Текст книги "Тринадцатая реальность"
Автор книги: Геннадий Ищенко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 26 страниц)
Вызванная группа сопровождения приехала без задержки, и уже через пятнадцать минут мы были у дома, в котором жил композитор. Охранники проводили к нужной квартире и вернулись к машине. Встретил нас сам хозяин и сразу же представил своей жене. Я помнил, что его жену в это время звали Зиной. Здесь это была миниатюрная женщина с именем Ольга и лицом Натальи Варлей, которая весь вечер притягивала мой взгляд. И что эта красивая женщина нашла в мужчине с такой заурядной внешностью, как у Исаака? Квартира Дунаевских не блистала роскошью, но была большой. В просторной гостиной стоял громадный стол, за которым собрались в основном мужчины. Среди них сидели только две женщины, обе молодые и хорошенькие. Процедура знакомства не затянулась. Кроме одной из девиц, которую взяли с собой за компанию, остальные гости были писателями, поэтами и музыкантами. Одним словом, сборище творческих личностей. Ни одно из имён мне ни о чем не говорило. Стол был уставлен блюдами и напитками, но всё было нетронутым, видимо, ждали нас. Поначалу отдали должное еде, а когда подкрепились и оприходовали пять бутылок вина, пропала всякая сдержанность, и до конца вечера уже никто не закрывал рта. Мы были нарасхват, и когда разговаривали, сидя уже не за столом, а на диване и стоявших возле него креслах, и позже, когда стали танцевать.
– Вы пишите стихи к своим песням, – говорила танцующая со мной Ольга, – значит, поэт! А написали что-нибудь просто так, для души? Наверное, стихи о любви?
Она чувствовала, что на меня сильно действует её внешность, и пыталась форсировать отношения, откровенно прижимаясь ко мне грудью, да и всем остальным. Я читал о том, что Дунаевский был бабником, но и жёнушка у него оказалась тоже из любительниц тяжёлого флирта. Я бросил взгляд на жену, но ей было не до меня. Веру обхаживали сразу три ловеласа, пытавшихся превзойти друг друга в оригинальности и остроумии. Одним из них был уже подвыпивший Исаак. Ольга ничем не рисковала, но мне не нравилось поведение моего организма, поэтому эти прижимания надо было прекращать.
– Да, пишу, – признался я, безуспешно пытаясь отстраниться. – Если хотите, могу прочитать. Только не нужно так откровенно соблазнять: у меня из-за этого путаются мысли, хотя ничего не пил.
– Пойдёмте со мной, князь! – зашептала она мне на ухо, помимо воли рождая желание. – Это ненадолго и никто не заметит! А если заметят, промолчат: здесь все натуры утончённые... Стихи подождут!
«Зря мы сюда приехали, – подумал я. – Обычная пьянка местной богемы. Ещё добавят, и нужно сбегать».
– Вам не повезло, Ольга, – сказал я, убирая её руки с шеи. – Увы, я не любитель чужого мёда, хватает своего. Вы очаровательны, но я не хочу расстраивать жену и наставлять рога вашему мужу. Танец закончился, давайте я провожу вас на диван.
– До дивана я как-нибудь дойду сама! – сердито сказала она. – Порядочные кавалеры так себя не ведут!
Ольга ушла на свой диван, а я направился к жене. Не о чем с ними было беседовать, по крайней мере сейчас.
– Спасибо за компанию, – сказал я хозяину. – Увы, нас ждут дела, иначе мы посидели бы с вами допоздна.
Конечно, нас уговаривали остаться, демонстрировали обиду и всё такое, но я взял жену под руку и ушёл. Поездка вышла пустой, ия ещё раз убедился в том, что может нравиться творчество человека, но не он сам, и что на такие посиделки нам лучше не ездить. Машина ждала возле подъезда, поэтому скоро были дома.
– Почему мы так рано уехали? – спросила Вера, когда вошли в свою комнату. – Это из-за Ольги? Видела я, как она на тебя вешалась!
– Вешалась, даже пыталась затянуть в спальню, что из этого? Скажи, тебе там понравилось?
