Текст книги "Не бойся, я с тобой (СИ)"

Автор книги: Галина Озерская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)

4

4

Шанс

Клуб «Арка» находился в центре, но не на виду. Никаких неоновых вывесок, никаких очередей у входа. Просто тяжелая дубовая дверь в старом особняке, над ней – кованый козырек, и маленькая табличка с названием. Ниже – глазок камеры.

Ася и Лика стояли перед этой дверью несколько минут, казавшихся вечностью.

Потом их провели внутрь. Просто дверь открылась, когда Ася назвала имя, показала карточку. Человек в черном – вежливый, бесстрастный – кивнул и повел их через полумрак.

Клуб встречал гостей запахом дорогого табака, кожи и чего-то сладковатого – не то духов, не то кальяна, не то денег. Интерьер был под стать названию: арочные своды, низкие потолки из старого кирпича, приглушенный золотистый свет. Никаких лазеров, танцполов, басов. Только уютная роскошь закрытого клуба для тех, кто не нуждается в показухе. Где-то играло живое фортепиано – негромко, почти интимно. Пахло деревом и виски.

Их усадили за барную стойку – длинную, из цельного слэба черного дерева. Бармен, молодой парень с лицом, которое ничего не выражало, предложил коктейли. Ася отрицательно качнула головой. Лика – тоже. Они сидели, как две перепуганные пташки, и оглядывались вокруг, вздрагивая от каждого звука.

Лика сегодня была особенно похожа на конфетку, которую забыли развернуть. Миниатюрная, рыжеволосая, с огромными голубыми глазами, которые сейчас казались еще больше от испуга. Веснушки на носу, светлая кожа, которая краснела от любого волнения, – и сейчас она пылала. Одета в простое платье – единственное «приличное», которое нашлось в шкафу. Она теребила ремешок сумочки и старалась не смотреть по сторонам.

Рядом с ней Ася смотрелась иначе. Она все-таки переоделась: темные брюки, жакет. Никаких кед – черные балетки. Никакого пучка – волосы она собрала в низкий хвост, но прядь у виска все равно выбилась. На скуле желтел синяк. Она сидела прямо, не вертела головой, не теребила сумочку, но в глубине ее серых глаз плескалось то же самое – страх пополам с решимостью.

И тут Ася увидела его.

Яр сидел в дальнем конце зала, в компании нескольких мужчин. Они расположились в кожаных креслах вокруг низкого столика. Разговор шел неспешный, мужской – без жестикуляции, без смеха. Только короткие фразы, кивки, паузы. И в центре этой композиции – он.

Ася замерла.

Она смотрела и не могла оторваться. Он был другим. Не таким, как в коридоре универа, в окружении свиты, и не таким, как в кафе, – злым и собранным. Здесь он был на своей территории. В своей стихии. И она впервые увидела его таким, каким он был на самом деле: человек, который играет свою пьесу. Каждое движение продуманное, точное. Каждое слово – как ход на шахматной доске. Он не просто общался – он управлял. Направлял разговор туда, куда ему было нужно, и делал это так естественно, что собеседники, кажется, сами не замечали, как оказывались на нужных ему позициях.

Это было красиво.

И страшно. Страшно в своей реалистичности. Потому что она вдруг поняла: все, что он делал, было рассчитано. Его ленивая ухмылка в коридоре, его «отказ» тогда, его внезапное появление в кафе сегодня – все это была игра. Или пьеса. Или шахматы. И она в этой партии была пешкой. Или нет. Может быть, он еще не решил.

От этой мысли Ася непроизвольно вздрогнула. И в ту же секунду он поднял глаза.

Прямо на нее.

Расстояние было метров десять. Он смотрел именно на нее. И медленно, очень медленно улыбнулся. Предвкушающе. Как кот, который видит, что мышь сама идет в лапы.

У Аси перехватило дыхание. Она отвела взгляд первой.

Беседа у него длилась еще минут двадцать. Потом он пожал руки – каждому по очереди, с разной степенью теплоты, и это тоже было частью пьесы. Попрощался. Проводил до выхода. И скрылся где-то в глубине клуба.

А еще через пять минут к барной стойке подошел человек в черном и произнес нейтральным голосом:

– Дамы, вас просят пройти.

Их провели коротким коридором, мимо двух закрытых дверей, и остановились у третьей.

– Сюда.

Ася вошла первой.

