саквояжи. Комнаты оставались нашими, поэтому всё с собой не брали, только четыре саквояжа, которые забрали пришедшие в три часа жандармы. Уехали на двух машинах, в одной из которых были мы, а в другой – четыре жандармских офицера. До усадьбы ехали двадцать минут. Она располагалась недалеко от дороги, но дом был в глубине парка, поэтому проезжавшие машины не должны были мешать. Один из офицеров открыл своим ключом замок на воротах, и машины поехали по дороге через парк к большому одноэтажному дому и возвышавшейся над ним маленькой церкви.

Эпилог

Эта усадьба стала для нас домом на всю жизнь. Позже были ещё дома в Крыму и на юге Франции, но они использовались только для отдыха, а жили мы по-прежнему в Алтуфьево. Первые шесть лет нас охраняли не хуже членов правительства, потом остался только один охранник. Ещё через пять лет по нашей просьбе убрали и его.Когда я поделился атомными секретами, охрану на какое-то время вернули.

Российская империя во многих областях науки и техники вырвалась далеко вперёд, по сравнению с остальными ведущими державами, но долго такое лидерство не продлилось. Что-то у нас украли, чем-то мы поделились сами, а до многого додумались без нашей помощи. Когда знаешь, в каком направлении думать, результаты – только вопрос времени. В империи большое внимание уделялось образованию и наукам, поэтому, хоть мы и не сохранили безусловное лидерство в научно-техническом прогрессе, в хвосте не плелись. Первого человека в космос послали именно мы в шестьдесят пятом году, но вскоре программу пилотируемых полётов свернули, решив, что быстрее и дешевле работать с автоматами. На Луну или Марс пока никто не рвался, но в планах было построить большую орбитальную станцию, самим или в кооперации с кем-то. Этот мир получился очень непохожим на мой прежний. В нём отсутствовал явно выраженный лидер, а ведущим государствам пока удавалось уживаться без больших разногласий. Вторым отличием было то, что в нём сохранились колониальные империи. Часть Африки поделили между собой Великобритания, Американские штаты и Франко-Германская империя, а в Азии колонии сохранились у англичан и японцев. В большинстве этих колоний аборигенам жилось не хуже, а кое-где и лучше, чем в моём бывшем мире. Они не страдали от войн, революций и межплеменной розни, а уровень жизни был повсеместно выше. Японцы отобрали у американцев Филиппины, прежде чем мы подписали с Американскими штатами договор и перевели трофейный флот в свои дальневосточные порты. Понятно, что мы не стали вмешиваться, да и сами американцы не решились воевать. Обидно, но после раздела французского наследства с империей кайзера колоний у них осталось достаточно. Одни мы не рвались никого захватывать, удовлетворившись половиной отданных нам Алеутских островов. Было решено, что возвращение Аляски – слишком дорогостоящее мероприятие в части последствий, а поскольку жизненной необходимости в новых территориях нет, то ни к чему развязывать войну. Японцы показали свой норов на Филиппинах, устроив резню, но со временем и там всё стало более или менее нормально. В этом мире сохранились не только колонии, но и много монархий. Я не считал это анахронизмом. Дворянство было привилегированным классом, но что в этом плохого? Элита была везде и во все времена, главное, чтобы она оправдывала своё существование, а не просто жрала в три горла. Остальные проблемы покинутого мной когда-то мира были и здесь, разве что пока не успели прихватить от африканских обезьян ВИЧ-инфекцию, да не занялись гонкой ядерных вооружений. Во всём мире, кроме Азии, пока не было большого избытка населения, но к этому шло, а вот во многих азиатских странах число жителей превышало разумные пределы, и все тлеющие и временами вспыхивающие конфликты были в основном там. В Китае не было гражданской войны, войны с Японией и маразма «больших скачков» и «культурной революции», поэтому с китайцами в этом мире стали считаться намного раньше. У нас были неплохие отношения, но не дружба из-за их претензий на часть нашей территории.

Как я и хотел, жена родила двух мальчиков и двух девочек. Дети выросли, и у нас от них было девять внуков и внучек. Многие из наших друзей ещё живы, но видимся редко, больше общаемся по сети. Андрей умер два года назад, и сейчас правил его старший сын Василий. Александра уехала во Франко-Германскую империю, поэтому мы с ней не общались. Олег с Еленой были единственными, кто часто приезжал к нам в гости. Больше пятидесяти лет дружбы – таким мало кто может похвастаться.

Обо мне так никто и не узнал. Когда я так говорю, то имею в виду народные массы, а не тех, кто ими управляет. Я написал за свою жизнь сорок три книги, и все они, кроме одной, написаны в жанре фэнтези, родоначальником которого меня здесь считали. Сорок две из них были изданы, а сорок третья, в которой я описал обе свои жизни, ждала моего конца. Умру, тогда пусть печатают, а люди гадают, выдумал я всё это или впервые в жизни написал о том, что действительно было.

Вера вошла в кабинет и застыла. Алексей лежал в кресле, слегка свесившись набок, и она сразу поняла, что он мёртв. Поцеловав холодный лоб, Вера закрыла мужу глаза и с трудом подтащила второе кресло к тому, в котором он сидел. Открыв ключом один из ящичков трюмо, она достала стоявший в нём флакон, села в кресло и выпила его содержимое.

– Только попробуй меня не пустить! – сказала она и ещё успела взять руку мужа в свои.

На этот раз я сразу понял, что значит мой полёт во тьме с мелькающими светящимися спиралями. Очнулся, как и в прошлый раз, в пустой комнате с креслом. Кресло занимал я, а у стены стоял ангел, наблюдавший за мной ничего не выражавшими глазами.

