Текст книги "Тринадцатая реальность"
Автор книги: Геннадий Ищенко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 26 страниц)
– Если хочешь, можно поехать в один из закрытых городов, – предложил я. – Там будет почти нормальная жизнь. Нужно только подождать до лета, а то ещё не всё построено.
– Мы уже жили в одном таком, – сказала Вера. – В этом дворце людей больше, чем было там.
– Ты не права, – возразил я. – Это действительно города, а не тот лагерь. Мне о них рассказал Шувалов. Население в каждом двадцать или тридцать тысяч, будут даже кинотеатры.
– Почему мне так плохо? – спросила жена. – Я ведь и до этих арестов почти не выезжала из дворца, а как узнала, что этого делать нельзя, что на нас охотятся... Все занятия сразу потеряли привлекательность, делаю по привычке, не испытывая удовольствия...
– И это тоже? – спросил я, лаская её в нужных местах. – Неужели совсем никакого удовольствия?
Она тяжело задышала и подставила губы. Целуя, я унёс в спальню и там продолжил лечение. На время она стала почти прежней. Жаль только, что хандра скоро вернётся. Я не знал, что делать. Если бы ей удалось забеременеть, но пока мои усилия в этом были безрезультатными.
Кайзер не любил зиму за промозглую сырость, частые дожди и висевшее над головой свинцовое небо. На зимнюю хандру накладывалась тревога, связанная с грядущей войной. Империя, которая наконец стала единым государством, напрягала все силы, но он знал, что за океаном сил больше. Была уверенность, что победа будет достигнута, вопрос в том, какой ценой. Он боялся, что цена может оказаться очень велика. На войну работало каждое четвёртое предприятие, а на военные нужды шла половина бюджета. Долго так продолжаться не могло. Численность армии довели до двух миллионов бойцов и увеличивать больше не собирались. Исход битвы решат авиация, артиллерия и флот. На всём побережье объединённой империи строились мощные оборонительные сооружения и создавались новые аэродромы. Флоту уделялось первостепенное внимание, но в грядущем сражении должны были участвовать в основном подводные лодки. Защищаясь, войну не выиграешь – это известно даже школьникам. Он хотел сыграть ва-банк. Когда ударный флот американцев завязнет в Средиземном море, флот империи совершит переход в шесть тысяч километров и пройдёт по атлантическому побережью Американских штатов, сея смерть и разрушение в портовых городах. Американцы забыли, что такое война, пора им это напомнить. У них останутся боевые корабли, но далеко на юге, а флот с Тихого океана в Атлантический быстро не перебросишь. Небольшие корабельные группы на военно-морских базах будут его флоту на один зуб, а боевой авиации на побережье мало. Конечно, американцы могут прервать операцию по захвату французского побережья, но у них не получится пройти через Гибралтар. Сотня подводных лодок не пропустит в океан ни одного корабля. Англичане не посмеют вмешаться, иначе вся Англия запылает в огне. Каждый месяц заводы выпускали двести первоклассных самолётов, для которых по ускоренной программе готовили экипажи. К лету у него будет невиданная сила – три тысячи одних бомбардировщиков! Число самолётов пытались скрыть, строя ангары и применяя маскировку. Танками не занимались: хватало тех, которые были построены для русских и уцелели в битве с французами. Их держали только в качестве резерва при прорыве береговой обороны. Важнее артиллерия, на неё и тратились.
Он не понимал упорства, с которым американцы пытались развязать войну, сам действовал бы совсем не так. Колонии захвачены, в том числе и германские, и не так уж сложно устроить империи морскую блокаду. Это намного дешевле прямого столкновения. Но нет, они строят аэродромы в Алжире и перебрасывают в Африку сотни тысяч тонн военных грузов и боевую авиацию. В самих Американских штатах были его агенты, которые в своих донесениях сообщили даже состав флота и примерную дату его отплытия.
– Ваше величество, – сказал заглянувший в кабинет секретарь, – вы вызывали генерал-майора Николаи...
