Текст книги "Тринадцатая реальность"
Автор книги: Геннадий Ищенко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 26 страниц)
Лаборатория, в которой отрабатывали электронные узлы, находилась в противоположном от наших комнат конце дворца. Когда делали ремонт, дровяной котёл заменили угольным и во всех помещениях и коридорах поставили радиаторы, но похолодало недавно, и мы пока не топили. В окна не дуло, да и вообще дворец строили с умом, и он хорошо держал тепло, но кое-кто из учёных курил, выходя для этого в коридор, и я велел прислуге регулярно проветривать. Вот и сейчас пахло табаком, а по коридору гулял холодный ветер от двух приоткрытых окон. Помянув недобрым словом всех курильщиков и себя за то, что не оделся теплей, я пробежался до лаборатории. В ней было людно, пахло канифолью и горелой изоляцией. Раньше во дворце не было электричества, поэтому, пока делали ремонт, быстро вкопали столбы и протянули от Москвы линию длинной в шесть километров. Сейчас по этим же столбам тянули телефонный кабель. Я подошёл к столу, за которым работали Глазьев и ещё один инженер – Александр Кулагин.
– Что у вас здесь? – спросил я. – В чём проблема?
– Вот смотрите, – сказал Вадим, пододвинул мне чертёж и принялся объяснять, что у них не работало.
Первую радиолокационную станцию разрабатывали на миниатюрных лампах. Серийно выпускались только три типа транзисторов, и они были далеки от совершенства, а флоту требовалось надёжное устройство. Когда я учился в институте, на военной кафедре изучали ракетный комплекс, уже снятый с вооружения и именно на лампах. Все схемы я не помнил, а параметры радиоэлементов не знал, но запомнилось много, и теперь это пригодилось. Немного повозившись, мы нашли причину неисправности, после чего я попал в руки одного из учёных.
– Алексей Сергеевич, можно вас на минуту, – подошёл ко мне Головин. – У меня есть вопросы по операционным усилителям. Мне кажется, что ваши схемы избыточно сложны. Посмотрите вот здесь и здесь. А если сделать вот так?
Доказав физику, что простота не везде уместна, я спросил у остальных насчёт вопросов. Они работали и пока не нуждались в моих услугах, поэтому ушёл из лаборатории и вернулся к себе. Жены не было, а на столе лежала короткая записка: «Я у Нины». Я немного озяб, поэтому надел поверх одежды тёплый халат, сел за стол и отдёрнул закрывавшую окно занавеску. Вечерело, и ветер усилился ещё больше. Он гнул струи дождя и раскачивал кроны деревьев. Есть что-то завораживающее в картине непогоды, если наблюдать её вот так, из тёплого помещения через окно. Я засмотрелся на дождь и задумался о жизни. Мне многое нравилось в моей теперешней. Я был знатен и богат, имел замечательную семью и любимую женщину. Из-за молодости и того, что я рано занялся этим телом, была возможность прожить длинную жизнь. Способности никуда не делись, наоборот, добавились новые, которые обеспечили мне известность и уважение. Я и сейчас делал важное дело, единственное, что мне не нравилось, – это связанные с ним ограничения. Личную свободу урезали, и никто не мог сказать, когда снимут ограничения, но это случится очень нескоро. Меня не посвящали в то, как использовались полученные знания, лишь Шувалов обмолвился о городке ракетчиков, и я узнал от одного из инженеров, что под Москвой начали строить новый аэродром, а находившийся неподалеку авиационный завод, который раньше контролировали французы, отошёл государству. Для него дополнительно набирали рабочих и инженеров, и тщательная проверка при этом наборе наводила на мысль, что именно там будут разрабатывать и испытывать мои новинки. У меня не было сомнения в том, что лет через десять мы будем в техническом отношении впереди всей планеты. Сможем ли только удержать первенство? Всё засекретить тоже не дело, поэтому знания будут распространяться. Кроме того, никто не застрахован от предательства. Но вровень с остальными встанем. Работать здесь умели быстро и без халтуры, главное, чтобы хорошо платили и был пригляд, поэтому знания и щедрое финансирование давали большие возможности для развития. Всё упиралось во время, дадут его нам или нет.
