Текст книги "Ветер с Востока. Лгунья (СИ)"
Автор книги: Галя Шенец
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)
Нис сидела на крышке унитаза в общественном туалете и тупо смотрела на тонкий пластик. Она уже прочитала на нём свой приговор. Две полоски не давали усомниться, что настоящие проблемы только начинаются. На фоне всего этого потеря девственности и те две ночи сейчас казались совершенно незначительными событиями, вот только последствия у них были катастрофическими. Мысли метались, в голове постоянно стучал, как дятел, один вопрос: «Что делать?». В конечном счёте, решив стойко молчать и отложить все глобальные решения до возвращения на родину, Нис вышла из кабинки, умылась и, заставив себя улыбнуться отражению, репетируя роль на ближайшие дни, отправилась назад в уже опостылевший отель.
Понимая, что Эля теперь ей не подруга и спокойно сдаст её, Нис молчала, как партизан. Вечером, тихо рыдая под шум льющейся воды, долго сидела на бортике ванны с зажатым в кулаке тестом с двумя ярко-алыми полосками. Ей хотелось выть во всё горло, хотелось, чтобы этой поездки никогда не было. Выключив через два часа воду, опустошённая свалившимися на неё проблемами Нис вышла и побрела к кровати. Она отказалась от ужина, который ей приносили в номер и утром не встала, чтобы хотя бы умыться и расчесаться.
– Что с тобой, Нис? – взволнованно спросила мама. – Ты не заболела? Мне показалось, что ты плакала.
– Да, пожалела себя немного. Не думала, что отец спокойно решит продать какому-то старому мудаку.
– Не смей так говорить об отце. Он заботится о нас. Я уверена, что он решил обеспечить тебе хорошее безбедное будущее. Представляешь, ты бы осталась в этой богатой стране и у тебя было бы всё, чего бы хотелось, если бы не твоя глупость.
– Глупость? В наш век какая разница девственница я или нет? Вон Ольга, почему никого не расстраивает, что она уже её давно потеряла и неизвестно с кем? Все знают об этом и не устраивают скандалов.
Женщина покраснела и тяжело задышала, хватая воздух раскрытым ртом. Нис в какой-то момент показалось, что мама едва не ударила её, но в последний момент просто выскочила из номера, даже не закрыв дверь. Понимая, что доказывать что-либо бесполезно да и некому, Нис отвернулась к стене и зажмурилась, по щекам снова потекли слёзы. Она в тысячный раз спрашивала: за что это всё с ней происходит. Почему её яркая беззаботная жизнь погрузилась в темноту, из которой Нис не могла найти выхода.
Неделя заточения закончилась тем, что открыв дверь их номера чуть ли не с пинка на пороге появился злющий отец. Он отошёл в сторону, пропуская господина аль Бейна.
– Если ты не соврала насчёт того, что потеряла невинность и над тобой было совершено насилие, то сейчас ты расскажешь где это произошло и с кем, а господин аль Бейн решит, стоит ли тебе давать шанс остаться при нём наложницей или, проще говоря, любовницей.
– Отец, что с тобой случилось? Это моё личное дело. Я не собираюсь быть его любовницей.
Видя, что глаза отца налились кровью, и он двинулся к ней, Нис выставила вперёд руки и попросила:
– Успокойся, пожалуйста. Если тебе станет легче, то я ещё раз говорю, что всё случилось против моей воли. Я ничего не могла сделать.
– Кто? – взревел араб, раздувая ноздри, словно дракон. – Кто забрал моё?
– Я не знаю. Меня привезли в дом, а там отдали какому-то мужчине. Меня никто не захотел слушать.
– Поехали. Покажешь этот дом, – взвился отец. – Там мы и проверим, лжёшь ты или нет.
– Папа, – догнала их на выходе из отеля Ольга, – мы с вами, развлечёмся, а то не хочется сидеть в отеле.
Отец молча кивнул дочери в знак согласия, и они все сели в большой золотого цвета внедорожник. Буквально через минуту за ним припарковался такой же, но чёрный и в него с улыбками залезли мать, Ольга и Эля.