– Поначалу было весело, – ответила она, – но потом все быстро напились. Если бы мы с тобой тоже пили...
– То я сейчас развлекал бы Ольгу, – откровенно сказал я, – а тебя бы тоже кто-нибудь охмурил. Это ты трезвая всё понимаешь, а если накачают вином и откажут тормоза... Это такие люди и такая у них жизнь. С ними не нужно водиться или надо быть точно такими же. Разок съездили, посмотрели и хватит.
– А она тебе сильно понравилась? – ревниво спросила Вера.
– Мне когда-то очень нравилась киноактриса, на которую она сильно похожа, – ответил я, – поэтому хотелось смотреть на её лицо. Это фокусы памяти и ничего больше. Красивых женщин много, а любимая только одна. Может, для других иначе, а для меня так. Пока есть ты, мне никто больше не нужен.
– А от её ласки не отказывался!
– Какое сегодня число? – спросил я.
– Третье апреля, – ответила жена. – А почему спрашиваешь?
– Надо записать в дневник, – объяснил я. – В первый раз получил семейный скандал! Такое обязательно нужно отметить.
– У тебя же нет дневника! – сердито сказала она. – Не заговаривай мне зубы!
– Ну и что ты от меня хочешь? Женщина разогрелась вином и решила, как привыкла, разнообразить себе жизнь. Видела, как она в меня вцепилась? Я должен был устроить скандал, отрывая её от себя? Я это сделал без рук и скандала, одними словами. Ну потерлись мы немного пупками...
– Ах ты! – Вера бросилась на меня с кулаками, но я заманил на кровать, где мы сначала разобрались с одеждой, а потом и со своими отношениями.
Это самый лучший способ решать любые проблемы с женой, а меня ещё сильно завёл тот танец, поэтому совсем не сдерживался.
– Дикий зверь! – довольно сказала Вера, когда мы с ней отдыхали.
– Кто бы говорил, – лениво отозвался я. – Всего погрызла. Слушай, как ты отнесёшься к тому, что я начну писать книги?
– Рассказы о том сыщике? – спросила она. – А почему ты сейчас об этом вспомнил?
– О Шерлоке Холмсе нельзя, – с сожалением сказал я. – После того что скоро случится, писать об Англии будет... непатриотично. Но я помню много других книг. Не дословно, конечно, но если учесть, что в прошлой жизни был писателем, а у вас никто не умеет толком писать, то должно получиться не хуже, чем с песнями. Понимаешь, мне стало скучно жить. Вопросов привозят не меньше, но ответов у меня на них немного. И остаётся одно наше пение, а мне этого мало. Ваши книги даже не хочется брать в руки, по крайней мере те, которые читал до сих пор. Может быть, после меня и другие станут нормально писать?
– Это не наши книги неправильные, а ты сам, – сказала жена. – Я же видела, как ты смотришь кино. Всем интересно, а ты зеваешь. Хотела бы я посмотреть те фильмы, которые тебе нравились. Наверное, дело в том, какая жизнь. У нас она скучнее, поэтому тебе скучно в кино, а мы не знаем другой, нам и это хорошо. Попробуй что-нибудь написать. Только могут сказать, что ты ненормально талантливый. И песни пишешь, и книги...
– Добавь сюда стихи. Я сказал Ольге, что их пишу.Это не я распустил хвост. Она сказала, что в моих песнях замечательные стихи, поэтому я их и так должен писать. Вообще-то, я их много знаю.
– Не связывайся со стихами, – сказала Вера. – Может получиться так, что придётся что-то писать самому. Лучше пиши прозу.
– Как съездил? – спросил кайзер Август Вильгельм своего брата Иоахима. – Учти, что это в последний раз! Мне из-за твоей выходки пришлось оправдываться и чуть ли не извиняться! На носу война с русскими, а ты к ним поехал. Очень непатриотичный и нелояльный в отношении союзников поступок!
– Нам нужно серьёзно поговорить, – сказал принц. – От этого разговора будет зависеть, останусь я в рейхе или вместе с семьёй уеду в Америку.
