Текст книги "Коррекция (СИ)"

Автор книги: Геннадий Ищенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 36 страниц)

Глава 6

– Смотри, бабочка!

– Ты, что, никогда бабочек не видела?

– Наверное, видела, когда была маленькой, – Лида радостно проводила взглядом порхающего махаона, – но уже не помню. В городах, кроме моли, их не осталось. Слушай, а птиц сколько чирикает! А что это гудит?

– Пчелы это гудят, – ответил недовольный Алексей, которому восторги жены мешали сосредоточиться. – Видишь на лугу цветы? А пчелы с них собирают нектар.

– Ой! Это ведь стрекоза? – Лида побежала за большущей стрекозой, но первый же шаг с дороги оказался последним: длинные «шпильки» туфель проткнули дерн, и Алексей едва успел подхватить завалившуюся назад жену.

– Тебе сколько лет? – сердито сказал он. – А если бы сейчас разбила голову об асфальт? Даже простое растяжение сейчас добавит нам проблем, а их и без того достаточно! Попросил же вести себя тихо! Тебе в таких туфлях только козой скакать!

– Извини, я тебе больше не буду мешать. Скажи, ты уже что-нибудь надумал? Может быть, нам послушать ваше радио? Давай я попробую поискать нужные станции коммуникатором?

– Не знал, что они и как радиоприемник могут работать, – сказал Алексей. – Давай тогда пока уйдем с дороги. Держи куртки.

Жена взяла стянутые ремнем куртки, а он подхватил ее на руки и отнес на полсотни шагов от дороги.

– В траву не садись, запачкаешь платье, – предупредил он Лиду, поставив ее на ноги возле березы. – Придерживайся за дерево. Неважно мы с тобой одеты для прогулок на природе, а твои туфли – это вообще мрак. Но тебя босиком не пустишь: кожа на пятках, как у младенца.

– А зачем мы ушли с дороги? – спросила жена.

– А если кто проедет? – сказал Алексей. – Очень уж необычный у тебя приемник. Давай постоим здесь и попробуем хоть что-нибудь узнать.

Минуты три коммуникатор издавал только слабый шум, но потом попалась первая станция, за ней вторая...

– Это что-то американское, – сказал Алексей. – Уже можно слушать, но качество паршивое. Ищи передачи на русском. Все, останови!

Минут десять они слушали найденную станцию, потом перешли на другую, а напоследок попалась станция с хорошим качеством на французском. Он знал этот язык на вполне приличном уровне, поэтому послушал и ее.

– Выключай, – сказал он Лиде. – Не будем сажать батарею. Ты поняла, в какое время нас занесло?

– Сорок восьмой год?

– Четвертое июля сорок восьмого года, – подтвердил Алексей. – Еще жив Сталин, а я рожусь только через год. Тот, кто это сделал, – он показал рукой в небо – ничего не делает просто так. Значит, нам нужно было попасть именно сюда. Знать бы еще для чего. Но об этом у нас еще будет время подумать. А сейчас прежде всего тебя нужно куда-то пристроить.

– Да, ты уже об этом говорил, – кивнула жена. – А зачем меня куда-то пристраивать? Слушай, Леш, неси ты меня, наверное, опять на дорогу, все равно, похоже, по ней ездят редко. А то каблуки проваливаются, и очень неудобно стоять.

– Давай объясню, – сказал Алексей, после того как перебрались на дорогу. – Нам с тобой нужно обязательно обзавестись документами. Без них мы в этом времени долго не погуляем. Первая же проверка, и все! Дело это непростое, но решаемое при условии, что есть деньги.

– Через твою службу?

– В мою службу лучше не соваться – сразу повяжут. И доказать здесь свои слова будет не легче, чем у вас.

– А описание реактора?