Нис хорошо запомнила дорогу, когда её везли обратно в отель. Сразу узнала дом, больше похожий на дворец. Ворота открылись и их машины запустили внутрь, но не позволили подъехать близко к дому.
– Вот. Это здесь, – показала на дом Нис, выходя из машины.
Её поразило, что отец и аль Бейн как-то странно смотрели друг на друга, а потом, не торопясь выходить из машины, странными взглядами уставились на неё. Но шофёр вдруг сказал, что их уже встречают.
Видно предупреждённый охраной на самом деле к ним навстречу вышел мужчина немногим старше отца Нис. Мужчины, словно отмерев, поторопились покинуть салон машины.
– В чём заключается твой визит, аль Бейн? – после обычных приветствий, поинтересовался, улыбаясь, мужчина, обнимаясь с шагнувшим к нему арабом.
– Эта девка утверждает, что в твоём доме над ней было совершено насилие, – аль Бейн ткнул пальцем в сторону Нис, стоящей позади отца.
– Что? Она решила оболгать меня и мою семью? Ты не забыл, что я родной брат эмира?
– Нет, я не забыл. Хотел посмотреть насколько хватит ей наглости водить нас всех за нос и врать. Я даже представить не мог, что она приведёт нас в твой дом.
– Я говорю правду, – кинулась к ним Нис.
– О! О тебе ходят слухи, что ты та ещё лгунья, – злобно рассмеялся аль Бейн.
– Думаю, что она, чтобы скрыть следы своего грязного поведения просто ткнула в первый попавшийся дом, уведя нас подальше от отеля. Вот только ты просчиталась. В этом доме живут многоуважаемые люди, для которых ты пыль под ногами.
– Прости меня аль Бейн, но я не могу спустить какой-то там шлюшке такого оскорбления и оговора моей семьи. Раз вы сейчас на моей земле, то я вправе решать судьбу этой девки. И я воспользуюсь своим правом и строго накажу её.
Довольный аль Бейн посмотрел на совсем растерявшуюся девушку, но она отвернувшись от него, не сдавалась, продолжая твердить, что была именно в этом доме, обращаясь к его хозяину. Когда на ступеньках появилась женщина, Нис сразу узнала её и бросилась к ней, вырываясь из лап охраны, пытающиеся задержать её.
– Госпожа, госпожа, помните, я просила вас заступиться за меня? Тогда три недели назад, подтвердите, что видели меня в доме. Вы ещё рассказывали про племянника своего мужа.
Женщина испуганно отшатнулась от Нис и, прерывающимся от волнения голосом, попросила охрану убрать от неё подальше странную лгунью, сказав, что вообще впервые видит девушку и никогда раньше с ней не встречалась и уж тем более не разговаривала.
– Да вы что сговорились что ли? – выкрикнула Нис. – Это вы сейчас нагло лжёте. Вы разрешили отдать меня тому мужику.
– Если тебе не стыдно, что ты позоришь и оговариваешь уважаемых людей, пытаясь скрыть своё распутство, то я преподам тебе урок, опозорив тебя перед всеми. Все будут тыкать в тебя пальцами и смеяться над тобой, – краснея от злости, зашипел незнакомый араб.
Нис посмотрела в глаза хозяина этого огромного особняка и ей стало по-настоящему страшно, потому что в них она увидела жестокость и свой ещё не озвученный приговор. Почему-то в голове мелькнула страшная мысль, что её отсюда живой не выпустят.
– Позовите всех кто есть в доме, – приказал хозяин кому-то невидимому. – И вас дорогие гости прошу пройти во внутренний двор.
Нис видела, как её родные и аль Бейн шли следом за слугой, услужливо показывающим им дорогу, а она растерянно стояла, озираясь по сторонам, не понимая, какое страшное наказание для неё придумал пожилой грузный араб. От страха её начинало потряхивать. Неожиданно хозяин отвлёкся, увидев, на дорожке высокого широкоплечего и уже немолодого мужчину, Его белоснежные одежды приковывали взгляд. Мужчина степенно шёл по дороге, на которой стояла Нис. Она затаила дыхание, понимая, что это её возможно единственный шанс на спасение. Когда мужчина приблизился, она бросилась перед ним на колени и, ведомая каким-то бессознательным порывом, схватила за руку. Мужчина замер от неожиданности и недовольно поморщился. На холёном лице появилась брезгливая гримаса.
