355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Гарэт Д. Уильямс » Темное, кривое зеркало. Том 1: Другая половина моей души (ЛП) » Текст книги (страница 11)
Темное, кривое зеркало. Том 1: Другая половина моей души (ЛП)
  • Текст добавлен: 8 октября 2016, 14:55

Текст книги "Темное, кривое зеркало. Том 1: Другая половина моей души (ЛП)"


Автор книги: Гарэт Д. Уильямс



сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 37 страниц)

– Сьюзен! Я… Будь осторожна.

Она улыбнулась.

– Спасибо. Ты тоже будь осторожен. Я буду выходить на связь как можно чаще. Отбой.

Сьюзен отключила свой терминал и оглянулась с выражением гнева и горечи. Рядом с ней шевельнулась тень.

* * *

Г'Кар знал, что умирает, что Тьма, наконец-то, явилась к нему. Он мог задаваться разными вопросами – например, как они отыскали его, откуда они могли о нем узнать, почему он был до сих пор жив, но в данный момент смысла в этих вопросах не было. Весь смысл заключался в том, чтобы выжить, сохранить не просто свою жизнь, но и все то, что он уже успел создать.

Мягко и осторожно он прикоснулся пальцами к своей ране. Кажется, он стареет. Такое маленькое ранение не причиняло бы ему столько боли раньше, когда он воевал с центаврианами. Или нет? Что же все-таки лучше – война на истощение, вроде той, или конспиративная, секретная война, которую он вел до сих пор?

– Г'Кван, помоги мне, – прошептал он, нырнув во тьму своей спартанской комнаты. Книга Г'Квана лежала на столе в другом конце комнаты. Он благоговейно посмотрел на нее и начал шептать слова, что были записаны в ней.

– Есть тьма ужаснее той, против которой мы идем в бой…

Он ранил зверя, это он знал наверняка. Вот почему он до сих пор жив. Убегая, он обронил где-то свой нож. Зверь мог прятаться где угодно. Г'Кар узнал его в краткий момент, когда он стал видимым. Это был один из слуг Врага, о таком говорил Г'Кван.

За дверью что-то двигалось, и Г'Кар беспомощно огляделся в поисках оружия. Его комната была почти пуста. Где же был его союзник? Ворлонец всегда был где-то неподалеку, но его никогда не оказывалось на месте, если он был нужен. Странно, Г'Лан должен был бы почувствовать появление своего старого врага. Разве что только Г'Лан не мог вмешиваться. Да, возможно, так оно и было. Может быть, это проверка для Г'Кара, испытание, которое покажет, достоин ли он встретиться лицом к лицу с Тьмой.

Мерцание обозначило место, где зверь прошел сквозь стену. Г'Кар откатился в сторону, поморщившись от боли, причиненной ему раной. Он с трудом мог видеть очертания воина теней, маячившего перед ним. У него, к счастью, не было оружия, действующего на расстоянии. По крайней мере, у Г'Кара оставалась надежда. У него всегда оставалась надежда.

Схватившись за свечи, он вытащил одну из них. Она все еще горела. Никудышное оружие, но ничего другого у него не было. Держа ее в руке, он сделал выпад, и заставил зверя отшатнуться. Фигура испустила жуткий рев. Г'Кар взглянул на его отвратительные очертания и вознес Г'Квану беззвучную молитву.

Это не помогло. Свеча сломалась и упала, ее маленький огонек потух. Г'Кар попытался остановить прыжок чудовища, но было слишком поздно. Зверь поймал его и стал раздирать ему бок. Крик боли сорвался с уст Г'Кара, когда зверь бросил его назад, ударив спиной о каменный стол. Падая на пол, Г'Кар взглянул в сторону двери.

Раздались выстрелы из плазменного оружия, кто-то выкрикнул имя Валена и кто-то – Г'Квана. Г'Кар улыбнулся. Все-таки, его молитва возымела действие.

* * *

Сатаи Деленн обступали призраки прошлого. Она вспоминала войну, вспоминала свой надрывный крик: «Убейте их! Убейте их всех до единого!»Вспоминала погасший взгляд Неруна, уходящего от нее. Вспоминала мудрость речей Драала.

