Текст книги "Газета Завтра 888 (47 2010)"
Автор книги: Газета Завтра Газета
Жанр:
Публицистика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)
ОЛЕГ КАШИН
Из всех персонажей этой статьи только Олег Кашин действительно является журналистом. Я знаком с Олегом, когда-то мы даже жили рядом, но никогда не считал его ни другом, ни приятелем: слишком разные у нас взгляды на жизнь. Однако, несомненно, готов признать его профессионалом своего дела.
Впервые Олег Кашин написал о Химках в феврале 2009 года, в разгар очередной предвыборной кампании на пост мэра, которую впоследствии выиграл Стрельченко. Я сегодня еще раз перечитал его статью. Материал на редкость взвешенный и отстраненный, «ничего личного» (как говорят англичане) по отношению к его героям, Стрельченко и Чириковой, в нем нет. Добротная журналистская работа: взял диктофон, приехал на место, поговорил с людьми, изложил на бумаге. А оценки, дорогие читатели – делайте сами. Впрочем, пару колкостей по адресу кандидатов на пост мэра там все же есть. Вот цитата номер один: «Как и полагается оппозиционному кандидату, не уверенному в своей победе, Евгения Чирикова говорит, что наверняка победила бы на выборах, если бы выборы были честными». Вот цитата номер два: «Впрочем, поведение химкинских властей по отношению к Чириковой свидетельствует о чем угодно, только не о демонстрируемом Владимиром Стрельченко и Александром Ивановым снисходительном равнодушии». Можно ли назвать данную статью «жесткой критикой химкинских властей, подавляющих оппозицию»? Только в страшном сне.
Второй раз Кашин появляется в Химках 28 июля 2010 года. Тогда группа молодежи, называющие себя «антифа», численностью в несколько сотен человек, скандируя лозунги против вырубки леса, громит здание химкинской городской администрации. В ход идут травматические пистолеты, баллончики с краской, файера. Олег Кашин берет интервью у участников погрома. Что же говорят читателям «антифа»? Вот две цитаты:
"– Вот честно – вам лично важен этот лес?
– Да леса нет давно – к черту лес! Это война с бандитами, если сказать коротко. Мы все клюнули на обворожительный вариант в стиле Рэмбо: коррумпированные бандиты, рейдеры-нацисты – что может быть более впечатляющее, что может быть красивее? Как сценарий смешного фильма про накачанных мужчин. Отличная история получила свое красивое продолжение. Какое-то абсолютное зло проявило себя по мере вырубки дурацкой лесополосы, какие-то неизлечимые болезни. Кто-то должен был стать санитаром."
И еще:
"– Вы описываете сейчас гражданскую войну.
– Я вижу преддверие какой-то новой ступени социальной эволюции в нашей стране. В этом году для обывателей стало, наконец, открытием, что милиция – это всего лишь одна из многих вооруженных группировок в нашей стране. Впереди еще много важных открытий. Вопрос в том, насколько хитрой окажется власть перед лицом миллионов людей, которые постепенно перестанут верить телевизору".
Из данного интервью, опубликованного в «Коммерсанте», следует, что «антифа» сделали полезную для химкинской администрации работу. Они продемонстрировали высокому (федеральному) начальству, что есть силы, на фоне которых команда Стрельченко выглядит если не агнцами божьими, то уж вовсе не сатрапами и душителями свобод. И действительно, когда в стране находятся люди, готовые завтра всерьёз воевать с милицией, а сегодня – палящие в воздух из «травматов», выходцам из силовых структур уходить из власти явно рановато.
О чем думали лидеры «антифа», планируя эту акцию, – сказать трудно. Но то, что ее итоги (в том числе и кашинское интервью) объективно работали на позицию Стрельченко – это факт. Примечательно, что об этом подумал и Кашин, спросив собеседника: «Соблазнительно иметь врага, который бьёт окна и милиционеров. Можно годами получать бюджеты на борьбу с таким врагом».
