Текст книги "Газета Завтра 888 (47 2010)"
Автор книги: Газета Завтра Газета
Жанр:
Публицистика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)
Сергей Загатин ПОРОКИ ИСТОРИИ
Шумиха вокруг ВСТО и других «так называемых нацпроектов» вызывает двойственные чувства. С одной, чисто эмоциональной стороны, да, разумеется – «попилы» и «откаты» наших с вами кровных бюджетных средств, беспросветное царство коррупции и беззакония. С точки зрения же более отстранённой, не сиюминутной, можно сказать – исторической, далеко не всё так однозначно. Поскольку с прошествием времени иногда выясняется, что важно было даже не само деяние, служащее камнем преткновения, а некий вектор, заданный им.
Давайте рассмотрим с эмоционально-критической стороны подобный по духу нацпроект конца XIX – начала XX века, а именно Транссиб.
Первый камень в основании здания вокзала во Владивостоке, который ныне служит конечной точкой Трассиба, а по-русски сказать – Великого Сибирского пути, как известно, положил цесаревич Николай Александрович. Он же возглавил Комитет по строительству Транссиба, он же, ставши уже самодержцем, провозгласил, что Транссиб будет построен «русскими материалами, на русские деньги и русскими руками». Конечно, будучи деспотом и популистом, царь своего слова не сдержал – к финансированию проекта привлекался иностранный капитал, а на постройке в большом количестве работали китайские кули.
Более того, главным, как сказали бы сегодня, лоббистом строительства был не абы кто, а сам проточубайс – Сергей Юльевич Витте, человек, загнавший нарождающуюся русскую промышленность, да и всё государство в целом, в финансовую кабалу западным банкирам. А уж как «пилили» в Российской Империи – так и сейчас мало какие корифеи способны, кроме того, это была целая культура – воровали чинно и благородно. Конечно, и сейчас есть талантливые исключения – ну, да речь не о них.
Установить полные и подлинные масштабы хищений на Транссибе сейчас не представляется возможным – документация кровавого царского режима по этому вопросу безвозвратно утеряна, да и вряд ли кто из официальных лиц тогда озаботился проводить расследование. Что же касаемо инсургентов – то в феврале 1901 года «Искра» писала: «Каковы доходы построечных воротил, видно хотя бы из того факта, что такие мелкие сошки, как счетоводы,.. разъезжают во время постройки на рысаках, проигрывают свыше нескольких тысяч в один вечер в карты. Заведующий тамошним построечным участком, некий инженер Бертанович, за три года постройки нажил состояние и купил на берегу Черного моря имение...»
Однако и революционеры не имели системного подхода к оценке злоупотреблений на «стройке века» – не было у них на это ни времени, ни желания, ни возможности. Они не писали в блогах, а железом и кровью переписывали Историю, как им казалось, начисто.
В 1903 году Транссиб, наконец-то, достроили, хотя об окончании работ Витте докладывал Николаю Второму на два года раньше. Но, разумеется, и в 1903 году это всё было очковтирательством и популизмом, поскольку через Байкал поезда переправлялись на паромах ещё два года – вплоть до окончательного завершения Круглобайкальской железной дороги.
И только 16 (29) октября 1905 года регулярные пассажирские поезда впервые в истории получили возможность следовать только по рельсам, без использования паромных переправ, от берегов Атлантического океана до вод Тихого.
Однако и это ещё не всё. В это время частью Транссиба являлась КВЖД, которая, как известно проходит по територии Манчжурии. Манчжурия же являлась де-факто китайской территорией, хотя «преступный царский режим», вместо проведения политики мирного сосуществования, вынашивал коварные колониалистские планы – ещё в 1903 году Россия учредила в Порт-Артуре Наместничество Дальнего Востока, а российское правительство рассматривало проект закрепления Маньчжурии в составе России как «Желтороссии», основой которой должны были стать учреждённая в 1899 году Квантунская область, полоса отчуждения КВЖД, формирование нового казачьего войска и постепенное заселение русскими колонистами тогда ещё малолюдной местности.
Но на пути колониальных притязаний «тюрьмы народов» встала «азиатская Британия» —Японская Империя, которая, разумеется, была озабочена не захватами новых территорий и рынков сбыта, а созданием Великой восточноазиатской сферы взаимного процветания.