Вспоминала…

У нее перехватило дыхание, когда очередной удар тока хлестнул по ее телу. Тяжело подняв глаза, она увидела Боггса, молча стоявшего у двери камеры. Ему доставляла удовольствие ее боль, но он не показывал даже намека на это. Ухватившись за край стола, она пыталась втянуть в себя воздух. Дыхание ее было хриплым и тяжелым.

Она снова соскользнула в прошлое.

– Я видел многое, —говорил Нерун. – Я был близок к тому, чтобы умереть там. Я был одинок, мне было страшно, и я думал о тебе. Думал о третьей ночи, когда женщина смотрит на спящего мужчину, думал о…

Еще один шок, но не слишком ли скоро? В состоянии ли она еще вести счет времени? Может ли она вообще вспомнить, что такое время? Остался ли в этом слове хоть какой-то смысл?

– Г'Кар говорил со мной. Он говорил о разном. В его словах была мудрость. Он знает о Тьме, Деленн. Он знает, и он готовится встретить ее. Я думал раньше, что только мы одни можем сражаться в грядущей войне. Я был не прав. Г'Кар собирает свою армию, своих агентов, своих разведчиков. Даже своих собственных рейнджеров. Большинство из них нарны, но есть и другие – в основном, дрази, но есть даже один-два землянина и несколько центавриан.

Знаешь ли ты, Деленн, каково это, когда понимаешь, что все, во что ты верил, было ложью? Он знает это, и он понимает меня. Его манускрипты… Книга Г'Квана, она известна им уже тысячу лет. Я всегда считал, что мы одни подходим для того, чтобы вести силы света в бой. Я ошибался.

Деленн, я ухожу к ним. Один из них спас мою жизнь, и теперь я обязан возвратить ему этот долг. Слова Г'Кара коснулись моей души, и я услышал зов, требующий от меня, чтобы я присоединился к нему, стал служить его делу. Это призвание, Деленн. Я говорил с Бранмером, и он понял меня. Пожалуйста, Деленн, скажи мне, что понимаешь и ты.

– Я… —Она не знала, что нужно говорить, что нужно делать. – мое место здесь.

– Я знаю, —прошептал в ответ Нерун. – Я знаю.

Еще один шок. Она так устала; она устала неимоверно. Все, чего она хотела – это спать. Она не могла обрести спокойствие для того, чтобы начать медитацию. Все, чего она хотела – спать. Как там сказал Уэллс? «По крайней мере, вы будете избавлены от снов»? Он ошибался. Он сильно ошибался.

Это была сделка, простая сделка. Одна человеческая жизнь. Что значила одна эта жизнь? Почему именно эта? Ворлонец сказал, что это было несущественно. Это не имело значения. Она должна была быть уверена перед тем, как идти с этим в Серый Совет. Она должна была быть уверена, и ворлонец открылся перед ней. Ее сомнения исчезли тогда, но теперь они возвратились вновь.

Одна человеческая жизнь, когда их было потеряно так много. Сколько было крови? Сколько было мертвых? Почему ворлонцам нужна была именно эта жизнь?

Другая половина нашей души. Шеридан и Синевал… так похожи. Уэллс… как похож он на Неруна – его голос, его лицо, его осанка. Шеридан и Синевал, как будто отраженные в зеркале. В темном, кривом зеркале. Другая половина нашей души… земляне? Нет, это невозможно. Это кощунство.

Но она сама собиралась проверить это. Она взяла Трилюминарий, но теперь и он был потерян. Так много потерь, и хуже всего то, что она потеряла саму себя. Сколько людей погибло? Сколько было потерь? Сколько?

Другая половина моей души. Нерун? Был ли он другой половиной моей души? Но если не он, то кто тогда? Кто? Слишком много вопросов, и даже у нее не было ответов на них.

Вален, спаси меня. Вален… Я не позволю причинять зло маленьким, здесь, в моем великом храме… Во имя Валена… другая половина моей души… Шеридан и Синевал… здесь, в моем великом храме… другая половина моей души… минбарец, не рожденный от минбарца… другая половина моей души… здесь, в моем великом храме… моей души… не рожденный от минбарца… в моем великом храме…

Еще один удар сотряс тело Деленн, и она поняла. Это понимание вызвало в ней ужас и отвращение. Она знала. О, Вален, наконец-то, она знала.

Минбарец, не рожденный от минбарца… В моем великом храме… другая половина моей души.

