Текст книги "Красивый. Родной. (не)Мой (СИ)"

Автор книги: Галина Милоградская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

Глава 19

Алина

Впервые вижу Артура таким собранным и сосредоточенным. В палате анестезиолог, медсестра, он и я с аппаратом УЗИ. Регина бледная, глаза лихорадочно блестят, взгляд мутный от боли. Да, пусть она закатила грязный скандал, пусть уничтожила мою репутацию, но ни одна женщина не заслуживает проходить то, через что она сейчас проходит. У меня было много пациенток, которые приходили после выкидыша, и к полному пустоты взгляду никогда не привыкну. Артур быстро просматривает результаты анализов, коротко раздаёт указания.

– Операцию делать не надо, – выносит вердикт. – Попробуем консервативные методы, везите в реанимацию.

Я отхожу за его спину, но Регина всё равно бы меня сейчас не узнала, ей не до этого. Моё присутствие уже не требуется. Выхожу в коридор, сажусь на ближайший стул и выдыхаю, снимаю маску, всё лицо вспотело. Да, мне жаль Регину, искренне жаль. Наверное, я дура, раз не могу испытывать к ней неприязнь. Даже страх окончательно прошёл. Возвращаюсь в свой кабинет, тупо смотрю на книгу на кушетке. Артур приходит спустя час, почти всё это время лежу и смотрю в пустоту.

– Всё в порядке, стабилизировали, но состояние тяжёлое, – устало говорит он, садясь рядом, когда я сдвигаюсь в сторону. Косится на меня. – Пожалуй, это первый случай, когда я так сильно боялся потерять ребёнка.

– Почему?

– Если я скажу, то ты решишь, что я – страшный человек. – Артур криво улыбается. Берёт за руку, сплетает пальцы. – Я испугался, что, если будет выкидыш, ты вернёшься к нему.

Молчу. Вернулась бы? У Максима исчезло бы препятствие для быстрого развода. Вот только много бы это изменило? Прислушиваюсь к себе: нет, прошлого не вернуть. Тревожность Артура можно пощупать. Он ждёт, не отводя глаза.

– Не вернусь, – говорю твёрдо. – Это закрытая книга, которую не хочется перечитывать.

Артур выдыхает, опускает плечи и вдруг складывается пополам. Целует руку, трётся носом, бормочет:

– Ты не представляешь, как я рад это слышать.

Глажу его по голове, на душе покой, ощущение, словно только что решила сложную задачу, над которой билась несколько месяцев. Мне больше не нужен Максим, давно не был нужен, просто продолжала цепляться за потерянное счастье. Захочет увидеть Илюшу – пусть. Слишком жестоко лишать сына отца. Пусть сам со временем с ним объяснится, он слишком мал пока, чтобы понять.

– Эй, ты что, плачешь? – спрашивает Артур, выпрямляясь. Не заметила, как слёзы потекли по вискам, теряясь в волосах. Быстро стираю их, улыбаюсь.

– Это не из-за него, просто… Знаешь, светлая грусть, с которой отпускаешь любовь.

– Не говори так, а то я ревную.

– Перестань меня смущать, сам же сказал, что не будешь торопить.

– Разве кто-то торопит? Я просто не могу запретить себе чувствовать то, что чувствую. Это же не преступление, правда?

– Как у тебя всё быстро и просто.

– Зачем усложнять то, что не надо? – Артур садится, не выпуская руку.

– Ты же сам говорил, что с Вероникой поспешил. А я ещё и не одна. – Я тоже сажусь.

– У меня есть опыт общения с детьми. Только это не всё… – Лёгкое, почти невесомое касание губ обдаёт душу теплом. – Я хочу девочку, похожую на тебя. Сможешь подарить?

Вот это, конечно, внезапно. Конечно, я хотела ещё детей, и да, непременно девочку, хотя тут не угадаешь. Но мечты остались в прошлом, с Максимом.

– Здесь ты точно торопишься, – отвечаю наконец. Артур кивает и снова целует. Ночь пролетает быстро, к пяти утра мы уже одетые и жутко довольные друг другом. Кого удивишь сексом на ночном дежурстве? Да никого, а всё равно смущаюсь, когда Артур выходит из моего кабинета, на ходу закрепляя пейджер на поясе.

С Максимом сталкиваюсь в дверях реанимационного отделения и даже не ёкает ничего. Прохожу мимо, но он хватает за запястье, тянет на себя.

– Не исчезай, нам надо поговорить. Подождёшь, пока освобожусь?

Да, поговорить надо, поэтому киваю и сухо бросаю:

– Буду ждать в парке.

Обиду уже выплеснула, теперь дам понять, что вместе мы больше никогда не будем. Сердце не сбивается с ритма, когда он приближается. Как будто лампочку выключили, для меня теперь Максим совершенно чужой человек. Теперь понимаю, как вмиг становятся чужими, на себе испытала. Есть любовь, которую никакое предательство не изменит, а есть такая – когда раз, и всё. Тяжело вздохнув, Максим садится рядом, облокачивается о колени и сцепляет руки. Голова низко опущена, так и напрашивается пожалеть.