– Да, пусть войдёт, – разрешил кайзер, довольный тем, что можно на время прогнать тяжёлые мысли и заняться делом.
Ответив на приветствие начальника разведывательной службы, он выслушал его отчёт. В свои семьдесят четыре года Вальтер Николаи сохранил ясную голову и был во многом незаменим, поэтому его до сих пор не отправили в отставку.
– Значит, вы так и не установили причину научных успехов наших союзников, – подвёл итог кайзер. – Плохо! Я обратился лично к императору, но он ответил, что у нас нет времени чем-либо воспользоваться, а после войны можно вернуться к этому разговору. Может, он и прав, но я хотел бы судить об этом сам, а не с его слов. Мы в тяжёлом положении, и любая помощь не будет лишней.
– Всё слишком хорошо охраняется, – ответил генерал, – а от чиновников можно получить лишь сведения самого общего характера. К тому же они напуганы казнями.
– А что выяснили по молодому дарованию?
– К нему, ваше величество, подобраться не легче, чем к остальным секретам. Не знаю, с чем это связано, но его охраняют не хуже наследника престола. Под охраной и все его родственники, кроме дальних.
– Значит, вы утверждаете, что он дружен с семьёй наследника?
– Так утверждают оба наших источника. У него дружба и с братом наследника, да и с самим императором непонятные отношения. Я сказал бы, что он симпатизирует Мещерскому и высоко его ценит, если бы не возраст. Русский император, по слухам, склонен общаться с людьми пожилыми, а двадцатилетний мальчишка не может быть для него авторитетом.
– Не тратьте на него времени, генерал, – сказал кайзер. – В конце концов, русские – наши союзники, а слабости императора – это его дело. А вот сведения по новым видам оружия не помешают. Только действуйте очень деликатно.
Когда Николаи вышел из кабинета, Август ненадолго задумался, потом что-то для себя решил и взял лист бумаги. Через несколько минут было готово письмо такого содержания:
«Дорогая дочь! Если это не входит в противоречие с твоим долгом, я буду очень признателен, если рассеешь моё недоумение касательно князя Алексея Мещерского, с которым дружен твой муж. Мне непонятна всеобщая приязнь императорской семьи к такому молодому и ни в чём себя не проявившему человеку. Зная императора, я не могу поверить, что его склонность объясняется творчеством князя. Нас он заинтересовал из-за того, что почему-то вызвал большой интерес у англичан. Фигуры в окружении императора или твоего мужа интересуют многих, и я в этом не исключение. Могу заверить, что, как друг и союзник, а с недавних пор и родственник российского императорского дома, никогда не использую ничего, что пошло бы ему во вред. Целую тебя, твой отец».
Он решил закончить работу, поэтому не стал вызывать секретаря, а сам вышел в приёмную. Отдав письмо для отправки дипломатической почтой, Август уже собрался уйти, но в приёмную быстрым шагом вошёл младший брат.
– Ты можешь уделить мне немного времени? – спросил Иоахим.
– Я уже закончил с делами, – ответил Август. – Тебя устроит кабинет или поговорим у себя наверху? Как ты съездил?
– Об этом тоже поговорим, – сказал Иоахим, открыл дверь кабинета и, пропустив в него Августа, вошёл сам. – Моя поездка не выявила ничего нового. Всё, как мы и предполагали. Если война будет быстрой и не очень тяжёлой, французы как-нибудь её переживут, но если они понесут большие потери, нашему союзу придёт конец. Наверное, американцы на это и рассчитывают. Чуть позже я подготовлю для тебя отчёт.
– О чём ты хотел поговорить? – спросил Август.
– Война на носу, а я слишком многого не понимаю, чтобы чувствовать себя спокойно! Я не понимаю американцев, и я не понимаю тебя!