На что получил в высшей степени абстрактный ответ: «Это муторно. Это же не деревенские нацисты или колхозные нацболы. Это – уже история, эволюция общества, это выше всех нас. Факт в том, что это есть, и колхозным ментам лучше начать разбираться в этих вещах и не пороть горячки. Мы – это сама эволюция общества».
Собственно говоря, вся история «взаимоотношений» Кашина с Химками на этом и заканчивается. Очевидно, что никаким «врагом Стрельченко» Кашин не был. Тем не менее, в ночь на 6 ноября он был жестоко избит по той же схеме, что и Бекетов с Фетисовым.
ИГОРЬ БЕЛОУСОВ
Белоусов. Игорь Иванович Белоусов. Готов поспорить, что большинству тех, кто следит за расследованием нападений на журналистов в Химках, эта фамилия не скажет ровным счетом ничего. Бекетов, Чирикова, теперь вот еще и Фетисов – эти фамилии на слуху. Где-то рядом еще были, помнится, Митволь с Митрохиным. А Белоусов? Нет, такого не знаем… Он не светится на федеральных телеканалах. Не ложится под бульдозеры в Химкинском лесу. Максимум допускаемой им публичности – пара небольших интервью, данных Максиму Калашникову – продюсеру и ведущему Интернет-телеканала «Нейромир-ТВ».
Кстати, Игорь Иванович тоже «журналист» – главный редактор газеты «Химки – наш дом». Правда, как журналист Игорь Иванович очень слаб, интервью за него фактически провел Максим Калашников, работая за двоих (желающие могут посмотреть видео в блоге Калашникова в Живом журнале). «Главный редактор оппозиционной газеты» Белоусов лишь поддакивал Максиму и мямлил чудовищнейшие банальности вроде «необходимо снизить пресс на народ» и «мина подведена под федеральный уровень» (какая мина – понять невозможно).
И, тем не менее, именно он является немаловажной фигурой во всей нашей истории.
Кратко биография Игоря Белоусова выглядит так. Родился в 1960 году в Химках. Трудовой путь начал в 15-м таксомоторном парке. В 1995 году открыл в Химках сеть магазинов «Бокал» (официальный владелец – ООО «Белмит»). Какой «социальный лифт» поднял паренька из таксопарка во владельцы сети магазинов – неясно. В архивах МВД идет речь о связях Белоусова с рядом «авторитетных предпринимателей» (полагаю, этот эвфемизм всем понятен), но документов, уточняющих характер этих связей, на руках у автора пока нет.
Однако именно в 1995 году, в возрасте 35 лет Белоусов покупает себе иномарку. Практически новенькую, 1994 года выпуска, Вольво-850 (госномер У874ЕК50, поставлен на учет 21.11.1995). Вы не помните, какая была средняя зарплата в этом году? Напоминаю: 103 доллара в месяц. Сколько стоила тогда такая машина? Около 15 тысяч долларов. Скажите, кто мог себе в 1995 году позволить себе покупку ценою в двенадцать годовых зарплат? Банкир-скоробогач? Белоусов не был банкиром. Артист, депутат, дипломат? Нет, опять не наш случай. И в то же время, довольно обширная категория граждан, обладающая крепким телосложением и соответствующими жизненными навыками в начале и середине 90-х активно закупалась иномарками. И звалась эта прослойка счастливчиков – «братки».
Отметим, что уже через полтора с небольшим года он покупает новенький джип Мицубиси Паджеро стоимостью тысяч эдак 15 долларов в тех ценах. Еще через два года – Мерседес S340L. А сегодня на своей странице в социальной сети «Одноклассники» Игорь Иванович предстает взору посетителей на дорогом спортивном мотоцикле.
Не всё в жизни Белоусова шло гладко. Так, 6 января 1999 года в отношении нашего героя возбуждалось уголовное дело по ст. 213 УК РФ – хулиганство. Впрочем, до суда дело не дошло.