– До того времени, когда его построят, еще нужно дожить. И, желательно, не в камере. А если не заинтересовать серьезных людей, все мои микрофиши по науке могут попасть вообще не к тому, к кому нужно. Объявят галиматьей и куда-нибудь сунут на хранение. Нет, паспорта будем заказывать у преступников. Что сделала круглые глаза? Знаю я одну группу, которая довольно долго изготавливала паспорта и другие документы на вполне приличном уровне. Начали с подделки чужих паспортов, причем сразу после войны. А повязали их только в начале восьмидесятых. Все упирается в деньги. А вот их я отправлюсь добывать самостоятельно. Денег нужно много и не только для документов. Нужно оплачивать жилье и на что-то жить.

– Будешь продавать монеты коллекционерам?

– Это только как запасной вариант. После войны у нас народ жил бедно, и большинству было не до коллекций. Наверное, были и среди них богатенькие, но я таких не знаю, а искать – это время. Я ведь рассчитывал на восьмидесятые годы, а здесь никого не знаю и сам официально не существую. Хорошо еще, что многое запомнил с учебы. Есть в Москве группа не слишком законопослушных граждан, по которым я кое-что помню. Большие, понимаешь, любители золота, валюты и драгоценностей. Продавать им статеры – это расточительство, но вот царские червонцы продать можно. Они коллекционеров не сильно интересуют. Ну и пару сережек с алмазами. На первое время денег должно хватить. Но публика это опасная, а я пойду не по наводке, а сам по себе, поэтому принять могут по-разному. И зачем ты мне там нужна? Чтобы я не делал дело, а за тебя трясся? Я, если что, дам деру, а как далеко ты сможешь бежать на этих каблуках?

– И куда ты меня думаешь деть?

– Я думаю, что мы где-то под Москвой. Вряд ли тот, кто нами играет, станет усложнять нам задачу, забрасывая к черту на кулички. Поэтому сейчас поищем съезд с дороги и пойдем искать деревню. Договорюсь с кем-нибудь о тебе на несколько дней и буду добираться до Москвы.

– А если мы от нее все-таки далеко?

– А вот это будет плохо! – сказал Алексей. – Без денег и документов мы с тобой далеко не уедем. Не хотелось бы опускаться до банальной уголовщины. Но давай пока об этом не думать. Найдем деревню и все выясним. Судя по пустынному шоссе, сегодня воскресенье. Сколько сейчас, часов десять?

– Наверное, больше, – посмотрела на солнце Лида. – Смотри, вон там отходит дорога! Только на ней почему-то нет асфальта.

– Как раз то, что нужно, – одобрил Алексей. – Обычная грунтовая проселочная дорога, и даже пыли не очень много.

– А как я пойду по ней на каблуках?

– Нормально пойдешь, – успокоил муж. – Дождей давно не было и дорога, как камень. Главное, следи, чтобы каблук не угодил в какую-нибудь трещину. Поломаешь свою шпильку, а мне тебя потом нести на закорках. Представляю, как на нас отреагируют в деревне. Мужики в костюмах вроде моего там со дня ее основания не появлялись, а такие, как ты, сродни космическим пришельцам. Не устала?

– Если бы не твои упражнения, ты бы меня уже нес, – ответила Лида. – А так я еще немного пройду. Эх, были бы туфли без каблуков!

К счастью, долго идти не пришлось. Минут двадцать дорога шла по лесной просеке, но потом лес закончился, и пошли поля. Дорога взобралась на невысокий холм, а с него спустилась прямо к деревне, недалеко от которой протекала небольшая речка. Дома стояли в линию вдоль дороги, а за ними до самой реки шли огороды. На дороге, кроме игравших в мяч мальчишек, никого не было.

– Точно воскресенье, – сказал Алексей. – В полях никого, да и здесь не видно, чтобы кто-то надрывал пуп. Ребята, а что никого не видно?

Мальчишки лет по девять и чуть старше, к которым обратился Алексей, оставили свой мяч и несмело приблизились.

– Так ведь обед, дяденька! – ответил самый старший на вид.

– А участковый у вас живет или бывает наездами?

– Дядька Степан здесь живет, – пояснил тот же малец. – Наездами он к соседям ездит на лисапеде. Считайте отсюда пятую хату, там он и будет.

– А Москва от вашей деревни далеко?