Вот тут-то качество постройки Транссиба и дало о себе знать – за один только 1905 год в негодность пришло несколько тысяч рельсов, пропускная способность Транссиба оказалась ниже заявленной, снабжение армии Куропаткина хромало на обе ноги, и в конце концов Российская Империя не только потерпела поражение (во многом благодаря дипломатическим «усилиям» и интригам Витте, «графа Полусахалинского»), но и лишилась Манчжурии, что привело к необходимости достраивать Транссиб по территории собственно России.
В результате Транссиб был заново завершён только через 10 лет, 5 (18) октября 1916 года, с принятием в эксплуатацию моста через Амур близ Хабаровска и началом движения поездов по этому мосту.
Сведения, изложенные выше, являются почти чистой правдой, даже немного приукрашенной. С точки зрения здравомыслящего правдоруба, пекущегося о народном благосостоянии, этого довольно, чтобы поставить под сомнение целесообразность самого проекта, разумеется, начатого царским режимом для того, чтобы расхитить большую часть из умопомрачительной суммы в 1 455 413 000 рублей – именно во столько оценивались затраты на постройку Транссиба в 1913 году. Превышение изначально завышеной сметы в три раза – современникам «пилить» и «пилить» до такого результата.
Однако, если вылезти из уютного интернет-окопа и окинуть широко открытыми глазами Транссиб на всём его протяжении в пространстве и времени: от Москвы и до Владивостока, с 1891 года до дня сегодняшнего, нельзя не поразиться не только масштабности замысла, но и государственнической интуиции инициаторов строительства. Транссиб – это не только важнейшая транспортная магистраль, не только самая длинная железная дорога в мире (9288,2 километров), но и Приморье, не потерянное Советской Россией в 1922 году. Это хлёсткие удары по мордасам японских милитаристов у озера Ханко и на Халкин-Голе. Это сибирские дивизии, сломавшие хребет вермахту в подмосковных снегах осени 41-го года. Это триумфальное возвращение русских, теперь уже моторизованных, армий в Манчжурию, на Сахалин и Курилы в августе 1945 года.
Транссиб – это не только катализатор русской инженерной мысли конца XIX – начала XX вв., не только организатор крупного промышленного производства, не только воспитатель технологической дисциплины, но и крупнейший рукотворный геополитический фактор, закрепивший присутствие России на берегах Тихого океана в XX веке. Этакая скрепа, намертво соединившая Европейскую Россию, Сибирь и Дальний Восток.
И прежде чем бросаться в атаку, стоит поразмыслить, почему именно при «кровавом путинском режиме», несмотря на очевидную и чудовищную коррупцию, были завершены или совершены ещё несколько подобных проектов, благополучно положенных под спуд в старые добрые ельцинские времена. Это завершение строительства БАМа, завершение электрификации Транссиба, реконструкция последнего однопутного моста на Транссибе – Хабаровского (на фото), завершение автомобильной трассы М58 «Амур» Чита—Хабаровск (после чего стало возможным доехать от Владивостока до Москвы на легковом автомобиле), и, в конце концов, постройка ВСТО – магистрального нефтепровода, приходящего из Сибири в первый российский нефтеналивной порт в тихоокеанском регионе.
Все эти проекты, образно говоря, являются «длинными», подобно Транссибу, и несомненно сыграют свою роль в геополитическом противостоянии XXI века. Более того, ВСТО, а точнее проект его продолжения в Южную Корею через КНДР – это пример агрессивного геополитического мышления с замахом на несколько десятилетий вперёд, ибо если возможная интеграция обеих Корей пройдёт при живом участии российской стороны – то кое-кому будет уже не до северных территорий.
Оправдывать коррупцию высокими соображениями – дурно, но выплёскивать ребёнка вместе с водой – преступно.
Анна Серафимова ЖИЛИ-БЫЛИ
Защитники животных то и дело празднуют победу гуманности: вот уже несколько человек хлопотами зоофилов (в хорошем смысле слова) приговорено к реальным срокам заключения и штрафам за плохое обращение с подопечными защитников. Так, житель села Среднебелая Ивановского района Амурской области приговорен за жестокое обращение к 3 годам 9 месяцам лишения свободы.
