Текст книги "Коррекция (СИ)"

Автор книги: Геннадий Ищенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 36 страниц)

Глава 8

Василий думал недолго.

– У вас есть оружие? – спросил он Алексея.

– Есть, – не стал отрицать тот. – Но без крайней необходимости я им не воспользуюсь.

– И вы согласны поехать туда, куда я вас повезу?

– Почему бы и нет? – улыбнулся Алексей. – Если только вы нас не повезете на Лубянку или в свой штаб. Поймите, вам не стоит нас опасаться. Поговорим, вы узнаете много нового, а если не захотите иметь с нами дело, просто разойдемся.

– Какого рода услуга вам нужна? – задал еще один вопрос Василий.

– Ничего особенного, – сказала ему Лида. – Отдадите отцу те бумаги, которые почитаете сами. Мы могли бы обратиться к вашей сестре, но вам это сделать проще, и вам гораздо выгоднее иметь с нами дело, ее-то, в отличие от вас, никто не тронет.

– Пойдемте! – решительно сказал Василий. – Здесь рядом стоянка такси.  Если все ограничится разговором и просмотром бумаг, вам меня тоже не стоит бояться. Поедем в «Сокольники», там в это время не так много людей.

Через полчаса они шли по одной из аллей, почти не встречая других посетителей.

– Больше, я думаю, нечего искать, – сказал Василий. – Давайте сядем на этой скамейке и поговорим.

– Я вам буду говорить невероятные вещи, – начал Алексей. – Постарайтесь сразу не уходить, выслушать до конца и не материться, хотя бы из-за присутствия моей жены. Дело в том, что мы с ней пришли сюда из довольно отдаленного будущего.

– Действительно, – сказал Василий. – Хоть вставай и сразу уходи!

– Чтобы вы этого не сделали, мы вам покажем действие одного прибора, который используется для связи. Вот он. Это не часы, а что-то вроде радиостанции, которая передает не только звук, но и изображение, причем в объеме. В будущем из-за ретрансляторов с его помощью можно связываться на огромных расстояниях. Здесь его возможности скромней, но километров на десять хватит. Мы не будем гонять мою жену далеко, посмотрите так.

Гуляющих в пределах видимости не было, поэтому Алексей вызвал Лиду, и у обоих над запястьем вспыхнули голографические изображения.

– Как я уже говорил, передается и звук, – сказал Алексей и его голографический двойник повторил ту же фразу. – Долго мы вас охмурять не будем: не хотим попусту разряжать батареи. Не надумали уходить?

– Говорите, я вас слушаю, – сказал Василий, зачарованно смотревший на голову Лидии, висевшую над странным прибором.

Изображение подмигнуло ему и исчезло.

– Сначала поговорим о вас, – продолжил Алексей. – Бумаги, которые я хочу сейчас показать и попросить отнести отцу, это фотокопия одной из книг, описывающих жизнь хорошо известного вам человека. Это Никита Хрущев. В ней о вас почти ничего нет. Но мне довелось читать другую книгу, в которой была очень коротко описана ваша судьба. Мы не знали, что нас занесет в это время, иначе я бы скопировал и ее. Но, я думаю, вам и так будет интересно меня послушать. Там было написано, что как-то в разговоре с сестрой вы сказали Светлане, что живете до тех пор, пока жив отец. Эта фраза оказалась пророческой. Нет, вас не убили, но лишили всего и на восемь лет посадили в тюрьму, следствием которой стала инвалидность.

– Когда умрет отец? – охрипшим голосом спросил Василий.

– Вечером пятого марта пятьдесят третьего года. Первого марта его разобьет паралич и до самого конца ваш отец так и не придет в себя.

– И что мне припишут?

– А что приписывают в подобных случаях? В вашем случае обвинений было много, начиная от аморального поведения и злоупотребления служебным положением, и заканчивая клеветой на СССР. Причем во многом вы виноваты сами. С вами в той ситуации, скорее всего, все равно разделались бы. Вы слишком много знали и были невоздержанны на язык. Но это произошло бы позже и могли пострадать гораздо меньше.