– Прошу вас, господин, проявите милосердие. Спасите меня. Прошу вас. Я не сделала ничего дурного. В этом доме меня подвергли насилию. Я клянусь, что всё случилось против моей воли. Но я умоляю вас только об одном, позвольте мне просто уйти. Никогда и никому я больше не скажу об этом. Умоляю. Прикажите им отпустить меня.
Из глаз Нис потекли слёзы. Она уже почувствовала напрасность своей мольбы, но в душе ещё жила маленькая надежда. Мужчина брезгливо стряхнул со своей руки её ладони и надменно заявил:
– Как ты посмела касаться меня своими грязными руками? Только этим ты уже заслужила наказание. Прочь с дороги, я не помогаю шлюхам и обманщицам. Я слышал ваш разговор и уверен, что ты не заслуживаешь снисхождения.
Нис не могла поверить, что сейчас этот человек уйдёт, сделав вид, что не услышал крика о помощи. К ним подбежал какой-то мужчина и резко ударил Нис по лицу:
– Не смей смотреть на эмира, неверная.
Сильная пощёчина отбросила девушку в сторону, а мужчина в белой одежде спокойно продолжил свой путь. Стоило ему только скрыться, как Нис подняли с земли и потащили за дом. Там в небольшом отдалении стояли люди, они образовали большой круг. Как поняла Нис в этой толпе только в разных сторонах стояли все обитатели дома, в том числе и слуги, и их дети. В центре круга был установлен толстый высокий столб, с которого свешивалась крупная цепь. Нис подтащили именно к этому столбу и оставили стоять. Подошёл хозяин и, улыбаясь, приказал:
– Наденьте на неё ошейник, как на бродячую, бешеную собаку, чтобы было неповадно тявкать в сторону уважаемых людей.
Слуга, которого Нис сразу узнала, тот который притащил её в комнату и ударил по горлу, тот который был в комнате, когда она утром пришла в себя, теперь глядя ей в глаза, надел на шею широкий кожаный ошейник и туго под самое горло затянул его, застегивая.
– Риш, пожалуйста, – прохрипела Нис, – вы же знаете правду. Позовите своего господина. Я уверена, что он не позволит наказывать меня. Вы же говорили, что я помогла ему.
Араб покачал годовой:
– Не разговаривай со мной. Господин не станет спасать шлюху.
В это время другой араб натянул цепь, к которой был пристёгнут ошейник, так, чтобы Нис стояла вытянувшись во весь рост. Успела подумала о том, сколько ей придётся так стоять, только через мгновение все её мысли превратились в бессвязный комок. Хозяин приказал охранникам сорвать с неё одежду. Она могла поклясться, что в глазах слуги всё же мелькнуло сожаление, всего на мгновение, до тех пор, пока он не опустил глаза и не отошёл в сторону. Всё происходящее казалось сейчас Нис совершенно нереальным. Этого не могло быть, сегодня в нашем современном мире. Два мужика рвали на ней одежду, словно голодные псы, отбрасывая оторванные куски тряпок в сторону.
– Ты будешь стоять здесь и можешь наслаждаться своим позором, – громко выкрикнул хозяин. – А это камни, они не те, что могут тебя убить или покалечить, но каждый даже ребёнок имеет право бросить в тебя камень в наказание за распутство и грязную ложь. Тебя будут поить, чтобы ты быстро не сдохла, чтобы твоё наказание было назиданием для других, если они вдруг решат опорочить честных людей.
Нис посмотрела в сторону куда указывал араб, там на земле большой красивой пирамидой были сложены мелкие белые камни. Уже уходя, мужик предупредил, что никто не должен попасть в голову, так как девчонка должна оставаться как можно дольше живой. Красная от стыда Нис, пыталась справиться с захлёстывающей паникой. Её всю трясло так, что содрогалась каждая клеточка тела. Она смотрела вперёд, там прямо перед ней стояли её знакомые и родные люди. Если аль Бейн чужой и ненавистный с отвращением смотрел на неё, не пряча довольной улыбки, то на лице отца Нис увидела пренебрежение. Мать, бросая на Нис косые взгляды, смотрела на отца. В ней не было жалости к своему ребёнку униженному и оскорблённому чужими людьми, выставленному напоказ. Немного ещё поглазев, все стали расходится. Ольга, воровато оглянувшись по сторонам, улыбнулась отцу и с его молчаливого согласия подошла к Нис.