– Мне нужна полная ясность с новыми вооружениями, – сказал император. – Кто из вас начнёт первым? Может быть, вы, Борис Леонидович?
– Могу и я, – отозвался Вяземский. – По флоту говорить не буду, чтобы не отбивать хлеб у Сергея Евгеньевича, а расскажу обо всех направлениях нашей работы. В результате национализации и ликвидации долговых обязательств, мы не испытываем недостатка в средствах и не требуем дополнительного финансирования из бюджета. Более того, первые два года будем возвращать в казну часть средств из-за того, что не сможем их освоить. Плохо, когда денег не хватает, но и избыток не приведёт ни к чему, кроме пустой траты и воровства. Часть предприятий забирается в казну, а ненужные нам выставляем на торги. При этом назначенные временные управляющие обеспечивают их бесперебойную работу. Банки мы себе не брали, но заставили новых хозяев в три раза понизить процентные выплаты по кредитам. Остальным не осталось ничего другого, как только последовать их примеру.
– Давайте от общих вопросов перейдём к вооружениям, – поторопил канцлера император.
– Кое-что запущено в производство, но немного, – продолжил Вяземский. – По эскизам и описанию отработана конструкция автоматического карабина, который Мещерский назвал автоматом Калашникова. По его словам, это было самое распространённое стрелковое оружие в его мире. Главные его достоинства – простота, надёжность и неприхотливость. Можно дать неопытному солдату, можно положить в лужу, а потом слить воду из ствола и стрелять. Наши автоматические карабины не могут этим похвастаться.
– Что с этим Калашниковым?
– У нас нет такого оружейника, а Мещерский не знает подробности его биографии.
– И что получилось у нас?
– Очень хорошее оружие, – ответил Вяземский, – действительно, надёжное и простое в обращении. Нельзя сказать, что совсем дешёвое, но дешевле остальных карабинов. Под него нужно выпускать свои патроны, но работы по подготовке к их производству уже начаты.
– Почему задержка с остальным?
– Очень много предварительной работы. От идеи до её воплощения должны пройти годы. Полученные знания позволят ускорить работы, но всё равно нужно время. Радиолокационные станции начнём строить через год, а через два они уже будут стоять на всех больших кораблях. Пока решили делать на лампах, а то потеряем ещё два-три года.
– Что они дадут? – спросил император.
– Появится возможность раннего обнаружения кораблей и самолётов и увеличения точности стрельбы. Позже планируется ставить на корабли управляемые ракеты, но у них будут свои станции. Пока мы только наполовину построили закрытый городок для специалистов, которые будут ими заниматься. Рядом строится небольшой завод для опытного производства. Чтобы не терять время, работы уже ведём, но пока малым числом специалистов. Большой срочности нет, потому что инженеров сдерживает отсутствие необходимых приборов. Сейчас ими занимаются в первую очередь, потому что это надо и для самолётов, и для многого другого.
– Значит, и новые самолёты получим через годы? – нахмурился император.
– Не раньше чем через пять лет, – ответил Вяземский. – Там и помимо приборов много чего не хватает. Сейчас идёт реконструкция завода, строятся дополнительные цеха и набираются специалисты. Не хватает авиаконструкторов, и у них нет нужного опыта, а полученные от Мещерского знания страдают неполнотой. Создание самолётов с реактивными двигателями и турбинами даст нам много преимуществ, но оно требует больших подготовительных работ. Вертолётами пока не занимаемся из-за недостатка специалистов. В министерство народного просвещения передано распоряжение принять меры к тому, чтобы со следующего года по нужным нам специальностям было принято в три раза больше студентов. Я понимаю, что хочется получить всё и сразу, но это не в наших силах.
