Текст книги "Гекатомба"

Автор книги: Гарри Зурабян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 22 страниц)

– Димыч, ты – натуральный скот, понял?!! Я этот брючный костюм из самого Иерусалима везла. В первый раз одела!!!

– Спокойно... Спокойно... – осторожно приблизился к ней Кривцов и с изумлением узнавая в этой разъяренной фурии главного редактора "Голоса Приморска".

– Где моя жена? – тяжело дыша, выступил вперед Осенев.

– Где мэр? – в тон ему спросил Кривцов.

– С Леонидом Владимировичем все в порядке, – неожиданно проговорила Воронова. – Он гостит у меня дома.

– Что значит, у вас дома?! – не смог скрыть изумления майор.

– То изначит, – отрезала Альбина, стараясь привести в порядок одежду. – Он, что, по-вашему, не человек, что ли?

– Но ведь у него работа... семья, дети... – обескураженно заметил Александр Иванович.

– А я, между прочим, на его работу, а также руку и сердце не претендую! – отрезала Воронова. – Ну, достали его все, понимаете?!! До-ста-ли!!!

– Где моя жена? – вновь встрял Осенев. – Она живая?

– Живая. Только без сознания, – ответил Кривцов.

– О, Господи! – выдохнула Альбина. – Он ей ничего не сделал? – с тревогой спросила она.

– Кто – он? – в свою очередь спросил Кривцов.

– Да вы че, – взвилась она, – совсем в этом городе с ума посходили?! Кто, кто... Дед Пихто! Юрка Павлов – маняк! Вот уже пригрела на груди... злым, свиятящим шепетом процедила Альбина.

– Так, ну-ка пройдемте со мной, – тоном, не терпящим возражения, проговорил Кривцов и, не оборачиваясь, через ступеньки побежал наверх.

Альбина перглянулась с Димкой и молча последовала за Кривцовым.

Труп еще не успели убрать.

– Ну, ни фига-а-а себе-е-е... – ошеломленно протянула Воронова, увидев лежащего в луже крови человека.

– Кто это? – требовательно спросил у нее майор.

– Юрка Павлов, – послышался сдавленный голос Осенева. – Юра Павлов-Чистяков. Или Георгий, или Егор. У него двойная была фамилия. По имени матери и еще кого-то, не помню. Он сам мне говорил.

– Вы уверены?

– Уверен, майор, – Димка закрыл глаза и сжал зубы. – И свитер его пушистый, теплый, с кондором на груди. Он у нас в редакции лежал, мы иногда одевали, грелись. Он... не жадный был и вообще... неплохой парень. Видно, крыша поехала. – Дмитрий открыл глаза и в упор взглянул на Кривцова: – Я и сам не знаю, как держусь до сих пор. Так, как мы живем, нельзя не только жить, но даже существовать. Это жизнь не людей, а зомби, запрограммированных на тотальную войну – с каждым и против всех. – Он помолчал и после долгой паузы добавил: – Не ищите того, кто его уби... покарал. Вы все-равно ничего не сможете сделать. Это была Кассандра. Она отомстила ему за Мавра.

– И, возможно, еще за двоих, – тихо заметил Кривцов. Поймав недоуменный взгляд Осенева, после минутной заминки, проговорил: – Дима, два назад умер Валера Гладков, а сегодня... сегодня... погиб Юра Звонарев.

Димка вздрогнул, прищурился и, круто развернувшсь, медленно стал спускаться по ступенькам. Альбина кинулась вслед за ним.

Они вышли из подъезда и остановились на темной, без единого огонька, сцене ночи. Он посмотрел на Воронову и неожиданно крепко притянул ее к себе, обнимая.

– Алька, а знаешь, кто главные герои во всей этой истории? Три ведьмы. Ты, Машка и моя Аглая. Только вот последней я обязательно надеру задницу за то, что она навела на Машку эту дурацкую кому.

– Она хотела сама разобраться. Ведь он все-таки был ее брат. Ты должен понять. Кстати, а как ты докопался?

– Все началось с письма, которое мне дал Пацюк. Да и насчет Аглаи у меня уже были подозрения... Ну, а потом, как говорится, дело техники. Не в первый раз землю роем.

– Землеройка ты моя, – усмехнулась Альбина. – Слава Богу, что все закончилось! Поехали в больницу, проведаем остальных двух ведьм.

– А вот здесь ты не права, – не согласился он. – Остался должок.

– Юра и Валера?

– Да. И за мной, как говорится, не заржавеет. Но это впереди. А сейчас, ты права, поехали к Машке и Аглашке...

Эпилог. Пять лет спустя в Примрске

– Ой, Аглая, пирог горит! – заполошно закричала Клавочка, подхватываясь со стула.

