Текст книги "Перезагрузка или Back in the Ussr книга 1"

Автор книги: Геннадий Марченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)

Глава 17

Светало уже в четвертом часу утра, да еще на Пензу навалилась жара, поэтому даже с открытым окном я просыпался не позднее шести. Уже в такую рань марево нависало над городом и готовилось выжать соленую влагу из человеческого организма. На рассвете того дня, когда я должен был вновь идти к Михалычу, осваивать азы пакетноделательного искусства, меня посетила мысль относительно здорового образа жизни.

В прежнем времени я периодически посещал 'тренажерку', да и с учениками любил погонять мячик после уроков. Здесь же, пока адаптировался, о занятиях спортом как-то и не задумывался, не до того было. А накануне вечером, принимая душ, отметил, что на Валиных харчах оброс жирком. Постройнеть не помогала даже работа грузчиком, все же я таскал мешки с картошкой не с утра до вечера, а два-три раза в день.

И вот, глядя, как рядом в постели сопит моя любимая женщина, подумал, что не мешало заняться хотя бы бегом, пока погода позволяет. Экипировки для занятий спортом я в квартире Валентины не замечал, значит, нужно будет купить обычные кеды и треники подешевле, чтобы не напрягать семейный бюджет.

Свои мысли я озвучил за завтраком, состоявшим из омлета и чая с бутербродами.

– Погоди, я сейчас, – сказала Валя, поднимаясь с табуретки.

Она минуты три рылась в шкафу, и наконец извлекла оттуда тренировочные штаны.

– Ну-ка, примерь.

Я натянул 'треники', которые вроде бы пришлись впору. Правда, коленки отвисали, ну да что ж теперь, в это время костюмы от 'Адидас' носят только спортсмены да состоятельные люди. Ни к тем, ни к другим мы не принадлежали, хотя, судя по Валиному достатку, могли рассчитывать на утверждение в среднем классе. Наверное, она могла бы достать для меня импортную экипировку, но я такого расточительства позволить не мог.

– А вот еще майка, подойдет?

Простая темно-синяя майка тоже на меня налезла без проблем. Сошлись во мнении, что осталось только приобрести кеды. На кроссовки, которые в 1975-м считались заграничной диковинкой, я даже не рассчитывал.

– На вот, пять рублей вроде должно хватить на кеды, в свободное время пробежишься по магазинам. Кстати, завтра Ленка приедет, поживет на каникулах недельку. А потом они с курсом едут в Среднюю Азию на какие-то раскопки. Я ей уже написала про тебя...

– А она что?

– Да нормально, порадовалась, что живет со мной такой интересный человек, работает грузчиком, а пишет книги, да еще без вредных привычек. Спать Ленка будет на своей кровати, так что ввиду отсутствия второй комнаты все это время будем просто спать, не отвлекаясь на... сам знаешь, на что.

– Секс, ты хотела сказать? – улыбнулся я.

В СССР вроде секса нет, как выразилась одна из участниц телемоста, кажется, Ленинграда с Бостоном в 1986 году. Только вот откуда дети берутся – загадка. Хотя, наверное, все же разъясняют на уроках анатомии.

С приобретением спортивной обуви я решил сегодня не торопиться. Главным было посещение Дома быта, где Михалыч обещал ввести меня в курс дела относительно кустарного производства пакетов. У черного хода я появился заранее, правда, решив не отсвечивать лишний раз, прохаживался чуть в сторонке, делая вид, что просто бесцельно прогуливаюсь.

Ровно в 11 часов дверь черного хода приоткрылась и, как и в прошлый раз, оттуда высунулась кудлатая голова Михалыча. Он принялся озирать окрестности, щурясь на ярком свету. Заметив, как я приближаюсь, махнул рукой:

– Заходь!

Я прошмыгнул следом за Михалычем, и вот я вновь в его закуточке, а на столе уже лежат 'ингредиенты' для изготовления пакетов.

– Вот, гляди сюда... Это сам пакет, изначально всего-навсего полипропиленовая тара из-под сухого молока. Беру у знакомой на кондитерской фабрике. Коли точно решишь заняться – сведу. Но если мне она их по блату дарила, то с тебя, пожалуй, копеек по 50, а то и по рублю будет просить за пакет. Ну это там решите...