– Что по самому Мещерскому?
– Работает и неплохо. Его советы существенно ускоряют работы по трём темам. Да и другие у него всё ещё консультируются.
– Что можете добавить, Александр Дмитриевич? – повернулся император к военному министру.
– Кое-что могу, – ответил Шуваев. – Помимо автомата, о котором уже говорил Борис Леонидович, мы запустили в производство более совершенный пехотный пулемёт. Это не имеет отношения к Мещерскому. А вот по его линии есть очень перспективные предложения по реактивным миномётным системам залпового огня. По его словам, это необычайно мощное оружие, предназначенное для обработки больших площадей. В них возможно применение и традиционных взрывчатых веществ и горючих смесей, и той начинки, которая используется в новых бомбах. Уже создана рабочая группа и определён завод. Первые результаты ожидаем через год. Мы не ждём войны с Франко-Германской империей, поэтому пока не будем тратить больших сил на бронетанковые средства. Война будет на море, поэтому основное внимание уделим флоту. Армию усилим лёгким и тяжёлым автоматическим оружием и артиллерией. Пока нет новых типов самолётов, будем выпускать поршневые, внеся в них некоторые улучшения. Армии предлагается многое, но не раньше чем через три года. Её численный состав пока увеличивать не будем. У меня всё.
– Остались вы, Сергей Евгеньевич, – сказал император морскому министру.
– Хоть у меня не хотели отбирать хлеб, но почти всё сказали, – усмехнулся Алексеев. – Могу только добавить, что мы хотим за три года модернизировать все корабли Черноморского, Балтийского и Тихоокеанского флотов, причём в ряде случаев будет не только проводиться ремонт кораблей и замена орудийных стволов, но и замена двигательных установок. О радиолокаторах уже говорили, но помимо них на многих кораблях заменят приборы управления огнём на более совершенные. Заменим и торпеды. Это повысит наши возможности раза в два. Новых кораблей пока строить не будем, на это не хватит сил. Немцы эффективно использовали подводных пловцов для диверсий. Мы получили чертежи аппарата для дыхания и кое-что ещё от Мещерского. Идея была наша, теперь начнём применять у себя.
– Всё-таки не хотите перегонять корабли, – сказал Вяземский. – Не пожалеете?
– Не вижу смысла, – ответил адмирал. – Мы не сможем так усилить Тихоокеанский флот, чтобы противостоять американцам, а союзный немцам Черноморский ослабим. В Тихом океане будем действовать подводными лодками и боевыми пловцами и ждать ракеты. Пока они не полетят на американские города, Аляску нам не вернут. Я хорошо знаю американцев. Они уважают только силу и плюют на всех, кто слабее.
– Мне по своей части почти нечего сказать, – ответил на вопросительный взгляд императора Апраксин. – Организованной оппозиции в империи нет. Единственные, кто постоянно мутит воду и служит нашим врагам, – это поляки. Раньше через них действовали немцы и французы, теперь этим займутся англичане. Мы стараемся внедрять в ряды недовольных своих агентов, и это себя оправдывает, хоть и не во всех случаях. Франко-Германская империя нам не противник, но есть ещё промышленный шпионаж. У французов осталось очень мало агентов, но у немцев их хватает. Англичане тоже потеряли почти всю агентурную сеть, но сейчас им ничто не мешает её восстановить. Я считаю, что нужно всемерно поднимать патриотизм и сурово наказывать за измену. Сейчас это ссылка, а неплохо было бы заменить её большими тюремными сроками или казнью, в зависимости от нанесённого вреда. Нужно устраивать публичные суды и широко освещать в печати. На продажных чиновников пропаганда действует слабо, страх казни подействует сильнее!