– Далеко! – вздохнул мальчишка. – На телеге не доедешь, только на машине.

Поблагодарив ребят, пошли к указанному дому. С его хозяином столкнулись у калитки. Парень чуть старше двадцати лет в непривычной для Алексея милицейской форме вел к калитке велосипед. Увидев Самохиных, он прислонил велосипед к дереву, одернул гимнастерку и решительно направился к калитке.

– Майор второго управления МГБ Вербицкий, – назвал себя Алексей. – Вы здешний участковый? Предъявите документы!

Младший лейтенант в замешательстве остановился, потом поспешно расстегнул карман гимнастерки, вынул из него удостоверение и протянул Алексею.

– Участковый уполномоченный Степан Махров, товарищ майор!

– Возьмите, лейтенант, – вернул ему документ Алексей. – Вы должны здесь всех хорошо знать. Мне нужно на несколько дней оставить жену у приличных людей. Она у меня на сто процентов горожанка, корову и ту видела только в кино. А тут, понимаешь, загорелось ей пожить в деревне. Почему не сделать женщине приятно? Посоветуйте, к кому лучше обратиться. Естественно, я хорошо заплачу. Это всего дня на три-четыре и только для нее. Я думал отдохнуть вместе, но не получилось: срочная работа.

– Конечно, товарищ майор! – кивнул Степан. – Я думаю, можно поговорить с нашими соседями. Вот эта хата. Дети с ними уже не живут, но старики еще крепкие, и хозяйство у них неплохое. И им будет веселее, и ваша жена деревенскую жизнь попробует. Давайте я пойду с вами.

Дед Трофим – еще крепкий старикан лет семидесяти – большой радости не выказал, но и отказываться не стал, а вот его жена – полная, но очень живая женщина лет на десять моложе его, наоборот, искренне обрадовалась.

– Что там на пять дней, пусть и дольше остается! – сказала она Алексею. – Только обувка у нее неподходящая. Я поспрашиваю что-нибудь у соседей, но обувка не платок, не всякая на ногу налезет. Что же вы свою жену в таком привезли?

– Постараюсь исправиться, – пообещал Алексей. – Если быстро обернусь, все сам привезу. Куда вы ее определите?

Хозяйка отвела их в комнату и оставила одних.

– Непривычно? – смеясь, спросил он жену, которая круглыми глазами осматривала свое новое жилище. – Тебя здесь ожидает много открытий, главное, постарайся дожить до моего возвращения. Давай я отберу червонцы, а ты выдели что-нибудь из украшений, что не сильно жалко. А это у тебя что?

– Обоймы к твоему метателю, – ответила Лида. – Все я брать не стала, только с цветовой маркировкой. Думаю, тебе их хватит.

– Мне их теперь хватит на небольшую войну, – проворчал Алексей. – Спрячь получше, не дай бог, кто-нибудь уколется. Все, червонцы я отобрал.

– Держи серьги, – она протянула ему золотые сережки с бриллиантами. – Как думаешь добираться?

– Черт его знает! – задумался муж. – В своем времени я бы без колебаний проголосовал на дороге, причем довезли бы и без денег, и документы бы никто не спросил. А сейчас легко можно нарваться. Дед сказал, что до окраин Москвы километров тридцать. Можно было бы и пробежаться по темному времени, но не очень хочется. Одним словом, посмотрю. Вид у меня неподходящий для голосования на дорогах. Сейчас народ одевается просто, многие вообще ходят в военной форме, сняв погоны. А тут какой-то тип в лесу, одетый как на дипломатический прием. Вот что бы ты подумала?

– Я вашей жизни совсем не знаю. Но если все так, как ты говоришь, я бы не остановилась.

– Ага, – вздохнул он. – Трус промчится мимо, а остальные остановятся и потребуют документы. После войны был такой всплеск преступности и бандитизма! И еще будет из-за амнистии. А я не имею ни малейшего понятия, какой режим контроля на въездах в Москву. Не хотелось раньше времени шуметь. Слушай, солнышко, через коммуникаторы можно связаться напрямую?