Звёздным часом Игоря Белоусова можно считать его избрание в 2003 году в паре с Владимиром Стрельченко вице-главой Химок. Согласно тогдашнему Уставу города, Глава и Вице-глава избирались в связке, как когда-то Ельцин и Руцкой. Считается, что Стрельченко Белоусова присоветовали для «привязки к местности» – мол, химчанин, предприниматель, люди его знают.
Однако отношения с главой Химок у Белоусова не заладились, и в 2008 году Игорь Белоусов решил идти на выборы самостоятельно. Проблема в том, что жизненный путь Белоусова химчане действительно неплохо знали. А потому голосовать за него собирались, мягко говоря, далеко не все. Впрочем, если бы на выборы не пошел Владимир Стрельченко, шансы Игоря Белоусова были бы стопроцентными: как-никак вице-глава, второй человек в городе. Да вот беда: Стрельченко на выборы всё же пошел…
РАЗГОВОР В ДЖИПЕ
Мой собеседник – в прошлом «авторитетный бизнесмен», коренной химчанин. Родился и вырос в Новых Химках, на Юбилейном проспекте. Собственно, там и происходит наш короткий разговор, в салоне «паркетного» внедорожника. Герой разговора в молодости входил в «бригаду» («а кто у нас в Химках тогда не входил? только совсем немощные…» – смеется собеседник), со временем от дел отошёл, предпочтя легальный бизнес. Однако героев 90-х помнит до сих пор, особенно тех, кто дожил до наших дней. Рассказывать о них не стремится, но по просьбе общих знакомых согласился ответить «на пару вопросов, не больше».
– А мог бы Глобус, например, заказать Бекетова?
– Да запросто. Что ему Бекетов? Не сват, не брат. Зато парень был шумный, на Стрелу (мэр Химок Владимир Стрельченко. – авт. ) наезжал постоянно. Сразу ясно, на кого его повесить можно.
– А в чем причина наездов Бекетова?
– Да вроде как конкретной причины нет… Но Бекетов был человеком Кораблина. Кем он был при нём? Газетой руководил, видный человек был. А сейчас? Вот он со Стрелой и боролся. Вообще, многие на Стрелу зубы точат. Тут при Кораблине своя команда была местная, так он всех подвинул.
– Ну так Бекетов же свою газету издавать стал
– Да что это за газета? Тираж мизерный… Да не читал её никто, эту газету. Что он писал? Про лес? Так про лес и так все знают. Эту газету е…нутые может, читали и всё.
– Вернемся к Глобусу…
– Биография у него такая: при Союзе еще работал в Зелике (Зеленоград – авт. ) таксистом, кажется, или кем-то по транспортной части. Потом – торговал пирожками на станции Сходня. Потом – поднялся парень, получил магазины в Химках. Ходил под «романовскими» (преступная группировка, возглавлявшаяся Дмитрием Романовым – авт. ). Тогда же получил погоняло «Глобус» – лысый он как коленка. Были там истории с расписками какими-то долговыми, вел он себя рисково, скажем так. Однако пережил всех, как ни странно. После избрания Стрелы хотел развернуться, некоторые вопросы по земле порешать. Но Стрела ему крылья обломал, ничего у него не вышло.
– А есть у него шанс прорваться во власть?
– Я чужие шансы не считаю. Но хочет он явно. В принципе, если бы не Чирикова и какие-то еще кандидаты, ну если б они под ногами не мешались, шансы бы у него были. Дело Бекетова здесь очень сильно на него сработало. У нас же как: бьют – значит, герой.
АПЕЛЛЯЦИЯ К ЛОГИКЕ ИЛИ ТРИ ПРОСТЫХ ВОПРОСА
Давайте будем исходить из того, что мэр Химок Владимир Стрельченко – человек рациональный, не страдающий психическими отклонениями. И, соответственно, не действующий себе во вред. Последнее, кстати, всецело поддерживается его оппонентами, утверждающими, что Владимир Стрельченко всегда действует исключительно себе на пользу.