– Что тебе не ясно с американцами? – спросил Август. – Они перебросили в Алжир много самолётов, бомб и другого, что нужно для ведения авиационной войны. Её и будут вести. Со своих африканских баз они смогут бомбить половину Франции, вот дотянуться до нас будет сложней. Горючего у самолётов хватит только до Мюнхена. Я не ожидаю боевых действий на суше. Десантные корабли смогут высадить за один раз тысяч двадцать бойцов и небольшое количество танков. Даже если они сделают ещё два-три захода, сил хватит только для захвата небольшого плацдарма. Для крупномасштабных боевых действий американцам нужно в пять раз больше солдат и в десять – техники. Об оккупации речь вообще не идёт, для этого им не хватит и полумиллиона солдат.
– А зачем тогда флот? – не понял Иоахим. – Если принуждать нас только бомбежками...
– У нас тоже много самолётов, – напомнил Август. – Наносить удары из Алжира очень неудобно, поэтому я бы на месте наших противников постарался захватить плацдарм во Франции. Если бы англичане пошли американцам навстречу, без этого можно было бы обойтись, но они отказали в помощи. Но даже если ничего не станут захватывать, флот отвлечёт на себя часть наших сил, а на авианосцах четыре сотни самолётов.
– Не верю! – сказал Иоахим. – Что-то здесь не так! У них не получится превосходства в воздухе, поэтому захват плацдарма ничего не даст. Как ты себе представляешь его использование под непрерывными ударами нашей авиации?
– Это один из вариантов, – пожал плечами Август. – Я не знаю планов американцев и всего того, чем они располагают. Наверное, у них будут для нас сюрпризы, но и мы их тоже готовим, и не один.
– А почему я о них ничего не знаю? – спросил Иоахим. – Не доверяешь?
– О некоторых знаешь, – ответил брат, – а знать другие тебе не нужно. Скажу только об одном. Мы не используем флот в предстоящем сражении. Все боевые корабли, кроме подводных лодок, скрытно выйдут к американскому побережью и нанесут американцам максимально возможный ущерб. Огнём корабельной артиллерии и бомбёжками с авианосцев уничтожим большую часть портов, находящиеся в них корабли и частично разрушим города.
– Дерзкий план! – сказал Иоахим. – Я даже назвал бы его безумным. Американцы дадут нам возможность уничтожать города?
– Мы знаем состав флота, который они приведут в Средиземное море и всё, чем они вообще располагают. Ты назвал мой план безумным, а в чём ты видишь безумие? В Тихом океане у американцев останется сильный флот. По сведениям нашей разведки, его не собираются использовать. У них и так двойное превосходство в кораблях, к тому же существует угроза от заключивших военный союз Японии и России. А потом они не успеют воспользоваться своим флотом. На военно-морских базах осталось немного боевых кораблей, а береговой обороны почти нет. Остальные силы разбросаны по базам в колониях.
– А авиация?
– С ней примерно та же картина, что и с флотом. Я не ожидаю сильного противодействия.
– Американцы могут прервать операцию, – сказал Иоахим. – Что им помешает вернуть флот?
– Мы, – ответил Август. – На выходе из Гибралтара их встретят наши подводные лодки.
– Если они пронюхают о твоём замысле, лишимся флота.
– Вот поэтому о нём пока знали только три человека в империи, ты теперь будешь четвёртым. Пойми, брат, что это единственный способ закончить войну. По крайней мере, я другого не вижу. Не станут американцы воевать до победного конца. Потеряв свой ударный флот и понеся громадные жертвы на побережье, они все силы бросят на его защиту, а потом постараются решить дело миром. Одно дело – победоносная война где-то за океаном, и совсем другое – когда она приходит к ним, сея смерть и разрушения. В войне у них заинтересованы очень немногие, и не такой ценой.
– А если они предусмотрят твой план?
– Я склонен к авантюрам? – с улыбкой спросил Август.
– Никогда такого не сказал бы до сегодняшнего разговора, – ответил Иоахим.