– Можно, но очень недалеко. С изображением  километров на десять максимум, а в голосовом режиме в несколько раз дальше. Извини, точнее не скажу.

– Тогда постарайся меня без крайней необходимости не вызывать, а то могут быть паршивые сюрпризы. Ну все, давай я тебя поцелую и побегу.

До того как начало темнеть, он дважды проголосовал, когда проезжавшие не внушали ему опасения. Видимо, опасения внушал он, потому что машины проехали мимо. Часто в обе стороны проезжали военные машины и несколько раз промчались грузовики, в кабинах которых не было свободных мест. Когда стемнело, он побежал трусцой по обочине дороги, не обращая внимания на изредка проезжающие автомашины. Когда по расчетам Алексея осталась половина пути, к его удивлению, рядом затормозила легковушка.

– Так и будете бежать до самой Москвы? – с насмешкой спросила молодая женщина в военной форме, приоткрывшая дверцу водителя. – Садитесь рядом, так и быть, подброшу.

– И не боитесь? – спросил он, забираясь в салон. – А вдруг я вооружен и очень опасен?

– Василий, он нам опасен? – спросила женщина.

– Не-а, – послышалось с заднего сидения. – Не будет он бузить, да и голову свернуть недолго.

– И намного вы сократили мой пробег? – спросил Алексей, не обращая внимания на подначки. – На час?

– А это смотря на то, куда вам нужно было бежать, – она опять заразительно засмеялась, вызвав у него улыбку. – До предместья, может быть, и на час, но Москва большая, а ночью бегать по ее окраинам... Я сама москвичка, но не стала бы этим заниматься. Заблудиться легко, да и небезопасно. Ладно, скажите лучше в знак ответной любезности, откуда вы такой взялись?

– Намекаете на костюм? – спросил Алексей. – Не хочу вам врать, а правде вы все равно не поверите. Но за помощь спасибо. Я уже сегодня вдосталь намотался, а нужно еще где-то устраиваться на ночь. В гостиницы устроиться реально?

– Вы когда были в Москве в последний раз? – спросила женщина.

– Еще до войны. А сейчас приехал с женой к своим старикам в деревню.

– Воевали?

– Воевал, только с преступниками. Подавал заявление на фронт, но не отпустили.

– Тоже нужное дело, – одобрили с заднего сидения. – Сейчас этой сволочи расплодилось, как грязи.

– Ну что, Василий, пристроишь человека? – спросила женщина и представилась. – Капитан Ольга Смирнова.

– Ты в каком звании, человек? – спросил Василий.

– Тоже капитан, – ответил Алексей. – Алексей Вербицкий.

– Повезло тебе, капитан! – сказал Василий. – И бежать никуда не нужно, и тратиться на ночлег не придется. Сейчас Ольга тормознет по дороге, и мы тебя сгрузим у моей квартиры. Переночуешь, а утром закроешь дверь, а ключ положи под половик.

– И вы вот так доверите свою квартиру первому встречному? – удивился Алексей.

– А там всей обстановки стол, стул и кровать с матрасом. Нет, вру, есть еще стакан. Если тебя устраивает такой номер, бери ключ. Ни в какую гостиницу ты не попадешь, тем более на ночь глядя.

– А как же вы?

– А у нас свои дела, – ответил Василий. – Если получится сегодня выспаться, мы найдем, где. А мне почему-то кажется, что тебе нужна помощь. Ведь нужна?

– Не помешает, – вздохнул Алексей. – Спасибо вам, Василий.

– Мог бы еще добавить «товарищ майор», – проворчали сзади. – Подъезжаем. Сбавь скорость, Оля, здесь могут быть посты.

Изрядно поколесив по темным улицам, въехали в небольшой глухой двор.

– Вон тот подъезд, – показал рукой майор. – Держи ключ, капитан. Второй этаж, восьмая квартира. Соседи там все новые, так что тобой никто не заинтересуется. Удачи!