Вален был человек!

* * *

Шеридан никогда раньше не видел подобного существа. Оно было огромное, темное и его было видно лишь еле-еле. Но он, однако, вспомнил кое-что похожее, такое же темное и почти невидимое – то, что тогда ударило Деленн. У того зверя была другая форма – менее гуманоидная, но во многом он был похож на этого. Слишком похож.

Мысли ушли, и он погрузился в стихию сражения. Его первые плазменные выстрелы почти не оказали воздействия на существо, но оно все же отвлеклось от окровавленного нарна, лежавшего на полу. Г'Кар? Почти наверняка. Зверь повернулся к Шеридану, и тот вдруг явственно ощутил неистовое дыхание смерти. Это был страшный момент, но он переживал его уже бессчетное число раз прежде, каждый раз, когда был в бою.

Зверь прыгнул вперед, и Шеридан выстрелил. И снова попадания не возымели действия, и он согнул ноги, готовясь отпрыгнуть в сторону. Он не мог предположить, насколько быстрой окажется эта тварь. Она врезалась ему в бок и отшвырнула назад. Он свалился, выпустив из рук пистолет. На время забыв об оружии, он откатился в сторону, и вскочил на ноги.

Зверь проигнорировал его. У него была сейчас возможность ударить его в спину или в бок. Он мог разорвать Шеридана, но не стал делать этого. Зверь прыгнул на Неруна и Та'Лона, ни у одного из которых не было дальнобойного оружия. Нерун взмахнул своим металлическим посохом, и Шеридан услышал громкий хруст, с которым он обрушился на тело существа. На мгновение зверь замешкался, и Та'Лон ринулся вперед, намереваясь вонзить меч в то место, где у существа, похоже, была грудь.

Не обращая внимания на свои раны, зверь схватил Та'Лона, легко поднял его в воздух, и швырнул назад. Нарн ударился об стену и стал карабкаться, пытаясь встать на ноги. Нерун снова ударил своим посохом, но зверь, казалось, почти не почувствовал этого.

Шеридан моргнул, и его боевые навыки возвратились к нему. Неистово озираясь вокруг, он обнаружил свой пистолет и схватил его. Повернувшись к зверю, он выпустил длинную очередь выстрелов почти в упор. Послышался звук, который означал, вероятно, крик боли, и существо повернулось к капитану.

Нерун тут же воспользовался этой возможностью, бросился вперед и стал наносить зверю удар за ударом. Шеридан нырнул подо что-то, мелькавшее в воздухе – он решил, что это были руки, и вскочил на ноги позади Неруна, заставляя зверя повернуться так, чтобы Нерун смог ударить его в грудь.

Каша из плазменных импульсов, ударов, выпадов и прыжков. Существо отступало, Нерун следовал за ним, но если сравнивать его силу и силу зверя, казалось, что один был сделан из дерева, в то время как второй – из металла.

Что-то мелькнуло в воздухе, и Нерун упал. Было видно, что он теряет кровь. Шеридан как раз возился со сменой энергетического магазина в своем пистолете, когда он увидел зверя, возвышавшегося над Неруном. Действуя исключительно на уровне инстинкта, не осознавая, что перед ним минбарец, Шеридан отшвырнул свой пистолет и схватил посох Неруна. Глядя снизу вверх на зверя, который, казалось, почему-то колебался, нападать на Шеридана, или нет, он со всей силы ударил его посохом.

Зверь заревел и грохнулся наземь. Шеридан с тихим ужасом взглянул на посох, покрытый чем-то, что, как он предположил, могло быть только кровью. Он поглядел вниз, на зверя, на один страшный миг ставшего полностью видимым.

Его чуть не стошнило.

У его спутников были свои проблемы. Та'Лон поднялся, придерживаясь за стену и морщась от боли. Мощный удар, несомненно, привел к переломам. Но нарн, похоже, не обращал внимания на это.

С криком: «Ха'Кормар'А Г'Кар!», он, пошатываясь, бросился вперед. Нерун тоже поднимался, глядя на Г'Кара, как и Шеридан.

Распростертый на полу нарн не двигался и даже не дышал.