Часть животных, за которых люди были наказаны, остались живы. Но и за перенесённые ими страдания обидчики получили по заслугам. Да, сострадание похвально. Я сама никогда братьев наших меньших не била по голове и не собираюсь этого делать, потому у меня и недоуменный вопрос: вот у нас на Руси, в столицах как культурной, так и не очень, прямо на улицах животным отрезали головы, сдирали с них шкуру. Лилась кровь, раздавалось отчаянное блеяние – никакого молчания ягнят, то есть баранов, которым выпала высокая честь стать жертвенными агнцами на светлом празднике Курбан-байрам. Ни один из баранов, которым прилюдно отрезали головы, не выжил. В отличие от некоторых животных, за жестокое обращение с которыми обидчики получили реальные наказания. Но за эти деяния – публичные ритуальные убийства – никаких сроков никому, никаких штрафов! Никаких порицаний от организованной общественности, тем паче от властей. А одни только поздравления, только праздник души! Одна только религиозная терпимость и вкушение жареного мяса. Возрадуемся: на пути к толерантности, единоголосию наций, их дружному хороводу и преодолению ксенофобии сделан ещё один шаг! Такими шагами мы, будьте уверены, притопаем, будь здоров, в куда! Правозащитники настаивают, что соблюдать свои национальные обычаи на улицах не своих национальных городов хорошо.
А если бы, к примеру, гражданин не просто избил, а отрезал голову, содрал шкуру и съел на глазах общественности собаку или кошку? Или человека. Не мучил, а просто съел. Нежно, ласково, со специями. Объяснив это приверженностью к религии Вуду-Буду. Чем Буду хуже? Не основная религия? Но у нас же равноправие и либерализм, когда права меньшинства на первом месте. Животные-то не разбираются в вероисповеданиях, для них веротерпимость и толеранс – пустой звук . Не думаю, что пинок от католика или православного, а то и атеиста им приятнее, чем сдирание шкуры, проделываемое мусульманином. Я недоумеваю просто-напросто.
И только ли организованные группы граждан, представители гражданского структурированного общества могут резать или другим способом публично умерщвлять животных, или отдельные индивидуумы тоже право имеют?
То ли смех, то ли грех: жители одного их домов, во дворе которого радости светлого праздника сопровождались диким криком резаных животных, позвонили в милицию. Та отреагировала вполне в духе российской политкорректности: звонящим пригрозили привлечь их за веронетерпимость и разжигание религиозной розни.
Говорят, есть верования, которые требуют жертвенной крови христианских младенцев. Хорошо, их покуда во имя дружбы религий на улицах не режут и их кровь не пьют. Что, кстати, можно рассматривать как ущемление прав на отправление религиозных культов.
А как разнообразен мир и традиции народов, его населяющих! Раньше для знакомства и ними надо было рыскать по свету, пробираться в труднодоступные районы, рисковать заболеть тропической лихорадкой, чтобы приобщиться и увидеть что-нибудь эдакое. А сейчас? Все оккультности на ПМЖ к нам.
Если посмотреть на традиции и обычаи народов мира, которые в массовом порядке перебираются на Русь, то там много чего такого, что у нас покуда воспринимается экзотично. К примеру, традиции одного из государств требуют, чтобы умерших предков раз в два-три года переодевать в другую одежду. Наверное, это вполне мирная добрая традиция. Но вот придёшь на кладбище, а там люди с лопатами и новенькой одеждой занимаются обновлением гардероба, дресс-кодом прабабушек-прадедушек.
А вот какой курьёзный случай произошёл с Иваном Ивановичем, который шёл себе по улице. И от незнакомого гражданина, не похожего на тебя, не похожего на меня, получил плевок в лицо. Иван Иваныч взял да и дал тому в морду. И был привлечён за проявление ксенофобии и великодержавного шовинизма. Потому что плюющийся оказался не хулиганом и хамом, а представителем маленького, но, разумеется, очень гордого народа Кении, среди которого повелось в знак глубокого уважения плевать в лицо, как у нас принято рукопожатие. Что, Иван Иваныч не знал? А разве незнание освобождает от ответственности? Нет.
Это он получил за ксенофобию. А за великодержавный схлопотал потому, что не удосужился изучить все обычаи мира. Иван Иваныч пробовал объяснить, де, на его родине, где он, собственно, и получил предмет раздора, плевок – это жестокое оскорбление, и даже есть выражение «плюнуть в лицо». Эта речь позволила судьям сделать вывод, что такой приверженец традиций своей страны, пожалуй, исповедует придурочный принцип «Россия для русских», и дали ему максимальный срок.