Гадая, чем вызвано непонятное доверие к незнакомому, можно даже сказать подозрительному, человеку, Алексей поднялся на второй этаж нужного подъезда, отпер выданным ключом обшарпанную дверь и включил свет. Да, майор ничем не рисковал: все плохое, что могли сделать с этой однокомнатной квартирой, с ней уже давно сделали, причем не по одному разу, разве что не спалили. Хотя в одном месте на кухне полы немного обуглены, так что, может быть, и жечь пытались. Как и говорил Василий, на кухне имелся стол, а в комнате стояла металлическая кровать с панцирной сеткой и худым матрацем. Еще в маленьком коридоре был стул без спинки, а на полке умывальника – стакан. Несмотря на все убожество квартиры, она для него была царским подарком. Пожалуй, стоило все-таки переночевать в деревне и двинуться в Москву рано утром. И кого ему благодарить за везение? Того, кто наверху или владельца этой квартиры? Алексей запер входную дверь, сунул в дверную ручку ножку увечного стула и лег спать. Раздеваться не стал: ткань костюма практически не мялась, да и пачкалась с трудом, а матрас в части чистоты доверия не вызывал. Ночью никто не пытался ломиться в дверь, и он неплохо выспался. Умывшись и выпив воды из-под крана, Алексей с беспокойством осмотрел свое лицо, на котором уже была заметна щетина. Нужно было как можно скорее разжиться деньгами. Пригладив волосы ладонью, он вышел за порог, запер квартиру и положил ключ под грязный половик, запачкав при этом руку. Алексей сам родился в Москве и провел в ней большую часть своей жизни, но района, в котором очутился, не знал. Спрашивая дорогу, он за пару часов добрался до нужного дома. Рокотов как раз сейчас пустился в бега куда-то на юг, поэтому этот адрес у Алексея был единственным. Он достал из кобуры метатель и засунул его за пояс, оставив расстегнутым пиджак, после чего вдавил кнопку звонка. Ждать пришлось пару минут.

– Вы к кому, молодой человек? – раздался из-за двери старческий голос.

– Я к Самуилу Яковлевичу, – почтительно сказал Алексей. – Это вы? Мне о вас говорил Алексей Христофорович.

– А что вам нужно от Самуила Яковлевича? – продолжал допытываться голос за дверью. – Стоит ли это того, чтобы тревожить старого и больного человека?

– Я думаю, стоит! – решительно сказал Алексей. – Только так я вам суть дела не объясню, не могу я это делать на лестничной площадке!

– Ладно, заходите, – решил старик за дверью, щелкнув замком.

Дверь распахнулась, но вместо старика за ней оказался невысокий, крепкий парень. Алексей предполагал, что просто так его в квартиру не пустят, и не собирался давать себя обыскивать, поэтому успел взять в руку метатель. Увидев пистолет, парень рванул правую руку за спину и завалился в коридор с парализующей иглой в плече. Вторым человеком в квартире был сам старик, который уже тоже успел вооружиться вальтером.

– Не стоит вам открывать огонь, Самуил Яковлевич, – примирительно сказал Алексей, отступив в коридор. – Шуму будет много, а меня все равно не достанете. И я сюда пришел не за вашей жизнью или для того, чтобы ограбить, а с деловым предложением. Мне срочно нужны деньги, и есть что вам предложить. Только я очень не люблю, когда на меня наводят пушку и начинаю нервничать. Ваш компаньон, кстати, жив и очнется через час.

– Мне не так много осталось жить, – с ехидством, за которым Алексей уловил страх, сказал старик. – С какой стати я должен вам верить? Пусть будут шум и милиция. Я получу срок за пистолет, но сохраню жизнь.

– Ну и что мне сделать, чтобы вы отнеслись ко мне, как к клиенту? – спросил Алексей. – Только не предлагайте мне разоружиться.

– Что вы принесли? – спросил старик. – Бросайте свой товар за угол, а я посмотрю, стоит ли иметь с вами дело. Входную дверь закрыли?