– Что я такого сделал, можете сказать?

– Конечно, – сказал Алексей и повернулся к жене. – Ты куда собралась?

– Надоело сидеть, – ответила Лида. – Погуляю здесь рядом и разомну ноги. А вы беседуйте.

– Вы почему-то решили, что Сталин был отравлен, – сказал Алексей. – И попытались вывести всех на чистую воду. На приказ Булганина наплевали.

– А что он приказал? – спросил Василий.

– Он вас направил командовать каким-то военным округом. В книге не написали каким, но, скорее всего, куда-нибудь подальше от Москвы. В то время вас плотно опекала госбезопасность. Все телефонные разговоры прослушивались, а вы болтали по телефону, не стесняясь в выражениях. После того, как вас выперли из армии, вы обратились в китайское посольства с заявлением, что отец был отравлен, и с просьбой уехать к ним. Потом последовал арест и почти три года следствия. Зубы вам, как свидетелям по вашему делу, никто не выбивал, но в конце следствие получило признание по всем пунктам обвинений.

– Это они умеют, – криво усмехнулся Василий. – Но если я себя так вел и говорил об отравлении, значит, были основания.

– Может быть, – не стал спорить Алексей. – Но даже если и так, вести себя  вызывающе, не имея за спиной сильной поддержки, по-моему, глупо. Вас сильно выбила из колеи смерть отца, и вы слишком привыкли к тому, что вам все сходит с рук.

– Когда я умру?

– В конце марта шестьдесят второго года. Точной даты я, извините, не помню.

– Сорок один год! И что делать, молчать? Сами же говорили, что все равно не оставят в покое!

– Успокойтесь, Василий! – повысил голос Алексей. – Вы такой были не один, просто пострадали одним из первых. Дележка власти началась еще при жизни вашего отца, но основные баталии разгорелись после его смерти. В конечном итоге к власти пришла всякая сволочь, и кончилось все очень плохо. Мы ведь здесь не из-за вашей печальной судьбы, хоть я вам и сочувствую.

– Хрущев?

– Да, но не он один. В результате борьбы за власть уничтожили самых честных, знающих и порядочных, а наверх всплыло все дерьмо. Будете читать книгу?

– Почитаю, но у себя, – ответил Василий. – Вы же ее все равно оставляете мне для передачи отцу.

– Я еще хотел сделать пометки на полях, но передумал. В личном разговоре можно сказать больше.

– Вы рискнете встретиться с отцом? – удивился Василий.

– Я готов рискнуть, – кивнул Алексей. – Я вам говорил, что все плохо кончилось, не сказал только насколько плохо. Ради того, чтобы такое предотвратить, можно рискнуть жизнью. И потом, здесь не вся книга, только две трети. И таких книг у меня несколько. А это история страны почти до конца века. Кроме того, есть информация по технике будущего, да и сам я очень много знаю. Постарайтесь донести до отца, что на добровольной основе он получит от меня гораздо больше, чем выбивая мне зубы в подвалах Лубянки или шантажируя женой. Я мог бы ограничиться этой книгой, только тогда даже ваша судьба изменится мало. Хрущев почти наверняка уже конченый человек, но Берия принимал в вашей судьбе не меньшее участие, и арестовать его должны только в конце июня. А если не будет Хрущева, может не быть и ареста. Понимаете? Хрущева ваш отец сотрет в порошок, но Берию не тронет.

– Я постараюсь сделать все, что в моих силах, но ничего не могу обещать, отец с моим мнением мало считается.