– Ну что сестрёнка? Не захотела, чтобы тебя продал отец, так вот наслаждайся. Даже если ты и вернёшься на родину, что скорее всего мало вероятно, отец тебя никогда не примет и мне не придётся делиться с тобой наследством. Думаешь, отец это просто так организовал? Ты должна была остаться здесь и мы бы о тебе забыли. Отец бы при этом остался при хороших деньгах. Сейчас могу открыть тебе один очень интересный секретик. Аль Бейн на самом деле никогда и не собирался на тебе жениться. Ты бы просто обслуживала его пока бы не надоела, а потом он бы продал тебя в бордель, с чего бы возвратил часть своих потраченных на тебя денег. Ведь хороший был план, а ты, дура, всё испортила. Это я тебе специально рассказала, чтобы ты сама захотела побыстрее сдохнуть.
Оглядев ещё раз Нис, сестра фыркнула и побежала следом за уже скрывшимися за углом родителями и Элькой, которая даже не оглянулась.
– Наденьте ей на голову мешок, – откуда-то издалека крикнул хозяин, а то получит солнечный удар, а так поживет подольше.
К Нис подошёл тот же слуга, не опуская на её обнажённое тело взгляд, он надел ей на голову чёрный мешок. Мешок не пропускал солнечные лучи, но к облегчению Нис позволял свободно дышать и смутно видеть происходящее вокруг, благодаря крупному плетению суровых нитей домотканого полотна. Вскоре Нис поняла какую пытку придумал для неё араб. Через полчаса почувствовала, как обгорает на солнце её белая кожа, ко всему прочему услышала детский смех и следом в неё полетели те самые камешки, больно врезаясь в обожжённую солнцем кожу. Нис прикрыла грудь руками и заплакала. Она старалась поворачиваться к солнцу то одним боком, то другим. Слёзы быстро высохли. Отчаянье накатило, когда с Нис сдёрнули мешок и всё тот же слуга поднёс к её слипшимся губам бутылку с водой. Она, щурясь, отвела взгляд.
– Потерпи. Скоро солнце спрячется за зданием и здесь будет тень.
Нис ничего не ответила, уже понимая, что спасительная тень придёт слишком поздно, её тело горело, как будто впитало внутрь это самое солнце. Слуга, тыкая бутылкой в губы, заливал ей в рот воду, а она пыталась её проглотить, но задранная вверх голова и напряжённая шея позволяли проталкивать воду только совсем маленькими глоточками. Она так и не смогла напиться, когда бутылка опустела, и араб снова натянул на её голову мешок. Солнце и вправду скрылось, только тело продолжало гореть. Сумерки принесли прохладу, притупляя жар тела, а ночь накрыла холодом. Нис уже не прикрывала руками грудь, чтобы не повиснуть на ошейнике и не задохнуться, потому что тело трясло, а ноги отказывались стоять, вцепилась обеими руками в цепь, повиснув на ней, давая ногам хоть немного отдохнуть. Время, оно течёт по-разному, и теперь Нис убедилась в этом сама. Эта ночь была не только холодной, она была бесконечной.
Глава 8
Эмир вернулся домой, где его встретила жена. Единственная его женщина, самая любимая, с которой он прожил в браке много лет. Они гордились своими сыновьями, которые давно имели свои семьи, по нескольку жён и вот только самый младший, всячески избегал брака и семьи. Эмир не как не мог сладить в этом вопросе со взрослым сыном, тому уже перевалило за тридцать, но он не спешил отягощать себя браком.