– Я не идиот, – недовольно сказал Алексей. – Сразу все закрыл. Держите! В свертке полсотни золотых червонцев и пара сережек с бриллиантами в три карата, причем очень высокого качества. И учтите, что это только первая партия. Монеты у меня остались только коллекционные, и я вам их продавать не собираюсь, а украшения есть с гораздо большими камнями. Мне выгодней иметь дело с вами, чем искать другие каналы сбыта, но если окажетесь жмотом, на этом наше сотрудничество и закончится.

Некоторое время было тихо, потом старик предложил:

– Заходите в комнату, но держите пистолет стволом вверх. Потом одновременно уберем оружие. Чем вы стреляли в Андрея, если говорите, что он должен очнуться?

– Иглой с ядом, вызывающим временный паралич, – объяснил Алексей, осторожно входя в комнату. – Иглу потом придется извлекать из правого плеча. Неприятно, но в следующий раз не будет дергаться. Итак, товар подходит?

– Если все без подвоха, то с вами можно иметь дело, – сказал старик. – Посидите в комнате, а я выйду. Нужно проверить ваше золото и внимательно осмотреть бриллианты. Тогда все и оценим.

Оценил он все в тридцать тысяч рублей, бросив на стол перед Алексеем три пачки сторублевых банкнот.

– Я передумал продавать товар! – решительно сказал парень. – Я вас, Самуил Яковлевич, считал серьезным человеком, видимо, ошибся.

– Держите! – рядом с тремя пачками появились еще две. – Но это окончательная цена. Вы правильно сказали о качестве камней, иначе я бы не дал таких денег. Говорите, есть камни крупней?

– Они все крупней, – недовольно ответил Алексей, забирая деньги. – Серьги я принес на пробу. Надеюсь, в следующий раз обойдемся без стрельбы. Ваш партнер скоро очнется, поэтому я исчезаю. Не разменяете немного сотенных, а то у меня нет мелочи на транспорт?

– Я вам не меняла, – выразил недовольство старик. – Давайте сюда вашу сотню. Все, или нужно чего-нибудь еще?

– Прощайте и не ждите в ближайшее время: я буду занят.

Следя за стариком и не поворачиваясь к нему спиной, Алексей прошел через прихожую на выход мимо начавшего подавать признаки жизни Андрея и с облегчением закрыл за собой дверь. Деньги имелись, теперь нужно было заняться паспортом, для начала своим. Он не знал нужных адресов, вспомнил только пару фамилий членов группы и то, что один из них работал в магазине канцелярских товаров в Калининском районе. Первым делом он зашел в парикмахерскую и побрился, после чего подкрепился в столовой и занялся поисками. Расспросы и хождения заняли большую часть дня. Он уже начал терять надежду в то, что успеет до закрытия магазинов, когда наконец улыбнулась удача.

– Сапаров? – переспросила его молоденькая продавщица. – Если Федор Юрьевич, то это наш директор. Только его сейчас на работе нет и сегодня, скорее всего, уже не будет. Это вам нужно к нам подойти завтра к открытию, тогда точно застанете.

– Девушка! – взмолился Алексей. – Как бы мне узнать его адрес? Дело не служебное, а личное и до завтра ждать не может. Я часов через пять должен уехать из Москвы.

Девчонка адреса не знала, но он оказался известен продавщице, работавшей в другом отделе, поэтому уже через полчаса Алексей, проигнорировав лифт, поднялся пешком на третий этаж дома еще дореволюционной постройки и позвонил в нужную квартиру. Через пару минут за дверью прозвучали шаги, и мужской голос спросил, кого надо.

– Если вы Федор Юрьевич, то вас, – ответил Алексей. – К вам возникли вопросы по работе магазина, а вас почему-то нет на месте! Я из районной плановой комиссии исполкома.

С той стороны двери сняли цепочку и открыли замок.

– Проходите, пожалуйста! – сказал открывший дверь полный мужчина лет пятидесяти, одетый в теплый халат. – А я, знаете ли, немного приболел. Уже конец рабочего дня, так что к врачу обращаться не стал. Вы меня удивили, не ожидал, что работа магазина заинтересует исполком. На нас, что, есть жалобы?