– Вот даже как! – удивился Август. – Хорошо, поговорим, но не здесь, а в моём кабинете.
Путь к кабинету братья проделали молча. Август не стал садиться за стол, а сел на один из стульев для посетителей, хлопнув рукой по стоявшему рядом:
– Садись и излагай, что на тебя так повлияло в России!
– Если мы вступим в эту войну, случится беда! – сказал Иоахим. – Мы исходили из того, что Россия слаба и справимся с ней без труда, а потом заставим союзников считаться с собой!
– А она оказалась сильнее нас, – насмешливо сказал Август. – Что же тебе сказали, что так поменял мнение? До этой поездки у тебя не было возражений.
– Мне и сказали, и показали! Я встречался кое с кем из министров, с канцлером и самим императором. Хочу сразу сказать, что абсолютно уверен в том, что мне говорили правду. Я в это поверил бы, даже если бы не видел своими собственными глазами. Такое просто не выдумаешь, это слишком ужасно!
– Может, ты перестанешь заламывать руки и объяснишь, в чём дело? – раздражённо спросил Август.
– Что ты знаешь о Братстве? – спросил Иоахим.
– Заговорщики, – пожал плечами император. – Группа родовитых и влиятельных дворян, подготовивших свержение династии. Сейчас сохраняют влияние на нового императора и заняли ряд министерских постов и место канцлера.
– Они готовили свой заговор тридцать лет! И заговор был не против Романовых, а против иностранного засилья. Как ты думаешь, почему они ждали тридцать лет, хотя контролировали верхушку полиции и могли сто раз убрать императора?
– Иногда нетрудно захватить власть, – сказал Август. – Всегда трудно её удержать.
– Верно, – кивнул Иоахим. – Мне так и объяснили. Общество должно было достаточно сильно пострадать от действий европейских государств, интересы которых защищала прежняя династия. Но это только половина дела. Они прекрасно понимали, что мы будем делать, когда Россия откажется платить по счетам и мы узнаем, что не получим ни пяди русской земли. И все эти тридцать лет они готовили нам сюрприз! Не только Германии, наши союзники получат ничуть не меньше нас!
– И что же мы получим? – спросил Август. – Не ходи вокруг да около, а переходи к сути!
– Они занялись химическим оружием! – выкрикнул брат. – Что скривился? Это не хлор или какая-нибудь другая ерунда! Они объездили всю планету и нарыли всё, что в ней есть ядовитого! Природные токсины получить не удалось, но они получили свои, гораздо более стойкие и ядовитые! Хлор по сравнению с ними не вредней пива! Они воспитали фанатиков и заслали их в наши страны. Не сейчас, а много лет назад. Огромные деньги были истрачены, но теперь во всех крупных городах союза живут их агенты, которых никто не отличит от местных. Каждому из них доставили достаточно отравы, чтобы погибли сотни тысяч жителей!
– Зачем? – спросил побледневший Август. – Если они предъявят ультиматум, их агентов найдут, а что сделают с зачинщиками...
– Во-первых, ты их не найдёшь, если не перетряхнёшь всю столицу! – зло сказал Иоахим. – И где гарантия, что это не заставит их начать? А, во-вторых, они никого не собираются пугать, кроме нас с тобой. Мы им нужны, а французы с англичанами – нет! Как ты думаешь, что случится с государством, если во всех крупных городах погибнут сотни тысяч, а миллионы из них сбегут? Много оно навоюет?
– И чего они от нас хотят?