– Нынешний состав Думы на это не пойдёт, – сказал Вяземский. – Надо думать, что с ними делать. Многие довольны тем, что сидят дома и получают за это половинный оклад, но есть и крикуны. Нужно менять законы, но думцев нельзя допускать к этой работе, а сейчас возиться с выборами... Может, на какое-то время императорскими указами...
– Посмотрим, – ответил император. – У вас всё, Сергей Андреевич?
– Заканчиваю, – заторопился министр внутренних дел. – Мы сейчас применяем повышенные меры безопасности для охраны членов императорской семьи, членов кабинета министров и ключевых фигур в проекте. Выделено отдельное делопроизводство, в ведении которого охрана государственных секретов. У меня всё, хотелось бы только попросить увеличить финансирование на внештатных агентов. Приезжает много англичан, и мои люди не справляются.
– Я распоряжусь, – пообещал Вяземский. – Подготовьте докладную записку с обоснованием и суммой.
– Ну что же, мне более или менее всё ясно, – сказал император. – Вам, Сергей Андреевич, нужно нацелить прессу на патриотический настрой. Американские штаты не выполняют своих обещаний и не возвращают Аляску. Это нужно обыграть, тогда нормально воспримут союз с немцами и брак цесаревича с их принцессой. Поработайте с Синодом, пусть подключится церковь. Теперь последний вопрос, как идёт эвакуация ядов и наших людей?
– Из Франко-Германской империи – нормально, – ответил Вяземский, – а у англичан ещё не приступали. Эвакуируем нашими боевыми кораблями, а с мест забираем своими воинскими командами. Я думаю, что наш яд не попадёт в чужие руки. Все и так начали работать с ядами, ни к чему облегчать им работу. Мы нашли свой состав случайно, посмотрим, что получится у них.
– Надо наградить этих людей и помочь им устроиться на родине, – сказал Шувалову император, – только так, чтобы никто не знал, чем они занимались. Мы им очень обязаны, поэтому возьмите это на себя. Никто из наших агентов не должен ни в чём нуждаться.
– Идиотская вахта! – сердито сказал Боб Гловер напарнику Джону Дункану. – Скажи, кому может понадобиться это французское корыто? Экипажи сидят на берегу под замком, а их корабли стоят на якорях под прицелом наших эсминцев. Кто...
Со стороны едва виднеющихся американских кораблей раздался глухой удар, который повторился через несколько секунд. На кораблях забегали матросы, на одном зажглись огни, а второй так и остался в темноте.
– Они спускают шлюпки! – закричал Гловер, показывая рукой, как будто Дункан сам этого не видел. – Смотри, он наклонился!
Эсминец начал медленно крениться на правый борт, а потом лёг набок и скрылся под водой. До солдат донеслись сильный всплеск и отчаянные крики тонущих людей. Попытка рассмотреть второй корабль ни к чему не привела, так как темневший раньше силуэт эсминца бесследно исчез.
– Надо доложить капралу... – неуверенно сказал Дункан и упал, уронив винтовку.
В лицо Бобу плеснуло чем-то тёплым, но он не успел удивиться или испугаться.
– Оба готовы, – тихо сказал одетый в гидрокостюм мужчина двум другим в такой же экипировке, убирая в футляр винтовку с оптическим прицелом. – Эти придурки даже не убрали штормтрап. Давай быстрее, пока никто не проснулся. Всё-таки сильно нашумели.
Сидевшие в надувной лодке боевые пловцы взяли короткие вёсла и погнали её к французскому миноносцу «Ле Малэн». Спавший в капитанской каюте американский капрал так и умер во сне. Часть боевых пловцов с трёх субмарин очистила корабли от морских пехотинцев, а остальные быстро покончили с немногочисленной охраной на берегу и освободили запертых в казарме моряков. Прибывшим с пловцами французским офицерам не понадобилось много времени, чтобы договориться с соотечественниками. Забрав оружие убитых американцев, они дошли до пристани, где уже собрались разбуженные взрывами рыбаки, реквизировали у них баркасы и начали спешно переправляться на корабли. Подошедшие полицейские сочли за лучшее побыстрей исчезнуть, а немногочисленный американский гарнизон был поднят в ружьё и прибыл к пристани, когда уже начало светать, а на рейде не было ни одного судна, кроме брошенных рыбачьих баркасов.