Исходя из этого, давайте зададим себе три вопроса.
Вопрос первый. 10 ноября 2008 года Владимир Стрельченко публично заявляет о том, что будет баллотироваться на пост мэра Химок на очередной срок. Ровно через 2 дня до полусмерти избивают Михаила Бекетова, бывшего чиновника администрации и бизнесмена, называвшего себя журналистом. Внимание, вопрос: «Выгодно ли это Владимиру Стрельченко?»
Вопрос второй. Олег Кашин делает интервью с «антифа», объективно работающее на позиции химкинской администрации. 6 ноября его избивают у подъезда. Внимание, вопрос: «Выгодно ли это Владимиру Стрельченко?»
Вопрос третий. 4 ноября неизвестные бьют по голове Константина Фетисова, называвшего себя «экологом» и «журналистом», но не являвшегося на деле ни тем, ни другим, коммерсанта с номенклатурным прошлым. Внимание, вопрос: «Выгодно ли это Владимиру Стрельченко?»
ГЛАЗ ЛЯГУШКИ
Биологи утверждают, что зрение у лягушек устроено таким образом, что они замечают только то, что совершает какие-то движения. Как выясняется, похожим образом устроено зрение и у большинства журналистов-политологов-экспертов, рассуждающих о Химках. Совершает движения энтузиаст Евгения Чирикова? Да, видим Чирикову. Происходит что-то с господином Фетисовым? Да, побили человека, видим. Приходит в суд Стрельченко? Видим Стрельченко, конечно.
А вот масштабную фигуру сидящего тихо Белоусова – они НЕ видят в упор. Хотя достаточно было бы даже самому ленивому «эксперту», сквозь губу, авторитетно роняющему свои суждения о нападениях на журналистов, зайти на сайт ЦИК и посмотреть результаты последних выборов в Химках. Выборов, на которых Игорь Белоусов набрал почти четверть голосов избирателей.
Еще можно обратиться к базам данных, постараться получить доступ в ЗИЦ (Зональный информационный центр) МВД. А еще можно съездить в Химки, навести справки об интересующей персоне. Иными словами – сделать нормальную журналистскую работу, которая и называется расследованием, а не бубнить банальности про «кровавых сатрапов» и «побитых журналистов». У автора данного текста этот труд занял меньше двух недель.
А, проделав эту работу, – неплохо бы задаться вопросом: кто же, собственно, является главным оппонентом Стрельченко и претендентом на его кресло? Кому выгодна отставка Стрельченко? Кто способен действовать откровенно криминальными способами для достижения цели, имеет для этого опыт и ресурсы?
В России сегодня работают только очень простые схемы. Схемы, в которых твое действие ведет к желаемому результату уже буквально на следующем шаге. В российском политическом бильярде никто не бьёт хитрые шары «от борта», предпочитая прямые, лобовые удары и проверенные комбинации. Если снимают Стрельченко, наиболее вероятный кандидат на мэра – Белоусов (Вообще, приведенные выше факты не говорят против Белоусова. В этой комбинации теоретически могут участвовать и другие люди, ставящие своей целью его диффамацию). Чтобы Стрельченко был снят (ушел в отставку, арестован), его необходимо дискредитировать. История с Бекетовым, случившаяся на старте выборов, нанесла серьёзный удар по мэру Химок. Но – не смертельный. Однако же метод «подъезд—арматура—больница» показал свою эффективность. А раз так, то можно повторить его и еще раз и еще один раз. До тех пор, пока задача по уходу Стрельченко не будет решена окончательно.
Представим себе на минутку, что в Химках победят Силы Добра – гражданские активисты, антикоррупционеры-расследователи, прогрессивные журналисты, экологи, восторженная общественность. Добро победило – ушел Стрельченко и команда.
Кто придет на смену Стрельченко? Никакую гражданско-активную Чирикову (при всей симпатии автора к ней лично) к мэрскому креслу и близко не подпустят. А если будет «рыпаться» – станет очередным клиентом схемы «подъезд—арматура—больница».