В доме, впрочем как и всегда, всё было хорошо, вот только в душе сегодня эмир чувствовал какую-то тревогу. Он раз за разом возвращался к той сцене, когда девчонка схватила его за руку. Даже сидя дома, ощущал на коже лёгкие прикосновения её дрожащих пальцев. Никак не мог выбросить из памяти её испуганный взгляд. Устав держать в себе все эти чувства он уже перед сном рассказал об этой странной встрече жене, та успокоила, сказав, что это усталость, к утру всё пройдёт и забудется. Убедила, что не стоит переживать из-за какой-то совершенно незнакомой девчонки. За это качество, эмир ценил свою Алию, она умела успокаивать его своей нежностью, спокойствием, при этом, не умоляя ни его достоинства, ни ставя под сомнение его превосходство.
Уже под утро эмир неожиданно проснулся и сел в кровати, жена подскочила следом.
– Что случилось, Мухамед? Ты почему так дышишь?
– Мне приснился странный сон. Никогда ещё не видел таких ярких снов, словно наяву.
– Что приснилось? Расскажи, любимый и я облегчу твои терзанья.
– Приснилось, что я в райском саду. Вокруг меня невиданная красота и такое буйство цветов, что невозможно было наглядеться. Неожиданно, что-то ярко блеснуло в лучах солнца, и я увидел на дороге странный камень. Вот только что его не было, а тут глядь и лежит прямо передо мной. Я его поднял. Алия, он был горячим, а в моих руках ещё и засветился ярким зелёным светом, освещая всё вокруг. Странный свет словно струился изнутри этого камня. Пригляделся и заметил, что у него что-то есть внутри. Только, как я не вглядывался, никак не мог рассмотреть что там. Я рассердился и бросил камень на землю и тотчас увидел перед собой маленького ребёнка, а за ним стоящую девушку. Она была полностью обнажена. В её глазах застыла мольба о помощи, но губы плотно сжаты, она не просила. Я не понял во сне мальчик с ней был или девочка, но он был совсем маленький. У них одинаковые глаза и в его глазах была такая же мольба. В какой-то момент, когда я захотел спросить откуда она взялась и чей это ребёнок, девушка вдруг отвела глаза, подняла ребёнка на руки, нежно обнимая, прижала к себе и, они словно слились в одно целое, охваченные зелёным пламенем. Я уже не видел ребёнка, но ещё мог разглядеть силуэт девушки, который быстро начал растворяться, превращаясь в лёгкое зелёное облачко, а на том месте, где она стояла, у меня под ногами лежал уже не камень, а перстень моего деда. Помнишь, тот, о котором все говорят, который лежит в шкатулке и уже больше столетия ждёт своего принца. Его никто не видел, но каждый бы хотел обладать этим символом власти.
– Мухамед, мне очень не нравится твой сон. Девушка, ребёнок. Она случайно не та, о которой ты мне рассказал вечером? У меня плохое предчувствие. Если не ей, то кому-то нужна твоя помощь. Это не простое видение. Даже твой дед вмешался, хоть и не явно, но напомнил о себе, указав на перстень. Значит, то что ты видел, касается нашей семьи. Ты знаешь, что я умею разгадывать сны и этот дар мне достался от моей бабки. Та девушка, что приснилась, пришла к тебе не случайно. Ты её последняя надежда. Для женщины ребёнок – это самое дорогое. Кто-то умоляет тебя сохранить какому-то ребёнку жизнь.
– Но никто не просил меня за ребёнка, – нахмурился мужчина. – Я не понимаю. Ты говоришь, что сон не простой.
Женщина кивнула в ответ:
– Если ты ничего не знаешь о ребёнке, тогда вспомни любого, кто просил тебя о помощи, вспомни ещё раз ту девушку, которую встретил вчера. Возможно, ребёнок на самом деле ещё не рождён, но ему грозит опасность, а тебя за него молит его мать.
Эмир снова лёг и задумчиво уставился в потолок. В спальне было тихо, жена не мешала разговорами, понимая, что мужу нужно всё обдумать.
– Значит это она, хоть во сне я и не разглядел её лица. Эта наглая девчонка кинулась мне в ноги, прося о помощи. Я должен поехать к Кариму, она была там. Хочу ещё раз увидеть её и посмотреть, как он её наказал. Может я всё это надумал и девчонка давно уже дома, как я понял, там с ней были её родители. Скорее всего они сумели договориться с братом.