– Виски или коньяк? – спросил Стюарт у младшего брата.
– Ничего не надо, – ответил генерал армии Джордж Маршалл. – Ты пригласил по делу или поболтать?
– Мне не нравится наша политика в Европе, – сказал Стюарт. – В последнее время там творится что-то непонятное, а в Конгрессе это то ли не замечают, то ли не считают нужным реагировать. Хочется знать, что по этому поводу думают военные.
– Ты имеешь в виду новую Франко-Германскую империю или реакцию России на наш отказ вернуть им Аляску?
– Я имею в виду всё, Джордж, – ответил Стюарт. – Немцы нагло угоняют французские корабли, перебив при этом наших солдат и потопив несколько кораблей, а правительство отделалось нотой. И это при том, что они не оправились от войны с французами и англичанами! Русские выгоняют нашего посла и развязывают в своей прессе направленную против нас компанию, и на это тоже нет никакой реакции! Мне плевать на посла, но они фактически свернули торговлю, причём прекращают выполнять уже заключённые контракты. Мало того что это делают обе империи, они ещё оказывают давление на другие европейские государства, чтобы те поступали так же! Мы сейчас поддерживаем нормальные отношения в Европе только с англичанами и турками! Это фактически объявление войны. И чем мы ответили?
– Не ты один недоволен, – сказал Джордж. – Торговая палата подняла шум дней десять назад, а в Конгрессе нет шума, потому что он не нужен. Принято решение о защите наших интересов, которое находится в стадии выполнения. Никто не простил немцам ни наших парней, ни потопленных эсминцев, только мы пока не готовы ответить как подобает. С русскими решили не связываться, потому что они вправе удалить нашего посла, и это небольшая цена за Аляску. Если сами не полезут, их пока не тронем.
– Пока?
– Кто же оставит им одну шестую часть суши? – усмехнулся генерал. – Вы же сами составляли рекомендации. Только всему своё время.
– По последним данным, они начали вкладывать в экономику громадные средства. Мне это не нравится, Джордж! Огромная страна, не испытывающая нужды в импорте продовольствия, имеющая мощную экономику, все необходимые сырьевые ресурсы и многочисленное население, может усилиться так, что станет нам не по зубам. Стоит ли давать им шанс?
– У нас не такой большой флот, чтобы мы разбирались сразу со всеми, – недовольно сказал Джордж. – Захватившие ресурсы Франции немцы намного опаснее! Вот им нельзя давать много времени, а русские... Половина их экономики построена иностранцами, им сохранить бы её, а не вкладывать деньги в новые проекты. Их столько времени спаивали и травили дурью, что там, наверное, не осталось нормальных людей. Их только и хватило на азиатскую хитрость с ядами. В России есть агенты, которые доносят, что армия в плачевном состоянии. Там согнали резервистов и каждому дали винтовку. И это армия? Современных танков почти нет, а современных самолётов нет совсем! С артиллерией немного получше. Они даже перестали строить корабли, бросив силы на ремонт старых. Прежняя династия хорошо постаралась, готовя раздел своей империи, поэтому Россию можешь не бояться. Разделаемся с немцами, а потом дойдёт черёд и до неё. А после этого у нас не останется соперников. Скажу по секрету, что в штабе создана группа перспективного планирования, которая разрабатывает планы захвата Японии, Индии и Китая. Конечно, всё это не скоро, но двадцатый век будет веком Америки!
– И всё это без одобрения Конгресса и компании в прессе?