– Они хотят отдать нам колонии Англии. Что так на меня уставился? Я ведь тебе не всё рассказал. Мне показали испытание нового русского оружия. Ты считаешь, что они слабы? Тебя бы на то поле! Представь себе очень большой луг, на котором построили два десятка домов. Возле них посажены деревья, стоят машины, и орёт всякая живность, нет только людей. В небе появляется звено самолётов, каждый из которых сбрасывает по две бомбы. Не сказал бы, что они очень большие, примерно на сто килограммов. Было видно, как они несутся к земле. До неё не долетела ни одна, все превратились в необыкновенно яркие облака огня, залившие луг! Мы стояли довольно далеко, но меня чуть не свалила ударная волна. Потом мы выждали с полчаса, чтобы немного остыла земля, и поехали туда на машинах. Там не осталось практически ничего, Август! Кирпичное крошево и немного пепла. Нет, вру! Ещё были искорёженные шасси автомашин. Теперь слушай, что нам предлагают. Если мы согласимся на союз, уберут весь яд с территории Германии. Понятно, что это сделают только после всего остального. Доверие нужно заслужить. Русские думают, что наши союзники не полезут первыми, а предоставят это нам, но и сами приведут на нашу границу с Россией достаточные силы. В ночное время русская авиация нанесёт мощные удары новым оружием по местам дислокации войск Англии и Франции, а мы должны дать им целеуказания, а потом добить уцелевших. Одновременно русские обрабатывают ядом города союзников и уничтожается флот Англии. Уничтожить флот Франции – наша задача.
– И как же они его уничтожат?
– Ещё до войны пошлют ко всем базам крупные соединения подводных лодок, потом сами объявят войну и тут же нанесут удар.
– Какая наглость! – с восхищением сказал Август. – Весь флот англичан не уничтожат, но справиться с его остатками будет нетрудно.
– Если мы не пойдём на союз, они пустят в ход не только свои сверхмощные бомбы, но и бомбы с отравой, а их у русских много тысяч. Мне так и сказали, что в темноте нетрудно промахнуться и вывалить их на какой-нибудь город, а то и не на один. И они будут бомбить не только войска союзников, а всех подряд. И ещё одно. Нам они могут частично выплатить долги и компенсацию за имущество.
– А что сказали насчёт колоний?
– Им не нужны колонии, своей земли девать некуда. Возьмут какие-то земли на побережье Африки для военно-морской базы, а остальное предлагают забрать нам. Сказали, что наверняка часть колоний захватят американцы.
– И они не боятся нас так усиливать?
– У меня сложилось впечатление, что они сейчас вообще ничего не боятся. Не знаю, в чём причина такой уверенности в своих силах. Мне сказали, что мы предательством союзников крепко привяжем себя к России. Их устраивает сближение с Германией, причём в долгосрочной перспективе. Я думаю, что второго такого шанса у нас больше не появится. Даже если бы победил союз, нам только бросили бы кость.
– Садись писать отчёт! – приказал Август. – Распишешь всё без эмоций, одни факты. Потом можешь приложить своё мнение с эмоциями. Сам понимаешь, что это не тот случай, когда я могу решить сам. Нужно узнать, чем располагает разведка, выслушать мнение командования нашего рейхсвера и рейхсмарине и кое с кем посоветоваться. А потом направим в Россию того, кто всё решит на месте.
Глава 18
О переносе столицы говорили много, а произошёл он как-то незаметно. Ещё вчера дела решались в Санкт-Петербурге, а сегодня москвичи узнали из газет, что они уже столичные жители. За один день в их город переехали император с женой и Двором и все министерства. Резиденцией Владимир Андреевич, как и ожидали, сделал Большой Кремлёвский дворец. В Кремле же разместили военное и морское министерства и департамент полиции. В сообщении говорилось, что это временная мера, и позже они будут перенесены в построенные для этого здания. Прочитав это, я подумал, что вряд ли такое размещение силовых министерств связано с нехваткой в Москве свободных зданий, скорее, решили собрать их перед войной в одном месте для удобства управления и большей безопасности. В пустующих зданиях Кремля можно было легко разместить чиновников министерств и осталось бы много места.
В нашей жизни почти ничего не изменилось, разве что вопросов ко мне стало меньше, их теперь привозили не каждый день и не торопили с ответами. С музыкой я объявил перерыв. Мы разучили с оркестром восемь песен, и их записали на пластинки, и один раз выступили с большим концертом вместе со своим оркестром. Успех был огромный, и мы получили много предложений выступить в других местах, но я от всего отказался.
– Сделаем паузу, – сказал я расстроенной моим решением жене. – И так вокруг нас шумиха до небес. Это мешает нашей личной жизни и моему участию в проекте. Отдохни от славы, а я пока напишу книгу, и мы с тобой разучим новые песни.