– Ты хотел говорить. Говори, я слушаю. – Сама себя не узнаю. Предел боли был достигнут давно, в какой-то момент наступило равнодушие. Я смотрю на длинные пальцы, которые так любила перебирать, на шею, зацелованную до безумия. От него больше не пахнет морем и свободой. Или просто я уже не чувствую некогда любимый запах.

– Я знаю, у меня нет права на твоё прощение. Но… – Он поднимает глаза – больные, тусклые, – как мне без вас жить, Алин?

– Как? – не могу сдержать насмешку. – Как раньше жил. С семьёй.

Максим вздрагивает, сильнее сцепляет пальцы. Сгорбился, как будто в два раза меньше стал. Простое человеческое сочувствие не спутать с любовью. Мне его банально жаль. Выстроила себе образ, сама в него поверила, кто виноват, что он не оправдал ожиданий? Это же были мои ожидания, не его.

– Ты правда не сможешь меня простить? Никогда?

– А тебе оно нужно? Моё прощение? Зачем? Когда жил на две семьи, не думал о нём, а теперь вдруг понадобилось. – Я говорю жестко, хотя собиралась не повышать тон, держать себя в руках. Не выходит. Вдох-выдох, успокаиваюсь через силу. – Ладно. С Илюшкой завтра можешь увидеться. Но никаких разговоров о том, что папа скоро вернётся, понял? Ты больше не часть нашей семьи.

– А кто часть? Тот врач? Артур этот? – вскидывается Максим.

– Не твоё дело. Даже если он, тебя это не касается, – отрезаю и встаю. Нет смысла продолжать, когда всё ясно. Максим хватает за руку, но почти сразу отпускает, скользнув пальцами.

– Если бы мы встретились в другой жизни…

– Мы встретились в этой. Ты принял решение, не спросив. Теперь отвечай за последствия. Мне правда надо идти, Максим. Давай не будем устраивать драму, останемся если не друзьями, то хотя бы знакомыми.

– Жестокая, – криво улыбается он.

– Нет. – Пожав плечами, смотрю в некогда любимое лицо. – Ты не останешься один. Даже если разведёшься, быстро утешишься. Или не быстро, но один не останешься. Может, на самом деле меня любил, но это уже неважно. – Я отхожу на несколько шагов, но оборачиваюсь: – Кстати, свои вещи можешь забрать в моём сарае. Где ключ – знаешь. Забирай что хочешь: одежду, фотографии, сувениры. Мне оттуда ничего не надо.

Ухожу, не оборачиваясь.

Глава 20

Максим

Нет сил смотреть, как она уходит, но бежать бесполезно – понимаю с отчётливой ясностью. Характер у Алины всегда был мягким, однако, если решит, от своего не отступится. Хочется выть. Смотрю на руки – пальцы дрожат. До последнего верил, что можно всё исправить. Не знаю, каким-нибудь волшебным образом. Увидел её здесь, решил – судьба, раз встретились так внезапно. Судя по Алине, для неё судьбой стал переезд и встреча с другим мужчиной. Как подумаю, что он будет растить моего сына, внутри всё переворачивается.

– Простите. Видела вас с Алиной. Вы знакомы, да?

Поднимаю глаза. Передо мной стоит высокая брюнетка с вытянутым лицом. Красивая, но не в моём вкусе. А кто в моём? Только Алина…

– Я – заведующая УЗИ отделением, где она работает. Вероника. А вы?..

– Максим, – представляюсь машинально. Голова туго соображает, шестерёнки едва вращаются.

– Алина у нас недавно, мне просто хочется узнать о ней от друзей. Или вы?.. – Вероника всматривается слишком пристально и вдруг понимающе улыбается. – Вы – отец её сына, да? Он очень на вас похож. Хорошенький мальчик.

– Вы его видели?! – Как он там, родной мой? Столько времени не виделись, подрос, наверное. Узнает?

– Конечно. Он в наш садик ходит. Хотите, провожу?

Алина просила не подходить к Илюше, но может, хотя бы издалека посмотрю, когда он на прогулку пойдёт. Пусть между нами всё кончено, но от сына не собираюсь отказываться.

– Провожать не обязательно, просто скажите, куда идти. Не хочу вас отвлекать.

– Мне не сложно, я как раз в ту сторону иду.

Хочется бежать, вместо этого приходится подстроиться под неторопливый шаг Вероники. Совсем скоро его увижу, не верится!

– Выходит, вы – бывший муж Алины? Простите, это, конечно, не моё дело…

– Не ваше. – Не нравится мне это желание пробраться под кожу. Зачем ей так надо знать о нашем прошлом? Сперва не подумал, слишком поглощённый окончательным разрывом с женщиной, которую до сих пор люблю. Не хочу доставлять ей неприятности своей откровенностью. Надеюсь, это просто любопытство.