Также тебе понадобится картинка и толстая полиэтиленовая пленка. Картинку можешь выдрать из журнала 'Советский экран' или 'За рулем'... В общем, что попадется симпатичное, желательно не рваное и не мятое. И само собой, все лишние надписи отрезай, оставляй только картинку. При желании можешь вместо картинки заделать какую-нибудь надпись на пакете, у меня где-то еще валялась пара трафаретов, надо щас глянуть. Пленку для теплиц я покупаю в хозяйственном. Одного погонного метра тебе хватит на пару пакетов. Бери больше, чтобы сто раз не бегать. А теперь запоминай, как выглядит сам процесс.

Михалыч положил на одну сторону пакета картинку с летним пейзажем, заявив, что вторую сторону можно ничем не прокладывать, а то слишком жирно будет.

– Теперь отрезаем на глазок – но с запасом – кусок полиэтилена, оборачиваем пакет, еще раз отрезаем, теперь уже с расчетом, чтобы хватило на склейку, разглаживаем, следи, чтобы картинка прилегала плотно... Так, щас утюжок нагреется... Ага, берем утюг, и аккуратно, через бумагу, склеиваем пленку. Ну, вот и все, любуйся.

Действительно, все. Как просто! Подержал в руках пакет. Удобная ручка, крепкий, и картинка смотрится вполне себе.

– Ну что, второй сам попробуешь?

На изготовление аналогичного пакета с изображением блондинки в купальнике у меня ушло чуть больше времени. Но результат получился не хуже. Я с гордостью держал в руках плод своего 10-минутного труда. Михалыч кивнул:

– Нормалек, со временем руку набьешь, еще шустрее клепать их станешь... У тебя сейчас как с расходными материалами? Пусто пока? Тогда могу свои предложить, раз уж они мне больше не нужны. У меня тут 12 пакетов из-под сухого молока, пленки метров десять, несколько журналов... Журналы могу так отдать, пленка и пакеты – 15 рублей за все. Плюс если берешь эти два готовых пакета, что мы сделали – по трехе за каждый. Костяну звонить пока не буду: выручку за те пакеты принесет – тогда и скажу, чтобы теперь с тобой дела вел. Сегодня же созвонюсь со знакомой с 'кондитерки', и ты мне оставь свой номерок.

– Могу дать только телефон овощного, где я грузчиком работаю.

– Давай его, какая разница, чай позовут. Ты там один Серега? Ну и ладно, не перепутают.

– Только у меня сейчас с собой всего пять рублей. Давайте я сейчас в овощной метнусь, тут всего парой кварталов выше, спрошу у своей... начальницы. Надеюсь, не откажет помочь материально. И тогда сразу обратно к вам.

– Ты только особо не трепись про свой бизнес-то...

– Не бойтесь, Василий Михалыч, она мне не только начальница, но и... В общем, живу я с ней.

– Аааа... Ну, это другое дело, – усмехнулся обувных дел мастер. – Тогда уж пусть она особо не трещит, сам понимаешь – у баб язык без костей.

– Моя не такая.

– Ну дай-то бог, дай-то бог...

Валя на просьбу выдать мне к давешней пятерке еще пятнадцать рублей отнеслась с пониманием. Правда, для этого ей пришлось выскрести весь кошелек. Заодно попил чайку с бутербродами.

– А ты чего не обедаешь? – пережевывая кусок батона с колбасой, спросил я Валю, занятую заполнением журнала прихода-расхода.

– Да что-то поташнивает с утра. Наверное, вчера тушенка для макарон по-флотски не очень свежая была. Ты-то сам как, нормально?

– Ничего вроде. Выпей какую-нибудь таблеточку.

– Выпила уже но-шпу. Не переживай, к вечеру надеюсь все пройдет... Сереж, в 'Родине' кино индийское показывают, 'Зита и Гита', может как-нибудь сходим?

Хм, название фильма было мне знакомо. Что-то из классики Болливуда, наверняка с песнями и танцами, ну и, само собой, с плачущими в финале зрительницами. Честно говоря, на такую лабуду меня совершенно не тянуло, но ради любимой женщины на что только не пойдешь.