– Они тоже неплохо меня изучили. С точки зрения командования американцев, такой поход не может быть ничем, кроме авантюры. Да никому из них и в голову не придёт, что мы в сложившейся ситуации ослабим свою оборону и так рискнём. Нападение на Америку за гранью их воображения. От японцев они ещё могут ожидать такое, но не от меня.
– Слишком много риска, – вздохнув, сказал Иоахим. – Неизвестны планы американцев и неизвестно, как себя поведут англичане. Даже погода может сильно повлиять на твой план.
– Война не бывает без риска, а всё не предусмотришь. Меня сильно беспокоят французы. Не те, кто в нашей армии, они-то выполнят свой долг. Жаль, что нам дали так мало времени.
– А как мы теперь используем русский флот?
– Никак, – ответил Август. – Не будем мы его пока использовать. К американскому континенту его не пошлют, а русские не станут драться в одиночку. Чтобы его хоть как-то использовать, мне нужно заранее посвятить русских в свои планы, а я не могу так рисковать. Обойдёмся своими силами.
– У вас получился замечательный мир, – сказал мне ангел.
Мы с ним сидели в той же комнате, где я пришёл в себя после смерти. От его слов меня прошиб холодный пот. Стало так жутко, что я чуть было не заорал.
– Ничего я не придумывал! – сказал я ему. – Вы врёте! Ни один человек не в силах такого вообразить!
– У вас же получилось, – он по-человечески пожал плечами. – Неужели вы действительно думаете, что это какая-то другая реальность? Она вообще только одна ине такая бредовая, какую выдумали вы.
– Значит, вы мне солгали?
– Я пошутил, – без улыбки ответил он. – Было интересно посмотреть на вашу работу, а фантазировать самому у вас не было желания. И что вас не устраивает? Всё не отличается от настоящей жизни. Вы и правила установили такие, что в случае смерти исчезните навсегда.
– И моя жена – это пришедшая в мой мир душа? Почему же она ничего об этом не знает и не помнит прежней жизни?
– Об этом нужно спрашивать у вас, – сказал он. – Вы установили именно такие правила, и пришедшие в ваш мир вынуждены их принять. Если бы у всех сохранилась память, они играли бы в жизнь, сейчас они живут. Ведь у вашей жены нет детей?
Меня накрыло бешенство. Вскочив с кресла, я бросился его душить и проснулся. Сердце колотилось, как сумасшедшее, а страх не отпускал, а, наоборот, становился всё сильнее! Рядом под одеялом посапывала жена, а за окнами в свете фонарей летел и кружился снег. Я постарался взять себя в руки, и это получилось. Идиотский сон зародил сомнение в реальности собственной жизни, и с ним надо было срочно разобраться.Не хватало из-за этого свихнуться. Что там было? Я всё это придумал? В подобное не верилось. Даже если мозг сам дорисовывал детали, его на подобное не хватило бы. Ангел говорил, что мир безумный, но я его таким не считал. Очень отличается от моего, но всё логически увязано и нет явных нелепостей. А отсутствие ребёнка у Веры вообще не аргумент, тем более что Елена уже была беременна, а, если верить ангелу, такого не могло быть. А если не верить в этом, то с таким же успехом можно предположить, что он врёт и во всём остальном. И вообще это только кошмарный сон. Я успокоился, но вторично заснуть не удалось. Стараясь не разбудить жену, встал с кровати и по ковру подошёл к окнам. Не знаю, как пурга действует на других, но меня почему-то успокаивал вид летящего по ветру снега. Стоял, пока не замёрзли ноги, а потом вернулся в кровать, лёг и уснул. Утром сон вспомнился, но уже не вызвал никаких эмоций. Жена спала, но на этот раз я разбудил её своим шевелением и был схвачен за руку.
– Куда? – спросила она, рывком притягивая меня к себе. – Жена замёрзла, а ты убегаешь? Немедленно грей!
Сегодня «согревание» длилось больше обычного и прошло как-то не так.
– Что-то случилось? – спросила Вера, заглядывая мне в глаза. – Столько нежности... Я уже и не помню, когда ты был таким, наверное, только сразу после свадьбы. Потом было ещё лучше, но как-то привычно, что ли.