Это был не кабинет. Скорее – переговорная, спроектированная для тех, кто ценит комфорт превыше официоза. Полукруглый диван глубокого серого цвета, мягкие кожаные кресла, низкие столики из темного дерева. На стенах – бра, дающие теплый, рассеянный свет. Тихая музыка – что-то инструментальное, без слов, едва уловимое. Воздух пах сандалом и еще чем-то древесным.

На диване сидел Яр. Но он был не один.

Рядом с ним расположился человек, которого Ася заметила не сразу, а заметив – уже не могла отвести взгляд. Он был скалой. Высокий, бритый наголо, с тяжелым, спокойным лицом человека, который никогда не суетится. Одет в черные джинсы, облегающие длинные сильные ноги, черную футболку, кожаный жилет. И кожаная бандана на голове – не дань моде, а скорее привычка, вросшая в образ. Никаких дутых мышц из тренажерного зала. Только сухая, жилистая сила, которая приобретается годами профессионального спорта. Татуировки обвивали его предплечья – сложные, черно-белые, с каким-то восточным орнаментом.

Яр рядом с ним – в своем элегантном костюме, с идеальной укладкой и серебряными запонками – смотрелся почти чужеродно. Как рояль посреди кузницы.

– Присаживайтесь, дамы, – сказал Яр. Голос был ровный, гостеприимный, но без лишней теплоты.

Они сели. Лика – на край дивана, сжав сумочку на коленях. Ася – рядом, чуть ближе к центру.

Яр кивнул в сторону человека-скалы:

– Это Молчун.

Молчун не поздоровался. Просто посмотрел – на Лику, потом на Асю. Взгляд был тяжелый, но не враждебный. Оценивающий.

– Мы хотим послушать вашу историю, – продолжил Яр. – Рассказывайте. Подробно.

Лика и Ася переглянулись. Ася ободряюще кивнула. И Лика начала.

Сначала сбивчиво – голос дрожал, она путалась в датах, возвращалась назад, поправляла себя. Но постепенно распрямилась. Рассказала все: про первые сообщения, про «случайные» встречи, про то, как Тима появлялся у подъезда с цветами и не уходил, пока она не спустится. Про блокировки, которые не помогали. Про полицию. Про вечер вторника. Про Асю, которая пошла поговорить с Тимой сама и вернулась с синяком.

Яр слушал. Иногда переводил взгляд на Асю. И отмечал про себя вещи, которые его раздражали и притягивали одновременно.

Пионерка. Даже переоделась – темные брюки, жакет. Сидит с прямой спиной, как на экзамене. А ведь очень даже ничего. У нее оказалась тонкая талия – жакет подчеркнул это, хотя она явно не думала о таких вещах. И волосы в низком хвосте – длинные, светлые, мягкие. Наверняка если распустить...

Ей бы лучше совсем без ничего. Без одежды вообще.

Эта мысль вспыхнула и погасла. Он оборвал ее сам. Не время. Не место. Не та ситуация. Он здесь не за этим.

Когда Лика замолчала, повисла пауза. Яр и Молчун переглянулись – коротко, как будто сверили часы. Молчун едва заметно кивнул.

– Лика, – сказал Яр. – Отправляйся домой. Молчун за тобой приглядит в ближайшее время и объяснит кому надо, как себя правильно вести.

Молчун поднялся – медленно, неостановимо. Просто встал и двинулся к выходу. Лика, помедлив секунду, поднялась следом. Бросила взгляд на Асю:

– А ты?

Яр перевел взгляд на Асю. И вот теперь – впервые за вечер – улыбнулся. Не предвкушающе. По-другому. Как будто начинается самое интересное.

– А мы пока поболтаем о своем.

Ася встретилась с ним глазами.

– Все нормально, – сказала она Лике. – Созвонимся позже.

Молчун вышел. Лика – за ним. Дверь закрылась. И они остались вдвоем.

Когда дверь за Ликой и Молчуном закрылась, в комнате стало тихо. Только музыка – едва слышная, обволакивающая – продолжала звучать, как будто ничего не изменилось.

Но изменилось все.

Яр не торопился начинать разговор. Он сидел в своем кресле и смотрел на нее. Теперь – по-настоящему. Не мельком, как в коридоре. Не оценивающе-равнодушно, как тогда у входа. Он сканировал ее. Медленно, методично, открыто.

Взгляд прошелся по лицу – задержался на синяке, скользнул ниже, по линии шеи, по плечам, обтянутым жакетом. По рукам, которые она сложила на коленях. По тонким запястьям, которые она даже не подумала украсить – никаких браслетов, никаких часов. Ничего лишнего. Только она сама.