Выбор тем для написания книги был небольшим. Я недостаточно хорошо знал здешнюю жизнь, чтобы написать о ней что-нибудь увлекательное, тем более что писать о нашей жизни было нельзя. О прошлой жизни тоже не напишешь: меня здесь не поймут. Немного подумав, я решил обратиться к знакомому мне жанру магии и меча. Не знаю, жили ли здесь Говард и Толкин, но никто из моих знакомых их не знал, а российского фэнтези в это время не существовало в обеих реальностях. Я решил не мудрить и воссоздать одну из своих собственных книг, заменив всяких там Гансов Иванами и Василиями и внеся минимальные правки. Я быстро восстанавливал текст, а рвавшая у меня из рук только что написанные листы жена была в восторге. Хорошо быть первооткрывателем, мне в своё время за эту повесть пришлось выслушать много всякого. Когда я закончил, Вера потребовала продолжения.
– Как так можно? – наступала она на меня. – У тебя ни одна сюжетная линия не доведена до конца! Я должна обо всём догадываться?
– Давай отошлём это книгоиздателям и посмотрим, что они скажут, – примирительно сказал я. – А продолжение можно написать и позже.
Сам я в издательство не ездил, обратился за помощью к Машкову.
– Книга? – удивился Денис Васильевич. – Когда вы успели написать? Я знаком с одним писателем, так он на написание книги тратит целый год.
– Он, наверное, хочет написать шедевр и оставить след в литературе, – засмеялся я, – а я в ней только наслежу. У меня чисто развлекательная книга, что-то вроде сказок для взрослых. Я не разбираюсь в книгоиздании, поэтому решил озадачить вас.
– Сделаю, – сказал он, – но сначала вашу рукопись проверят. Вы не должны обижаться, князь, слишком у нас серьёзное дело.
Проверяли мой опус недолго, и через два дня рукопись передали в издательский дом братьев Гранат.
– Я оставил им ваш телефон, а дальше разбирайтесь сами, – сказал мне Машков, когда приехал с вопросами учёных.
– А кто меня проверял? – полюбопытствовал я.
– Наш Пётр Павлович, – ответил он. – Я взялся читать вашу книгу, но он у меня отобрал. Наверное, читал всю ночь, потому что принёс уже утром.
– Получил первого поклонника в лице графа Шувалова, – сказал я Вере, когда уехал куратор. – Я не Лев Толстой, но мои книги будут расхватывать из-за одной новизны. Критики, конечно, не оставят камня на камне!
– У тебя описан чудесный мир, – сказала она. – Вроде бы сказка, но такая, как будто всё происходило на самом деле. А на критиков наплюй: книги пишутся не для них.
Видимо, и в издательстве мою рукопись читали ночью, потому что позвонили уже на следующее утро. Узнав, что говорит с автором, редактор попросил разрешения приехать.
– Мы, несомненно, возьмём вашу книгу, князь! – заверил он меня. – Прекрасный, оригинальный сюжет, хороший язык, колоритные герои...
– Но при всём этом есть что-то, что вас в ней не устраивает, – добавил я. – Об этом хотели говорить? Может, не вам ко мне, а мне к вам съездить? Разве у вас так принято, чтобы редакторы ездили к начинающим авторам?
– Смотря какие авторы, – засмеялся он. – Мне будет в удовольствие с вами встретиться и поговорить. Потом ещё похвастаюсь знакомым!
– Ну если так, то не возражаю, – согласился я. – Приезжайте, будем вас ждать.
Редактор оказался невысоким полным мужчиной лет пятидесяти, с круглым, добрым лицом и небольшими, закрученными вверх усами.
– Александр Сергеевич Ухтомцев, – представился он. – Позвольте, княгиня, выразить вам своё восхищение! Я видел вас на концерте, но сидел далеко, а от бинокля мало пользы. Вы просто совершенство, а вашему мужу я завидую!
– Пойдёмте в гостиную, – пригласил я. – Напоим вас чаем, заодно расскажете, что у меня за огрехи.