– Ты ведь знаешь, кто наши хозяева, – с ноткой раздражения сказал младший брат, – и они уже всё решили. Подготовка идёт, и нам пока не нужна шумиха. Через год выборы, которые сильно обновят Конгресс. Придёт новый президент, с которым можно нормально работать, тогда и настанет черёд кампаниям в прессе. Дадим немцам ещё что-нибудь потопить, а потом раскрутим так, что для победы не пожалеют выдрать и сдать собственные золотые зубы.
– Значит, год, – сделал вывод Стюарт, – а если учесть выборы и всё остальное, то полтора.
– Да, примерно полтора года, – согласился Джордж. – К этому времени наш флот будет в три раза сильнее того, который смогут выставить немцы. Постараемся заставить принять участие и англичан, чтобы они не отсиживались на своём острове. Справимся и без них, но их участие уменьшит потери. Кроме того, нам нужны базы для авиации, с одними авианосцами много не навоюешь.
– Как ты уверен! – сказал Стюарт брату. – У меня нет такой уверенности. Пожалуй, приму меры, чтобы не сильно пострадал семейный бизнес.
– Ты не представляешь, чем мы будем располагать, – пожал плечами Джордж. – Но если хочешь, можешь подстраховаться.
– Значит, договор подписан, – сказал начальник четвёртого отдела Генерального штаба Императорской армии Японии Ёсицугу Татэкава, – и Черноморский флот России будет действовать вместе с флотами новой империи...
– Эта война не ограничится Атлантикой, – заметил бывший посол во Франции Хатиро Арита. – Американские штаты начнут войну здесь. Это перечеркнёт наш спор с Россией.
– Полтора года, – задумался Татэкава, – может, два. А если мы успеем раньше?
– Меня давно не было на родине, – сказал бывший посол. – Как изменилось соотношение сил?
– Как оно могло измениться, если мы строим корабли, а русские этим не занимаются? – усмехнулся Татэкава. – У них чисто оборонительная стратегия. Отведут то, что называют флотом, в свои базы под прикрытие береговых батарей, выпустят подводные лодки, после чего заминируют подходы к базам. Их подводный флот – единственная реальная угроза. Подводные лодки неплохие, но их только два десятка. И на суше у нас двукратное превосходство в танках и авиации. Русские традиционно сильны артиллерией, но она не заменит других родов войск, поэтому они опять будут воевать числом.
– Идите к руководству! – попросил Арита. – Пусть обратятся к императору! Может, для нас это последний шанс! А потом... Кто в этом мире считается со слабыми!
Глава 23
– Поднимем бокалы за уходящий год! – сказал я, подняв свой бокал с шампанским. – Не знаю, как для вас, а для меня он был счастливым!
– Мы никогда не работали так интересно и плодотворно, – согласился Глазьев. – И условия идеальные: всё дают по первому требованию, так что я с вами полностью согласен!
Больше никто ничего говорить не стал, и мы, выпив шампанское, откупорили ещё две бутылки. До нового года остались считанные минуты, и все, кто остался на праздник во дворце, за исключением слуг, собрались в нашей большой гостиной, где стояла красивая, украшенная игрушками ёлка. Больше половины учёных и инженеров уехали в Москву, но это и хорошо, потому что и так за столом сидели двенадцать мужчин и три женщины.
– Осталось две минуты. Всем налили? Тогда давайте скажу я! – начала тост Вера. – Я тоже довольна уходящим годом. Довольна тем, что мы сюда приехали, довольна знакомством и дружбой с вами, довольна своими занятиями, которые не оставляют времени для скуки! А от нового года я жду только одного – ребёнка! Каждому из вас есть что себе пожелать, вот давайте и выпьем за то, чтобы исполнились наши желания!
Тост дружно поддержали, и, когда часы показали ровно двенадцать, комната наполнилась звоном бокалов.
– За вашего будущего ребёнка мы выпили, – сказал Лисицын, – но если он появится, что будет с вашими учениками? Что это за тренер с грудничком?