За ней вскочили Аглая и Ирина.

– Ну, бабье! Пошла жара... – усмехнулся Борис и, весело подмигнув сидящим за столом Сергею и Димке, кивком указал на бутылку водки. – По маленькой? Пока наших нет, а?

Мужчины дружно без лишних слов его поддержали.

– А остальные-то где? – обратился отец к сыну.

– Обещали подойти, – откликнулся тот. – Альбина с Машкой какой-то подарок хитрый мастерят. Остальные тоже скоро будут.

– Народу, мать сказала, назвали – не протолкнешься. Стариков-то Звонаревских не забыли? Таньку Рожкову?

– Папа, – даже обиделся Димка, – да все будут, не переживай!

– А где сама именинница? – вдруг забеспокоился Сергей. – Не учудила бы чего. Мужчины понимающе и с тревогой переглянулись.

– Главное, что она со двора никуда не денется, – убежденно заверил всех Димка. – Но вчера... – Он осуждающе покачал головой: – Такое нагородила!

– Что? – нахмурился Сергей.

– Зашли к ней с Аглаей – спокойной ночи пожелать, а она и выдала нам: мол, хочу вас заранее предупредить, среди моих гостей будут еще трое. Ну, мы, естественно, киваем: какой базар? Мы же, ясное дело, для твоих друзей в саду отдельный стол накрываем. Кого хочешь приглашай – пои, корми, развлекай, – твой же, как никак, день рождения! – Дмитрий вновь с досадой покачал головой, почесал нос и после паузы закончил: – Она сказала, что к ней... дядя Юра, дядя Валера и Мавр придут.

За столом повисла напряженная тишина.

– Да-а, дела-а, – через время ошеломленно протянул Сергей. – Не одно, так другое. Только-только стали привыкать, что у Аглаи паранормальные штучки кончились и, наконец-то, спецслужбы ее в покое оставили. И вот здрасьте вам!

– Ирина с Клавдией знают? – спросил Борис.

– Решили пока не говорить, – ответил Димка. – Посмотрим, как дальше.

– Може, оно перерастет, – осторожно, но без особой надежды, заметил Борис. – Вон Аглаюшка, тоже до скольких лет че вытворяла, а не видела. А после родов – слава, Тебе, Господи! – он истово перекрестился, – видеть начала. Вот и не верь в чудо после этого, – веско закончил он.

– Да, роды у нее были, не дай Бог, – посетовал Сергей. – Думали, не вытянем живыми: ни ее, ни Анну.

– Еще бы! – фыркнул Димка. – Ни много, ни мало – пять кмлограммов и рост – почти шестьдесят.

– А сейчас и не скажешь, – Борис ловко разлил еще по рюмочке. – Ну, давайте, мужики, выпьем за нашу Анну. Чтоб, значит, она, как это говорят, от мира сего была – зрячая, слухачая, ходячая, пригожая да ладненькая.

Они подняли рюмки, дружно чокнулись и, крякнув, с удовольствием выпили.

– Эх, почти лето на дворе, – мечтательно откунулся на спинку стула Сергей. – Ну, сват, когда на рыбалку? – обратился он к Борису.

– Да как моргнешь – так сразу. Охота от баб вырваться. Запилила меня Клавка, если честно. – Он повренулся к сыну: – Хоть бы ты ее приструнил.

– Ага, шас! – поспешил откреститься Димка. – Я еще пожить хочу. Клавочку, между прочим, только трое пронять могут: Нюрка, Амур и Варяг.

– Эт точно! – засмеялись одновременно Борис и Сергей.

– А как Кассандра? – поинтересовался Сергей.

По лицу Дмитрия мелькнула мгновенная гримаса печали, но он тут же взял себя в руки и, проглотив ком в горле, тихо проговорил:

– Так и не дается в руки. Что мы только с Аглаей ни делали! После смерти Мавра думали, она тоже не выживет. А потом, когда у нее родился Варяг, принесли от Мавра Амура и Нюрка родилась – немного оттаяла. Но... по-моему, она так и не простила нас. Хотя с Нюркой – неразлейвода! Любят друг дружку до безумия. Вот уж неразлучная четверка – наша Нюрка, Кассандра, Варяг и Амур.

– А что? – заметил с гордостью Борис. – Очень даже легендарная четверка! Только, Дмитрий, что это вы с Аглаей ее все Нюрка да Нюрка зовете? Анна, оно как-то позвучнее.

– Да ладно, – отмахнулся Дмитрий. – Ей самой нравится.