* * *

– Откуда вы знаете, что не получилось? Может быть, Г'Кар мертв. Или, по крайней мере, уже не сумеет выздороветь. Шеридан? Я знаю… видите ли… он ведь боец. Он умеет сражаться, у него есть навыки, так что он, разумеется, не мог не драться с воином. Нет… нет… он пока что остается ценным союзником для нас. Это просто любопытство, не более того. Он хочет знать, кто предал его на Веге-7.

– Я разберусь с Г'Каром, если он все еще жив, и с Шериданом я тоже все улажу. Вы мне верите? Нет, вы не должны действовать сами. Помните, там есть ворлонец. Да, я знаю! Не беспокойтесь. Я держу все под своим контролем.

Сьюзен Иванова взглянула на груды тел, украшавшие проход, ведущий к замку Г'Кара. Было неизвестно, жив его хозяин, или нет.

Тени пришли на Нарн.

Глава 4

Лита Александер пыталась заснуть, но то, что она видела во сне, пугало ее. Само по себе, это не было редкостью на Проксиме-3. Мало кто из людей не видел по ночам кошмаров, связанных с судьбой Земли. Лита думала, что ей удалось избавиться от них, но они возвращались с раздражающей нерегулярностью. Но те сны, что снились ей сейчас, были другими. В них ничто не напоминало о падении Земли, и они приходили к ней каждую ночь с тех пор, как она в первый раз просканировала сатаи Деленн.

– Я не позволю причинять зло маленьким, – говорил чей-то голос. Лита не знала, чей это был голос, не знала, что происходило, но он снова и снова продолжал звучать в ее сознании. – Я не позволю причинять зло маленьким.

Но зло наступало. Зло, страх и безысходность.

И боль.

Перед ней была женщина. Лита смутно узнала в ней лейтенанта Иванову. Она встречалась с ней случайно несколько раз в ту пору, когда Иванова служила при штабе генерала Франклина. Лита, однако, всегда старалась держаться от нее подальше. В том, как Иванова держала себя, в ее глазах, было нечто такое, что выдавало ее мысли без всякого сканирования.

Лейтенант Иванова ненавидела ее, с такой пламенной, яростной страстью, что это чувство, казалось, было почти материальным. У Литы это вызывало недоумение, но она предпочитала не обращать внимания. Рациональное мышление и поступки ушли вместе с Землей. Человеческая раса стала крайне нерациональной.

Лита снова видела Иванову в своем сне, но на этот раз по-другому. Ненависть оставалась, но теперь к ней добавилось кое-что еще – насмешливая, мрачная уверенность. Иванова превращалась в мерцающий черный силуэт. Раздался звук, похожий на треск или жужжание, и Лита обернулась. Что-то молниеносно дернулось и все вокруг взорвалось во вспышке боли.

Лита с криком проснулась, вся в холодном поту. Она часто и тяжело дышала, хватая ртом воздух, и боялась пошевельнуться. Что это было?

Какая-то разумная мысль смутно забрезжила в ее сознании. Это были воспоминания сатаи Деленн – иначе просто не могло быть. Лита слышала, что захват Деленн был как-то связан с Ивановой. Но что это была за штука вместе с ней? До Литы доходили слухи о новых союзниках Правительства Сопротивления. И что, их новые союзники – вот… такие?

Она вдруг судорожно сглотнула. Кто-то был в ее комнате.

– Свет, – не помня себя от страха, одними губами пролепетала она. Компьютер не отреагировал, будучи не в состоянии расслышать ее.

– Свет, – повторила она громче. Вспыхнувшие светильники залили комнату ярким светом.

Перед ней стоял ворлонец.

Она никогда раньше не видела ворлонца, если не считать того, что был в памяти сатаи Деленн, но она знала, как он выглядит. Этот ворлонец был огромен в своем темно-зеленом с коричневым скафандре. Его голова медленно двигалась. Он изучающе разглядывал ее.

– Кто ты? – робко спросила она.

– Кто ты? – промолвил в ответ ворлонец.

– Чего ты хочешь? – сказала она, затаив дыхание.

Его глаз ярко вспыхнул.

– Никогда не задавай этот вопрос!

Обжигающая боль вспыхнула в ее голове, она закричала, обхватила голову руками и упала на пол.

– Чего ты хочешь от меня? – повторила она. – Чего… ты…?

– Смотреть и наблюдать.

– Я не понимаю. Почему я?