– Ладно, – сказал Алексей, поднимаясь со скамейки. – Держите пакет. Поговорите с отцом, а потом мы встретимся, и вы скажете о результате. Если он решит воспользоваться моими знаниями, я готов ему служить. Только все материалы я отдам ему, а уж он пусть сам решает, кому можно доверить с ними работать. Говорю, чтобы у меня при обыске ничего не изъяли. Пусть проверяют, что я не несу оружие или взрывчатку, но потом все вернут обратно. Не стоит такое оставлять в посторонних руках даже ненадолго.

– И где же эта книга? – хмыкнул отец.

– Изъяла твоя охрана! – буркнул Василий. – Но я их предупредил, чтобы не лезли читать.

– Позови Алексея, – сказал отец.

Василий вышел и через пару минут вернулся вместе с Рыбиным.

– Не разворачивали? – спросил Сталин у телохранителя, кивнув на пакет в его руках. – Ну и правильно, давай его сюда. Оба свободны. А тебе – он посмотрел на сына – я позвоню.

– Продал двадцать монет, – отчитался Алексей. – Больше у них не было денег. Теперь нам нужно, пока еще гуляем на свободе, избавиться от лишних ценностей. Делать тайники в лесу под елкой не будем, а спрячем лишние драгоценности, золото и часть денег на чердаке какого-нибудь дома. И взять легче, и ничего не промокнет. А оружие я прятать не буду, все равно им никто, кроме меня, не сможет воспользоваться.

– А если отберут? – спросила Лида.

– Если со мной будут считаться, то вернут. А если нет, мне оно все равно уже не понадобится.

– Когда ты так говоришь, мне хочется плакать! – всхлипнула жена. – Когда пойдем к Василию?

– Я пойду, – поправил он, вытирая ей слезы платком. – Уже прошло три дня, поэтому Сталин наверняка успел оценить нашу книгу. Пообедаем и пойдем искать место для тайника. Если все успеем сделать до возвращения Василия, то сегодня и пойду. Тянуть – это только трепать себе нервы. А ты постоишь в сторонке и посмотришь. При любом исходе дела вернешься домой. От нас до дачи Сталина меньше пятнадцати километров, так что на изображение коммуникаторов хватит. Лучше продемонстрировать вождю твое изображение, чем тебя саму. А дальше посмотрим.

С тайником управились быстро. В первом же осмотренном пятиэтажном доме люк на чердак был открыт, отсутствовали даже петли для замка. Разгрести насыпку и уложить в углубление купленную деревянную шкатулку было делом нескольких минут.

– Хорошо запомнила место? – спросил жену Алексей. – Тогда я все зарываю.

На лестничной площадке никого не было, поэтому они поспешно спустились с чердака и потом по лестнице к выходу из подъезда.

– Вроде не запачкались, – сказала Лида, осмотрев мужа. – Я как?

– Грязи не наблюдается, – ответил он. – Ключ не забыла? Если договорюсь, и тебя будут забирать, собери все вещи и выйди с ними в сквер. Ни к чему подставлять хозяев квартиры. И давай уже направимся к Василию, он где-то через час должен подъехать.

– Меня всю прямо колотит! – призналась жена полчаса спустя, когда Алексей поставил ее за местом парковки автомашин, а сам собрался встречать сына Сталина.

– Обещай, что если со мной все кончится плохо, ты не станешь делать глупостей, – попросил муж, прижав ее к себе. – Постарайся прожить жизнь счастливо!

– Иди, дурак! – ответила она. – Я тебе наобещаю! Только попробуй мне умереть! И позвони сразу, как только сможешь.

Алексей отстранился и пошел к подъезду дома. На душе было паршиво, как никогда. Вот надо ему было влюбиться? Насколько легче рисковать только собой! Василия пришлось ждать больше двадцати минут. Он, как и в прошлый раз, приехал на машине и сразу же направился к дому. Пройдя половину дорожки, он увидел Алексея и ускорил шаг.

– Хорошо, что вы пришли! – сказал он, протягивая руку для пожатия. – Отец звонил и вчера, и сегодня. Сказал, что никто вас гнобить не собирается, если сами не дадите к тому поводов. Пойдемте в дом, мне будет нужно позвонить.