Оказывается, в момент, когда вам плюнули в лицо, вы должны представить себя гражданином страны, где это – знак симпатии и доброжелательства. Когда же Иван Иваныч проникся увещеванием, представил себя гражданином Кении, и в знак симпатии, а также, демонстрируя веротерпимость и раскаяние, плюнул в лицо судье, то дополнительно заполучил за оскорбление представителя власти. Вот тебе и правосудие!
Да и почему бы не внедрить вместе с нашествующими народами еще и их традиции? Что? Нашим традициям и верованиям это не просто не соответствует, но и претит? Да это же, как нам говорят политкорректоры, которые корректируют нас так, что мама родная после этих процедур не узнает, проявление нашей ксенофобии. А с ней, то есть с нами, борются самым жестким и бескомпромиссным образом. Во имя терпимости.
Алексей Касмынин ЭРА ВОДОЛЕЯ
Все знают, чем опасна монополия, когда средства или ресурсы, способы или уникальные услуги оказываются в поле управления одного-единственного индивида или организации. Организация тут же получает безграничные возможности для установления уровня цен, условий обслуживания, а также контроль над множеством других факторов, оставляя вынужденного потребителя бессильным перед поступью всевластного гиганта. Если существует предельно допустимый уровень цен, то монополист не остановится, пока не достигнет его.
Способы борьбы с монополиями? Теоретически они существуют, но в реальности всё упирается в существование достойного конкурента. Именно конкуренция является единственным эффективным способом устранения монополии. Создать конкуренцию в сфере торговли, например, одеждой – достаточно просто. С наибольшей вероятностью, она появится на этом рынке сама собой и не будет требовать особых мер регулирования – речь, конечно же, идёт о теоретически легальных торговых взаимоотношениях. А что делать с отраслью энергетики? Это не та область, где стартовый капитал можно измерить в рублёвых суммах с тремя-четырьмя нулями.
Гигантские структуры привыкли мыслить масштабно. Если гидроэлектроэнергия – то с плотиной, создающей водохранилище на площади целой долины, если сеть слишком дорога, чтобы тянуть её к отдалённому посёлку, то в нём может и вовсе не быть электричества, чему существует множество примеров. Причём речь идёт не о поселениях Крайнего Севера или дальних рубежей Сибири, а фактически о центре России. Да, в некоторых уральских поселениях до сих пор нет электросетей.
Но мало какое поселение обделено движущейся водой, будь то река или же небольшой ручей, – водой, способной превращать энергию земной гравитации в электричество. Посредником выступает малая гидроэлектростанция.
Устройство такой мини-ГЭС предельно просто. Как правило, это гидротурбина, соединённая с генератором, находящимся под управлением автоматизированной системы. Нюанс заключается в том, что развитие технологий создало множество вариантов применения самых разнообразных гидроресурсов. ГЭС может быть русловой, плотинной с небольшим водохранилищем, возможно использование энергии перепадов воды в системах дамб и не только. Существуют технологические решения, позволяющие вырабатывать электроэнергию даже при движении воды внутри очистных сооружений и систем централизованного водоснабжения. Более того, микро ГЭС могут работать внутри канализаций, а также систем сброса отходов.
Сейчас в горных регионах уже начали создаваться компактные ГЭС, использующие энергию свободно текущих вод. Идея проста, всем известны быстрые горные реки и ручьи, при этом в горах прокладывать централизованные электросети зачастую экономически нецелесообразно. Выход – небольшие ГЭС, способные обеспечивать электричеством населённые пункты и даже производства.
Компактные гидроэлектростанции теоретически могут залатать «тёмные» участки электрификации России, в том числе в тех регионах, где существуют проблемы с прокладкой электросетей. Но тут имеется ещё один фактор, которым нельзя пренебрегать. Уголь иссякнет, газ иссякнет и нефть тоже когда-нибудь иссякнет. А реки нет. Покуда есть вода, земля и Солнце, реки будут двигаться несмотря ни на что.
В России самым главным возобновляемым ресурсом была и остаётся гидроэнергетика. Ни ветер, ни солнечный свет, ни биомасса даже в сумме не могут поспорить с ней по теоретически возможному количеству вырабатываемой энергии. Сейчас этот потенциал практически не используется, энергия рек освоена примерно на один процент.