– А если хочешь, можно на 'Есению' сходить, – гнула свое Валя. – Говорят, отличная мексиканская мелодрама.

Ну, хрен редьки не слаще. Но для приличия предложил сходить сначала на одну мелодраму, а потом на другую, заодно поинтересовавшись, нет ли в прокате каких-нибудь фильмов с драками и стрельбой, а еще лучше исторических.

– Кажется, про индейцев еще что-то было...

– Про индейцев? Небось про апачей каких-нибудь, да еще с Гойко Митичем? А что, будет время – составишь мне компанию? Ну и отлично, а сначала сходим на твои мелодрамы.

Этим вечером я, можно сказать, играючи склеил еще девять пакетов, на большее не хватило пленки. Показал свою работу Валентине. Та была в восторге, и попросила у меня оставить один пакет для себя.

– Да бога ради! Выбирай любой. Можешь оставить себе вообще сколько хочешь.

Но моя женщина ограничилась все же одним пакетом с портретом Владимира Высоцкого, вырезанного Михалычем из журнала 'Советский экран'. Уже завтра я планировал затариться в хозяйственном магазине пленкой, а Валя пообещала поспрашивать у своих товарок в конторе ненужные журналы. Оставалось созвониться с Костей, договориться о реализации первой моей партии готовой продукции.

Наутро Валентину снова поташнивало. Даже на какое-то время она закрылась в уборной, вышла оттуда бледная и вспотевшая.

– Так, дорогая моя, – не на шутку встревожился я. – Давай-ка ты сходишь в поликлинику, или куда там обращаются в таких случаях? Только язвы нам не хватало.

– Ладно, схожу, хотя кажется мне, что дело не в язве, – и Валя как-то странно на меня посмотрела, но тут же отвела взгляд. – Да еще и месячные никак не приходят... Сейчас уже Ленка, кстати, должна с вокзала приехать.

– Надо было нам ее все же встретить...

– Да у нее там всего-то с собой одна сумка, не переживай... О, гляди! – она выглянула в окно. – Дочка!

Я тоже выглянул и увидел, как двор пересекает стройная, длинноволосая девушка в расклешенных джинсах, со спортивной сумкой через плечо. Она подняла голову и, увидев нас, выглядывающих в окно, радостно замахала рукой. А через минуту Лена уже перешагнула порог квартиры, тут же оказавшись в объятиях матери.

Наобнимавшись, девушка скромно поздоровалась со мной, я в ответ поинтересовался, как прошла поездка.

– Нормально, соседи веселые попались, геологи, из Якутии возвращались. Всю ночь под гитару песни пели.

– Значит, совсем не спала. Давай сейчас позавтракаешь, потом мы с Сережей убегаем на работу, а ты отдыхай, до вечера мы уже не появимся. Поесть найдешь в холодильнике. Ну все, дай я тебя поцелую, и мы побежали.

До первой разгрузки оставалось еще несколько часов. Чтобы как-то себя занять, я вооружился предварительно захваченными из дома общей тетрадью и ручкой, и приступил к написанию 'Крепости на Суре'. Для начала моих знаний хватало, но оттягивать знакомство с Тюстиным не стоило. Вскоре мне понадобятся архивные документы, а к ним я смогу подобраться как раз с помощью Александра Васильевича. Итак, начинаем:

'В один из майских дней 1663 года к воротам небольшого деревянного острога, расположенного на берегу узкой речушки Пенза, поднимая клубы дорожной пыли, приближалась конная процессия. Сотню казаков-черкас возглавлял московский воевода Юрий Котранский...'

Глава 18

А уже на следующий день Валентина, вернувшись из поликлиники, и дождавшись, когда Ленка убежит к подруге, заявила, пряча глаза:

– Сережа, тут такое дело... В общем, я проверилась у врачей, в результате меня направили к гинекологу.

– Что-то серьезное?

– Как тебе сказать...

– Так, Валя, не томи, я приму все, что ты скажешь, я буду тебя поддерживать во всем.