Он рассматривал ее, как рассматривают вещь, которую пока еще не решили купить. Снова. Но в этом взгляде не было пренебрежения. Скорее – любопытство. Которое удивляло его самого.

Ася выдержала взгляд. Не отступила, не опустила глаза. Только пальцы чуть сильнее сжались на коленях – единственное, что выдавало ее напряжение.

– Выпьешь чего-нибудь? – спросил он наконец.

– Нет, спасибо.

– А я выпью.

Он поднялся. Подошел к столу, нажал кнопку на панели интеркома.

– Два кофе.

Потом – к барному столику у стены. Взял графин, плеснул в стакан бренди. Сделал глоток. Подошел к окну и замер там, глядя на огни ночного города.

Она сидела и ждала.

Он повернулся к ней – стакан все еще в руке, лицо снова непроницаемое.

– И что ты можешь предложить за услугу?

Ася прочистила горло. Он видел, как она собирается с мыслями – все та же правильная девочка, которая даже торговаться пытается по протоколу.

– А что ты обычно берешь? – спросила она. – За услуги.

Это было так мило, так непосредственно и так убийственно серьезно, что Яр не выдержал. Расхохотался. Искренне, от души – впервые за долгое время. Он смеялся, глядя на нее, а она сидела с этим своим прямым взглядом и ждала ответа, и это делало ситуацию еще более нелепой и очаровательной одновременно.

Отсмеявшись, он покачал головой.

– Деньги? – он развел руками. – У тебя их нет. По крайней мере таких, которые мне интересны.

Она не спорила.

– Связи? – он хмыкнул. – Сомневаюсь. Ты староста, а не дочь министра.

Она по-прежнему молчала.

– Услугу в будущем? – он посмотрел на нее и вдруг замолчал. Во взгляде мелькнуло что-то похожее на жалость. Или сочувствие. Или просто трезвая оценка. – Вряд ли. Ты не из тех, кто может быть мне полезен... в будущем.

Повисла пауза.

– Значит, – сказал он медленно, и в голосе появилась новая интонация – мягче, опаснее, – ты меня развлечешь.

Ася подпрыгнула на месте. Буквально. Ее спина, и без того прямая, стала еще прямее, а в глазах вспыхнуло что-то, что он не ожидал увидеть. Не страх – возмущение. Чистое, праведное, готовое к бою.

– Никакого секса, – отрезала она. Голос звенел как натянутая струна.

Яр улыбнулся.

Но на этот раз улыбка была другой. Не ленивой. Не насмешливой. Не предвкушающей. Она была – странно – почти теплой. Мягкой. Такой, какой он сам от себя не ожидал.

– Малышка, – сказал он, и это «малышка» прозвучало без пошлости. Скорее – как обращение к ребенку, который сказал глупость. – Для секса партнерш я выбираю особенно тщательно. И ты, – он выдержал паузу, ровно на секунду дольше, чем нужно, – вряд ли сможешь меня чем-то порадовать или хотя бы удивить.

Ася моргнула.

Она не знала, что делать с этой информацией. Обидеться? Обрадоваться? Она замерла где-то посередине – и от этого ее лицо стало таким растерянным, что он едва не рассмеялся снова.

В этот момент дверь открылась. Официант внес поднос с двумя чашками кофе. Аромат свежемолотого зерна ворвался в комнату, смешиваясь с сандалом и бренди.

Яр взял чашку. Подвинул вторую к Асе.

– Пей, – сказал он.

Он замолчал.

Кофе остывал в чашке, бренди – в стакане. Яр стоял у окна и размышлял. Не о деле. Не о Тимке и его дружках. Об этой девчонке.

Он смотрел на нее – и видел больше, чем она хотела показать.

Вся эта одежда – темные брюки, жакет, этот дурацкий низкий хвост, – она как будто срослась с ней. Но она была не ее. Она противоречила ее сути. Под этим жакетом, под этой правильной броней скрывалось что-то другое. Что-то, что она прятала так старательно, что даже сама забыла, как это выглядит.

Ему захотелось ее оттуда вытряхнуть. Из этого скучного кокона. Из этой скорлупы, в которую она забилась, как улитка. Посмотреть, кто она на самом деле, когда забудет про свои протоколы и правила.