Я решился и впервые рассказал ей всю правду до конца, а потом ещё и свой сон.
– Для меня это ничего не меняет, – сказала она. – Здорово, конечно, знать, что после смерти будет какая-то жизнь, хотя это далеко от того, во что я верю. Но твой сон – это ерунда. Как я могла к тебе прийти и согласиться всё забыть, если помню всю свою жизнь в якобы придуманном тобой мире? И у всех остальных тоже так. Ты им и жизни придумал? Такого не может быть, поэтому не морочь себе голову. Хочешь, стукну, чтобы поверил в мою реальность?
Наша возня привела к тому, что опять занялись «согреванием» и пришли на завтрак одними из последних.
– Чем займёмся? – спросил я, когда приступили к десерту.
– Сходим к Елене, – решила жена. – Она стала такой ранимой и плаксивой. Поглажу живот, и она сразу успокаивается. Сказал бы ты Олегу, чтобы он проявлял свою любовь не только в кровати. Видно, что любит, а при мне ни разу её не приласкал. Ты у меня не такой.
Закончив с завтраком, направились к комнатам друзей. Когда подошли к стоявшим в карауле жандармам, старший сообщил, что в комнатах никого нет.
– Вышли минут двадцать назад и куда-то ушли с охраной, – сказал мне офицер. – Извините, князь, но нам больше ничего не известно.
Сходили к Андрею, но и там нам ответили то же самое. Пришлось возвращаться домой. Я сел писать уже седьмую книгу, но вскоре пришлось прерваться. Зазвонил телефон, который взяла жена.
– Лёш... – растерянно сказала она, войдя в гостиную. – Только что умер Владимир Андреевич... Звонил Олег. Он хочет, чтобы мы побыли с Леной. Ему стало плохо, а врачи ничего не смогли сделать.
Мы вернулись к комнатам друзей и нашли в спальне заплаканную Елену. При виде нас она опять разревелась. Я впервые обнял её и стал гладить волосы и говорить те ласковые слова, которые обычно говорят в таких случаях. Если бы утешать взялась Вера, они сейчас плакали бы вместе, а в моих руках она быстро успокоилась.
– Мне больше жалко Олега и Елену Николаевну, – призналась девушка. – Она сидит возле мужа и ни на что не реагирует.
Через час пришёл Олег.
– Спасибо, – сказал он мне. – Ей нельзя переживать, а тут такое...
– Как мать? – спросил я.
– Плохо. У отца обширный инфаркт, и всё случилось очень быстро. А с матерью сейчас даже нельзя разговаривать.
Следующие несколько дней прошли в хлопотах, связанных с похоронами Владимира Андреевича и коронацией Андрея. Хлопотали не мы, мне только пришлось недолго постоять у гроба. Император меня выделял, но между нами не было близких отношений, поэтому я переживал за друзей. С Андреем теперь не подружишь. Даже если он не захочет ничего менять в наших отношениях, это сделаю я. До конца зимы мы с ним почти не виделись. Молодому императору пришлось вникать в государственные дела, к которым его хоть и готовили, но, учитывая возраст отца, не сильно при этом старались. Да он и сам не рвался. Теперь приходилось выкладываться. До появления у него сына цесаревичем был объявлен Олег.
– Мне от этого нет никакой радости, – жаловался он мне. – Нашим детям будет проще, а нам этот трон свалился на голову. У меня уже не осталось никого из прежних друзей, один ты, да и у брата с этим не лучше. Ты его не бросай, а то тоскливо, когда нет ни одного друга. Все источают почтение, хорошо если искреннее, но ты для них не человек, а символ, а это хреново – быть символом. Жена и брат, конечно, тоже друзья, но этого мало. А с матерью совсем плохо. Как бы и её не пришлось хоронить.