– Ничего, вами займётся муж, – под смех собравшихся ответила Вера. – Для меня ребёнок важнее!
Она уже два месяца учила кун-фу всех желающих. Началось с Нины, перед которой жена похвасталась своей борьбой, а потом затащила её на нашу тренировку. Молодая женщина была в восторге при виде того, как меня гоняет жена, и попросила научить. Николай отнёсся к этому баловству снисходительно и даже пришёл посмотреть, чем занимается его жена. Вере надоели снисходительные ухмылки мужа подруги, поэтому она затянула его на ковёр и вознамерилась повозить по нему носом. С этим ничего не получилось, потому что Лисицын был для неё слишком силён и довольно проворен. Получив несколько чувствительных ударов, он перестал ухмыляться и стал защищаться в полную силу. Часть ударов всё-таки пропускал, а зацепить Веру за молотящие его конечности не получалось.
– Брек! – развёл я их после пяти минут спарринга. – Тебе не достать Веру, а она не оставит на тебе живого места. Будем считать, что у вас боевая ничья.
Полученные синяки преисполнили Николая уважением к моей жене и к новой борьбе. Прошло несколько дней, и он начал приходить на тренировки вместе с Ниной. Об этом узнали, и со временем у жены появились ещё шесть учеников из инженеров помоложе. Вера была очень довольна и взялась их учить засучив рукава. Был доволен и я, потому что у неё полностью исчезла хандра, и теперь мне меньше доставалось на тренировках.
– Почему у нас пустые бокалы? – спросил Головин, который единственный из учёных остался во дворце. – Давайте их наполним и выпьем за то, чтобы в новом году не было войны!
– Хороший тост, и выпить можно, – сказал я, – только война, наверное, будет.
– Почему вы так думаете, Алексей Сергеевич? – спросил он.
– Мне по старой памяти кое о чём говорят, – ответил я. – Крохи, но уже можно сделать кое-какие выводы. Недавно узнал, что мы осенью начали вывозить население с Сахалина. Многих вывезти не успели и продолжат весной. Их там около двухсот тысяч, и очень нелегко вывезти и как-то устроить столько людей. Вряд ли этим будут заниматься без крайней необходимости.
– Японцы? – спросил Николай. – Или будем драться с американцами?
– Я думаю, что японцы, – ответил я. – Американцы возьмутся за нас только после разборок с немцами. Воевать с ними придётся, но такая война начнётся в Атлантике.
– Плохо, если так, – сказал Головин. – Вы закончите со станцией только к лету, и на изготовление таких станций нужно время, а остальные вообще работают на перспективу, поэтому мы ничем не успеем помочь.
– Может, хоть в праздник поговорим не о политике? – сказала жена инженера Маркова Галина. – У меня от этих разговоров и в будни уши вянут. Испортите себе праздничное настроение, а заодно и нам. Давайте лучше танцевать! А те, кому не хватит партнёрш, могут отойти подальше и обмывать кости японцам.
Предложение поддержали, и, пока я включал радиолу и ставил пластинку, к жене выстроилась очередь желающих танцевать. Я этим заниматься не рвался, поэтому ушёл в кабинет вместе с Головиным.
– Мы уже много чего выполнили, – сказал он, занимая свободное кресло. – Пусть в единичных экземплярах, но отработать технологии не так уж сложно.
– Приготовьтесь к тому, что, пока не добьётесь нужной чистоты материалов и контроля над процессами, будет много брака, – предупредил я, – так что не ждите лёгкой жизни.
– Таких лабораторий десятки, – пожал он плечами. – А сколько их ещё на заводах! Правительство не жалеет денег, но не хватает специалистов, тем более что берут с разбором. Да и нужного опыта поначалу ни у кого нет, мы только сейчас начали работать в полную силу.
– А как вы отнеслись к смене династии? – спросил я. – Я не состоял в Братстве, хоть и был вынужден пользоваться их помощью. Дальше меня ваши слова не уйдут, просто мне интересно. Вы ведь дворянин?