А у самого уже начало закрадываться смутное подозрение. Гинеколог, тошнота, задержка месячных... В прежней жизни мне не довелось испытать радости отцовства, но в целом я был наслышан о симптомах беременности.

– Погоди, ты... Ты беременна?

Валя обреченно кивнула и подняла на меня глаза. В ее взгляде непостижимым образом смешались страх, радость и надежда.

– Ага, пятая неделя.

Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Это что же, у меня... у нас с Валей будет ребенок? Вот уж новость так новость!

– Погоди, а ты УЗИ делала? Хотя, наверное, еще рано...

– Чего делала?

Тьфу ты, вот я балда. УЗИ плода, когда можно определить пол будущего ребенка, появится лишь несколько лет спустя, и только в 90-х эта процедура стала вроде бы обязательной. Хорошо, что Валентина не стала заострять внимание на моем неосмотрительно заданном вопросе. Да и я постарался быстрее увести разговор в сторону.

– Какая же ты у меня молодец! Дай я тебя расцелую.

Она смущенно подалась в мои объятия, ее щеки медленно наливались румянцем.

– Ты правда рад? Я ведь так боялась...

– Чего боялась, дурочка? Что я заставлю делать тебя аборт, брошу тебя? Да ни за что на свете! Это же так здорово, у нас будет ребенок!.. Погоди, а как твое начальство отнесется к тому, что ты, являясь кандидатом в члены, так сказать, и вдруг рожаешь в гражданском браке? Это же не вписывается в нормы строителя коммунизма.

– Ну уж как-нибудь переживут. Пожурят на собрании, не без того. Что ж теперь, плакать что ли?

– А давай-ка, солнышко, мы с тобой распишемся. Думаю, можно обойтись без ресторана и платья подвенечного, все это у тебя уже было, перебьемся как-нибудь... Или ты все же хочешь отметить бракосочетание с помпой?

Эк я разогнался. Еще Валя мне не успела ответить, согласна она выйти за меня или нет, а я уже расписываю ей нашу свадьбу. Но, как выяснилось, возражений от моей благоверной не последовало. Она только заметила, что вообще-то сначала заявление подают, а не раньше чем через месяц можно будет и расписаться.

–Надо только Лене сегодня все рассказать. Что у нее будет братик или сестренка, и что мы решили зарегистрировать наши отношения.

Ну это само собой, Ленка все равно узнает, надеюсь, что ее реакция будет адекватной. И на этот раз я не ошибся в своих предположениях. Девушка, узнав о беременности матери и грядущей росписи, искренне обрадовалась, да еще и прикололась:

– Ну что, дети мои, совет вам да любовь... А когда заявление подавать будете? А то ведь я уеду через пять дней.

Мы с Валей переглянулись. Проведя телепатический диалог, я выдал:

– Да чего тянуть-то, я готов хоть завтра. Завтра же у нас понедельник, ЗАГС работает?

– А может, тогда уж послезавтра? – предложила Валя. – У Ленуськи как раз день рождения, сразу и отметим в узком семейном кругу два таких события.

– Что, серьезно день рождения? Блин, это ж надо насчет подарка подсуетиться...

– Ой, Сергей (она с первого дня меня называла просто по имени), я уже взрослая, как-нибудь без подарка обойдусь.

– Это мы с твоей матерью еще обсудим на досуге. В общем, послезавтра подаем заявление, и вечером посидим... А где посидим? Дома, или может, в кафе хотя бы какое-нибудь сходим?

Обе пожали плечами, явно оставляя выбор за мной. Хм, вариант с кафе неплох, но опять же, все это будет практически за счет Валентины. А если еще и подарок покупать... Мне уже надоело чувствовать себя альфонсом, с моей-то чисто символической зарплатой. Когда уже наконец мои (ну или почти мои) произведения увидят свет! Хоть гонорарами порадую любимую женщину. Завтра, впрочем, обещался заявиться Костик за пакетами, но с первой партии я точно не озолочусь, дело явно нужно ставить на поток. А вот когда литературный труд станет достойно оплачиваться – тогда можно будет не рисковать и закрыть лавочку по производству пакетов.

– Думаю, такие события случаются не каждый день. Шикарный ресторан нам ни к чему, а вот кафе вполне себе сойдет. Имеются в Пензе подходящие заведения?