Василий не стал подниматься в свою квартиру, а позвонил со служебного телефона на первом этаже.

– Выходим и ждем машину, – сказал он Алексею. – Они приедут минут через двадцать.

Примерно через полчаса подъехал сто первый ЗИС, в котором находились два офицера ГБ.

– Михаил Старостин, – представился открывший дверцу подполковник. – Садитесь в машину. Оружие есть?

– Есть, – ответил Алексей. – Сдать?

– А вы как думали? – даже удивился вопросу Старостин. – Сдают все, исключений не предусмотрено. Товарищ генерал-лейтенант тоже сдает, несмотря на родственные связи.

– Держите, – протянул ему Василий свой ТТ.

– А это моя пушка, – сказал Алексей, передавая метатель рукояткой вперед. – Можете не соблюдать осторожность, в ваших руках все равно не выстрелит.

– Вы не шутите? – подполковник с изумлением осмотрел оружие. – У него в стволе нет даже отверстия!

– Вас как по отчеству? – спросил Алексей и, получив ответ, добавил. – Я не склонен к шуткам, особенно сейчас. Если хотите, Михаил Гаврилович, когда приедем на дачу, я вам покажу, как он работает. А сейчас, может быть, лучше поедем?

– Ладно, давай, Николай, – сказал Старостин сидевшему за водителя капитану. – Все равно еще будет досмотр.

Первый раз их проверили, когда машина съехала с Можайского шоссе на дорогу, ведущую к даче Сталина. Увидев знакомых офицеров, машину сразу же пропустили, не спрашивая об остальных.

– Какой-то поверхностный осмотр, – высказался Алексей.

– Я старший сотрудник для поручений при Сталине, – сказал ему Старостин. – Раз кого-то везу, значит, имею право. Не беспокойтесь, это не последняя проверка.

Вторая проверка была у ворот на саму дачу, и здесь их тормознули, пока не вышел помощник коменданта Лозгачов.

– Петр, это тот самый человек, о котором шла речь, – пояснил ему Старостин.

– Оружие имеете? – спросил он Алексея.

– Сдал товарищу подполковнику, – ответил тот.

– Машину на территорию, – приказал Лозгачев. – А вас попрошу на досмотр.

Досмотр происходил не на самой даче, а в примыкающем к ней двухэтажном помещении охраны.

– Что имеется с собой? – спросил Алексея майор ГБ. – Выкладывайте все, что есть в карманах.

– Это что-то вроде микропленки, но разделенной на кадры, – пояснил Алексей, выкладывая пакет с микрофишами. – А это устройство для их просмотра. Вот так его можно разобрать на две части и осмотреть. Это оптика, аккумулятор с лампой и устройство управления. Собираю и показываю в работе. Только хочу предупредить, товарищ майор, что просматривать кадры вам или кому-либо еще категорически не рекомендуется, если не желаете продолжить службу за полярным кругом. Все привезено лично для товарища Сталина. И устройство для чтения постарайтесь не повредить, оно такое одно.

– Учтем, – ответил майор. – Все выложили? Тогда разведите руки, вас осмотрят.

– Что под мышкой? – спросил один из офицеров, быстро прощупавший одежду.

– Кобура, – ответил Алексей. – Пистолет у Старостина.

Все запасные обоймы он оставил жене.

– Снимите!

Пришлось снимать пиджак и освобождаться от ремней.

– Все чисто, – сделал заключение проверяющий, еще раз обшарив Алексея.

– Долго вы там? – заглянул в помещение Старостин. – О нем уже справлялись.

– Можно вести, – ответил майор.

– Товарищ подполковник, – обратился к нему Алексей. – Изъятые пленки и устройство для их просмотра предназначены для Иосифа Виссарионовича, и мой визит к нему без них не имеет смысла. Кроме того, никому другому пленки смотреть нельзя. Я уже предупредил товарища майора, но считаю нелишним сказать и вам. Поверьте, это очень серьезно. Принадлежность к ГБ еще не дает право на знание всех секретов государства.