Азарт пробежал по венам – быстрее, горячее, чем от бренди. Он не делал такого никогда. Не играл в такие игры. Но идея уже пульсировала в висках, требуя выхода.

Он повернулся к ней.

– Ты сыграешь для меня небольшие постановки.

Ася уставилась на него. В ее глазах – ни понимания, ни протеста. Пока что – только шок.

– Три роли, – продолжил он. – Какие именно – я подумаю и сообщу. Но ты сыграешь их так, чтобы я поверил. По-настоящему. Как будто ты так всегда жила. Естественно. Без фальши. – Он сделал паузу. – Если я не поверю – ты не справилась. А за провал я придумаю тебе еще одну роль. Так что в твоих интересах выполнять обязательства честно.

Она молчала. Переваривала.

Потом прочистила горло и заговорила.

– Хорошо. Но у меня условия.

Он приподнял бровь.

– Никакого криминала, – отчеканила она. – И никакого секса.

– Разумеется, – он кивнул. – Но, малышка... все будет на грани.

Он дал этой фразе повисеть в воздухе. Она не дрогнула. Только подбородок чуть задрался – упрямо, вызывающе. И в этом движении он снова увидел то, что зацепило его с первой встречи: хрупкость пополам со стальным стержнем.

Он шагнул ближе. Не вплотную – ровно настолько, чтобы она почувствовала: граница между ними стала тоньше.

– Не бойся, – сказал он. Голос прозвучал ниже, тише, без привычной насмешки. – Я буду рядом.

Ася замерла.

Эти слова ударили куда-то глубже, чем должны были. Потому что она слышала их в последний раз очень, очень давно. От мамы. Еще до того, как та ушла в свои грезы и перестала быть рядом по-настоящему.

Яр заметил ее реакцию – легкую тень, пробежавшую по лицу. Но не стал давить. Отступил. Вернулся к своему креслу.

– Об антураже и реквизите я позабочусь сам. От тебя требуется только одно: безупречная игра.

Ася смотрела на него. Потом выдохнула – медленно, будто отпуская что-то.

– Я согласна.

Он кивнул. Поднял чашку с остывшим кофе.

– Тогда допивай. И можешь быть свободна.

Она взяла чашку. Сделала глоток, не чувствуя вкуса. Поднялась.

– Хорошего вечера, – бросил он ей в спину, когда она уже шла к двери.

Она обернулась – на секунду. Кивнула. И вышла.

Дверь закрылась. В комнате снова стало тихо.

Яр допил бренди. Посмотрел на пустую чашку из-под ее кофе. Усмехнулся своим мыслям.

Три роли. Он еще не знал, какими они будут. Но уже предвкушал.

Эта игра обещала быть интереснее покера.

5

5

Передышка

Неделя вышла странная.

После того вечера в «Арке» жизнь – вопреки всем ожиданиям Аси – вернулась в привычное русло. Она ходила на пары. Отмечала отсутствующих. Сдавала лабораторные. Разбирала завалы старосты. Все шло своим чередом.

Но кое-что изменилось.

Каждое утро, подходя к универу, она ловила себя на том, что смотрит на парковку у главного входа. Пятое место от клумбы. Где всегда стоял черный «Гелендваген».

Пусто.

Она не видела его ни разу за всю неделю. Ни на парковке, ни в коридорах, ни в столовой. Как будто Яр Зорин был персонажем сна – и исчез вместе с пробуждением.

Это должно было успокаивать.

Но не успокаивало.

У Лики, как и обещал, все наладилось.

В тот же вечер, после «Арки», Молчун довез ее до дома. Молча. Всю дорогу не проронил ни слова. Остановил машину не у подъезда, а в темном переулке, метрах в двухстах от ее дома.

– Дальше пешком, – сказал он. – Иди домой. Я посмотрю.

– А если они там? Меня же...

– Именно этого и надо. Чтобы пришли.

Лика пошла. Ноги подкашивались. Двор был пустой, фонарь у подъезда мигал, и тени от деревьев казались живыми.

Они ждали ее у двери. Те же двое.

– Ну что, рыжая, – начал первый, – надумала?

И осекся.

Потому что за спиной Лики из темноты выросла фигура. Огромная. Тяжелая. В черной кожаной бандане.

– Иди домой, – повторил Молчун. – Закрой дверь.

Лика влетела в подъезд и захлопнула дверь, прижавшись к ней спиной. Но любопытство пересилило страх. Она прислушалась.