– У вас не огрехи, – говорил он, сидя за столом. – У вас очень интересный и оригинальный стиль, но в нём всё рассчитано на человека с фантазией. Поверьте, что у большинства её нет. У вас очень мало описаний, в том числе и описаний внешности. Из-за этого герои получаются какими-то... не совсем живыми, что ли. Вы меня извините...
– Не за что вам извиняться, любезный Александр Сергеевич, – ответил я. – Есть за мной такой грех. Не люблю что-то описывать и оставляю внешность на фантазию читателей. Но если у них с этим плохо...
– Я прочитал вашу рукопись и в некоторых местах на полях сделал пометки. Вам нужно самую чуточку их доработать, и ваша книга оживёт. Сейчас это только набор увлекательных и захватывающих действий. Читаешь и поражаешься фантазии автора. Я не мог заснуть, пока не дочитал, но осталась какая-то неудовлетворённость. Так сделаете? Мы могли бы и сами, но ваш авторский стиль...
– Да прав он, – сказал я сердитой жене, когда проводил нашего гостя. – Чтобы писать так, как он хочет, нужно потратить уйму времени на нюансы характеров, особенности разговора и всё остальное. Самое неприятное, что такой труд оценят единицы. Машков говорил, что его приятель тратит на написание книги год, а я писал их за месяц. Есть разница?
– И что теперь? – всё ещё сердито спросила она. – Может, отдадим в другое издательство?
– А теперь я сяду и перепишу отмеченные абзацы заново, – ответил я. – Спешить некуда, и у меня есть ты!
– А при чём я? – не поняла она.
– Ты рвалась в газету писать статьи, и даже приняли в штат, значит, есть дар слова. У нас часто книги писали двое, вот и мы с тобой напишем одну книгу на двоих. У нас женщины любили в своих книгах описания. Мне, например, трудно описывать женские наряды, проще описать голую натуру, а они это делали легко и естественно.
– И я буду в авторах? – уточнила жена. – Тогда согласна! Давай сюда рукопись.
Она взяла тяжёлую папку и ушла править текст, а я подошёл к зазвонившему телефону. Звонил Шувалов.
– Алексей Сергеевич, – звоню вам по поручению канцлера. – Вы с женой приглашены к императору на завтра к двум часам. За полчаса до этого времени за вами приедет машина.
Я не стал говорить жене об этом звонке, чтобы не прерывать творческий процесс, сказал всем, когда семья собралась за ужином.
– И ты молчал! – рассердилась Вера. – У меня нет ни одного платья для такого визита!
– Платьев навалом, – возразил я. – Наденешь вечернее из розового шёлка и всех сразишь!
– Оно летнее, а сейчас только конец апреля!
– Ну и что? – не понял я. – Наверняка во дворце тепло, а ехать минут десять. Заверну тебя в шубу... «Медведь» не продувается, поэтому простуда тебе не грозит. Зато вид лучше, чем в любом тёплом платье. Наденешь рубиновую брошь и серьги, а вместо сапог – туфли. Нужно только погладить платье и сделать высокую причёску.
– Возьмёшь гитару? – спросила сестра. – Вас же наверняка пригласили из-за песен.
С тех пор как Ольга с моей помощью воссоединилась в гимназии со своим Сергеем, наши отношения стали такими, какими они были до размолвки.
– Вот ещё! – ответил я. – Пусть к нему со своими гитарами ездят цыгане. Если захочет нас слушать, инструменты найдут. Когда мы с ним беседовали, он говорил, что хочет с нами пообщаться и познакомить с женой. Конечно, будут и песни, но не только. Это вы у меня такие нелюбопытные, что не интересуетесь другим миром, а у него от любопытства светились глаза.
– Так уж и светились? – не поверила Ольга.
– Это сказано образно, – поправился я. – Император, сестрёнка, во многом такой же человек, как и все остальные.
– Хорошо вам, – с грустью сказала мама. – Отец работает, вы тоже заняты, а я сижу здесь в четырёх стенах! Два раза выбралась к Катерине, но у неё на уме только её книги. Подруги остались в Питере, а одной скучно даже ходить в театр. Сходила несколько раз и больше не тянет.