В разгар их беседы приехали гости. Во дворе и в доме сразу стало шумно и тесно. Пришли малолетние друзья именинницы. Все расселись за накрытыми в саду столами. Зазвучали тосты в честь пятилетия Анны Осеневой, маленькой девчушки, с озорно горящими синими глазами Дмитрия и огненно-рыжими волосами Аглаи. Потчевали гостей, чествовали родителей, – одним словом, шумное приморское застолье достигло своего апогея. И в этот момент никто не заметил, как из-за детского стола незаметно исчезла виновница торжества.

... Она осторожно прикрыла дверь в дом и на цыпочках прошла к себе в комнату. Остановившись посередине, чутко прислушалась и затаила дыхание. Потом крепко зажмурилась и внезапно счастливо засмеялась, захлопав в ладоши.

– Я жнала, жнала, что вы обяжательно будете! Пойдемте шкорее в шад, у меня штолько гоштей шегодня.

Она открыла глаза, которые постепенно стали приобретать матовый, фосфорицирующий окрас, прожигая насквозь пространство комнаты. И она увидела их... Похожие на призраки, бестелесные и прозрачные, светящиеся изнутри чистым, бледно-голубым сиянием, они окружили ее, глядя с любовью и нежностью – Валера Гладков, Юра Звонарев и Мавр...

АННА: Я ждала ваш целый год. Я так ваш ждала!

ЮРА: Ты выросла...

Валера: ... стала совсем взрослой барышней...

МАВР: ... и очень-очень красивой.

АННА: Какая же я крашивая, Мавр?! У меня перед шамым днем рождения выпали шражу два передних жуба.

ВАЛЕРА: Ты красивая изнутри.

АННА: Но это потому, што каждый год вы приходили и што-то мне дарили. И ешо берегли меня...

ЮРА: Ты такакя чудная! Прямо не верится, что прошло целых пять лет!

АННА: А ваш тут вше наши помнят и чашто вшпоминают. Тошкуют... А жа могилками ишправно шмотрят.

МАВР: Мы приготовили тебе подарок.

АННА: Как всегда?

ЮРА: Как всегда.

АННА: И што я шмогу делать ешо?

ВАЛЕРА: Ну-ка, приподнимись на носочки. Так, молодец, теперь закрой глаза, расправь в стороны руки, приготовься... напряги свое внутреннее зрение... Что ты хочешь? Ну же, Анна?

АННА: Я....

Она громко закричала, захлебываясь от счастья и непередаваемого, запредельного, никогда прежде не ощущаемого, чувства легкости и свободы.

– Шпашибо! Шпашибо! Я ваш вшех люблю! Люблю-ю-ю-ю!!! – неслось из открытых окон дома.

Гости, встревоженные ее криками, вскочив, кинулись в дом. Однако, мимо них, как фантом, пролетело что-то яркое и ослепительное, брызжущее искрами восторга и радости.

Дмитрий об руку с Аглаей выскочили на крыльцо и, задрав головы, застыли в неописуемом шоке, глядя вверх, где, над укутанным в белоснежную тонкую шаль цветущим садом, на уровне метров трех над землей парила их дочь, в свободном полете раскинув руки-крылья. Ее огненно-рыжие волосы развевались по ветру. И никто в этот момент не мог предположить, что среди гостей, тоже глядя вверх, стоят двое мужчин и огромная собака...

– Мат-т-терь Бож-жия.... – заикаясь, выдавил Дмитрий. – А ведь ей всего пять лет... Что нас дальше ждет? – и он безумными глазами посмотрел на жену.

Она только хитро усмехнулась и проговорила:

– Помнится, кто-то говорил насчет персональной метлы?

Осенев из всех сил пытался не сойти с ума.

– Боже мой... Боже мой... – повторял он, как заведенный. – Где я ей мужа найду? И кто будет этот несчастный?!!

– Нюрка! Ну-ка прекрати! – услышал Дмитрий властный голос Альбины.

– Спускайся немедленно! – вторила ей Машка Михайлова.

– Доченька, гости ждут, спускайся, – эхом отозвалась Аглая.

И тут до Димки долетел с высоты голос Анны:

– Папка, шмотри! Я летаю! Это мне дядя Валера, дядя Юра и Мавр подарили! Папка-а-а-а!!! Я летаю над шадом, в раю-ю-ю!

"Неужели в нашей жизни что-то стало меняться? – подумал Осенев. – Ну не может не измениться! Должно измениться! Пусть у нас отняли рай, а, может, его и не было... Но ведь есть же, наверняка, кто-то есть в этом мире, кто может научить нас летать и подарить нам это невыразимое, сладкое и упоительное счастье – счастье свободы и полета..."

г. Керчь, июль – октябрь.