– Твои мысли – песня. Твои вопросы – музыка.

– Все равно я ничего не понимаю.

– Да.

– Но я когда-нибудь пойму?

– Возможно. Если ты сумеешь отыскать смысл.

– Какой смысл?

Молчание.

– Почему ты выбрал меня?

– В твоем сердце спрятана симфония. В твоем духе спрятана судьба. Лавина двинулась. Тьма приближается. Ты должна стать светом.

– Я… не… – Лита снова закричала, ее голова запрокинулась назад.

Когда люди из Службы Безопасности, обеспокоенные ее криками, вошли в комнату, они нашли ее лежащей на полу без сознания.

* * *

Г'Кару в своей жизни приходилось выступать в разном качестве. Он был рабом, бойцом сопротивления, героем, военачальником, генералом, тактиком, изгнанником, проповедником, пророком. И все же, он никогда особенно не желал оказаться в один прекрасный день трупом.

Конечно же, его мнение по этому вопросу сейчас ровным счетом ничего не значило, но он, к счастью, был не одинок.

Шеридан расхаживал взад и вперед, пытаясь избавиться от этого состояния злобы и угнетения, в котором он всегда оказывался после боя. Капитан Джон Шеридан жил – по-настоящему жил – только в стихии битвы. После ее окончания он осознавал это и начинал ненавидеть себя. Он, конечно, ничего не мог поделать со своей натурой, но ему виделась в этом какая-то злая шутка, и Шеридан ненавидел ее за присущую ей мерзость, и себя, за то, что знал о ее существовании.

И, понятное дело, тот факт, что он находился посреди первозданной дикости гор Г'Хоражар в компании одного живого нарна, нескольких сотен мертвых и еще одного посередине между этими двумя состояниями, одного минбарца и одного землянина, вряд ли был способен сильно повлиять на его настроение в положительную сторону. У него было нехорошее чувство, что все вокруг играли им, обращаясь с ним как с послушной куклой. Все, включая генерала Хейга, мистера Уэллса, сатаи Деленн, Г'Кара…

Все.

– Расхаживать вот так – это что, обычай вашего народа? – раздался грубый голос. Шеридан не обратил внимания на Неруна. В противном случае ему пришлось бы драться с ним, что, скорее всего, кончилось бы тем (Шеридан, все-таки, был реалистом), что он бы оказался самым серьезным образом избит.

Нерун спокойно сидел на камне, слегка опираясь на свой раздвинутый посох. Он был легко ранен в бою с той… тварью, что напала на Г'Кара. Однако он не обращал на свои ранения ни малейшего внимания. Типичный минбарец. Дьявольски высокомерен.

– Знаете, я убил больше пятидесяти тысяч ваших в войну, – небрежным тоном обратился Нерун к Шеридану. – Я был в той битве, что вы называете Битвой на Рубеже. Там мне довелось командовать кое-какими силами. Тогда я служил при штабе шай-алита Бранмера, величайшего из наших военачальников.

– Что ж, если прикинуть, – отозвался Шеридан, – то я, должно быть, набил примерно такое же количество народа. Сколько ваших было на «Черной Звезде»? И потом еще те корабли у Марса… ах да, не забывайте, еще двое членов вашего Серого Совета.

– Я не испытываю гордости за свои поступки, капитан. Совершенно.

– Ну, а я испытываю. Потому что каждая победа, какой бы незначительной она не была, дает немного надежды моему народу. Я слышал, что когда я уничтожил «Черную Звезду», люди вышли на улицы и устроили празднество. Знаете, почему? Ведь все, что я сделал – это заманил ваш флагман в западню. Ничего блестящего, ничего экстраординарного. Но это стало доказательством того, что мы можем побеждать. Это внушило нашим людям надежду, и этим я горжусь до глубины души.

– О, да. Но вы, конечно же, понимаете, что у вашего народа не может быть надежды. Когда наши армады придут к вашему пристанищу… и, поверьте мне, это случится – тогда вы все будете уничтожены, до последнего человека, вместе со стариками, женщинами и детьми.

– Полагаю, вы тоже будете там? На переднем крае, так же, как и в предыдущий раз?

– Нет, не буду. Мне это не принесет ни малейшего удовлетворения, и не прибавит гордости, поскольку уничтожение вашего народа будет означать наше поражение. Смерти ваших людей станут вечным проклятием для нас. Мы тоже обратимся в прах, но только через некоторое время после вас.