Валя с Ленкой тут же принялись вспоминать названия кафе, обсуждая достоинства и недостатки этих предприятий общепита. Кафе 'Парус' было отвергнуто сразу же, поскольку уже в те годы являлось притоном местной алкашни. Бар 'Праздничный' считался слишком уж шумным, кафе 'Засека' – слишком элитным и дорогим, практически рестораном...

– А что, может, в 'Ландыше' посидим? – предложила Ленка. – Мы в прошлом году там с одноклассниками выпускной отмечали, ну ты помнишь, мам... Хорошее место, культурное обслуживание, вкусно и недорого. Только нужно заранее столик забронировать.

В итоге после недолгого обсуждения так и решили. Столик Валентина забронировала по телефону на следующий день, позвонив из магазина. А во вторник мы отправились подавать заявление в ЗАГС. И вечером на такси двинули в 'Ландыш'. Подарок имениннице мы вручили еще утром – букет цветов и тонкую золотую цепочку с кулоном в виде сердечка. Презент мы выбирали с Валентиной накануне вечером, сделав набег на магазин 'Жемчуг', чуть ли единственный в Пензе, торгующий ювелиркой. Пришлось выложить двести двадцать рублей. Лена была в восторге, тут же примерив на себя подарок.

Посиделки прошли здорово. Нам зарезервировали угловой столик, тут же предложив выбрать из меню закуску, холодные и горячие блюда, а также напитки. Негромко играла живая музыка, мы с Валей даже немного повальсировали.

Словно по заказу, в этот день она чувствовала себя вполне сносно. Валентину не тошнило, с ее губ не сходила улыбка, и смотрела она на меня совершенно влюбленным взглядом. От Елены, конечно же, такое поведение матери не укрылось, и она сама то и дело расплывалась в понимающей улыбке. В тот вечер и я сам был по-настоящему счастлив.

Впрочем, на следующий день пришлось возвращаться в реальность трудовых будней. А тут еще Костя появился к обеду. Посетовал на Михалыча, закрывшего лавочку, выразил надежду, что наше сотрудничество получится плодотворным, и придирчиво осмотрел каждый изготовленный мною пакет.

– А ничего так, сойдет для сельской местности, – сдержанно похвалил меня Костя. – Беру все, постараюсь толкнуть по пятнашке. Думаю, в течение недели уйдут только так. Как реализую – сразу тебя наберу, тогда при встрече и рассчитаемся.

Не прошло и получаса после ухода прикинутого молодого человека, несущего в люди мою продукцию, как позвонил Михалыч. Трубку взяла Валя, сказала: 'Одну секунду', и позвала меня.

– Вроде это твой Михалыч, тот самый, про которого ты мне рассказывал.

Обувщик порадовал известием, что договорился насчет меня со своей знакомой Тамарой с кондитерской фабрики, дал ее рабочий телефон, и велел созвониться, как только мне понадобятся мешки из-под сухого молока для моих пакетов. Правда, каждый мешочек обойдется мне в 70 копеек. Именно такую не круглую сумму почему-то установила Тамара. Я заверил Михалыча, что партия сегодня уже ушла в реализацию, поэтому сейчас же и наберу эту самую царицу Тамару.

– Какую царицу? – не понял Михалыч.

– Да это в древности была такая царица Тамара. С ее правлением связан период расцвета Грузии на рубеже 12-13 веков.

– А-а-а... Ну моя Тамарка точно не царица, – хохотнул собеседник.

Не успев распрощаться с Михалычем, позвонил Тамаре. Судя по голосу, дама оказалась бойкая. Велела подходить к проходной 'кондитерки' к семи вечера, обещала вынести двадцать мешков, то есть мне нужно было захватить с собой 14 рублей.

– Как я вас узнаю? – поинтересовалась она.

Я описал себя, она рассказала в двух словах о себе, на том и расстались до вечера.

При встрече с Тамарой выяснилось, что в своих предположениях относительно ее характера я не ошибся. Эта конспираторша умудрилась вынести пакеты, обмотав их вокруг талии, в результате этого значительно увеличившейся. Впрочем, предприимчивая 'несунья', словно зная заранее, одела сегодня расклешенный сарафан, причем клеш начинался уже от линии груди, потому и судить о стройности ее талии было затруднительно.