Весна затянулась, и даже в конце апреля было холодно, ветрено и сыро. На нас это почти не отражалось, потому что, кроме двух выездов на природу, остальное время приходилось сидеть во дворце. Я всё так же просматривал отчёты и иногда делал небольшие записи. За это время Андрей вызвал меня только один раз по какому-то малозначительному вопросу. В кабинете не было никого, кроме нас, но я держался как подобает. Когда через два дня Олег сказал, что брат на меня в обиде, я рассердился.
– Он император, а я обыкновенный князь! – ответил я. – Таких, как я, пруд пруди! Если он считает возможным наедине поддерживать прежние отношения, мог бы так и сказать, а проявлять инициативу с моей стороны будет наглостью!
Сегодня он вызвал вторично и тоже для беседы наедине.
– Садись, – сказал Андрей, – надо поговорить. – Уже середина мая, скоро начнутся боевые действия, а у нас не могут прийти к общему мнению, как они будут развиваться.
– А я должен поработать за морское министерство и генштаб? – засмеялся я. – Отсутствие единого мнения говорит о том, что нет достаточно данных для анализа. Кроме того, существенно возросли возможности военных в части применения техники, а опыта её применения нет. Кайзер чем-нибудь делится?
– Данными разведки по американцам. Своими планами он делиться не хочет. Написал в личном письме, что наш флот может понадобиться только в том случае, если и их империя использует свой флот в Средиземном море. Попросил поддерживать готовность к походу и обещал предупредить заблаговременно. Нам туда плыть по хорошей погоде не меньше четырёх дней.
– Что по американцам? – спросил я. – Тянут бомбы и самолёты в Алжир?
– Тянут, – подтвердил он. – Отец говорил или сам догадался?
– А тут и догадываться нечего, – ответил я. – Империя – это не какая-нибудь Дания, которую можно захватить и не заметить. Для её захвата и последующей оккупации нужна как минимум миллионная армия и куча техники. Ничего этого у американцев нет, поэтому не будет захватов. Начнут тупо бомбить Францию, пока у французов не иссякнет терпение. Не думаю, что им потребуется много времени, чтобы выйти из империи. Были бы они в ней лет пятьдесят – дело другое. Из Алжира можно зацепить и Германию, хотя я не знаю возможностей американских самолётов. Вот если бы им помогла Англия, хотя бы аэродромами, я немцам не позавидовал бы. На что кайзер делает упор? На самолёты?
– Он перед нами не отчитывается, – ответил Андрей, – видимо, боится утечки.
– Для него это самый естественный ход. Наштамповать самолётов и создать мощную противовоздушную оборону.
– Разве их штампуют? – удивился Андрей. – Я думал...
– Я применил это слово в другом значении. Если подвести итог, то американцам нужно бомбовыми ударами разрушить империю и уничтожить в Германии как можно больше всего: городов, заводов и населения. Понятно, что они должны захватить или уничтожить флот. Цель – отбросить Германию в военном и экономическом отношении и дать немцам урок, чтобы они ещё долго не разевали рот на колонии. Пока они оправятся от этого поражения, американцы так в них укрепятся, что назад уже не отберёшь. И оправятся только в том случае, если не вмешаются англичане, а они вполне могут вмешаться: добивать – это не драться с сильным противником.
– Значит, война самолётов?
– Американцы обязательно используют флот, – сказал я. – У них полно авианосцев. Лететь в Алжир и обратно – это полторы тысячи километров, а эти самолёты под носом. Их можно почти постоянно держать в воздухе. Идеально захватить во Франции какой-нибудь аэродром, например, в Марселе, но его трудно защитить от ударов с воздуха, да и бомбы придётся везти из Алжира. Мало сведений, поэтому можно долго гадать, кто и что предпримет. Ясно, что флота империи не будет в Средиземном море, а значит, и нашему флоту там делать нечего. И слава богу!
– Почему такой вывод по флоту? Из-за письма кайзера?