В Химках сегодня идёт война. Не за правду. Не за лес. Идёт война за пост мэра.
И Бекетов, и Фетисов, и Кашин просто оказались удобными жертвами на этой войне. Назвав себя «независимыми журналистами», и Бекетов, и Фетисов сами повесили на себя мишени. Кашин – крепкий профессионал, он сделал эксклюзивный материал по Химкам, и тем самым также поставил себя в ряд подходящих жертв тренда: «в Химках всегда бьют журналистов».
Войну в Химках надо остановить. Я сомневаюсь в том, что это смогут сделать журналисты, которые не смогли за всё это время заметить очевидных вещей, находясь в плену ими же придуманных мифов. Но те, кто сегодня ведет следствие по избиению Бекетова, Фетисова и Кашина, – на мой взгляд, просто обязаны это сделать.
Автор – депутат муниципального Собрания Войковского района г. Москвы
Александр Проханов «Я СПИСОК КОРАБЛЕЙ ПРОЧЁЛ ДО СЕРЕДИНЫ...»
Респектабельное издательство «Терра» выпустило в свет собрание моих сочинений в пятнадцати томах. Эта огромная эскадра, состоящая из надводных и подводных кораблей, с боями избороздила океан современной истории. Здесь были свои Гангут, Синоп, Цусима. Я вёл эту эскадру: мои романы, повести и рассказы – сквозь бури современных войн и революций. Читатель увидит в этих книгах свою великую окровавленную Родину, сражающихся и не сдающихся героев. Я – писатель, проживший долгую жизнь, являюсь обладателем этих пятнадцати томов. Но меня тревожит и огорчает то обстоятельство, что этот пятнадцатитомник стоит недёшево, а большинство моих читателей – люди, живущие скромно, а подчас и бедно. Как донести эти книги до людей? Надеюсь на то, что среди читателей «Завтра» есть и состоятельные люди. Пусть они купят два или три комплекта и подарят библиотекам. Газета «Завтра» печатает купон, по которому можно заказать эти книги. Презентацию своего собрания я намерен провести в магазине «Библио-Глобус» (Москва, ул. Мясницкая, 6/3, стр. 1) в субботу 27 ноября в 16 часов.
Хочу вас видеть!
РАДИКАЛЬНЫЕ ПРОСВЕТИТЕЛИ
«ЗАВТРА». «Праксис» отмечает десятилетие со дня основания. По нынешним временам десять лет для издательства – срок немалый. Многие издательские проекты и половины такого возраста не протянули. Есть и другой вариант – «Ad Marginem» 1992 года – изысканная коллекция «По краям», в редакционном совете – Подорога, Деррида, Ямпольский и «Ad Marginem» 2002 года – возмутители спокойствия, издатели Сорокина, Проханова, Елизарова – в значительной степени разные издательства. Со стороны – стратегия «Праксис» не изменилась, вы продолжаете гнуть свою линию. Так ли это и к чему вы пришли?
Иван ФОМИН. Десять лет назад на интеллектуальном пространстве России произошёл первый качественный сдвиг, который позволил нам появиться. Создание такого издательства как «Праксис» в девяностые годы было просто невозможно. Некоторые коллеги в ответ на наши самые невинные замечания, например, что в СССР имелся удачный социальный, образовательный опыт, который стоит использовать, прямым текстом говорили: таких, как вы, надо вешать вдоль Садового кольца…
С другой стороны, этот поворот не был таким кардинальным, как нам хотелось бы. Хотя мы были уверены, что наши идеи и проекты будут востребованы. И в какой-то степени они получили хождение. Случилось то, что было невозможно в девяностые – мы стали вхожи в какие-то интеллектуальные объединения, появился интерес со стороны государственных структур. В то же самое время этот сдвиг оказался недостаточно решительным, бесповоротным, серьёзным. Несмотря на некоторое отступление, править бал продолжали оголтелые либералы, «хозяева дискурса» девяностых. Кто-то немного приутих, но глобального изменения не произошло. Эти десять лет ушли на борьбу за то, чтобы остаться на плаву. И буквально в последние год-два мы фиксируем постепенное возникновение новой ситуации.