– Деньги принесли? – сразу взяла Тамара быка за рога, едва мы оказались с ней наедине в подъезде ближайшего дома.

Я молча протянул ей десятку и четыре рублевых купюры. Она посмотрела червонец на свет, удовлетворенно угукнула, и ловким движением спрятала деньги в бюстгальтер.

– Как понадоблюсь – звоните, телефон мой теперь знаете.

На этом с ней и распрощались, каждый, как говорится, при своем. Я с пакетами, а она с деньгами.

Глава 19

– Ты куда в такую рань?

Валя задала вопрос, даже не открывая глаз, словно видела сквозь опущенные веки, как я тихо одеваюсь в спортивный костюм и натягиваю кеды, купленные накануне в 'Спорттоварах'. Ассортимент магазина вызывал грустную улыбку, особенно зимняя экипировка: деревянные лыжи 'Быстрица', алюминиевые палки к ним, хоккейные клюшки с прямыми крюками, коньки-канадки и 'дудочки'... Да летний не особо впечатлял. Пользуясь случаем, приобрел в магазине и пару 6-килограммовых гантелей. С ними я решил заниматься после пробежки.

– Бегать иду на набережную, – негромко, чтобы не разбудить тихо сопящую Ленку, ответил я. – Спи, еще только шесть утра.

– Ага...

Валя снова уткнулась лицом в подушку и, похоже, сразу же отрубилась.

Неслышно прикрыв за собой дверь, я миновал общую кухню, сбежал по лестнице и оказался во дворе. В такую рань было пустынно, только дворничиха мела асфальт в соседнем дворе, и до меня доносились звуки равномерно шваркающей метлы.

Я прищурился на солнце, от души потянулся, и трусцой отправил свое тело к набережной Суры. Бежать было одно удовольствие, к тому же с реки тянуло свежим бризом. Заметил вдалеке старичка, также совершавшего пробежку, больше похожую на быстрый шаг. Молодец дедуля, глядишь, протянет на этом свете еще пяток лишних лет.

Я миновал недлинный мост с колоннами, оказавшись на острове Пески. Добежал до пляжа, и тут у меня созрела мысль окунуться в прохладную утреннюю водичку. В 1975-м пляж на Песках выглядел не в пример презентабельнее самого себя в будущем. Если уж говорить честно, в 2015-м на этом месте будет заросший пустырь с консервными банками, бутылками и прочим мусором. Сейчас же тут вполне приличный песок, и даже имелась пара кабинок для переодевания.

Плавок я не взял, да у меня их еще и не было, если говоришь откровенно, как-то не озаботились мы с Валей этим вопросом. Впрочем, в округе живых существ не наблюдалось, поэтому ничтоже сумняшеся я решил окунуться в семейных трусах однотонного темно-синего цвета.

Водичка с утра казалась и впрямь бодрящей, и была даже вполне прозрачной. Зайдя по грудь, я еще мог различить свои ступни на придонном песке. Кролем отмахал метров пятьдесят, затем неторопясь возвращался, лениво перебирая руками по-собачьи.

Пока бежал трусцой назад, практически полностью обсох. Валя была уже на ногах, хлопотала на кухне, а Ленка, одетая в ночнушку в горошек, еще дрыхла, по-детски скомкав простыню между ног.

'Хороша девка', – невольно закралась мысль, которую я тут же попытался прогнать поганой метлой. Нечего на дочку своей без пяти минут жены заглядываться, это вообще-то инцестом попахивает. Потому я постарался сосредоточиться на упражнениях с гантелями, доведя себя до изнеможения. Только после этого почувствовал, что напряжение внизу живота наконец-то спало. Блин, хоть бы Ленка уехала что ли поскорее, а то как-то не себе. Сколько ей еще осталось? Два дня? Ну ничего, как-нибудь да вытерпим.

Днем в овощном появился Костя в неизменных темных очках. Принес сто сорок рублей за проданные пакеты и взамен забрал готовую партию. На этот раз я отдал ему восемь пакетов, все, что успел состряпать к сегодняшнему дню. До выходных планировал добить еще двенадцать, учитывая количество оставшихся мешков, которые мне продала Тамара.