Сама идея компактных ГЭС не нова. Ещё на заре ХХ века проекты этих сооружений создавались силами архитекторов, увлечённых идеями конструктивизма, к середине 1950х годов в СССР действовали тысячи мини ГЭС. На сегодняшний день в рабочем состоянии находится лишь несколько сотен. Монополии не интересны новые материалы и методы для получения гидроэнергии. Но, как выяснилось, масштабное строительство и реконструкция ей так же не интересно. Если не ей, то кому?
Многим. Тем, кто хочет организовать производство в удобном месте, не имеющем энергосети. Зачастую такая мини ГЭС будет стоить дешевле, чем прокладка сети и сможет обеспечивать электроэнергией не только сам «завод», но и поселение вокруг него. Так же строительство мини ГЭС целесообразно для подачи электричества населённому пункту или группе населённых пунктов. Строительство малых ГЭС активно ведётся на территории Ингушетии, где сосредоточены немалые гидроэнергоресурсы РФ.
Кроме очевидной экономической выгоды, у малых ГЭС существует экологическое преимущество. Для их строительства не требуется масштабных изменений биосферы рек и ручьёв. Воздействие человека сосредотачивается в небольшой зоне вокруг самого здания мини ГЭС, проходя которое речной поток остаётся практически неизменным. Немаловажен тот факт, что мини ГЭС часто строятся на искусственных водоёмах и гидросооружениях.
Кавад Раш ИММУННАЯ СТРАЖА
Народно-православный инстинкт особенно глубоко отозвался в Пушкине в его беседе с Алексеем Хомяковым, когда речь у них зашла о переводе Библии на современный русский язык.
– Передавать этот удивительный текст пошлым современным языком, – решительно заявил Пушкин, – это кощунство даже относительно эстетики, вкуса и здравого смысла. Мои дети будут читать в подлиннике.
– По-славянски? – насмешливо спросил славянофил Хомяков.
– По-славянски, – подтвердил Пушкин. – Я сам их обучу ему.
Позже, уже в наши дни, к теме перевода Библии на современный русский язык возвратился академик Дмитрий Лихачев и резонно заметил: «Зачем переводить Библию на современный язык? Выучи пятьдесят-шестьдесят старославянских слов и читай Библию в подлиннике».
Яростным врагом перевода был адмирал Шишков, который убеждал всех, что переводом хотят «облегчить» и снизить воздействие Писания на души людей и подорвать Православие. Это же хорошо осознавал и Пушкин без громких деклараций.
Пушкин как вождь русской иммунной стражи всегда помнил о национальном воспитании – самом прочном оплоте государства. Не одно поколение детей зачитывалось книгой талантливой писательницы и педагога Александры Ишимовой (1804-1881) «Бабушкины уроки или русская история для маленьких детей». Пушкин в день дуэли послал Ишимовой восторженное письмо: «Сегодня я нечаянно раскрыл Вашу „Историю в рассказах“ и поневоле зачитался. Вот как надо писать». Благородный монархизм и высокая религиозность Ишимовой были созвучны учителю нации Пушкину.
Петр I, кроме армии, флота, заводов и каналов, привнес в русскую жизнь многообразное школьное дело. После Полтавы арка, созданная школярами Славяно-греко-латинской академии, встречала русские войска дерзновенными словами на латыни: «Святым Петровым победам – вечность».
Но в пушкинское время особо стала осознаваться необходимость в широкой русской национальной школе. Провидение послало Руси великого педагога и страстного подвижника света. Им стал Константин Дмитриевич Ушинский (1824-1870). Бог одарил его любящим сердцем, верным характером и светлым умом, и он оставил глубокий след в жизни Отечества. Его отец, офицер Отечественной войны 1812 года. Он лишился матери Любови Степановны (урожденной Капнист) в 11 лет. Детство прошло в имении отца под древним Новгород-Северским на Черниговщине.
По окончании Московского университета в 1846 году 22-летний профессор Ушинский преподает в Демидовском лицее Ярославля, ставшем к тому времени высшим учебным заведением.