Разговор был короткий. Пара фраз и несколько звуков, от которых кровь застыла в жилах. А потом голос Молчуна – спокойный, почти ленивый:

– Передайте Тимке: в следующий раз я приду за ним самим. И еще, – пауза, – эти девочки под защитой Джинна. А я его магический помощник. Вроде лампы. Только бью.

Кажется, он сам усмехнулся своей шутке.

Когда Лика набралась смелости выглянуть в глазок, во дворе уже никого не было.

С тех пор Тима не появлялся. Не писал. Не «случайно» ждал у корпуса. Как будто и не было ничего.

– И все? – спросила Ася, когда Лика закончила рассказ.

– Все.

– Магический помощник? Лампа?

– Я сама чуть не засмеялась. Хотя было страшно до чертиков.

Они сидели в маленьком кинотеатре на окраине – старом, с красными бархатными креслами и запахом попкорна. В кои-то веки выбрались. Просто так. Без повода. Без оглядки на Тиму.

Фильм был дурацкий – романтическая комедия, где все в конце поженились. Лика смеялась в голос, хрустела попкорном, а потом вдруг стала серьезной.

– Слушай, а он тебе что сказал? Ну, Яр. Когда я ушла.

Ася пожала плечами.

– Ничего особенного.

– Ася.

– Сказал, что я должна для него кое-что сделать. Сыграть какую-то роль. Или три. Я сама толком не поняла. Какая-то чепуха. Не бери в голову.

– Это не чепуха. Это Джинн. Если что – я помогу. Чем угодно.

– Спасибо, – Ася слабо улыбнулась.

Она не стала вдаваться в подробности. Во-первых, их не было. Во-вторых, она и правда сама толком не поняла. Три роли. И чтобы он поверил. Что это значит? Он пропал. Не писал, не звонил. Может, забыл. Может, передумал.

И в этой тишине Ася чувствовала себя странно.

Двойственно.

С одной стороны – облегчение. Он пропал. Может, забыл. Может, вся эта история с «тремя ролями» была просто шуткой, и он уже потерял к ней интерес. Тогда ее жизнь возвращается на круги своя. Все под контролем. Безопасность.

С другой стороны – подвешенность. Он пропал, но не исчез. Он где-то там, за горизонтом, и в любой момент может напомнить о себе. Одно сообщение, один звонок – и все перевернется.

И с третьей стороны – той, которую она сама от себя прятала, – было любопытство. Что за роли? Что он придумал? Как это – играть так, чтобы он поверил? И почему его фраза «Не бойся, я буду рядом» крутилась у нее в голове четвертый день подряд?

Все это не укладывалось в привычную картину мира. Не вписывалось в таблицы и планы. Вносило хаос. Мелкий, едва заметный – как трещинка на стекле. Но трещинки имеют свойство расти.

Яр отсутствовал неделю.

На самом деле он был на Сицилии. Отец позвонил в ночь после «Арки» – коротко, без приветствий. Проблема с партнерами в Палермо. Нужен был человек, который говорит на языке силы и сделок. Яр полетел утренним рейсом.

Неделя на острове вышла жаркой. Переговоры шли трудно: три встречи, одна на яхте, в открытом море. Но он справился. К концу недели вопрос был закрыт, контракт подписан.

На восьмой день он вернулся в город – загорелый, посвежевший, с легким прищуром человека, который неделю смотрел на море. Любой сказал бы: «Ездил отдыхать». И ошибся бы. Он ездил работать. Просто работа ему шла.

Но душу грело не солнце Сицилии. Ее грела мысль о предстоящем веселье. Потому что за эту неделю он придумал сценарий. Не один. Три. Но первый – особенно.

Ася шла в универ привычным маршрутом. И замерла.

Пятое место от клумбы больше не пустовало. Черный «Гелендваген» стоял на нем, как будто никуда не уезжал.

У Аси екнуло сердце.

– Ася? – рядом возник какой-то парень из младшекурсников. – Тебя ждут. В аппендиксе.

– Где?

– На третьем этаже. Ну, поняла где?

Она знала это место. Архитектурное недоразумение. Когда-то универ хотел продолжить восточное крыло, но финансирование кончилось, планы заморозили, а помещение осталось. Узкий коридор, упирающийся в тупик с окном. Старые стулья, забытые столы, вечный сквозняк. Студенты называли его «аппендиксом» – вроде часть организма, а зачем нужен, неясно.

Она пошла.

И там, в тупике, стоял Яр.