– Мы это поправим, – пообещал я. – Раз отец такой домосед, возьму дело твоего досуга в свои руки. Нас очень многие пригласили к себе, вот мы и воспользуемся этими приглашениями и съездим вместе с тобой. Не в том ты возрасте, чтобы ни с кем не подружиться.
– Я не домосед, – запротестовал отец. – Уменя в Москве не было знакомств. Сейчас начал работать, и они появились. Подождите немного, скоро будут и друзья. Весь наш департамент уже в Москве, мне только надо узнать, где они теперь живут.
Закончился ужин, и мы разошлись по своим комнатам. Вера опять села править рукопись, а я стал думать, о чем завтра говорить и что петь. Я описал обе революции и всю историю СССР до его развала, правда, довольно кратко. Остальная история вышла ещё короче и уложилась на тридцати машинописных страницах. Не видел я смысла описывать это в подробностях. Всё равно ничего из той реальности и близко не повторится. Несомненно, император прочитает и, скорее всего, даст прочитать жене. И главные вопросы должны быть по истории СССР. Я описал только факты, из которых им очень трудно понять, во что же превратилась империя без дворянства и монархии, и как она смогла выбиться на второе место в мире. Сейчас мы были на пятом.
– Почитай и оцени, – сказала жена, протягивая мне лист бумаги. – Я полностью переписала абзац со своими правками.
Я прочитал и с удивлением понял, что в её записи читается лучше. Может быть, в том мире многим мужчинам не понравилась бы излишняя многословность, но написанное было гораздо легче представить. Наверное, именно этого от меня и хотели.
– Молодец! – сказал я и поцеловал её в щёку. – Ставлю пять. Ищи помеченные абзацы и правь. У тебя прекрасно получилось, так что беру в соавторы.
Окрылённая Вера просидела над рукописью допоздна, пока я чуть ли не насильно затащил её в кровать. Утром, сразу же после завтрака, сама занялась своим платьем, не доверив его домработнице. Потом пришёл черёд причёски, которую Вере укладывала мама.
– Княгини занимаются самообслуживанием, – пошутил я. – Могли бы вызвать парикмахера. По-моему, в справочнике были телефоны. Но у вас и так здорово получилось. Надо было только сначала позаниматься борьбой.
– Какая вам сегодня борьба, – недовольно сказала мама. – Где ты был раньше со своим парикмахером? Уже не в первый раз замечаю, что ты соображаешь с опозданием.
– Может, всё-таки вызовем? – нерешительно предложила жена.
– Глупенькая, – сказал я и нежно обнял за плечи. – Посмотри на себя в зеркало! Любой мужчина, увидев такую красоту, отдаст всё, чтобы её получить! Но я уже получил и никому не отдам. Слава богу, что сейчас не дерутся на дуэли, иначе меня быстро убили бы. От одной твоей шеи можно сойти с ума, а у тебя всё такое!
– Ладно, вы сходите с ума, а я лучше уйду, – посмеиваясь, сказала мама. – Только смотри, не помни ей причёску, второй раз будешь вызывать парикмахера.
Она вышла, а я принялся целовать Вере шею, но она вырвалась.
– С ума сошёл? – спросила она. – Через полтора часа уезжать, а ты чем занимаешься? Лучше займись собой! Надень костюм и расчешись, а я потом посмотрю, что получилось. Ты так и не научился делать себе нормальную причёску.
Через полчаса Вера была полностью готова и, осмотрев меня, поправила волосы. После этого она села за рукопись, а я ушёл в гостиную к радиоле слушать новости. Ничего интересного не передавали, поэтому время ползло со скоростью улитки. Когда появился куратор, я помог жене надеть шубу, оделся сам и мы спустились к машине. В «Медведе» было прохладно, но доехали быстро, поэтому Вера не успела замёрзнуть. На кремлевских воротах нас внимательно осмотрели и проверили паспорта и находившееся у Машкова предписание, после чего разрешили проехать. До дворца машина не доехала, и метров сто пришлось пройти пешком. В коридорах было много военных и жандармов, а вот гренадёров я почему-то не увидел. Идти пришлось долго, поэтому мы чуть не опоздали. Не на самолёт, но всё равно было бы неприятно. У дверей, к которым нас привели, стоял караул из жандармов. Я отдал ротмистру приглашение и наши паспорта.