Стараясь ничем не демонстрировать обуревавшую меня гордость, вручил Валентине деньги.

– Добытчик ты наш, – улыбнулась она, пряча купюры в кошелек. – Кстати, куда ты убегал полчаса назад? По нужде? А то из Москвы звонили, я только сейчас и вспомнила.

– Из Москвы? По какому поводу? – внутренне ликуя, поинтересовался я.

– Из журнала 'Юность', они твою книгу напечатали. Первую часть вроде бы. И выслали тебе несколько... как их... авторских экземпляров. В общем, скоро придет извещение с почты. Сказали, что насчет гонорара хотят с тобой лично пообщаться. Оставили номер, нужно будет спросить какую-то Елизавету Васильевну.

Я не стал откладывать финансовый вопрос в долгий ящик и тут же набрал номер редакции. Мило пообщались с той самой Елизаветой Васильевной, выяснили, как мне удобнее получить почти что честно заработанный гонорар: подъехать в Москву самому или почтовым переводом.

– А много начислили, если не секрет? – не смог я удержаться от шкурного вопроса.

– Одну секунду... Так, Губернский... Ага, вот: чистыми одна тысяча двести шестьдесят рублей.

– Ого, неплохо так за повесть получилось!

– Это вообще-то только за первую часть. После публикации второй части получите столько же.

Ничего себе! Ха, а неплохо жилось в советское время писателям. И ведь сколько из них потом кляло советскую власть, мол, перекрывали кислород своей цензурой. Не знаю как насчет цензуры, а то, что многие из них обзаводились квартирами и машинами, да еще дети и внуки на заработанное ими безбедно жили – это факт. Глядишь, еще и мне повезет протиснуться в эту кормушку.

Но в любом случае, как пояснила собеседница, деньги появятся не раньше, чем после 8 июля. Пока я еще не знал, когда окажусь в столице, поэтому выбрал перевод, о чем и уведомил собеседницу. На прощание пообещал, как только еще что-то стоящее напишу, сразу же привезу в редакцию 'Юности'.

'Пожалуй, пора браться за перепечатывание очередного опуса', – подумал я, положив трубку.

Кажется, в моем 'ридере' среди прочего был закачан роман Умберто Эко 'Имя Розы', который я оставил после читки для коллекции. Нужно глянуть, в каком году книга издана. Этакий средневековый детектив, написанный, на мой взгляд, вполне приличным языком, но отнюдь не таящий в себе каких-то потрясающих откровений, тем не менее, в свое время стал литературной сенсацией. Что ж, если в 1975-м и в пару ближайших лет роман еще не написан, то я вполне могу его перепечатать и выдать за свое творение.

Ну а моя 'Крепость на Суре' никуда не денется. Первая глава уже написана, а вот дальше не мешало бы воспользоваться вспомогательной исторической литературой. Кстати, мне удалось найти координаты Александра Тюстина, и я намеревался навестить его в ближайшие дни в краеведческом музее, где он, будучи преподавателем истории в торговом училище, с началом каникул штудировал архивы.

При первой возможности я заглянул в электронную книгу, чтобы обновить воспоминания о романе. 'Имя Розы' была написана и издана в 1980-м, а вот судя по записям 'от автора', Эко занялся разработкой темы еще за десятилетие до публикации. Причем отдал этому немало времени и сил. Это меня изрядно огорчило, просто рука не поднималась украсть у итальянского профессора целых десять лет его жизни. С авторскими правами могло и прокатить, Советский Союз, как я читал где-то, мог наплевательски относиться к притязаниям зарубежных авторов. Но в этот раз моя совесть все же встала на дыбы, и я ничего не мог с этим поделать.

О, вот же 'Евангелие от Иисуса' Сарамаго! И кстати, до сих пор мною не прочитано. Между прочим, роман удостоен Нобелевской премии за 1998 год. По-любому автор еще не садился за работу над ним. Ну-ка, прочитаем аннотацию получше...