Она не сразу его узнала. Светлые джинсы, светлая рубашка, расстегнутая у ворота. Загорелое лицо, легкая щетина. Он выглядел как человек, только что вернувшийся с каникул.

Ася облегченно выдохнула. Не то чтобы она скучала. Просто хотелось уже покончить с этой неизвестностью.

– Привет, – сказала она.

– О, должница, – он растянул губы в усмешке. – Привет.

– Я не должница. У нас сделка, – чопорно отозвалась Ася.

– Сделка – это когда ты уже заплатила. – Нисколько не смущаясь, в своей дерзкой манере ответил Яр. – А ты пока должна. Так что – должница. Смирись.

У Аси внутри шевельнулось раздражение.

Он обвел ее взглядом. Оценивающе. Как осматривают вещь, которую приобрели недавно и еще не до конца поняли, хороша ли она. Прищурился. Чуть склонил голову к плечу.

– Синяк почти прошел, – отметил он. – Уже лучше. Но все равно ходишь как серая мышь. Свитер этот... – он поморщился. – Ладно, поработаем.

Ася вспыхнула. Серый свитер? Да, серый. Удобный. Чистый. Не всем же щеголять в костюмах за три штуки баксов. Она открыла рот, чтобы ответить что-то резкое... и закрыла. Не сейчас. Не поддаваться.

– Я придумал первую роль, – сообщил он. – Сценарий уже готов.

Она недоверчиво приподняла бровь.

– Сценарий? Как в кино?

– Почти. Но лучше. У меня бюджет больше. – Он улыбнулся – той самой улыбкой, которая ничего хорошего не обещала. – Будешь моей девушкой Бонда на одном мероприятии. Красиво, да? Готовься. У тебя три дня.

Он снова обвел ее взглядом – на этот раз задержавшись на хвосте, на жакете, на балетках. Вздохнул.

– Знаешь, что мне в тебе нравится? – спросил он задумчиво.

Ася напряглась. От него комплиментов не дождешься – значит, сейчас будет какая-то гадость.

– Что?

– Ты – материал. Пока сырой. Но если постараться... – он сделал неопределенный жест рукой, – может выйти что-то интересное.

Материал. Значит, вот как. У нее внутри что-то сжалось, но она не дала себе обидеться. В конце концов, что она ожидала? Что он скажет «ты прекрасна»? Джинн? Нет уж.

– Я не материал, – сказала она. Голос прозвучал ровно, хотя внутри все кипело.

– Конечно, нет, – легко согласился он. – Ты должница. Материал – это уже комплимент.

Он оттолкнулся от стены и пошел прочь. Ася смотрела ему вслед и чувствовала, как внутри закипает раздражение пополам с чем-то еще, чему она пока не могла подобрать название. Он выводил ее из себя. Но какая-то часть ее – маленькая, нелогичная – ждала, что он скажет что-то другое.

Телефон пиликнул. Сообщение. С неизвестного номера.

Это был сценарий. Подробный. До мелочей.

«Роль № 1: Девушка Бонда.

Локация: закрытый прием, деловой ужин.

Внешний вид: волосы распущены, уложены волнами. Макияж: акцент на глаза, красная помада. Платье: красное, длиной до колена или чуть выше, никаких „маленьких черных“. Обувь: шпильки. Обязательно.

Задача: быть моей спутницей на мероприятии. Держаться рядом, улыбаться, поддерживать легкую беседу. Выпить не больше двух коктейлей – ты нужна мне трезвая. Говорить только те фразы, которые указаны ниже. Ничего лишнего.

Фразы: ...»

И дальше – список реплик. Странных, интригующих. И ни слова про секс. Ни слова про флирт. Только он. Только рядом с ним.

Ася перечитала дважды.

В груди боролись два чувства. Первое – облегчение: ничего из того, что было в ее «черном списке», здесь не значилось. Второе – паника. Красное платье. Шпильки. Волны. Помада. Она не носила такого никогда в жизни. Она не умела «легко болтать» с незнакомыми людьми на деловых ужинах.

Но она обещала.

И еще – в глубине души, где-то под ребрами, – ей было интересно. Как она будет выглядеть в красном. Как он посмотрит на нее, когда она войдет. И что он задумал на самом деле.

Телефон пиликнул снова. От Яра:

«И да, должница. Не опаздывай. Я терпеть не могу, когда опаздывают».

Она закатила глаза и сунула телефон в сумку.

Три дня. У нее было три дня.