– Не только. У американцев слишком большое превосходство в кораблях. Ставить на пути их флота свой – значит его потерять. Мы, конечно, поможем, но положение не изменим. Я поместил бы в засаде, на выходе из Гибралтара, с полсотни подводных лодок. При удаче можно ополовинить американский флот. Не во время битвы, а когда пойдёт домой.
– Но почему не ударить ими во время сражения?
– Акустики засекут шум винтов, особенно если лодок много. Такой флот, как у американцев, не так легко расстрелять. Лодкам не дадут занять позиции и забросают глубинными бомбами. Наверное, и они потопят несколько кораблей, но большого ущерба не нанесут. Вот из засады – другое дело.
– Плохо ничего не знать, – пожаловался он. – Нужно многое учить, а времени не хватает. Знаешь, отец казался мне вечным. У нас в роду мужчины умирали поздно, а ему было только пятьдесят пять. Он ещё долго жил бы, если бы не взвалили это правление.
Глава 29
– Сеньор! – сказал открывшему дверь мужчине пожилой рыбак. – Вы обещали заплатить! Он пришёл!
– Сколько кораблей? – спросил с акцентом приезжий.
– Да разве их сосчитаешь! – воскликнул рыбак. – Корабли повсюду!
– Держи, – он сунул в протянутую руку рыбака несколько смятых купюр, после чего скрылся в доме и вернулся уже с биноклем.
Снятый домишко стоял на окраине Бенсу в километре от берега, поэтому ему понадобилось минут десять на ходьбу. Бинокль оказался не нужен. Этот городишко Испанского Марокко стоял на берегу в самом узком месте Гибралтарского пролива, где до противоположного берега было немногим больше десяти километров, и он без бинокля видел десятки боевых кораблей, которые, выдерживая дистанцию, шли и шли один за другим. Немного постояв, мужчина вернулся в дом, достал рацию и подключил к ней провод антенны. Включив передатчик, он дал прогреться лампам и нажал на кнопку. Агент мог принимать инструкции, но ни ключа, ни голосовой связи у его передатчика не было, а при нажатии одной-единственной кнопки кратковременно излучался сильный специальный сигнал, который нельзя было запеленговать из-за его кратковременности. Но тем, кто его послал, этого было достаточно.
Круглосуточно дежурившие в одном из центров связи разведки Генерального штаба радисты получили сообщение о том, что американский ударный флот вошёл в Средиземное море. Через полчаса об этом знали все, кому это было нужно, а ещё через час в морское министерство прибыли несколько высших офицеров флота. Встретил их статс-секретарь адмирал Гюнтер Льютенс.
– Садитесь, господа, – предложил он. – Хочу проинформировать вас о том, что сегодня американский флот прошёл Гибралтарский пролив и сейчас движется к базам в Алжире. Ориентировочное время его выхода для атаки французского побережья – от трёх до пяти дней. Флот империи не будет участвовать в этом сражении. Сейчас я раскрою вам планы нашего кайзера, которые разрабатывал лично с привлечением двух доверенных офицеров. От выполнения этих планов и сохранения их секретности зависит судьба империи и наши с вами жизни. Прежде всего поговорим с вами, гросс-адмирал.
– Я внимательно слушаю, – сказал Карл Дёнец.
– Восемьдесят три подводные лодки – почти весь наш подводный флот – стоят в порту базы Сен-Жан-де-Люс. Через два часа вылетите туда на специальном самолёте. Вам поручается скрытно провести лодки в португальский порт Портиман. При переходе сохранять полное радиомолчание. Радиорубки должны быть заперты и опечатаны. Порт находится в устье реки Араде в ста сорока милях от Гибралтара. Войдёте в него ночью. Вас встретят и проводят в освобождённую часть порта, которую на время вашей стоянки закроют для других судов. Там же будет стоять наше судно-заправщик. Всплывать для смены воздуха и пополнения горючего только ночью. Тогда же зарядите аккумуляторы. Наши агенты заранее предупредят в случае вывода ударного флота американцев из Средиземного моря в океан. Задача – скрытное приближение и установка засады на выходе из пролива. Ваших сил хватит, чтобы уничтожить от половины до двух третей всех сил флота. Запомните, что главное – не потопить все корабли, а не выпустить их в океан. Заправщик будет находиться поблизости, поэтому вам нужно закрывать выход из пролива, пока позволит погода или не получите сигнал на возвращение. С момента начала боевых действий разрешается радиообмен. Задача ясна?