– Что ж. Но я бы не спешил окончательно сбрасывать нас со счетов. Вы же знаете, что мы не одиноки.

– Нарны? Что они могут сделать? Нет, капитан, мы теперь навек одни. Одни в ночи.

– Как вам угодно. А не заняться ли вам помощью Г'Кару, или еще какой-нибудь полезной деятельностью?

– Это делает Та'Лон.

– Если так, то он выбрал довольно забавный способ. Я видел, что он ушел вон туда, сильно хромая при этом.

– В данный момент Г'Кар жив. Решать, умрет ли он сегодня, зависит от иных сил, гораздо более могущественных, чем я.

Шеридан пристально посмотрел на Неруна. Затем он усмехнулся и продолжил свое занятие – расхаживать взад и вперед.

– Вас что-то рассмешило? – поинтересовался минбарец.

– Вы. Какого черта минбарский воин делает в нарнской глуши, окруженный нарнами? Если вы были такой важной персоной, как вы утверждаете, то вполне могли бы сейчас командовать вашими вооруженными силами. Черт возьми, вы могли бы даже стать членом Серого Совета.

– Возможно. Для меня наверняка открылось бы место в нем, после того, как Синевал стал бы тем, к чему он так стремился. И совершенно точно, если бы я не покинул Минбар, то к этому моменту стал бы Энтил-За. Все-таки, сам Бранмер назвал меня своим преемником.

– Ну, так, и почему же вы здесь?

– А почему вы здесь?

– Может быть, вы припоминаете, как вы, Та'Лон и эта лживая сука На'Тод вышибли из меня дух и всю дорогу тащили сюда? Или вы полагаете, что я приехал сюда для собственной пользы?

– Именно так, и если вам это непонятно, то у вас большие проблемы. Но вы не поняли мой вопрос, капитан. Почему вы здесь, сейчас, в этом месте, в этом времени, одетый в эту форму?

– Я… – Шеридан задумался. – Я не знаю. Разве это важно?

– Вселенная приводит нас туда, где мы можем сделать больше всего добрых дел. Г'Кар говорил мне это, и его слова совпали с тем, во что верим мы, минбарцы. Я здесь потому, что я верю, что именно тут мое истинное место. Здесь я могу сделать больше добра, чем смог бы, оставаясь на Минбаре. Та'Лон тоже верит, что его призвание – быть здесь, а не работать слугой или телохранителем в Г'Хамазаде. Мы с ним занимаем такие положения, в котором мы можем принести больше всего пользы. А вы?

– Я не знаю.

– Значит, нет. Я советую вам, капитан, поскорее отыскать свое истинное место. Линия фронта проведена. О, нет, не между землянами и минбарцами, или нарнами и центаврианами, но между Светом и Тьмой. Третьего пути не дано.

– И вы, я полагаю, на стороне Света?

– Мне хотелось бы думать именно так.

– Тогда где же, – полушутливым вопросительным тоном произнес Шеридан, – получается, я? На стороне Тьмы, да? Вашего врага?

– Вы стоите одной ногой в каждом из двух миров, капитан. Сейчас вы разрываетесь пополам. Вам придется решать, чему вы останетесь верны.

– Тому же, чему был верен всегда. Моему народу.

– Но кто олицетворяет ваш народ? Кто из вашего народа имеет право приказывать вам, что делать, что говорить, чьи интересы отстаивать? Если сам ваш народ окажется расколот, то какую сторону вы выберете? Тьмы, Света, или будете притворяться нейтральным? Возможно, скоро вам предстоит сделать свой выбор, капитан, и если вы окажетесь не готовым к нему, то вы не сможете его пережить.

– Что вы знаете о выборе?

По лицу Неруна скользнула тень улыбки.

– Давайте-ка, я расскажу вам историю, капитан. Она началась много тысяч лет назад…

* * *

Минбарская женщина, что когда-то, миллион лет назад, была сатаи Деленн из Серого Совета, моргнула и попыталась сделать глоток. Ее горло было сухим и горело болью. Оно потеряла счет времени, сидя в этой камере, но она помнила, что не ела и не спала с тех пор, как ее привели сюда. Она испытывала страх, одиночество и сомнение в своем предназначении. Она сомневалась даже в том, что она – это она, и если бы не мистер Уэллс, который каждый раз саркастически называл ее по имени, Деленн стала бы сомневаться и в том, как ее зовут.