– Да, мне говорили, – сказал Старостин. – Я их заберу сам. А вы идите за майором и строго следуйте всем его указаниям. Я сейчас тоже подойду.

Одним майором дело не ограничилось: на выходе из здания к ним пристроились еще два офицера. Все прошли через ворота на территорию дачи и дальше к отдельно стоявшему большому двухэтажному зданию с верандами. Возле входа стоял еще один офицер, который отступил в сторону, пропуская их через тамбур в просторную прихожую.

– Ждем здесь, – сказал майор Алексею. – Сейчас подойдет подполковник, он вами и займется.

Старостин не заставил себя ждать и вошел следом за ними.

– Сейчас я о вас доложу, – сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь, и, постучав, вошел в левую дверь.

Отсутствовал он минуты три, после чего приоткрыл дверь и приказал Алексею зайти. Он зашел в просторную светлую комнату, в которой не было никакой другой мебели, кроме большого полированного стола, трех стульев и кожаного дивана. В одном из углов комнаты находился камин. Сам Сталин сидел за столом, на котором лежали отобранные у Алексея вещи, и с любопытством на него смотрел. Алексей в свою очередь рассматривал вождя, отметив его усталый и нездоровый вид. Уже не новый серый китель хорошо вписывался в спартанскую обстановку комнаты. Он знал, что у Сталина на даче был еще кабинет, но от этой комнаты он отличался только отсутствием камина и чехлом на диване.

– Ты сюда приехал играть в молчанку? – с едва уловимым акцентом спросил Сталин.

– Жду, когда хозяин разрешит говорить, – ответил Алексей.

– Хозяин разрешает, – заверил его Сталин. – Все, что говорил сыну, правда?

– Если он точно пересказал мои слова... Он ведь сильно волновался. Но, если хотите, я могу и повторить. Только не помешает ли нам товарищ подполковник?

– Хочешь остаться со мной наедине? – усмехнулся Сталин. – Ты еще пока такого доверия не заслужил.

– Иосиф Виссарионович, – упрямо сказал Алексей. – Лично я ничего не имею против товарища Старостина. Мне бы только хотелось знать, что из сказанного здесь станет известным его руководству?

– Ты так плохо относишься органам? – сказал Сталин. – Или испытываешь мое терпение?

– Ну как хотите! – не скрывая досады, сказал Алексей. – Мое дело предупредить. Я понимаю, что со многим из того, что я скажу и вам передам, будут ознакомлены отдельные руководящие работники. Со многим, но не со всем же! И решать, кому и что дать, должны вы, а не товарищ Старостин. У меня ведь много всего, и то, что вы получили от сына, это только десятая часть, если не меньше. И там много такого, что как раз касается очень важных персон. А если вы опасаетесь меня, то товарищ подполковник вам от меня не защитник. Если бы я хотел причинить вам вред, меня бы и три таких подполковника не остановили. И за кобуру, Михаил Гаврилович можете не хвататься! Я сюда пришел помогать и делать дело, которое считаю для себя важнейшим в жизни, а не устраивать покушение.

– Поясни, – спокойно сказал Сталин.

– Я офицер Главного разведывательного управления Генерального штаба Вооруженных сил СССР. Боевиков с такой подготовкой и в России было немного, у вас их нет совсем.

– А почему России? – удивился Сталин.

– Потому что через сорок лет после моего рождения СССР развалили. Стал бы я идти сюда, рискуя жизнью, и что-то вам доказывать, если бы это не было так важно!

– Говори, что хотел, – сказал Сталин. – Михаил, спрячь ты свой пистолет! А ты не бойся: всем, что ты скажешь, буду распоряжаться я. Что там Василий говорил о ваших часах?