Тимофей ДМИТРИЕВ. В 2000-м году группа единомышленников задумала, а потом осуществила определённый проект. Исходно проект был привязан к идее создания нового книжного издательства. Мы прекрасно видели, что о том климате мнений, который сложился, приятного можно сказать мало. Эта атмосфера характеризовалась тем, что она либо сознательно, либо бессознательно пыталась закрывать глаза на очень важные запросы, которые мы видели и в интеллектуальной среде, и в обществе в целом. Поэтому исходные замыслы заключались в том, чтобы сделать не просто издательство как предприятие для выпуска книжек, а именно как проект, который мог бы в обозримом будущем реализовывать себя в значимых целях. С одной стороны, имелась программа просвещения, но я бы сказал – просвещения радикального. Имелась ввиду попытка ввести в интеллектуальный оборот современного общества ряд идей, концепций, фигур мысли, которые по вполне определённым причинам, в том числе в силу духовной атмосферы девяностых, либо не были востребованы, либо сознательно выносились за скобки в общепринятом поле дискурса и общественно значимых дискуссий, и в конечном счёте табуизировались.
Мы отказались от того, чтобы придерживаться какой-то определённой жёстко выверенной партийности, причём это был не оговоренный консенсус, а какое-то общее настроение. Со стороны «хозяев дискурса» очень хорошо отработана схема нейтрализации – взять и распихать новых игроков на интеллектуальном поле по определённого рода ящичкам, навесить ярлычки.
Иван ФОМИН. Был ещё один момент, на почве которого мы объединились. В девяностые годы в философской среде было общепринятое убеждение, что философия к политике, общественной жизни не имеет никакого отношения, что философия – это игры и практики избранных людей. Мы пытались показать, что философское знание имеет социальные и политические импликации, и оно должно рассматриваться в неразрывной связи с социально-политическими процессами. Таким образом, здесь мы выходили на чисто просвещенческие задачи и программы, на создание того инструментария, который помог бы препарировать, анализировать нашу собственную социальную реальность.
Тимофей ДМИТРИЕВ. Речь шла не о том, чтобы просто издать некое количество хороших книг. Наш замах был больше – чтобы, в том числе и через издание соответствующей литературы, попытаться ввести в оборот идеи, которые представлялись нам важными для осмысления того положения, в котором страна и наш народ оказались на рубеже веков. И соответственно, в качестве дальнего прицела имелось в виду, что это будет способствовать определенной переструктуризации интеллектуальной среды, будет способствовать расширению горизонтов, появлению новых шансов и на осмысление сложившегося положения, и на его изменение. Имелась и ещё одна важная вещь. Речь шла о том, чтобы уйти от сложившихся практик работы со знанием, сложившимся в нашем обществе, когда знание рассматривается как некая самоценность, а его трансляция превращается в самоцель. Одновременно изнанкой такого положения было известное положение вещей, когда, выражаясь словами классика – «улица корчилась безъязыкая». Даже люди, которые пытались критически смотреть на социальную действительность, не имели средств и подходов для того, чтобы адекватно проанатомировать ситуацию и понять: можно ли что-то с этим сделать, и если да, то как.
«ЗАВТРА». Просвещение – вещь важная. Но значительная часть просвещенческого материала, в том числе и «Праксиса», – это тексты западных авторов, которые описывали ситуацию сорока-пятидесятилетней давности, даже если не брать авторов первой половины двадцатого века. Контекст, общество, даже климат – иные.