'В романе раскрываются прежде всего человеческие качества Иисуса, его 'земная' сторона. Произведение критиковалось Ватиканом и католическим населением Португалии...' Но, тем не менее, книга была удостоено 'нобелевки'. Интересно, у нас вообще прокатит? Если сомнительный текст, попробую его как раз в 'Юность' и пристроить, там вроде бы подемократичнее нравы. Или сразу сунуться в 'Новый мир'? Хотя в 'Новом мире' после отстранения с поста главреда Твардовского году эдак в 70-м, насколько я помню, наступило реально 'застойное' время. Вплоть до 'перестройки', когда косяком пошли Солженицыны и прочие.

Блин, нет, не прокатит и этот вариант. Если я хочу приблизиться к власть предержащим через литературу, то нужно все же делать упор на патриотическую тематику. Например, книги о войне, как-никак страна только что отметила 30-летие Победы. А военных книг в моем 'ридере' не так уж и много. Все больше Пикуль да Семенов со своим Штирлицем.

Может, что-нибудь подходящее найдется в закачанной продавцами литературе кроме 'Войны и мира' и 'В августе 44-го', уже увидевшей свет к 1975 году? Так, так, так... Вот же повесть Быкова 'Знак беды'. Написана в 1982-м, в 1986-м получила Ленинскую премию. Уже неплохо! 'Война в повести отображается через углубление в психологию героев, поставленных в экстремальные условия'. Нужно быстро прочитать книгу и бежать к Зинаиде, которая планировала вскоре взять отпуск и отправиться к дальней родней в Абхазию на месячишко. До ее отъезда у меня оставалось еще дней десять. Если не лениться, вполне должно хватить на перепечатывание повести.

Знакомство с Тюстиным состоялось на следующий день, а созванивались мы накануне. Причем позвонил я удачно, в администрации музея меня сразу с ним и соединили. Сегодня Тюстина я обнаружил роющимся в архивах краеведческого музея. Александр Васильевич удивился, что у простого грузчика родилась идея написать документально-художественное произведение о становлении Пензы. Краевед тут же ознакомился с рукописью первой главы моей книги 'Крепость на Суре', и я увидел разгоревшийся энтузиазм в его глазах.

– Неплохо, неплохо, – бормотал он, возвращая мне общую тетрадь. – И стиль вполне читабельный... То есть теперь, как я понимаю, вам понадобились мои консультации. А какими источниками пользовались при написании первой главы?

Узнав, что я якобы использовал случайно попавший мне в руки том какой-то краеведческой энциклопедии с забытым названием, существование которой я сочинил экспромтом, Александр Васильевич нахмурился, пожал плечами, после чего взял чистый лист бумаги и карандаш.

– Значит, посоветовать вам дополнительную литературу, все, где могла быть отражена история строительства крепости на реке Пензе... Точно не хотите поменять название? Ну смотрите, а то ведь краеведы – народ дотошный, прицепятся к названию. Поднимут крик, что крепость на Пензе строили, а не на Суре... А почему решили все же Котранского героем сделать, а не первого пензенского воеводу Елисея Лачинова?

Пришлось объяснять, что в книге я планирую описывать события именно строительства заставы, а не последующие события. Что и Лачинову тоже найдется достойное место, он станет вторым главным героем моего произведения.

– Ладно, вот вам список книг, которые вы сможете найти в Лермонтовской библиотеке, почти все они хранятся в научном отделе. Как напишете книгу – дайте почитать, если не трудно, может, что-то еще подскажу. А издаваться как планируете?

– Честно говоря, еще не думал. Может, окажется, что вообще в стол пишу.

– Знаете что, Сергей Андреевич... Если книга получится приличной, могу порекомендовать обратиться к Георгу Васильевичу Мясникову. Знаете, кто это? Так вот, Георг Васильевич считается большим патриотом родного края, и вполне может оказать вам содействие.

А ведь и точно! Вот прекрасная возможность завести дружбу с самим вторым секретарем обкома, у которого и в Москве в эти годы наверняка есть хорошие знакомые. Такой шанс упускать нельзя, а значит, за книгу нужно браться всерьез. Вот перепечатаю 'Знак беды' – и вплотную засяду за собственное сочинение.