– Это не часы, а устройство связи. Здесь они работают не в полную силу, но с женой связаться могу. Я только хотел это сделать позже.

– Показывай сейчас. Больше будет веры твоим словам.

Алексей пожал плечами и включил коммуникатор.

– Ну что, тебя можно поздравить с генеральским чином? – пошутила жена, но по голосу было заметно, как она волнуется.

– Лида, перестань, – сказал он. – Я сейчас на даче и только начал беседу. Это Иосиф Виссарионович.

Он развернул коммуникатор так, чтобы жена могла видеть Сталина. Ее голограмма повернулась от него в сторону стола.

– Здравствуйте! – поздоровалась она. – Вы уже дали мужу свое согласие на то, чтобы я нарисовала ваш портрет?

– На эту, несомненно, важную тему мы с вашим мужем еще не говорили, – усмехнулся Сталин, с удивлением рассматривая парящую голову очаровательной женщины.

– С вашего позволения я эту демонстрацию прерву, – сказал Алексей, выключая свой коммуникатор. – Не знаю, на сколько хватит заряда батарей, а связь еще может понадобиться.

– Ты с собой принес только это, или есть еще что-то? – спросил Сталин.

– Есть еще оружие, которое я отдал подполковнику.

– Непонятная штуковина, – сказал Старостин, вытаскивая из кармана метатель. – Похожа на пистолет, но нет отверстия в стволе и не реагирует на нажатие курка.

Сталин с интересом осмотрел оружие, держа его стволом от себя, и вопросительно посмотрел на Алексея.

– Это оружие будущего, – пояснил тот. – Действует только в моих руках. Импульс магнитного поля со скоростью пули выбрасывает небольшие стальные иглы. Весь секрет в накопителе электрической энергии, который имеет чудовищную емкость. Заряда хватает на две тысячи выстрелов, а в обойме сто иголок. Может стрелять непрерывно. Часть игл смазывают парализующим или смертельным ядом.

– Сильное оружие! – уважительно сказал Сталин. – Мы сделать можем?

– Не прямо сейчас, но сможем. У меня есть много научных данных, которые позволят со временем делать электростанции, получающие энергию из воды и накопители электричества. Я их брал для электрических автомашин, но и оружие делать можно.

– А теперь давай рассказывай сам, а я буду задавать вопросы.

– Разрешите? – Алексей подошел к столу и взял в руки устройство чтения.

Он объяснил его назначение и показал, как использовать микрофиши.

– Удобнее, конечно, все распечатать, но это не с моими возможностями. В этом конверте книги о четырех Генеральных секретарях партии. Фактически это история развития СССР почти до конца века. В последней книге описано, как он развалился. Пятая книга посвящена извержению супервулкана, который положил конец прежней человеческой цивилизации. Еще несколько книг с описанием термоядерных реакторов, накопителей электричества и всего того, что необходимо знать для их создания. Кроме того, я сам знаю много такого, чего здесь нет. И по развитию России и всего мира, и в области научных открытий, и в военной технике. Конечно, далеко не все можно сделать прямо сейчас, и многое в мире изменится, если воспользоваться этими книгами, но я постараюсь изложить все свои знания для их использования в будущем.

– Мне не ясно, как можно попасть в прошлое? – сказал Сталин. – Объяснишь?

– Мне это самому неясно, – вздохнул Алексей. – Я должен родиться в сорок девятом году, а в семьдесят восьмом непонятно как перенестись  на восемьдесят лет вперед. Там узнаю, что девяносто процентов населения Земли погибло, а Россия – одна из немногих стран, сохранивших большинство жителей и промышленную мощь. Только в дни катастрофы правительство приняло слишком много эмигрантов из США и Западной Европы. По причинам, о которых долго рассказывать, будущего у той цивилизации не было. Когда я все это собрал – он показал рукой на микрофиши – меня с женой перебросили к вам.

– Так она не из твоего времени? – спросил Сталин.