В 2010 году отметили номенклатурно-помпезно и скоротечно 1000-летие Ярославля. За месяцы трескотни медиа-бездарей ни одним словечком не обмолвились о выдающемся Демидовском лицее, Ушинском и других подвижниках просвещения, как не упомянули, что именно Ярославль сохранил для мира «Слово о полку Игореве», и о том, что Ярославщина стала родиной святого и непобедимого адмирала Федора Ушакова...
Авторитет лицея рос. В 1859 году Ушинский назначается инспектором классов (по-нашему – завуч) в привилегированном учебно-воспитательном учреждении императорской России, официально именовавшемся «Общество воспитания благородных девиц», известном как Смольный институт, на который Ушинский оказал сильное и благотворное воздействие.
Но особый свет в жизнь общества внес апостол русского идеализма дворянин Ушинский своими сборниками для детского чтения. В 1861 году он опубликовал в «Журнале Министерства народного просвещения» (№ 5) свою программную статью «Родное слово». На первое место в этой работе он выдвигает обучение родному языку, который, по мысли автора, является «вернейшей летописью всей духовной многовековой жизни народа», в котором «одухотворяется весь народ».
В том же 1861 году вышла книга Ушинского «Детский мир и хрестоматия». Казалось, все русское общество жило ожиданием выхода этой книги для детей. За полстолетия книга выдержала 40 изданий. Это было неслыханно для России. К 1913 году «Детский мир» вышел 46-м изданием. Ушинский снабдил «Детский мир» образцами слога лучших русских писателей. Окрыленный успехом Константин Ушинский выпускает в 1864 году вторую книгу «Родное слово».
Ушинский и в «Родном слове» стремится охватить всё, чем жил ребенок его времени: мир семьи и школы, обычаи, обряды, церковные праздники, окружавших его животных, жизнь растений, труд крестьян, стихи лучших русских поэтов. «Родное слово» стало поистине национальной русской книгой и к 1915 году вышла 147-м изданием! Это был неслыханный общенародный успех.
Во времена Ушинского мировые горизонты стали частью и русской жизни. Только за полвека, с 1803 по 1855 гг., русские моряки совершили более сорока кругосветок под парусами с заходом в порты Камчатки, Аляски и к берегам Русского Востока от Чукотки до залива Петра Великого.
Путешествия признаются лучшим пособием к изучению географии. Почин был за моряками. Русское общество зачитывалось «Записками флота капитана Головина о приключениях в плену у японцев» (1816 г.). Записки вызвали восторженный отклик не одного В. Кюхельбекера, но в 1851 году и Льва Толстого. Жанр путешествий становится господствующим и у взрослых, и у детей. В изданиях для детей появляются «Фрегат Паллада» И. Гончарова, «Ретвизан» Григоровича. Прочно занимает свое место в этом жанре Максимов. Хорошо приняты его «Край крещенного света». Потом, в 1867 году, «Мерзлые пустыни», «Дремучие леса», «Степи», «Русские горы и кавказские горцы». В том же году «На Востоке. Поездка на Амур. Дорожные записки». В 1871 году увидела свет работа Максимова «Плавание на корвете Аскольд». Откликом на запросы читателей явился шеститомник составителя Семенова (1871-1887) «Отечествоведение. Россия по рассказам путешественников и исследователей».
И все же это были капли в море наводнивших Россию романов сначала Фенимора Купера, а потом и Жюля Верна, не считая дешевой французской беллетристики. Наиболее чутких и совестливых русских подданных более всего беспокоило то, что Гоголь с крайней тревогой обозначил как «незнание России посреди России».
Ушинский откликнулся на эту проблему статьей «О необходимости сделать русские школы русскими». Считаем уместным дать извлечение из этой работы Ушинского, поскольку тема, которую затронул Константин Дмитриевич, стала в наши дни тысячекратно острей: «Самое резкое, наиболее бросающееся в глаза отличие западного воспитания от нашего состоит вовсе не в преимущественном изучении классических языков на Западе, как нас иные стараются уверить, а в том, что человек западный не только образованный, всегда, всего более и всего ближе знаком со своим отечеством: с родным ему языком, литературой, историей, географией, статистикой, политическими отношениями, финансовым положением и т д., а русский человек всего менее знаком именно с тем, что к нему всего ближе: со своей родиной, всем, что к ней относится».
Далее Ушинский пишет: «Факт нашего относительного невежества во всем, что касается России, без сомнения, поражал каждого, кто ездил за границу не за тем только, чтобы отведать канкальских устриц на месте их рождения или пообедать в „позолоченном доме“; печальный факт этот был не раз высказываем и в печати; но отчего же он до сих пор не обратил на себя должного внимания?»