– Почему в шубах? – спросил он.
– Потому что никто не предложил их снять, а я сам ничего здесь не знаю, – ответил я. – Да и холодно в коридорах, а моя жена легко одета.
– Снимайте, – приказал он. – Мы их пристроим.
Я помог Вере раздеться, снял свою шубу и отдал одежду одному из жандармов. Нас внимательно ощупали взглядами, после чего пропустили в большую, богато убранную комнату. Там встретил кто-то из слуг и пропустил в следующую комнату, обставленную как гостиная. В ней на диване сидела женщина, которую я не назвал бы красавицей и в молодые годы. Сейчас ей было сорок с хвостиком. Рядом с ней, повернув к нам голову, стоял император. Женщина, которая наверняка была императрицей Еленой Николаевной, оделась в тёплое шерстяное платье тёмно-серого цвета, а на императоре был такого же цвета костюм. Похоже, что он, в отличие от своих предшественников, не любил ходить в военной форме.
– Дорогая, вот и наши гости, – сказал жене Владимир Андреевич. – Подойдите, князь, и не забудьте жену. Не стоит расшаркиваться, я вас позвал не для этого. Мы хотим с вами поговорить, поэтому держите себя со мной так, как это было у Хилкова. В личном общении можно допустить вольности, главное, потом об этом не распространяться. Садитесь в эти кресла. Княгиня, вы просто ослепительны, но можно было одеться и потеплее. Это в комнатах натоплено, а в коридорах в это время прохладно и сквозняки.
– Мы шли одетыми, – объяснил я. – Никто не сказал, где можно снять шубы, а у вас здесь сотни помещений. Раздел уже здесь ваш караул.
– Вы действительно много знаете о другом мире, князь? – спросила императрица. – Песни, которые вы поёте, написаны не вами?
– Знаю столько, сколько может знать много проживший человек, ваше величество, – почтительно ответил я. – Я ни в той, ни в этой жизни не написал ни одной песни,но вынужден выдавать чужую работу за свою. Как иначе объяснить, откуда они взялись? Вот книга, которую скоро издадут, моя, точнее, того, кто отдал мне свою память.
– Вы и книги пишите? – оживилась она. – И о чём?
– В конце жизни он был писателем, – объяснил я. – Я вспомнил то, что было когда-то написано, а сейчас жена это улучшает. Писалось для людей другой культуры, и текст не подойдёт без переделки. А содержание... У вас пока нет такого жанра. Это что-то вроде сказочных историй для взрослых.
– Я понял, что ваша старшая половина жила в этом СССР, – сказал император. – Можете передать нам своё отношение к этому государству? То, что напечатано с ваших слов, не может объяснить причин их успеха. И мне не ясно, почему всё развалилось.
– Он родился через несколько лет после Второй мировой войны, – начал я свой рассказ. – Об истории СССР написано много книг и сняты десятки кинофильмов. Много врали, что выяснилось уже после развала. Поначалу всё было очень плохо. Империя перед войной производила в три раза меньше промышленной продукции, чем Германия. Потом на это наложились неудачная война, революция и гражданская война вместе с интервенцией многих государств. Разруха в промышленности и на транспорте, огромные людские потери, обесценивание рубля и отсутствие опыта управления у новых хозяев... Кроме того, как это обычно бывает, победители начали между собой борьбу за власть. Тому, кто в ней победил, пришлось собирать ресурсы для восстановления народного хозяйства, индустриализации и подъёма жизненного уровня народа и одновременно безжалостно уничтожать врагов и давить всякое сопротивление. Когда репрессии принимают большие масштабы, часто слетают головы не только у виноватых, а у всех подряд. Было очень трудно, но к началу новой войны удалось создать мощную промышленность и сильную по тому времени армию.