Олег КИЛЬДЮШОВ. Да, здесь приходится продвигаться вперед как бы ретроспективно. С другой стороны, осваивая «достижения» западной мысли давнего и недавнего прошлого, эту «ретроградную продвинутость» нужно только приветствовать. Ведь работая с текстами, что выходят на Западе сегодня, мы сейчас зачастую не понимаем тот интеллектуальный бэкграунд, на котором они основаны. А речь идёт уже об их обработке и так называемом снятии второго или третьего порядка. То есть без этого контекста сама русская рецепция новейших западных текстов, нынешних интеллектуальных бестселлеров, невозможна в адекватной форме. Это хорошо видно на некоторых примерах. Те книги, в отношении которых была уверенность, что они «выстрелят», иногда не получали достойной рецепции. Оказалось, что у такой работы должна быть определённая культурная «подушка». И без этого бэкграунда сама русская культурная ситуация будет оставаться неполноценной. Я считаю, что в данном случае единственно возможная стратегия – с одной стороны, издавать, делать актуальные бестселлеры, например, интеллектуальный хит Хардта и Негри «Империя». Но, с другой стороны, адекватная рецепция «Империи» невозможна без базовых текстов, например, без того же Альтюссера. Поэтому должна выходить не только «Империя», но и Альтюссер. Это неизбежный двойной ход – запоздалое просвещение, преодолевающее культурное отставание, и трансляция нынешних актуальных текстов. Тексты прошлого здесь обязательны, иначе ситуация будет «кривой» и в том смысле, что будут существовать табуизированные классики. Тогда обязательно кто-то назначает себя инстанцией, решающей – кого можно издавать, а кого нельзя.
В девяностые – да во многом и сейчас – была не только безъязыкая улица, был птичий язык самоназначенных экспертов, был язык официоза, был язык высокой науки. Но не было совместного языка самоописания общества, который был бы приемлем не просто для теоретиков, а с которым могло бы работать общество. Сегодня в нашей стране вновь начало складываться не просто классовое, но сословное общество, а инструментарий для анализа был изъят. Одно время все бросились читать великого социолога Макса Вебера, при этом его главная работа «Хозяйство и общество» в России до сих пор не издана!
«ЗАВТРА». Стратегия выхода из-под монополии «хозяев дискурса», как правило, зачастую сочетается с эпатажем. «Праксис» же работает спокойно, нешумно.
Тимофей ДМИТРИЕВ. У нас свой путь. Мы хорошо представляли, как устроено профессиональное сообщество людей, которые притязали на владение философским знанием. Подчёркиваю: именно притязали, но не владели. Смысл эксперимента, который мы затеяли, заключался в попытке апробировать какие-то новые социально значимые практики – как можно в обществе, где весьма жёсткий неолиберальный антисоветский климат, построенный по прошлой иерархической системе со стратегиями исключения, диффамации и т.п., делать свои проекты, отвечающие нашему представлению об интеллектуальной работе. И в то же самое время не пытаться вставать по стойке «смирно» при словах «Философия», «Культура» – чем у нас грешат многие представители академических научных кругов, для которых занятие определённого рода интеллектуальными практиками действительно является формой сакральной, а не операциональной. Ведь этим блокируется возможность социально-технологического применения знания.
Существовало сословие «посвящённых», которые притязали на то, что обладают сакральным знанием и правами на его эксклюзивную интерпретацию. И делали всё, чтобы оно оставалось тайным. Именно поэтому радикальное просвещение – не в смысле идей Кондорсе и Дидро, а в смысле взлома этих самоназначенных монополий, что происходит не посредством скандала, а за счёт выверенной, тщательной работы.
Иван ФОМИН. Сначала Гуссерль и Хайдеггер были доступны только в интерпретации отдельных уважаемых людей. Собирались полные поточные аудитории, лекции записывались на диктофоны. Потом люди сами стали читать тексты, в том числе и на иностранных языках. И очень часто я слышал такие реплики: «Ёлки-палки, это же нормальные понятные тексты, нет никакой эзотерики», то есть не было ничего такого, что порой нагнеталось трансляторами…
У нас зачастую господствует ретроспективный взгляд. Величие Маркса не в том, что он – «основатель марксизма». Это музеализация актуального автора, который предлагает инструментарий работы с тем, что происходит за окном. Маркс не стал заниматься копанием в белье Гегеля, Фихте и Фейербаха, но свои знания обратил на анализ современных ему ситуаций, проблем его общества, на то, что его окружало. Он попытался систематизировать, упорядочить, выстроить стратегии дальнейшего развития. Это и есть то, что нам сейчас нужно. Нам нужен анализ современности.