– Ну что, оправдал я оказанное мне высокое доверие? – насмешливо спросил я.

Страха не было, только усталость от двух прожитых жизней и желание скорее встретиться с женой. Без неё я не представлял существования ни в том мире, ни здесь.

– А вы как думаете? – спросил он и сел в возникшее за спиной кресло.

– Мне понравилось, – ответил я, – а за вас судить не берусь. Не скажете, когда появится моя жена? Вы должны знать такие вещи.

– Знаем, – кивнул он. – Ваша никогда не появится, можете не ждать.

– Это ещё почему? – похолодев, спросил я.

– Она приняла яд, – ответил он. – Самоубийцы здесь не появляются. У них свой сектор с гораздо худшими условиями.

– Я хочу поменять место проживания, – сказал я. – Условия не имеют значения.

– Вы не понимаете, что просите. Там у вас не будет мира, так, комнатушка.

– Я долго жил и уже не держался за жизнь, – сказал я ему. – Я и за смерть не держусь. Единственное, что придаёт смысл моему существованию, – это жена. Если мы не соединимся, я себя разрушу. Вы говорили, что это нетрудно.

– А если я помогу? – спросил он.

– Баш на баш, – засмеялся я. – С ума сойти, и здесь то же самое! И что вам от меня нужно?

– Сходите ещё раз в другую реальность на тех же условиях.

– С места не сдвинусь, пока не объясните смысла ваших игр, – заявил я.

– Вы правильно сказали об игре. Люди играют в свои игры ради выигрыша или для того, чтобы убить время. У нас нет ничего, кроме обязанностей. Мы живём вашей жизнью и вашими воспоминаниями. Есть возможность вмешаться в жизнь таких, как вы, но ею редко пользуются. На вас никто не влиял.

– А почему мне ничего не сказали, а подсунули эти двери?

– В первый раз душа должна сделать выбор самостоятельно, – объяснил он. – Если у неё всё получилось, выигравший может послать её вторично своей волей. Такие правила.

– Какая глупость, – высказался я об их играх.

– Вы играете в дурака. Умные в этой игре правила или нет? Вижу, что поняли. В любой игре свои правила, и чаще их устанавливают не игроки. Если играешь, ты должен их соблюдать. Я не могу не играть. Вы у меня последняя кандидатура в этом тысячелетии, остальных я израсходовал без толку.

– И много было таких в тринадцатой реальности? – спросил я.

– Их много в любой реальности, – ответил ангел, – только знание прожитой жизни часто оказывается бесполезным или его носитель не может им воспользоваться. Это не так легко, вам во многом везло.

– И куда вы хотите меня засунуть? В отсталый мир?

– В прошлый раз вы сами выбирали дверь, в этот пойдёте в более развитый мир. Межпланетные полёты в нём обычное дело. Далеко не летают, но на Марсе уже есть колонии.

– Вы же сказали, что ни одна человеческая цивилизация...

– А кто вам говорил о людях? Очень похожая на вас раса, но есть и отличия. Вселение происходит в эмбрион, а память открывается в зрелом возрасте, поэтому не будет проблем с адаптацией.

– А моя задача?

– Вы должны оказать влияние на развитие цивилизации. Меня не интересует, куда вы её подтолкнёте, главное, чтобы толчок был как можно сильнее.

– Я соглашусь уйти только вместе с женой! – поставил я условие.

– Я не могу отправить двоих, – возразил он, – только вас одного. Ваша жена подождёт здесь. В моей власти заморозить время, поэтому она не заметит вашего отсутствия.

– Замечу я. Целую жизнь без неё, да ещё среди нелюдей!

– Вы не заметите разницы, – сказал ангел. – Думают они так же, даже ваш внутренний словарь будет тем же самым. И учтите, что у вашей жены была бы другая внешность.

– Сможете сохранить пол? – спросил я. – Я проведу её сам, если мы родимся в одно время, а не с разницей в полсотни лет. А внешность для меня в ней не главное, лишь бы не была мужиком.

– Как вы найдёте друг друга? – спросил он. – Их пять миллиардов на планете и больше миллиона в космических поселениях.

– Это мы решим сами, – ответил я. – Решайте, пока я не начал себя разрушать. Я уже понял, как это делается.

– Как хотите, – пожал он плечами, и посреди комнаты возникла Вера.

– Наконец-то, – сказал я ей. – Тебя даже после смерти приходится ждать! И почему ты до сих пор старуха?

Я уже разобрался, как менять свой вид, и сбросил себе шестьдесят лет.

– Я так испугалась! – захлёбываясь словами, говорила она, упав в мои объятья. – Попала в какой-то тёмный чулан. Попыталась попроситься к тебе, а мне на просьбы кто-то бубнит, что нельзя! Как ты сделал себя молодым?

– Вот так, – сказал я, превращая её в пятнадцатилетнюю. – Извини, перестарался. Ну ничего, тебе всё равно такой долго не быть. Познакомься, это и есть ангел. Загробное существование откладывается, потому что нам дают новую жизнь. Примерно как мне тогда, только в другом мире. Главное – встретиться, когда вернут память. Мир продвинутый, поэтому как-нибудь найдём друг друга. Или поисковиком в компьютерных сетях, или я забросаю их своими книгами. Будь осторожней в самом начале, чтобы не запихнули в психушку, и отметься своим именем на разных сайтах. А если там этого нельзя, я что-нибудь придумаю. Какая у нас теперь будет реальность?

Конец