– Я поеду с тобой, – мгновенно подхватилась с постели Алия.
Эмир не отказал жене и рано утром они приехали к родственнику, который приходился эмиру двоюродным братом. Визит несказанно удивил Карима, который не припомнил, чтобы брат проявлял к нему столько внимания.
– Мухамед, дорогой, ты же вчера был у меня.
– Где та вчерашняя девчонка? – без предисловий спросил эмир. – Ты же помнишь, что в нашей семье никакие истязание не допустимы? Надеюсь, ты наказал девчонку и отпустил? Европейцы хоть и улыбаются нам, но заглаза считают варварами по отношению к женщинам. Снующие везде журналисты, прикрывающиеся личинами добропорядочных граждан, только и ждут сенсации о какой-нибудь невинно загубленной женской душе.
– Конечно брат, конечно. Я не хочу, чтобы люди плохо думали о нашей семье. Ты самый справедливый правитель и люди тебя любят. Я никогда не решился бы подорвать твой авторитет.
Эмир облегчённо выдохнул, но вот только до того момента, как пробегающие мимо маленькие сорванцы не крикнули своему отставшему от них дружку, что там стоит голая девчонка. Эмир нахмурился и повернулся к Кариму, внимательно изучая его лицо.
– Мухамед, прости, что обманул тебя. Она же неверная, иностранка, твой имидж никак из-за неё не пострадает, – виновато затараторил взрослый мужик. – А суровое наказание для иностранки станет назиданием для наших женщин, что разврат жестоко наказывается и ложь тоже.
– Где она? – зарычал разгневанный эмир, наступая на Карима, заставляя того пятиться.
– Там, во дворе, – недовольно махнул Карим, поджимая губы.
Приказав всем сопровождающим его пройти в дом, эмир только с женой и самым доверенным охранником Ибрагимом, пошёл во внутренний двор шикарного особняка. Карим перехватил его и, показывая глазами на жену, отрицательно покачал головой. Эмир сразу догадался, что то, что сейчас предстанет перед его глазами, совсем не для глаз его нежной и чувствительной жены. Он строго посмотрел на Алию и та поняла его без слов. Вздохнув, женщина развернулась и пошла в дом.
Эмир подошёл к столбу, рядом с которым толи стояла, толи висела обнажённая девушка с чёрным мешком на голове. На её тело страшно было смотреть. Красная, обожжённая кожа, вздыбившаяся волдырями, усыпанная синяками. Эмир, заметив разбросанные вокруг мелкие камни, сразу догадался, откуда появились эти синяки. Девчонка совсем не отреагировала на его присутствие, только судорожно сжимая побелевшие пальцы на цепи, к которой за кольцо был прицеплен ошейник, пыталась немного подтянуться, чтобы ослабить давление на горло. Встав на носочки, она хрипло и тяжело дышала.
Не дождавшись просьбы о помощи, Мухамед, строго спросил:
– Ты признала свою вину? Поняла за что понесла наказание?
Девчонка не пошевелилась. Устав, стоять на цыпочках, она снова опустилась на всю стопу и её дыхание, похожее на хрипы стало ещё громче и отрывистее. Немного постояв, девчонка снова вцепилась в цепь, чуть подтягиваясь и освобождая горло от затягивающейся на нём кожи ошейника.
– Отвечай, – сам не понимая отчего, но эмир начал злиться.
Вот чего он никак не ожидал, так это того, что девчонка хрипло рассмеётся ему в ответ, так и не произнеся ни слова.
– Ты можешь попросить меня о помиловании. Я выполню одну твою просьбу, поэтому не упусти свой единственный шанс.
Какое-то время девчонка не шевелилась и, когда эмир решил, что она не поняла его, вдруг почти шёпотом чуть слышно попросила:
– Снимите с меня мешок.
Мухамед дал знак Ибрагиму и тот, подойдя, аккуратно снял мешок, как и просила девушка. Ибрагим отошёл и почти сразу же вернулся. В руках у него была бутылка с водой.
– Тебе надо попить, – тихо произнёс Ибрагим.
Девушка медленно открыла глаза, но когда араб поднёс к её губам воду, плотно их сжала и попыталась отвернуться.
– Пожалуйста, – попросил Ибрагим, но девушка только чуть заметно покачала головой и снова закрыла глава.
Эмир подошёл ближе, чтобы его было видно. Почувствовав движение, Нис открыла глаза и улыбнулась. Эмир нахмурился. Он видел, как трескаются растянутые в улыбке сухие губы и на них выступают капельки крови.
– Пришли посмотреть жива ли я? Посмотрели? Пока ещё жива, а теперь уходите. Меня голую выставили на всеобщее обозрение, даже вы не удержались и вернулись, чтобы посмотреть на этот аттракцион.
Девчонка была красива. В отличие от эмира Ибрагим зажмурился и сглотнул. Совсем молоденькая, аккуратные черты лица, огромные тёмно-синие или тёмно-серые глаза и волнистые тёмно-каштановые волосы. В совокупности с молочного цвета кожей, её красота становилась яркой и сразу пленяющей взор.
– И это всё? – нахмурился эмир, скользя глазами вниз по стройной фигурке. Обожжённая злым солнцем когда-то гладкая кожа, сейчас была сплошь усеяна волдырями. Некоторые из которых уже лопнули и мутная жидкость расползалась по телу.
Ибрагим, которого, как считал эмир в этой жизни уже ничем нельзя было удивить, стоял и немигающим взглядом смотрел на девчонку.
– Прошу вас, господин, спасите её, – неожиданно просипел верный слуга и неподкупный телохранитель, служивший эмиру не один десяток лет.
Не успев ответить, эмир услышал тихие звуки, больше напоминающие воронье карканье. Девчонка снова смеялась, её красивое лицо презрительно скривилось:
– Я уже истратила своё последнее желание. Не надо меня спасать.
– Тогда поведай мне чего ты хочешь? – эмир давно бы приказал снять её с этой цепи, но он, правитель, которому подчинялись все без исключения, а эта обречённая стояла перед ним голая, униженная и еле живая, но не желала склонить перед ним голову, доживая свои последние минуты, отчаянно не желала просить о пощаде.
– Я хочу, чтобы наконец-то взошло солнце, чтобы оно появилось из-за крыши этого дома. Пусть оно согреет меня, я так замёрзла.
– Ты разве не понимаешь, что оно убьёт тебя?
– Пусть, только быстрее. Я не замечу этого. Без мешка я смогу смотреть в небо. Оно такое красивое.
Девчонка снова встала на всю стопу и почти одними губами еле слышно добавила, сквозь хриплое дыхание:
– Небо. Оно сейчас так близко. Мы так редко поднимаем голову, чтобы увидеть его красоту.
Она не стала больше подтягиваться на руках. Наоборот её руки, медленно соскользнув с цепи, повисли плетями вдоль тела. Странным образом хрипы стихли и, словно она расслабилась и перестала цепляться за жизнь, дыхание стало ровным, спокойным и тихим. Ошейник максимально натянувшийся на шее, заставил задрать голову вверх, так, что широко открытые глаза, теперь не мигая смотрели в небо и синие небо отражалось в них, потому что зрачок стал огромным, вытеснив всю радужку. Одна природная синева маленького человека сменилось другой огромной всеобъемлющей и безграничной.
Остолбеневший от увиденного эмир не заметил, когда к ним подошёл его личный врач. Мужчина, что-то проворчал нечленораздельное, а потом предупредил:
– Ей осталось жить несколько минут. Ещё несколько вздохов. Сознание уже отключилось.
– Но её глаза? Она же смотрит в небо, – эмир понимал, что врач прав, но такой спокойный и даже равнодушный взгляд красивых девичьих глаз странным образом завораживал, притягивал и не отпускал.
– Этот взгляд уже бессмысленный. Небо, которое она хотела видеть, она уже не видит, – с сожалением ответил эмиру врач.
Эмир дёрнулся, он стряхнул с себя это странное оцепенение и почти заорал:
– Снимай её. Ибрагим! Спаси девчонку, Жасур.
Ибрагим мгновенно перерезал кожаный ошейник и подхватил на руки, тут же обмякшее тело. Мужчина поморщился, но совсем не от брезгливости, просто почувствовал, как лопаются на коже девчонки пузыри под весом тела и намокают его руки и рукава его рубахи.
– Её сейчас нельзя ничем накрывать и нельзя ни во что заворачивать. Тело обожжено на девяносто процентов. Подожди, Ибрагим. Я вколю ей обезболивающее, чтобы не развился болевой шок, надеюсь, что сможем довезти живой.
Врач, поставил в шею девчонки укол, и Ибрагим почти бегом бросился к автомобилю. Эмир приказал встретившейся по дороге женщине, предупредить его жену, что за ней он пришлёт машину позже. Уже выезжая за ворота, когда эмир отдал водителю распоряжение гать, как можно быстрее, врач помялся и всё же сказал:
– Господин, хочу предупредить, что медицина в этом случае практически бессильна. В больнице девушку не спасут. Эмир какое-то мгновенье немигающим взглядом смотрел на Жасура, он явно о чём-то думал. Достав телефон, без предисловий распорядился:
– Фарход, предупреди Вафию, что мы скоро будем во дворце. Мы везём девчонку, на которой нет живого места, вся кожа обожжена солнцем. Передай Вафии, что она должна сделать всё невозможное, чтобы спасти её и сохранить жизнь.
Эмир не дожидаясь ответа, резко сбросил вызов и недовольно поджал губы. Больше всего в жизни его злили ситуации, когда он оказывался бессилен. Имея неограниченную власть, большие и лучше сказать баснословные деньги, он рвал и метал, когда приходилось самому подчиняться и прогибаться под обстоятельства. Сейчас был именно такой случай.
Не дожидаясь распоряжения своего господина, Ибрагим, который так и не выпустил девчонку из рук, почти находу выскочил с ней из машины, когда та только подъехала к крыльцу. Не обращая внимание на удивлённые взгляды слуг, встречающих своего господина, Ибрагим бросился в дальние покои на женской половине дворца, в которые никому не позволялось заходить без приглашения. Со своей ношей он бежал туда, где обитала, пугающая всех своим злым видом, старая Вафия. Она была знахаркой и повитухой, принимала роды и успешно справлялась со многими проблемами и недугами, домочадцев и многочисленных слуг.
Дверь в покои Вафии была распахнута настежь, значит, старуху уже предупредили, и она ждала гостей. Ибрагим ни разу не был у неё, она сама, как правило, являлась по приказу правителя или по просящему зову страждущего. Покои знахарки его поразили. Комната, которую увидел Ибрагим, была просторная и светлая, всё в ней говорило о богатстве той, которая в ней жила.
Старуха молча указала на дверь, и Ибрагим вместе со своей ношей оказался в большой ванной комнате. Бегло оглядев девушку, знахарка недовольно покачала головой и приказала:
– Клади её в воду.
Только теперь Ибрагим обратил внимание, что ванная из розового мрамора была до краёв наполнена водой или скорее какой-то жидкостью. Эта жидкость была странной с цветным перламутровым отливом, она казалась масленистой, густой и пахнущей чем-то кислым. Ибрагим молча выполнил приказ и отошёл на шаг от ванной. Старуха недовольно сопела. Хлопнула в ладоши и в ванной, мгновенно появились две служанки.
– А теперь вы втроём, будете мне помогать. Будете делать всё, что я скажу молча, без разговоров и вопросов.
Вафия подошла к большой, похожей на бочонок глиняной ёмкости, которая стояла рядом с массажным столом, и открыла крышку. Все сморщились. Запах, который источало содержимое бочонка, был странно знакомым и очень неприятный. Это была адская смесь человеческого пота, крови с примесью зловонного аромата гниющей плоти.
Зашедший в это самое время в ванную комнату эмир, сморщился и, уткнувшись носом в рукав своей куфии, прорычал:
– Ты что, Вафия, используешь останки людей? Такая вонь, что кажется, что в твоей посудине кто-то сдох.
Довольная старуха улыбнулась и поклонилась эмиру.
– Здесь нет ничего человеческого, мой господин. Это растение, оно единственное, которое может спасти жизнь этой красавицы. Мне его доставляют с высокогорных озёр, больше нигде в мире это растение не растёт. Мало кто знает о его уникальных свойствах.