– Ясно, – ответил адмирал. – Мы выполним приказ.
– Теперь ваша задача, – обратился Льютенс к гросс-адмиралу Эриху Редеру. – На двух наших военно-морских базах собрана ударная группа, основу которой составил усиленный французскими кораблями флот открытого моря. В его составе тридцать шесть линейных кораблей и линейных крейсеров, три авианосца, двенадцать крейсеров и пятьдесят три эскадренных миноносца. Будут и вспомогательные суда для заправки топливом, грузовые корабли с боеприпасами, корабли-разведчики и три подводные лодки. Требования по радиообмену к вам те же самые. Запереть радиорубки и опечатать. Предупредите командиров кораблей, что за нарушение приказа они ответят своими жизнями. Вам надо за десять дней скрытно провести корабли к атлантическому побережью Северной Америке в порт Портленд. Понятно, что пойдёте не через Ла-Манш, а по другому маршруту. Пройти придётся три с половиной тысячи миль. В голове ордера будут двигаться три небольших траулера с разведывательно-диверсионными группами и подводные лодки. Их цель – предупредить вас о появлении любых кораблей. Если встречные суда можно пропустить без встречи с вами, их пропустят, если нет, то их должны уничтожить, причём так, чтобы в эфир не ушла ни одна радиопередача. Скрытность – залог вашего успеха. На случай сильного шторма каждому командиру корабля приготовлен пакет, в котором предписывается, что ему делать после восстановления погоды. После перехода вы должны двигаться вдоль побережья на юг, нанося как можно больший ущерб встречным портовым городам, включая уничтожение всех судов и портовых сооружений. Города бомбить и обстреливать из орудий, но с таким расчётом, чтобы вам хватило боеприпасов на весь рейд. В этом пакете расписаны цели и силы неприятеля, которые действуют в Атлантике. Вы должны уложиться в десять дней и уйти. На побережье нет больших сил флота или авиации, но если сильно задержитесь, американцы успеют переправить через Панамский канал часть Тихоокеанского флота. Кроме того, наши подводные лодки не будут вечно удерживать выход из Гибралтара, а вам ещё возвращаться. Планы тщательно проработаны, вам нужно их изучить и строго придерживаться. Отступление допускается только при условии выполнения основной задачи и под вашу личную ответственность. Вопросы есть?
– Когда мне выходить? – спросил Редер.
– Сегодня вас доставят на одну из баз, а адмирала фон Шредера на другую. Вот ваш пакет, адмирал. В бумагах указаны время и район сосредоточения. Господа, на вас надеется кайзер! Если вы не выполните своей задачи, война затянется и будет иметь разрушительные последствия. Кроме того, второй раз американцы уже не будут столь беспечны и обеспечат должную охрану побережья.
Отпустив адмиралов, Льютенс приказал, чтобы подали его автомобиль, и через двадцать минут доложил обо всём кайзеру. Было решено без крайней необходимости не пользоваться даже защищённой телефонной линией, а докладывать лично.
– Флот начал, – сказал кайзер, – что по остальным?
– Я не знаю всех планов, – ответил адмирал, – но подготовленную группу ночных бомбардировщиков должны отправить с авиабазы в Тулузе с таким расчётом, чтобы самолёты оказались над объектами в три часа ночи. Если тепловые прицелы так эффективны, как их расхваливают, они там наделают дел. Но это уже не моя компетенция.
– Ливорно, господин капитан-лейтенант! – сказал проводник, указав рукой на виднеющуюся в дымке бухту. – Здесь повсюду большие глубины, поэтому можно идти быстрее.