– Так, сатаи Деленн, надеюсь, вы хорошо отдохнули?

Уэллс сел в свое кресло и небрежно щелкнул выключателем, отключив электрошоковое устройство, которое мешало ей заснуть. Он поставил локти рук на стол, посмотрел на нее поверх сцепленных пальцев.

– Сегодня мы поговорим с вами об организации вашей армии. Я, конечно, понимаю, что…

– Я больше ничего не скажу вам, – резко сказала она. Уэллс поднял вверх бровь. Как она уже знала, это было выражение сардонического удивления, почти веселья.

– Вам придется применить силу, чтобы вырвать это из меня.

– Ах, понятно. И что же послужило причиной этого неожиданного всплеска упорства, м-м-м? Чему я обязан возвращением вашей решительности?

Что она могла ему сказать? Что ей было видение Валена, такое же, как тогда, когда она ребенком потерялась в его храме, и была одинока и испугана. Что она совершила ужасающее открытие, в которое невозможно поверить.

Что она поняла, что Вален был землянином. Могла ли она сказать ему это? Или же, если она доверит это хоть одному разумному существу на свете, это станет лишь подтверждением ее безумия? Или ее проклятия? Или символом гибели, утраты ее великой судьбы и священного предназначения?

Она всегда верила, что если она умрет, то кто-то другой займет ее место. Но кто это может быть? Синевал? Его коснулась Тьма, так, что он сам не мог заметить или понять этого, но это пятно лежит на нем. Ленанн? У него не достает ни смелости, ни веры в себя. Хедронн? Он полагает, что от него ничего не зависит. Бранмер? Он умер. Драал? Он сомневается в собственных силах. Нерун? Его… больше нет.

Некому было заменить ее, и когда она исчезнет, падет Серый Совет, как пали рейнджеры, и единственной надеждой для сил света останется один-единственный нарн.

– Разумеется, я могу применить к вам силу, чтобы добыть эту информацию. К сожалению, получилось так, что мисс Александер в данный момент чувствует себя не вполне хорошо. По всей видимости, с ней случился припадок прошлой ночью. Она сейчас в медицинской лаборатории, и пройдет еще несколько дней до того момента, когда она сможет вновь выполнять свои обязанности. Несомненно, для вас это повод порадоваться?

– Как можно радоваться, если другому живому существу больно?

– Я не знаю. Это вы должны рассказать мне. Вы радовались, когда завоевали Землю? Вы радовались, когда предавали огню нашу цивилизацию? Радовались?

– Нет!

– Ах, сатаи Деленн. Можете лгать мне, сколько вам угодно, но не лгите самой себе. Ведь вы радовались, правда? Но все было в порядке. Ведь вы были безумны тогда. Не в своем уме. И, таким образом, ваши действия вполне извинительны, так ведь? Их можно объяснить, разложить по полочкам и забыть, как будто не было ничего, кроме случайного стечения обстоятельств.

Объясните же это родственникам всех тех, кто погиб там! Вы можете сделать это? Что вы сказали бы им? Как вы можете смотреть в глаза всем этим вдовам, сиротам и родителям, лишившимся детей, и лгать им?

– Я не могу, – прошептала она.

– Можете ли вы заявить им, что вы не испытывали радости от всего того, что вы натворили?

– Я не могу.

– Тогда как же вы можете говорить это самой себе?

– Я… не могу.

– Ну вот, видите. Еще вопрос. Как вы можете продолжать жить, когда ваши руки обагрены кровью стольких людей?

– Я… не… Нет. Я должна. Вы не понимаете. Вы не можете понять. Да, я была не права. Мы все были не правы. Нами управляли гнев, ненависть и страх, и мы набросились на тех, кого посчитали виноватыми. Нам показалось, что за все в ответе вы, и мы ударили по вам, без причины, без всякой логики.

И теперь вы стали плодом нашего безумия. Вы одиноки, мистер Уэллс, точно так же, как были одиноки мы. Вы одиноки в своем страхе, в своем гневе и ненависти. Мне нечего сказать вдовам, сиротам и родителям, потерявшим детей, кроме этого.