– В квартире есть еще кто-нибудь? – спросил Алексей.

– Нет, жена с детьми на даче, – ответил Сапаров. – Я не понимаю...

– Я не веду деловые разговоры в прихожей, – перебил его Алексей. – Может быть, пригласите в комнату?

– Проходите, – уже не скрывая беспокойства, сказал хозяин. – Садитесь в любое из кресел и говорите, что вам от меня нужно.

– Документы для меня и моей жены, – ответил Алексей, садясь на край кресла. – Причем работу нужно выполнить качественно и быстро. Мне мой паспорт нужен уже сегодня, жену я привезу через два-три дня. И не нужно изображать недоумение или тем более возмущаться, этим вы только отнимите время у нас обоих.

– Как вы на меня вышли? – спросил Сапаров.

– Это неважно. Окажете мне услугу, получите деньги, и мы с вами расстанемся. Неприятностей с моей стороны у вас не будет.

– Десять тысяч за паспорт, – решился Сапаров. – Деньги платите сейчас. Вами займутся завтра, вашей женой – когда привезете.

– Устраивает все, кроме сроков по моим документам, – сказал Алексей. – Мне негде ночевать, а без документов...

– Доплатите пару тысяч, и ночлег вам обеспечат. Платите или я вас попрошу покинуть мою квартиру и больше в ней не появляться.

На следующий день еще дотемна он уже был в деревне.

– А я так волновалась! – плакала Лида, прижавшись к мужу. – Думаю, если что случится...

– Ну что может случиться с таким, как я? – сказал он, целуя ее заплаканные глаза. – Деньгами разжился, паспорт получил и даже насчет комнаты сговорился и уже оплатил. Так что завтра твоя деревенская жизнь заканчивается. Не надо плакать, лучше примерь туфли. И платье я для тебя купил, так что теперь сильно выделяться не будешь. Как ты здесь отдыхала?

– Вчера с женой Степана бегали на реку купаться! – похвасталась Лида. – И по траве ходила босиком. А еще помогала хозяйке.

– А на реку тоже бегала босиком или на каблуках?

– Нет, хозяйка взяла туфли у кого-то из соседей. Сказала, что их дочь погибла в войну, а обувь осталась. Немного великоваты, но ноги не натерла.

– А как вообще впечатление от сельской жизни?

– Молоко вкусное, курочек жалко, а местный туалет поразил до глубины души.

– А что еще поразило, кроме туалета?

– Люди мне здесь понравились, Леша. Не все, но большинство. О природе я не говорю: сам должен понимать.

– Ладно, хозяева не будут до ночи сидеть во дворе, дожидаясь, пока мы с тобой наговоримся. Поэтому о важном поговорим, когда завтра пойдем к шоссе.

– Леш! – она прижалась к нему. – Я по тебе, знаешь, как соскучилась?

– И как ты себе это представляешь? Ты это не можешь делать тихо, а через двери все слышно. Сеновал у них есть?

– Я не знаю. Но корове сено давали.

– Давай потерпим до завтра? Хозяева квартиры, куда я притулился, весь день работают, поэтому нам никто мешать не будет.

– Ладно, – нехотя согласилась Лида. – Только я тебя тогда отправлю на печь, а то рядом не усну. Там только сохнут вишни, надо будет убрать.

Утром позавтракали, тепло попрощались со стариками и ушли из деревни. Перед уходом Алексей положил им на стол пятьсот рублей.

– Мог бы дать и больше, – выразила недовольство жена. – Вон у тебя сколько денег!

– Мне не жалко, но этого и так много за те несколько дней, которые ты у них была. Разболтают, что я сорю деньгами, а наш Степан возьмет на карандаш. И на будущее запомни, что нам с тобой не стоит сильно выделяться.

Новые туфли оказались впору, а платье на Лиде смотрелось хорошо и не бросалось в глаза. Ее вещи Алексей завернул в куртки и нес в руке, держа за ремень.