– Нет, она из будущего. Влюбилась сама и влюбила меня, все бросила и ни о чем не жалеет.

– И что же она там бросила?

– Бросила отца и очень крупное состояние. Один из ученых в шутку высказался в том смысле, что меня использует бог, который хочет изменить будущее, но почему-то не делает этого сам, а прибегает к помощи людей. Я не верю в бога, но кто-то несомненно могучий в этом замешан.

– Об этом и многом другом мы еще поговорим, – сказал Сталин. – А теперь скажи, чего бы ты хотел?

– Нужно убрать Хрущева. Вы прочитали еще не всю книгу, и не все там для вас понятно...

– Ты считаешь меня недостаточно умным для своих книг? – прищурился Сталин.

– При чем здесь ум? – возразил Алексей. – Жизнь меняется, и чем дальше, тем больше. Появилось много новых понятий, о которых вы ничего не можете знать. А книги пишутся для современников, и никто никаких объяснений не приводит. Зачем они, если об этом и так все должны знать? Простой пример. Вы прочитали, что по инициативе Хрущева на Кубу завезли ядерные ракеты, чем вызвали Карибский кризис. И что вы из этого поняли? Почему именно на Кубу? Кто такой Фидель Кастро? Что такое ядерные ракеты и почему их туда повезли? Почему, наконец, на это так отреагировали американцы? Для моих современников все ясно и понятно, а до вас смысл написанного не дойдет, пока я не внесу свои пояснения.

– Я понял, что ты имел в виду, – кивнул Сталин. – Да, в конце того, что я прочел, были непонятные места.

– Я хотел сделать пометки на полях, но не успел, – пояснил Алексей. – Точнее, поторопился из-за жены. В связи с моим визитом к вам она сейчас вся на нервах, поэтому я не стал больше тянуть.

– Когда я спрашивал о твоих желаниях, я имел в виду не то, кого ты бы хотел убрать в ЦК, – усмехнулся Сталин. – Об этом я подумаю сам. Что ты хочешь сам для себя? Твоя жена что-то говорила о генеральских погонах?

– Не нужны они мне, – ответил Алексей. – У меня звание капитана, и вот-вот должны были дать майора. Вот вы майора и дайте. Генералов мало и они на виду, а майоров, как собак нерезаных. Могу даже поработать в ведомстве Абакумова, если выведут из прямого подчинения. Не откажусь от квартиры.

– А где сейчас живешь?

– А где я могу жить? Сняли комнату. Не могу же я заявиться к родителям, если еще даже не родился!

– А жена?

– Жена оканчивала Промышленный Университет и по настоянию отца два года  проработала директором на одном из его предприятий. Получалось у нее прекрасно, только ей самой это ненужно. Она художник от бога, а отец рисовать запретил.

– Почему?

– Потому что в будущем этот вид искусства никому не будет нужен. Картины из музеев растянут чиновники, а новых художников просто прекратят обучать. Зачем они нужны, если есть фотография?

– Где сейчас твоя жена?

– Ждет, пока я не сообщу ей результатов своего визита.

– И что сделает, если вызова не будет? Почему ты молчишь?

– Потому что не знаю сам. Я постарался, чтобы у нее на первое время были деньги, но ей ничего не нужно...

– Кроме тебя, – закончил за него Сталин. – Успокойся сам и успокой ее. Ты мне нужен, и ты пришел сам. Никто не режет курицу, несущую золотые яйца. Генеральских погон у тебя не будет, но все остальное выполнить нетрудно. Сейчас вам найдут квартиру, и Михаил поможет перевезти туда твою жену. Он же поможет вам решить все бытовые вопросы. А с завтрашнего дня, пока тебя будут проводить по службе и оформлять вам документы, поживете у меня. Здесь пустует много комнат, а мне постоянно будут нужны твои консультации. Михаил, займись его вопросами. Позвони в исполком Георгию Михайловичу, у них есть резерв по квартирам. Идите оба и занимайтесь делом.