Но заклинаю вас, не следуйте по нашему пути! Мы ошиблись. Если вы пойдете по нашим следам… Если вы станете союзниками Тьмы, чтобы удовлетворить вашу собственную потребность в мести, то вы станете ничем не лучше нас, и ваши ошибки будут такими же горькими, как наши.

– Насчет этой… Тьмы. Кто может сказать, что она не является Светом для нас? И кто говорит, сатаи Деленн, что мы сражаемся с ваши народом для того, чтобы упиться возмездием? Мы просто делаем то, что от нас требует самая сильная потребность любого разумного существа – инстинкт самосохранения! Вы уничтожите нас. Ах да, может быть, вы лично и не хотите этого, но те, кто остался там, хотят. И мы предпримем все шаги, которые мы посчитаем необходимыми, чтобы этого не случилось! Что дает вам право запрещать нам удовлетворять это простое, элементарное желание – выжить!?

– И сколько еще жизней должно быть утрачено, чтобы выжили вы?

– Столько, сколько потребуется.

– Вы ребенок, мистер Уэллс. Испуганный ребенок, который бросается в драку с теми, кого он считает ответственными за свой страх.

– С теми, кого мы считаем ответственными за наш страх. И это вы, сатаи Деленн. Никогда не забывайте этого. Никогда не забывайте обо всех, кого вы убили, и пусть их крики никогда не стихнут в ваших ушах, как не стихают они в моих.

– Я никогда не забуду этого, мистер Уэллс, но я знаю, как надо использовать память павших, чтобы создать лучшее будущее.

Уэллс грубо рассмеялся.

– Поглядите вокруг, сатаи Деленн. Вот, вот оно, ваше будущее. Только одна эта комната. Мисс Александер. И я. Вот и все, из чего слагается ваше будущее. Удовольствуйтесь им, пока его у вас еще не отняли.

* * *

– Во Вселенной есть существа, на миллиарды лет старше обеих наших рас. Когда-то очень давно, они были властителями звездных просторов. Они были колоссальны, казалось, что они были неподвластны времени. Они учили юные расы, исследовали пределы Галактики, создавали великие империи. Но все в этом мире имеет свой конец. Постепенно, в течение миллиона лет, изначальные ушли. Одни отправились к далеким звездам, чтобы больше никогда не вернуться. Другие просто исчезли.

Но не все изначальные ушли. Некоторые из них остались, ожидая того дня, когда тени вернутся вновь. Тени – древнейшие из древних. У нас нет иного имени для них. У нас нет нужды в ином имени для них.

Тысячу лет назад тени были разбиты союзом юных рас и изначальных, изгнаны со своего родного мира – За'Ха'Дума. Это был последний раз, когда изначальные жили среди нас открыто. С тех пор, ожидая исполнения пророчества, мы готовились к приходу того дня, когда тени вернутся на За'Ха'Дум.

В первый раз мы обнаружили свидетельство того, что тени возвращаются, сразу после опустошения вашей планеты. Глубоко под поверхностью красной планеты в вашей Солнечной системе мы обнаружили корабль Тьмы. Он посылал сигнал на За'Ха'Дум, и мы уничтожили его.

Еще один корабль теней, спрятанный в Солнечной системе, мы нашли на одной из лун самой большой вашей планеты. Он тоже пробудился, и тени послали другой свой корабль, чтобы помочь ему выйти из своей могилы. Мы ожидали его, но потерпели поражение. Четыре наших самых больших корабля были уничтожены с невиданной, ужасающей легкостью. Теперь мы знали, что надвигается Великая война, о которой говорил Вален, и мы знали, что нам нужно быть готовыми к ней.

И мы начали готовиться. Мы провели реформу в армии рейнджеров, впервые созданной за тысячу лет до этого. В ней есть минбарцы из всех трех каст, но преобладают воины. Их главой мы выбрали Бранмера, величайшего из наших военачальников; но его истинное величие заключалось в том, что он был военачальником, не любившим воевать. Его почитали и уважали, и под его руководством дело рейнджеров процветало. Я был его помощником, и я всегда находился рядом с ним. Я был рейнджером. Я выполнял задания – разведывал силы теней, собирал знания о них, находил наших новых союзников.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю