Текст книги "Не бойся, я с тобой (СИ)"

Автор книги: Галина Озерская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

13

13

Алые паруса

Осень

Они все еще играли в шпионов. В офисе он обращался к ней исключительно «Ассоль Анатольевна», но теперь это звучало как личная шутка, понятная только им двоим. Она отвечала «Яр Валерьевич» с той же каменной вежливостью, и коллеги давно перестали удивляться их пикировкам. Списали на стиль общения.

Однажды вечером Ася вернулась домой позже обычного. Лика уже ждала ее на кухне – они договаривались о посиделках, и подруга успела заварить чай и достать печенье.

– Ну наконец-то! Я думала, ты там ночевать останешься.

– Прости, задержали на работе.

Лика фыркнула. Потом прищурилась. Потом подавилась чаем.

– Ася. У тебя на шее. Это что такое?

Ася дернулась к зеркалу. На шее, чуть ниже уха, краснел след – не синяк, но явно не комариный укус. Она машинально потянула воротник вверх. Поздно.

– Это... ничего.

– Это Зорин?!

Ася молчала.

– Ася! Ты и Зорин?! – Лика вскочила со стула. – Когда?! Как?! Почему я узнаю об этом по засосу на твоей шее?!

– Тише, соседей разбудишь.

– Будешь скрывать такие новости, клянусь, сама разбужу! Рассказывай. Все. С самого начала.

Ася села за стол. Вздохнула. И рассказала. Про Италию. Про катер. Про то, какой он с ней. Лика слушала с открытым ртом. Лика покачала головой. Потом схватила печенье и решительно откусила.

– Ладно. Одобряю. Он классный, по ходу.

Зима

Они перестали скрываться.

Не специально – просто однажды Яр вышел из кабинета, взял ее за руку и повел на обед. Прямо через весь офис. Кто-то присвистнул. Кто-то зашептался. Ася шла с прямой спиной и думала: «Вот и все. Тайна раскрыта». Но никто не сказал ни слова. Может, боялись. Может, им было все равно. А может, все давно все знали – и только ждали, когда они сами перестанут притворяться.

А после работы он увозил ее за город. По выходным они выбирались на трек – она уже неплохо справлялась и даже пару раз садилась за руль его машин. Сначала «Гелик» – тот самый, что она когда-то высматривала на парковке у универа. Потом «Порше» – низкий, хищный, с рычанием, от которого дрожали стекла. Он наблюдал – не подсказывал, просто смотрел. Ему нравилось, как она хмурится на поворотах и ругается шепотом, если что-то не получается.

В один из таких вечеров – морозных, ясных, с черным небом и колючими звездами – они сидели на капоте его машины у кромки замерзшего поля. Она пила кофе из картонного стаканчика и смотрела вверх.

– О чем думаешь? – спросил он.

– О том, что моя жизнь стала другой. Раньше я жила по расписанию... – не нужно было продолжать, насколько пресной была жизнь до него.

– Жалеешь?

– Нет. Просто странно. Как будто это не со мной.

Он помолчал. Потом:

– Со мной тоже.

Она повернулась к нему. Он не смотрел на нее – смотрел на звезды. Но она видела: он понял. Он чувствовал то же самое.

Весна

В Италию они прилетели во второй раз.

На этот раз без спешки, без деловых звонков. Просто выходные. Усадьба встретила их все теми же цикадами, все тем же запахом моря.

Вечером отец Яра вышел к ужину.

Ася видела его впервые. Сухой, подтянутый, с цепким взглядом – таким же, как у сына. Он не улыбался. Не задавал вежливых вопросов. Просто сел за стол, окинул ее взглядом и кивнул.

– Значит, вот ты какая.

– Я Ася, – просто сказала она.

– Я знаю.

Ужин прошел в молчании. Отец и сын обменялись короткими фразами – про бизнес, про счета, про общих знакомых. Ася не встревала. Она понимала: это не светский прием, а знакомство с семьей в их стиле. Сухо. Без объятий. Но она здесь, за этим столом, – и это уже о многом говорит.

Когда отец встал из-за стола, он бросил на Асю еще один короткий взгляд и повернулся к сыну:

– Она тебе подходит.

И вышел.

Ася выдохнула.

– Он всегда такой? – спросила она.

– Всегда. – Яр чуть усмехнулся. – В переводе на нормальный язык, это высшая похвала.

Она кивнула, принимая. Позже, на террасе, они сидели у балюстрады и смотрели на море. Закат окрасил воду в темное золото. Она прижалась плечом к его плечу.

– Значит, подхожу, – сказала она задумчиво.

– Я это с самого начала знал.

– С самого начала? Когда я пришла к тебе с дурацкой просьбой, а ты меня отшил?

– Примерно тогда.

Она фыркнула.

– Ты врешь.

– Ты меня раскусила. Тогда ты меня просто раздражала. – Он чуть усмехнулся. – А вот когда ты станцевала третий танец... тогда я понял.

Она повернулась к нему. Он смотрел на нее – спокойно, без привычной усмешки. И она поняла: вот это и есть его признание. Не «я тебя люблю». Не «ты – моя жизнь». Просто «я это знал». И этого было достаточно.

В субботу он сказал:

– Будь готова к десяти. Надень что-нибудь удобное. Никаких вопросов.

Она не стала спрашивать. За эти месяцы она привыкла: если он говорит, значит, будет сюрприз. И его сюрпризы всегда стоили того.

Машина привезла их в яхт-клуб. У причала, среди белых катеров и серебристых яхт, стояла одна – с алыми парусами. Они горели на солнце, как будто их только что покрасили. Или как будто они всегда были такими – ждали ее с того самого дня, когда мама впервые рассказала ей сказку.

Ася замерла.

Воздух застрял в легких. Сердце ударило в ребра – раз, другой, третий. Она смотрела на паруса и чувствовала, как внутри что-то огромное, невозможное поднимается к горлу. Не слезы – нет. Что-то большее. Как будто вся ее жизнь – серая, правильная, расписанная по минутам – вдруг схлопнулась в одну точку. И в этой точке – он.

– Что это? – спросила она, хотя уже знала ответ.

– Твоя мечта, Ассоль. – Он стоял рядом, руки в карманах, голос ровный. – Ты всю жизнь ждала алые паруса. Вот они.

Она перевела взгляд на него. Он не улыбался. Был собран, серьезен. Таким она видела его только на переговорах – когда он ставил на кон что-то важное. Сейчас на кону было все.

– Мне не сложно, а тебе приятно. Но я не Грей, – сказал он. – Я не умею красиво говорить. Но я хочу, чтобы ты была рядом. Выходи за меня.

Мир замер.

Она слышала, как волны бьются о причал. Как ветер шуршит парусами. Как ее собственное сердце отсчитывает секунды – одну, другую, третью. Она смотрела на него – на человека, который когда-то прошел мимо нее в университетском коридоре, даже не взглянув. Который назвал ее скучной. Который придумал для нее роли, а потом сам запутался в своей игре. Который сделал ей больно – и который научился быть рядом. Не Джинн. Не начальник. Просто Яр.

Ответ был готов уже давно. Она поняла это только сейчас.

– Ты серьезно? – сказала она. Но губы дрогнули, и он это заметил.

– Предельно. Ответ-то какой?

Она выдохнула. И сказала:

– Да.

Он кивнул – коротко, сдержанно. Но она видела: у него дрогнули губы. Что-то мелькнуло в глазах – не триумф, не самодовольство. Облегчение. Как будто он тоже ждал этого ответа – и до последнего не был уверен.

Она взяла его за руку. Он сжал ее пальцы.

Они поднялись на борт. Яхта плавно вышла из бухты. Алые паруса надулись ветром. Она стояла на палубе, ветер трепал волосы. Он подошел сзади, положил руки ей на плечи.

– Ну что, Ассоль Анатольевна. Дождалась.

– Дождалась, Яр Валерьевич.

Она смотрела на море и думала.

Когда-то она боялась хаоса, боялась непредсказуемости, боялась всего, что нельзя просчитать. А потом в ее жизнь вошел Яр – как ураган, как выстрел, как вспышка. Он перевернул все. Он заставил ее танцевать, гонять на треке, летать в Италию. Он довел ее до слез – и научил говорить «нет». Он был грубым, властным, невыносимым – и он же спрашивал разрешения поцеловать. Он никогда не говорил «люблю» – но он сказал «не бойся, я рядом». И был рядом. Всегда.

Она больше не боялась.

Он стоял позади нее, положив руки ей на плечи, и думал о том же.

Когда-то он жил по своим правилам. Сделки, схемы, покер с нужными людьми. Женщины, которые не задерживались дольше, чем нужно. Никаких обязательств. Никаких чувств. А потом в его жизни появилась она – ответственная, серьезная, невыносимо правильная.

Он придумал роли для нее, но убеждал себя, что это просто игра. Он пытался оттолкнуть ее – и не смог. Она оказалась той, ради кого он захотел измениться. Не перестать быть собой – но стать кем-то большим. Кем-то, кто умеет не только брать, но и отдавать.

Он не стал Греем. Он остался Джинном. Но теперь у этого Джинна была она.

Ветер наполнял паруса. Яхта уходила в море. Впереди была целая жизнь – без сценариев, без ролей, без игр.

Просто он и она.

Не бойся, я с тобой.

Конец.

Бонус. Свадебный переполох

Бонус. Свадебный переполох

Свадебный переполох

Свадьбу назначили на конец лета. Яр торопил – не потому что боялся, что Ася передумает. А потому что устал ждать. И потому что каждый раз, когда на переговорах кто-то задерживал на ней взгляд дольше положенного, у него сводило челюсть и чесались кулаки.

Она по-прежнему работала с ним – но теперь не как личный ассистент, а как партнер. Он разгрузил ее от рутины, передал бумаги другим, а ее посадил рядом с собой на встречах. Она вникала в суть, задавала вопросы, иногда спорила. Ему это нравилось. Ему нравилось, как она держит спину. Как говорит «я считаю иначе». Как смотрит – спокойно, уверенно, без тени страха.

На встречах представлял ее коротко: «Ассоль Ветрова, моя будущая супруга». Не «невеста». Именно «супруга». Как будто это уже решенный вопрос. Как будто штамп в паспорте – всего лишь формальность, которую он собирается уладить в ближайшее время. И говорил он это так, что ни у кого не возникало сомнений: эта женщина – его территория. И фривольности здесь неуместны.

Один недалекий партнер этого не понял.

Встреча была тягучей, скучной – обсуждали условия продления контракта, который Яр уже мысленно похоронил. Партнер – немолодой, с масляными глазами и манерой растягивать слова – то и дело поглядывал на Асю. Яр это заметил. Ася – нет. Она была занята цифрами.

А потом партнер допустил ошибку. Он сказал – с улыбочкой, с подмигиванием, как будто делился мужской мудростью:

– Невеста – это, конечно, прекрасно. Но еще не жена. Может, она рассмотрит и другие варианты?

За столом повисла тишина. Яр не изменился в лице. Только пальцы, лежавшие на столе, чуть сжались. Он закончил диалог ровно в тот момент, когда счел нужным. Подписал бумаги. Проводил остальных. И когда партнер уже шел к выходу, Яр догнал его в коридоре.

Без свидетелей.

Удар был короткий, точный – в челюсть, снизу вверх. Партнер отлетел к стене, сполз по ней, хватаясь за лицо. Яр присел рядом на корточки.

– Ты – мусор. Твой контракт – мусор. И ты никогда, слышишь, никогда не говоришь так о моей женщине. Ни обо мне. Нигде. Понял?

Тот закивал. Яр выпрямился, поправил манжету. И пошел к машине.

Ася ждала его на заднем сиденье. Когда он сел рядом, она бросила взгляд на его руку. Костяшки были сбиты.

– Что это? – спросила она.

– Ничего.

– Яр?

– Встретил старого знакомого. Поздоровались.

Она посмотрела в окно. Тот самый партнер как раз выходил из здания – заплетаясь, держась за челюсть. Его подхватили под руки и повели к машине. Ася перевела взгляд на Яра. Ну конечно. Поздоровался. Как же иначе. Она не злилась. Не расстраивалась. Она слишком хорошо его знала, чтобы удивляться. И слишком сильно любила, чтобы осуждать. Он был таким, каким был – опасным, резким, не прощающим обид. Особенно когда речь шла о ней.

Она вдруг – мягко, почти незаметно – улыбнулась.

– За какого опасного мужчину я согласилась выйти замуж.

Он повернулся к ней. Улыбка у него была другая – тягучая, медленная, как расплавленный шоколад. Только специально для нее.

– А разве глаза не видели, что руки брали?

– Видели. Поэтому и согласилась, – и снова улыбнулась. Видела. С самой первой встречи. И все равно пошла за ним.

Он притянул ее к себе. Поцеловал в висок. Она не воспитывала его. Не качала головой, не говорила «ты был неправ». Она была на его стороне. Тотально. И это он знал.

Как и то, что их могли бы расписать уже завтра. Но он хотел, чтобы у Аси был праздник. Настоящий. Чтобы она запомнила этот день.

Серьезно. Потому что правда этого хочу. Не для статуса. Не для гостей. Для нее. Чтобы она сияла. Чтобы была счастлива. Потому что когда она счастлива, у меня внутри такое умиротворение, как будто рядом с ней – мой личный рай.

Яр иногда вспоминал свою прежнюю жизнь. Динамичную, полную событий, приключений, успехов. Иногда – провалов. Но совершенно пустую. И внутренне содрогался. Спрашивал: «Как я жил без нее? Как дышал? Как просыпался по утрам?» И самое страшное: «Что если бы она не пришла ко мне со своей нелепой просьбой? Если бы не встретились?» И тут же гнал от себя мысли. Встретились. И уже совсем скоро поженятся, хоть она и без этого вся его.

Ася чуть склонила голову.

– Надеюсь, ты не устроишь мордобой на свадьбе?

– Ну какая же свадьба без драки. – Яр не был бы Яром, если бы ответил кротко.

– Мда? – Она приподняла бровь. – Потратишь силы на драку... а как же брачная ночь?

Она невинно закусила губку. Посмотрела на меня – и в этом взгляде было все: вызов, нежность, обещание. Она как будто говорила: «Я знаю, что делаю. Знаю, как ты реагируешь. И мне это нравится».

– Я тебе сюрприз приготовила, – сказала она тихо. То, что это будет еще один танец. Особенный танец. Она не сказала.

Я смотрел на нее. На эту невинную соблазнительницу. На мою будущую жену. И думал только о том, как быстрее доехать до квартиры. До любой квартиры.

– Знаешь, – сказал я, – у нас есть репетиция танца молодых. А репетиции брачной ночи нет. Это упущение. Надо исправить.

Она моргнула. Вот так. Сама начала – теперь не жалуйся. Он улыбнулся – коварно, медленно, той самой улыбкой, от которой у нее всегда перехватывало дыхание. И Асе уже стало не до шуток. Потому что она знала: он не шутит. И репетиция состоится. Вот прямо сегодня и практически прямо сейчас.

Через несколько дней

Она вошла в его кабинет без стука. Он поднял глаза от бумаг. Что-то случилось? Нет, нужна помощь. Если бы случилось – вошла бы иначе. А так – почти крадется. Значит, будет просить.

– Яр, у меня дело.

Он отложил ручку. Откинулся в кресле.

– Я весь во внимании.

Она села напротив. Выпрямила спину.

– Мне нужна помощь. По работе. Один контракт завис, поставщики тянут. Я пробовала сама – не выходит. Нужен ты.

– Нужен я, – повторил он. Медленно. Со вкусом. Редко она это говорит. Обычно – сама. А тут пришла. Значит, серьезно.

– Да. Ты. – И тут она вспомнила: ее будущий муж – не абы кто. Он Джинн. И она только что добровольно выпустила его из бутылки.

Он смотрел на нее. Она смотрела на него. И вдруг улыбнулась – уголком губ. Он ждет. Ждет, что я скажу «пожалуйста». Или что-то еще, что включит его. Ну что ж. Поиграем.

– Всемогущий Джинн еще принимает заказы? У меня есть желание. – Она кокетливо закусила губку.

У него внутри что-то щелкнуло. Она редко называет меня так теперь. Раньше – боялась. Потом – избегала. А сейчас – играет. И у нее хорошо получается. Он чуть подался вперед.

– Ты хочешь, чтобы я исполнил твое желание? – промурлыкал Яр, они оба получали удовольствие от этой игры.

– Хочу.

– Как в старые добрые? – и еще одна коварная усмешка.

– Примерно.

Он встал. Обошел стол. Остановился перед ней. Посмотрел сверху вниз – медленно, очень медленно, тем самым взглядом, который она знала слишком хорошо. От плеч к талии. От талии к бедрам. Обратно. Она даже не шелохнулась. Она не отводит взгляд. Раньше отводила. Раньше краснела и смотрела в пол. А теперь – смотрит. И мне это нравится больше, чем я готов признать.

– Но если меня устроит цена. Что ты возьмешь взамен? – Она чуть приподняла бровь. Голос был ровный, но он слышал в нем смех.

– Думаю, мы договоримся, – сказал он. Голос – низкий, тягучий. – У меня в целом гибкие условия, а для тебя так вообще спецобслуживание.

Она фыркнула. Но он видел: щеки порозовели. Не сдается. Держит марку.

Ася поднялась. Подошла ближе – почти вплотную. Посмотрела на него снизу вверх. Нравится, как он смотрит. Нравится, что он мой. И в этом взгляде было все.

– Помню, – сказала она тихо, – раньше ты говорил, что мои просьбы скучные. Неинтересные.

Он замер. Потом медленно улыбнулся. Моя девочка. Зашла с другой стороны.

– Раньше ты не просила правильно.

– А сейчас?

– Сейчас ты назвала меня Джинном. И смотришь так, что я готов исполнить что угодно.

– Что угодно?

– Проверь.

Она чуть склонила голову. Закусила губку – невинно, слишком невинно. Вот так. Пусть теперь попробует отказать. Он смотрел на нее. Ведь знает, что делает. Знает. И все равно делает. Потому что – моя. И я – ее.

– Ну все, доигралась, – в один момент рыкнул он. Не грубо. Скорее – с восхищением.

– Что?

– Мы сыграли, и ты доигралась. – Он подхватил ее на руки. Она обняла его за шею – привычно, как будто это было самое естественное движение в мире. – Контракт подождет. Поставщики подождут. А я – нет.

– Яр!

– Джинн, – поправил он. – Ты сама меня так назвала. Теперь отвечай.

Она смеялась, пока он нес ее в спальню. И не сопротивлялась. Потому что знала: желание будет исполнено. По всем правилам. С перевыполнением.

Через два дня приезжала Лика.

Ася только недавно узнала, в какой переплет попала ее бедная подруга. Яр рассказал – коротко, без деталей. Молчун, пропажа флешки, подозрения, изгнание из города. Ася слушала, и внутри у нее все закипало.

– Ты знал? – спросила она.

– Знал.

– И ничего не сделал?

– Это было не мое дело. Молчун – не мой подчиненный. Он партнер, безопасность холдинга на нем. И он уже понял, что ошибся.

Ася сжала челюсть. Она не стала спорить. Яр был прав – формально. Но от этого было не легче.

С Ликусей всегда было непросто. Она не была ни наглой, ни дерзкой, но обстоятельства практически всегда складывались не в ее пользу. С самого детства – невезучая, ранимая, притягивающая неприятности. Ася привыкла быть ее щитом. Сначала – в школе, когда травили за рыжие волосы и старую одежду. Потом – с Тимой. А теперь – с Молчуном.

Моя бедная подруга. Опять. Опять одна. Опять без защиты.

И пусть Яр объяснил, что Лику подозревали в работе на конкурентов, что все было серьезно, что Молчун действовал в интересах холдинга – Ася никогда бы не поверила в такую дичь. Лика? Шпионка? Она, которая тряслась от каждого косого взгляда и не могла соврать, не покраснев? Это было смешно. Если бы не было так больно.

И теперь она нужна мне. Как никогда.

У них с Яром на носу свадьба. Подготовка, гости, платье, цветы – все это важно. Но важнее – Лика. Ее подруга, которая приедет через два дня. Которая будет улыбаться и говорить «все хорошо». Которая возьмет на себя кучу дел, потому что по-другому не могла. И Ася ей это позволит. Потому что знает: иногда работа – единственное, что спасает.

А потом – поговорит. Обнимет. И скажет то, что должна была сказать с самого начала:

– Ты не одна. Я здесь. И больше никто тебя не обидит. Даже Молчун.

Особенно Молчун.

В день приезда Лики.

Ася нетерпеливо притопывала на перроне, в который раз бросила взгляд на часы. Ну когда же уже? Поезд должен был прибыть пять минут назад. Где он? Почему всегда задерживается именно тогда, когда ждешь?

Она не стала ждать, пока водитель привезет Лику в загородный дом Зориных. Это было бы удобно. Практично. Разумно. И совершенно не по-человечески. Лика – ее подруга. Единственная. Та, что прошла с ней через школу, через бедность, через страх. Встретить ее на вокзале – это меньшее, что Ася могла сделать.

Яр сразу согласился, что Лика погостит в их загородном доме. Конечно, это не дом. Это вилла. Резиденция на несколько гектаров с бассейном, полем для гольфа и вертолетной площадкой. Ася до сих пор иногда терялась в этих масштабах.

Она не хотела оставлять Лику одну. Не сейчас. Не после того, что случилось. А Яр не хотел, чтобы Ася переживала хоть о чем-либо. Он знал: у Лики непростой период, и любое колебание ее настроения отразится на Асе. А подготовка к свадьбе должна быть праздником. Для нее. Для них обоих.

Поэтому он вызвал Молчуна. Короткий разговор – без свидетелей, в его кабинете.

– Держись от нее подальше. Пока.

– Я не собирался приближаться.

– Знаю. Поэтому и говорю.

Молчун кивнул. Ему не нужно было объяснять дважды. Он сам все понимал. Он накосячил. Он знал это. И теперь его задача – не мешать. Не создавать новых проблем. Не попадаться Лике на глаза. По крайней мере – пока.

Яр проводил его взглядом. Вот так. Спокойно. Без драм. Он хотел, чтобы эта неделя прошла идеально. Чтобы Ася сияла. Чтобы Лика отвлеклась. Чтобы Молчун держал дистанцию. Все под контролем.

Оставалось только встретить саму Лику. И надеяться, что ее знаменитая способность притягивать неприятности на этой неделе возьмет паузу.

Вряд ли. Но попробовать стоит.

И вот наконец она появилась. Лика – с небольшим чемоданом на колесиках, растрепанная после поезда, но счастливая. Ася увидела ее первой. Запищала. Бросилась вперед. Они обнялись прямо посреди перрона, смеясь и чуть не плача одновременно. Водитель деликатно забрал чемодан и отошел в сторону, а девушки двинулись к выходу в обнимку – как в школьные времена.

Сначала – обед. Ася настояла. Местом оказалось милое кафе с большой верандой, увитой зеленью. Раньше они не ходили по таким заведениям, считали каждую копейку. Теперь это было в норме – часть новой жизни, к которой Ася привыкла, а Лика еще только привыкала.

За столиком Ася сразу взяла командование на себя. Рассказала, что всем занимается свадебное агентство, что ей это здорово помогает, что она только смотрит варианты, согласовывает и – как она выразилась – «тыкает пальчиком». Лику она тут же назначила своей правой рукой. Лика смеялась, кивала, не спорила. Она соскучилась по этой кипучей деятельной натуре. По тому, как Ася раскладывает все по полочкам. По тому, как у нее всегда и все под контролем.

Ася достала планшет и показала утвержденный декор, торт, план мероприятия – все по часам, от церемонии до фейерверка. Лика смотрела и качала головой. Она не ожидала меньшего.

Потом Ася отложила планшет. Посмотрела на Лику внимательно.

– Как ты?

– Нормально. Правда. Давай сначала твоя свадьба. А все остальное – потом.

Ася помолчала. Кивнула. И они снова склонились над планшетом, потому что обе знали: разговоры о важном – потом. Сначала – праздник.

Ася заметила это не сразу. Лика смеялась, кивала, задавала вопросы про свадьбу – но иногда вдруг замолкала. Ее взгляд стекленел, она смотрела в одну точку где-то над плечом Аси, и было ясно: она не здесь. Она там. В том дне. В той комнате. В том поезде. Ася узнавала это состояние – когда боль была еще слишком свежей, а мир вокруг – слишком громким.

Она отложила планшет. Накрыла ладонь Лики своей.

– Знаешь что? Мы сегодня остаемся в городской квартире.

Лика моргнула. Вернулась.

– Что?

– Девичник. Прямо сегодня. Без подготовки. Позовем наших пташек.

– Ты же не планировала...

– Вот именно. Поэтому и будет весело.

Она уже набирала сообщение Яру. Палец летал по экрану: «Мы сегодня в городе. Завтра мне на примерку. А еще мы идем в „Мяту“, отметим приезд Лики и устроим небольшой девичник. Ты не против?»

Ответ пришел через минуту: «Конечно, я против. Но я же понимаю, что меня не спрашивают. Отпишись, когда будете на месте».

Ася улыбнулась. Конечно.

Кафе и правда было уютным. Лаунж, приглушенный свет, мягкие диваны самых разных оттенков мяты. Теплая располагающая атмосфера и отличная кухня. Ася с Яром бывали здесь пару раз. Она знала: это именно то, что нужно.

Подруги собрались быстро – несколько девчонок из универа, пара знакомых по работе. Смех, коктейли, легкие закуски. Ася заказала всем по мохито и сказала тост – короткий, теплый, про дружбу и про то, что Лика наконец-то здесь. Лика сидела рядом, подобрав ноги на диван, и улыбалась. Напряжение потихоньку уходило из ее плеч. Она смеялась, когда девчонки вспоминали универские байки, закатывала глаза, когда кто-то предложил сыграть в «я никогда не». Ася смотрела на нее и думала: вот так. Пусть отдыхает. Пусть хоть на вечер забудет.

А потом случился он.

Хозяин заведения – человек, который знал, чья невеста сегодня отдыхает в его заведении, – решил сделать широкий жест. Подарок. Сюрприз. Он появился в зале лично – пожилой, элегантный, с довольной улыбкой, – и объявил:

– Для нашей прекрасной невесты и ее гостей – специальный подарок от заведения.

Свет приглушили еще сильнее. Музыка сменилась – саксофон ушел, уступив место низким, тягучим ритмам. И в зал вошел он.

Высокий. Широкоплечий. В идеально сидящем костюме – темно-серый, дорогой, с иголочки. Он двигался медленно, плавно, как хищник, который никуда не торопится. Девушки за столиком замерли. Кто-то присвистнул. Кто-то зааплодировал. Ася рассмеялась – неожиданно, но приятно. Она думала, что он подойдет к ней. Невесте. Это было бы логично.

Но танцор ошибся.

Или нет. Может, ему просто больше понравилась Лика.

Он остановился перед ней. В зале повисла тишина – только музыка и этот низкий, тягучий ритм. Лика подняла глаза. Он протянул руку – ладонь вверх, приглашающий жест. Она замерла на секунду. Потом, под смех и подбадривающие крики подруг, вложила свою ладонь в его.

Он вывел ее в центр зала.

И начался танец.

Это было красиво. Правда. Никакой пошлости – только эстетика, только пластика, только напряжение, которое можно было резать ножом. Элементы танго – резкие, точные, дышащие. Он вел ее уверенно, профессионально – разворот, наклон, ее спина изогнулась в его руках, как натянутый лук. Одна его ладонь легла ей на талию – твердо, но не грубо. Вторая скользнула по руке – от запястья к плечу, медленно, заставляя мурашки бежать по коже.

Он забросил ее ногу себе на бедро – медленно, под музыку, давая ей время привыкнуть, давая залу время ахнуть. Она запрокинула голову. Ее волосы рассыпались по плечам. Его рука скользнула по ее бедру – не пошло, но достаточно, чтобы зал взорвался аплодисментами.

Девушки кричали. Кто-то снимал на телефон. Ася смеялась, хлопая в ладоши. Все было в рамках приличий – но напряжение в зале стояло такое, что воздух искрил.

Девушки еще не знали, что у зрелища был еще один незапланированный зритель. Молчун держал передвижения невесты и подруги невесты под контролем – как всегда. Охрана сообщила ему о «развлечении» в кафе. Он не планировал заходить. Просто проверить.

Он вошел неспешно. Остановился у стены, в тени, где свет не доставал до лица. И увидел.

Как чужие руки скользят по талии Лики. Как она выгибается в чужом захвате. Как чужая нога вклинивается между ее бедер – пусть и в танце, пусть и под музыку. Как она запрокидывает голову и закрывает глаза. Ее губы приоткрыты. На лице – то самое выражение, которое он помнил. Которое видел только раз. Тогда, на лоджии. Когда она была его.

Внутри у него что-то сжалось. Тяжело. Глухо. Как перед ударом. Он не двинулся с места. Только челюсть стала каменной. Руки – в карманах, но пальцы сжались в кулаки. Он стоял и смотрел. И ждал, когда этот танец закончится.

А он все не заканчивался.

Он поднял телефон. Снял несколько секунд – ровно столько, чтобы было понятно, что происходит. Отправил Яру с коротким: «Ты знал?»

Ответ пришел почти мгновенно: «Ого! Пташки отжигают».

Значит, не знал.

Молчун убрал телефон. Лицо его не изменилось – каменное, непроницаемое. Но внутри что-то продолжало сжиматься. Он стоял и смотрел, как этот танец наконец подходит к концу.

Финальный аккорд. Танцор замер, удерживая Лику в последнем изгибе – ее спина лежала на его руке, ее волосы почти касались пола. Аплодисменты взорвали зал. Он выпрямил ее – плавно, бережно. Проводил к столику. Элегантно поклонился. Взял ее руку – и поцеловал запястье. Коротко. Легко. Как точку в танце.

И исчез.

Девчонки еще долго гомонили. Смаковали каждое движение, каждый жест, каждый поворот. Лика то краснела, то смеялась, то отмахивалась от вопросов – «Ну как?», «Что чувствовала?», «Он тебе понравился?». Она прятала глаза, но улыбка не сходила с губ. Это было неожиданно. Ярко. И, кажется, именно то, что ей было нужно.

Она так и не увидела его.

Молчуна. Того, кто стоял у стены, в тени. Того, кто смотрел на нее весь танец. Того, кто вышел так же незаметно, как и вошел.

Утром они проснулись счастливые и отдохнувшие. Солнце заливало спальню, где Ася и Лика, как в школьные времена, устроились на одной кровати – просто потому что вчера проболтали допоздна и не захотели расходиться. Пахло кофе и свежей выпечкой из булочной снизу.

Они ели круассаны, смеялись над вчерашним танцем, вспоминали, как Лика пыталась спрятать лицо, а девчонки кричали «еще». Настроение было легкое, искрящееся, как шампанское, которое они вчера так и не допили.

После завтрака – в салон. Уютный, светлый, с большими окнами и запахом ткани и цветов. Платье уже ждало ее – на манекене, под специальным светом.

Оно было редкой красоты. Платье-чехол цвета шампанского – простое, элегантное, облегающее фигуру, но не кричащее. А поверх – прозрачная накидка в античном стиле: тончайшая ткань, струящаяся складками, как у греческих богинь. Она смягчала строгость чехла, делала образ воздушным, невесомым. Эклектика на грани – классика и античность, строгость и свобода. Баланс, который редко удается поймать.

Ася замерла. Даже зная, что платье ее, она каждый раз замирала.

Лика обошла манекен. Медленно. Придирчиво. Как умела только она – видела то, что другие пропускали.

– Можно? – спросила она у портнихи.

– Конечно.

Она поправила складку на плече – чуть иначе заложила ткань. Отступила на шаг. Еще раз обошла. Взяла с соседнего столика тонкую цепочку с жемчугом, приложила к талии.

– Если добавить пояс – не для утяжки, для акцента. И накидку чуть выше на плечах закрепить. Будет больше воздуха. Что думаешь?

Ася посмотрела. Представила. И вдруг увидела – не платье, а себя в нем. Как она идет к Яру. Как он смотрит на нее. Как ветер играет с накидкой.

– Да! Именно это!

Портниха загорелась не меньше их. Обещала сделать первые изменения за час – просто чтобы увидеть, как ляжет. И всем не терпелось.

Поэтому Ася и Лика пошли в кафе напротив – ждать. Взяли по чашке капучино и устроились на веранде. Солнце, зелень, прохожие – жизнь кипела вокруг, и это было прекрасно.

И тут Лика снова включилась. Достала телефон, открыла чат с агентом из свадебного бюро. И понеслось.

Она отправляла голосовые одно за другим, параллельно листая фотки в планшете. Карточки с именами гостей – «давайте сделаем рукописные, это уютнее, я знаю каллиграфа». Гирлянды на веранде – «добавим еще один ряд, будет глубина, как в итальянских садах». Свет – «слишком холодный, нужен теплый, как свечи, пусть все мерцает».

Агент сначала отвечал сдержанно – «это нестандартно», «мы так не делали». Лика присылала еще идеи. Он замолкал. Потом – короткое: «Это правда лучше. Делаем».

Через час они вернулись в салон. Платье изменилось. Пояс – тонкая цепочка с жемчугом – лежал точно там, где нужно. Накидка была закреплена выше, открывая плечи, и это делало Асю похожей на богиню. Свет падал на ткань, и она переливалась – шампанское с золотом. Ася стояла перед зеркалом и не могла оторвать взгляд.