– Ты меня ошарашил, капитан! – сказал Старостин, когда они вышли в прихожую.

– А почему не майор?

– Потому что, по твоим же словам, у тебя капитанское звание. Вот оформим тебя майором, будешь для меня майором. Пойдем, позвоню Попову насчет твоей квартиры, а заодно в наши кадры. Имей в виду, что руководство тобой все равно заинтересуется. На моей памяти он такое делает первый раз, обычно все идет через министра. Абакумов точно будет копать.

Они вместе с ожидавшей в прихожей охраной вернулись за территорию в то здание, где его обыскивали. Старостин усадил Алексея на стул и позвонил председателю исполкома.

– Георгий Михайлович, это не мне нужно, у меня квартира есть. Да, и чтобы непременно с телефоном и хоть какой-то мебелью. Хорошо, я передам, что все сделано. Ордер оформим потом задним числом, мне главное – это вселить людей! Записываю. А у кого будут ключи? Хорошо, спасибо!

– Морока с тобой, капитан! – недовольно сказал он Алексею. – Попробуй для тебя что-то сделать, если у тебя нет документов! Что ты мне показываешь свою липу, ее первая же проверка расколет. Потом, кстати, объяснишь их происхождение. Диктуй ваши данные. Так, сейчас вызову машину и дам офицера, поедешь за женой, а потом заселяться. А я поеду в министерство. Такие вопросы, как ваш, по телефону не решаются. Сегодня я в лучшем случае пробью для вас нормальные паспорта, да и то завтра потребуется ваше присутствие. Фотографии сам успеешь сделать?

– А черт его знает, – ответил Алексей. – Если быстро переедем, должен успеть. Я же еще не знаю, куда нас поселят, а там, скорее всего, придется искать фотографию.

– Ладно, постарайся успеть. Паспорт – это только первоочередное. Вот когда я из тебя начну лепить майора, будет весело. Надеюсь, он министру все же позвонит сам.

Перед поездкой в город Алексей, как и договаривались, сделал звонок Лиде. Вышел в коридор и быстро сказал, чтобы выходила с вещами. Когда они через час подъехали к скверу, жена уже сидела на лавочке, обложенная сумками. Увидев выпрыгнувшего из ЗИСа мужа, она вскочила с лавки и, растеряв сумки, бросилась к нему.

– Ну, солнышко! – успокаивал Алексей плачущую навзрыд жену. – Все закончилось хорошо, зачем плакать? Подожди, я покидаю сумки в автобус, а поговорим, когда поедем заселяться.

Он быстро все собрал и уложил в салон автобуса, а сам вместе с Лидой уселся на задних сидениях, чтобы их разговор не слышал сопровождавший майор.

– Как все прошло? – спросила она. – Или еще не все закончилось?

– Все заканчивается только со смертью, – сказал он. – Дали квартиру и должны присвоить майорское звание. Завтра у нас уже должны быть нормальные паспорта. А теперь слушай, что отмочил отец народов. Пока нам будут все готовить, он нас поселит у себя. Я ему объяснил, что уже через двадцать лет будет много такого, в чем сложно разобраться без моих консультаций. Вот он и решил, что лучше, если я буду под рукой. Ну а ты идешь ко мне довеском. Вот тебе, кстати, возможность, его нарисовать. Очаруй и сделай кучу набросков. А по ним уже нарисуешь картину.

– А как мы будем спать сегодня без мебели? У нас нет даже ничего постелить на пол.

– Сказали, что какая-то мебель будет.

– Ничего себе, какая-то! – удивленно сказала Лида, когда домоуправ открыла им квартиру. – Это что же, все наше?

– Хозяев этой квартиры уже нет, – сказала домоуправ, отведя глаза. – А вещи остались.

Квартира была обставлена красивой, хоть и излишне громоздкой мебелью, отсутствовала лишь одежда прежних жильцов, да в спальне кто-то снял со стены ковер.