– Дворянин, – подтвердил Головин, – но это имело большое значение для отца. Мне дворянство иногда помогает, но не затрагивает ни одну из струн в душе. Нет у меня какого-то трепета к императорской власти, но она не вызывает и протеста. Я стараюсь судить по делам. Прежняя династия работала на своих заграничных родственников, из-за чего мы чуть не лишились родины. Но ведь не они одни виноваты. У дворянства, особенно высшего, очень много прав и возможностей, но их никто не использовал. Исправно служили толкавшим нас в пропасть Романовым, а сейчас так же служат Оболенским.
– Нужно большое мужество для того, чтобы пойти против власти, – сказал я. – Она себя защищает, поэтому такие походы не кончатся добром. И хорошо, если пострадаешь сам, а не потянешь за собой всю семью. От одиночных протестов толку мало, а попробуй организоваться! Выдаст кто-нибудь из друзей, и будет ещё хуже, чем от простого проявления недовольства. Поэтому большинство сидит и ждёт, пока найдётся умный и смелый, который всё за них сделает. На наше счастье, такие нашлись.
– Вы же выступили! – возразил он. – Я помню, какой шум был после вашей статьи. И польза была!
– Моё выступление привело к тому, что всю семью хотели убить. Отца дважды ранили, и нам пришлось скрываться. И пользу это принесло только из-за выступления братства, иначе толку от моей фронды... Честно вам скажу, что сейчас я так не сделал бы. Постарался бы что-то написать, но не от себя и так, чтобы на нас не вышли. Так что это была не столько отвага, сколько глупость и неправильная оценка последствий.
– Вы что здесь уединились? – спросила заглянувшая в кабинет жена. – Пойдём, все хотят, чтобы мы спели. Как ты думаешь, что лучше подойдёт для Нового года?
Эдуард Альберт Кристиан Георг Андрей Патрик Давид прожил без четырёх месяцев полвека и почти восемь лет стоял во главе Соединенного Королевства. А сегодня его отчитали как мальчишку. Что-то нарушилось в этом мире, если вчерашние партнёры и союзники сочли возможным бросить в трудный час, а потом выкручивают руки, требуя себе помогать. Королевская власть сильно истрепалась, но пока не стала чисто декоративной. И Соединенное Королевство даже после потери Индии было самым большим государством планеты! Неудачи последних лет привели к ослаблению военной мощи, но приняты все меры, чтобы вернуть себе былое величие. Он знал, кто окопался в государстве, разросшимся из бывшей английской колонии. С ними давно поддерживали связи и согласовывали планы, но раньше подобное сотрудничество было партнёрством, теперь же его поставили перед фактом.
– Что скажете? – спросил он сидевшего рядом премьер-министра.
– Немного вызывающее поведение, – ответил сэр Уинстон, имея в виду поведение посла Американских штатов, – и его требования идут вразрез с той тактикой, которой нам выгодно придерживаться. У меня сложилось впечатление, что наши американские друзья нашли что-то такое, что даёт им право плевать на свои обязательства в отношении кого бы то ни было. Наша разведка доносит об усиленных военных приготовлениях, но во всей их деятельности нет ничего необычного, только количественное увеличение армии и флота. Основной упор сделан на линейные корабли, десантные средства и авиацию. Это и понятно, если учесть, что у них на носу война с нашими соседями.
– Это заявление очень смахивает на ультиматум, – сказал король.
– Если вы, ваше величество, хотите знать моё мнение, то я проигнорировал бы их требования. Править миром без нас у них не выйдет, поэтому пусть сколько угодно высказывают неудовольствие. Их война нам выгодна, но пусть воюют самостоятельно. Из-за того, что они нас бросили в прошлой войне, мы понесли большие потери. О какой помощи можно теперь говорить? Нам нужен год, чтобы восстанавливать флот.