– Теперь можно и поговорить, – сказал он, когда перевалили холм, и деревня скрылась из виду. – Сейчас поймаем попутку и доберемся до Москвы. Первым делом веду тебя делать паспорт. Вот, можешь посмотреть мой. Делают очень прилично, при простом осмотре не придерешься.

– Вербицкий Алексей Николаевич, – прочитала она. – А фотография паршивая.

– Их такие и делают на паспорта, – пояснил муж. – Я в паспорте поменял только фамилию. Тебе сделаем так же, чтобы не путалась. Потом отведу тебя на квартиру, и вместе подумаем, что нам нужно купить из вещей в расчете на пару месяцев.

– А почему только на пару? Это ничего, что я все время задаю вопросы? А то сам ничего не объясняешь.

– Сейчас объясню. Москва – город особенный, а время, в которое мы попали, делает его для нас еще более неудобным. Просто так мы сюда можем приехать только в гости и очень ненадолго.

– А чем неудобно время?

– Тем, что сейчас очень жесткий контроль населения. А я еще плохо знаю его особенности и не имею никаких связей. Читал книги, смотрел несколько кинофильмов, да кое-что изучал. А этого мало. Если мы долго будем жить на одном месте, быстро привлечем внимание. Выяснить после этого, что мы не прописаны и нигде не работаем, будет несложно. И за незаконное проживание, и за тунеядство с нами разберутся быстро и жестко. Если неплохо живешь и при этом нигде не работаешь, значит, вор. Почти всегда так оно и есть. Я думаю, что месяца через два мы с тобой вообще уедем из столицы. Нетрудно найти много мест, где можно неплохо устроиться. Но все это только тогда, когда сделаем дело.

– Хочешь кому-нибудь передать микрофиши?

– Только один комплект, – ответил Алексей. – А кому... Ты не задумывалась, почему мы попали именно сюда? Лида, ты ведь читала все книги Валентина, неужели так сложно сделать вывод?

– Сталин? – предположила она.

– Не только. Давай положим куртки в траву и немного посидим, а то уже скоро дойдем и не успеем поговорить. Что ты можешь сказать обо всей верхушке государства в первые годы после смерти Сталина?

– Пододвинься, а то жене и присесть негде. Вела себя твоя верхушка, как пауки в банке, причем начали грызть друг друга еще при жизни вождя. А после его смерти там вообще никого порядочного не осталось.

– Вот ты и ответила, – довольно сказал Алексей. – Приятно, когда у тебя такая умная жена. Действительно, они все перегрызлись, а уцелевший Хрущев такого натворил, что остается только удивляться тому, что при Брежневе еще так много успели сделать, прежде чем все начало валиться. Денежная реформа и эти нефтепроводы, через которые мы качали нефть себе в убыток, целина и идиотские новшества в сельском хозяйстве, разложение советской номенклатуры и конфронтация с Западом.

– И ты его хочешь утопить?

– Его утопить несложно, – вздохнул Алексей. – Главный вопрос в том, кто будет вместо этого утопленника. Какая у нас была раскладка по силам?

– Сейчас скажу, – задумалась жена. – Если по книге, то было три группы. Первая – это экономисты, управленцы и хозяйственники, лидером которых был Жданов. Вторая – это партийные бюрократы во главе с Маленковым и Хрущевым. А между ними еще была группа оборонной промышленности и спецслужб. Ее представлял Берия.

– И кто из них тебе больше нравится? – спросил Алексей.

– Никто не нравится, мерзавец на мерзавце, и у всех руки по локоть в крови!

– У тебя очень поверхностный подход, – улыбнулся Алексей. – Я бы сказал, что чисто женский. Понимаешь, в то время находиться у власти и не запачкаться было нельзя. Кто-то этим грешил больше, кто-то меньше, но чистых рядом со Сталиным не было. Хрущев потом кричал, что он не подписывал расстрельных списков, а на поверку выяснилось, что по его распоряжению хорошо почистили архивы. Такое время и такие люди. И не все те, кого расстреливали и высылали, этого не заслуживали. Политических лидеров нельзя оценивать так же, как соседей по лестничной площадке. Вот взять Берию...