С родной историей русским детям повезло больше, чем с географией. Вдохновенного учебника по отечествоведению они так и не дождались. Между тем в 1847 году в журнале Петра Редкина «Новая библиотека для воспитания» вышла «Русская летопись для первоначального чтения» крупнейшего русского историка Сергея Соловьева, встреченная с восторгом критикой.
Историк хорошим языком, увлекательно пересказал детям Нестерову летопись о становлении Русского государства. Но физический и зрительный образ родины детям могла дать только любовно и умно написанная география России, с ее реками, озерами голубыми, горами высокими, полями, синими ото льна, степями, морскими портами и верфями, с чтимыми храмами и древними монастырями, дорогами, городами и селами. Такой географии, которая могла бы запечатлеться в душах детей и их родителей, как живая икона Святой Руси, в стране не была создана. Не появилась такая география и по сей день.
Острее всех отсутствие одухотворенной географии для юношества ощущал автор фундаментального труда «Божественная литургия» Николай Гоголь, который говорил: «Церковь наша должна святиться в нас, а не в словах наших», и являлся подлинным монахом в миру.
За полгода до кончины Гоголь получил письмо из Оптиной пустыни от преподобного старца Макария, в котором тот писал: «Спаси Вас Господи за посещение нашей обители и за … намерение составить книгу для пользы юношества». При последнем посещении Оптиной Гоголь просил у старца Макария благословения на написание книги по географии России для юношества. Писатель очень хотел написать такую книгу. Гоголь желал написать, как он говорил, живое, а не мертвое, изображение России, он остро осознавал, что юношеству как воздух нужна «говорящая ее география, начертанная сильным, живым слогом, которая поставила бы русского лицом к России еще в то первоначальное время его жизни, когда он отдается во власть гувернеров-иностранцев».
Гоголь не успел осуществить свой великий замысел, но его устремления творческие за полгода до смерти говорят о несокрушимом духовном богатырстве вопреки всем поздним псевдоплакальщикам, поспешившим унизить этого поистине светского «Отца церкви» глумливой скульптуркой.
Незадолго до смерти Гоголь говорил своему близкому другу: «Ах, как я много потерял, как ужасно много потерял…» «Чего? Отчего потеряли вы?» «Оттого, что не поступил в монахи. Ах, отчего батюшка Макарий не взял меня к себе в скит?» Эту беседу Гоголя с другом позже передавал преподобный Варсонофий.
Кто знает, останься Гоголь монахом в Оптиной, жизнь его могла быть продлена, и там, возможно, и родилась бы география России для детей.
Мысль о географии родной страны не могла не владеть умом такого всеобъемлющего и чуткого гения как Пушкин. География увлекала его с детства. Он сам признавался: «С детских лет путешествия были мною любимою мечтою». За свою жизнь он побывал от Пскова до Эрзерума на юге и Уральска и Оренбурга на востоке. Он изучал Бессарабию, Крым, Кавказ, Новочеркасск и Ставрополь. Мало кто знает, что перед дуэлью за восемь дней до смерти он с юношеской страстностью изучал и конспектировал книгу Степана Крашенинникова «Описание земли Камчатки», изданную Академией наук в год смерти первого русского академика в 1755 году.
Такой интерес к Камчатке говорит о том, что Пушкин был полон планов, замыслов и готовился к долгой и деятельной жизни и, возможно, пережил бы лицейских однокашников – адмирала Матюшкина и князя Горчакова, вопреки лживым стенаниям поздних плакальщиков.
Великий шведский ботаник и систематик Карл Линней писал в 1750 году Степану Крашенинникову: «В Российской империи больше найдено незнаемых трав через десять лет, нежели во всем свете через половину века». И он же Крашенинникову: «чтобы просить Вас о взаимной со мной переписке». Упоминаемые шведом Линнеем десять лет – это время действия в Сибири «странствующей Академии». С того времени и следует вести зарождение Academia Sibirica. Мы даже знаем день зарождения Сибирской академии. В тот день судно, на котором плыл адъюнкт Степан Крашенинников, вдребезги штормом разбило о камни камчатские, и на берег вступил Степан «в одной рубахе».