Олег КИЛЬДЮШОВ. Тогда действительно многие интеллектуалы вставали при слове «Хайдеггер», но операционально работать с ним не могли. А ведь тот же Хайдеггер предложил радикальную критику современности, западного Модерна. Но перевести ее на язык актуальной социальной критики в наших широтах никто толком не умел. Так, в начале девяностых я показал одному самоназначенному специалисту по Хайдеггеру некий текст под условным названием «Социология Мартина Хайдеггера». Он меня просто послал, заявив, что у Хайдеггера нет никакой социологии. То есть он не мог работать с философскими текстами иначе, кроме как повторяя, словно мантры, хайдеггеровские цитаты, – не говоря уже об экспликации радикальной социальной критики Модерна. И это было довольно типично. Но как только тексты классики стали широкодоступны – а «Праксис» активно поучаствовал в этом – исчезла монополия подобных самоназначенных инстанций.
В этом смысле радикальное просвещение – это демократизация. Если либерализм – игра богатых и образованных в свободу для себя, то демократия – это интересы большинства. После либерального приходит демократический дискурс. Это означает максимальное расширение доступа для каждого – кому это интересно, кто проходит минимальный образовательный ценз, тот может освоить эти тексты. Это демократизация поля интеллектуального производства. Это наше кредо.
«ЗАВТРА». Демократизация – это хорошо, но сегодня читательское поле объективно сужается.
Иван ФОМИН. Это не столько опровержение нашей позиции, сколько её подтверждение. Естественно, реальные социальные процессы идут по запаздывающей траектории по отношению к интеллектуальным процессам. Сейчас в смысле массового образования и просвещения мы пожинаем плоды той интеллектуальной политики девяностых, против которой, в частности, выступает «Праксис».
Современную ситуацию часто описывают как уникальную – мне кажется, что это неисторично. Возьмём Россию после Смутного времени, или период Гражданской войны, или же Германию после Тридцатилетней войны – запредельная атомизация, нации не было, выжженное поле. Тем не менее законы физики или социальной жизни никто не отменил. Убеждён, что, несмотря на произошедшие катастрофы, русский мир существует, у него есть свои уникальные интересы. Проблема в том, чтобы их адекватно выразить, опираясь на реальные социальные потребности людей. Этим мы и пытаемся заниматься.
Да, дело зашло достаточно далеко по пути разложения и дегенерации массового сознания. Это надо признать, и это, кстати, тоже дело интеллектуалов. К сожалению, когда у нас кто-то об этом начинает говорить, срабатывает клапан предохранения, и такого человека локализуют в позицию моралиста, сетующего на что, что «книги не читают», «классическую музыку не слушают». На самом деле, это гигантская проблема, производная от разрушения механизмов просвещения, которые так или иначе работали ещё в советском обществе. Это проблема деградации среднего социального человека, его среднего интеллектуального уровня. Западные страны пошли по этому пути гораздо дальше: у них есть поляризация – есть интеллектуальные элиты, которые по уровню своей оснащённости в целом превосходят российских интеллектуалов, но их средний класс по уровню дебилизации многократно превосходит наш средний класс. В этом смысле у нас ещё есть уникальное преимущество – это к вопросу о шансах модернизации – остаточное действие советской системы просвещения. Наш человек возраста тридцати-сорока лет на порядок образованнее, развитее, чем среднего уровня западное, не побоюсь этого слова, быдло. В России провал с поколением, чьё формирование пришлось уже на девяностые.