– Она – очень хороший человек и замечательный специалист, но про себя мало рассказывает. Где жила, чем жила… Простой интерес, не подумайте ничего плохого.

Молчу. Хоть и служу в мужском коллективе, несложно представить, что может твориться в женском. Хотя в поликлинике, где Алина работала, люди были хорошие, никогда на них не жаловалась. Здесь, видимо, так же.

– Вы приехали за ними, да? – снова заводит Вероника. – Алина сперва была такой печальной… Вам, наверное, неприятно видеть её с другим.

Интерес начинает проясняться. Она заинтересована в том враче, а не в Алине. Да, я хотел бы их забрать и скрыться с радаров навсегда. Только даже если в багажник суну и увезу, сбежит. Или нет?..

– Алина увела вашего мужчину? – бью наугад, но попадаю точно в цель. Спокойное лицо искажается в некрасивой гримасе, но та моментально исчезает. Вероника смотрит прямо между собой, отвечает ровно:

– Нет. Но Артур – мой друг, хочу быть уверена, что он в надёжных руках.

Даже представлять их вместе не хочу, тем более, в одной постели. Но, судя по тому, как он на неё смотрит, секс у них есть. Кулаки сами собой сжимаются. Он трогает её, целует, а я даже рядом постоять не имею права! С трудом возвращаю самообладание, понимаю – всё это время Вероника внимательно смотрела. Говорю сухо:

– Я рад, что у них всё хорошо. Не волнуйтесь, Алина – замечательная женщина.

– Вы до сих пор к ней неравнодушны, но при этом она ушла. Сама бросила? Но с таким печальным лицом, какое у неё было вначале, не поверю, что это так.

– Вас это не касается. Скажите мне, где садик, я сам дойду.

– Не хотела давить, простите, если так показалось. Прямо по дорожке, налево до кипарисовой аллеи, там увидите. Приятно было познакомиться.

Она уходит быстро, как будто я погонюсь. Делать больше нечего. Разговор оставляет неприятный осадок, который растворяется в предвкушении встречи. До обеда примерно час, дети гуляют на площадке. Их немного, поэтому Илюшку нахожу быстро. Как же вырос! Останавливаюсь за деревом, с тоской смотрю на счастливую улыбку. Так хочется схватить, прижать к себе, услышать заливистый смех и тихое «папа»… Раньше надо было думать. Рвать с Региной, уходить. Конечно, легко рассуждать сейчас, когда время безнадёжно упущено.

– Вам лучше уйти.

Артур подошёл незаметно, я даже вздрогнул от неожиданности. С чего взял, что может за меня решать, что делать или нет?

– Я знал, что вы придёте сюда, – продолжает тихо. Что она в нём нашла? Чем я хуже? – Вы сейчас нужны жене.

– Они тоже моя семья, – цежу, едва сдерживаясь. Охуевший мужик. Своих детей пусть растит, а чужих не смеет трогать!

– Ты реально так считаешь? – усмехается, а у меня кулак чешутся вмазать. – Смирись, они к тебе не вернутся. – Он наклоняется ближе, смотрит в глаза. – Я их не отпущу.

Рука против воли взлетает. Вцепляюсь в воротник белого халата, стискиваю зубы. Он даже не дрогнул, продолжает смотреть, как ни в чем не бывало.

– А это мы ещё посмотрим.

– Какой же ты жалкий мужик, Максим. Как собака на сене. Алина уже сказала тебе «нет», думаешь, я не знаю? – Артур вдруг меняется в лице, злобно тянет: – Я за каждую её слезу, что по тебе, мудаку, пролила, убивать готов. Медленно на кусочки резать. Поверь, со скальпелем обращаться умею, будет больно. Очень, очень больно.

– Угрожаешь? Кому? Офицеру?

– Ублюдку, жившему на две семьи, – выплёвывает он. Мои руки опускаются. Слабость охватывает тело, злость испаряется, оставляя горечь. Отступаю, взгляд обращается к забору, за которым воспитатели уводят детей на обед и дневной сон. Это то, что мне осталось: смотреть на него так, украдкой? Непривычный звук отвлекает внимание. На ремне Артура пищит пейджер. Опустив взгляд, он с силой выдыхает.

– Это твоя жена. Настоящая жена, понимаешь, не фиктивная!

Он срывается с места, я, помедлив мгновение, за ним. Не переживал за Регину, она ведь в руках профессионалов, но страх против воли начинает расти. Если бы всё было хорошо, Артур не выглядел бы таким серьёзным. Ещё утром медсестра сказала, что волноваться не о чем, тогда почему он бежит?

В реанимацию меня не пускают, да и нечего там делать. Текут минуты, из-за двери не доносится ни одного звука, но вот они распахиваются, вывозят каталку. Регина бледная, врачи вокруг сосредоточенные.

– Куда вы? – спрашиваю, когда Артур проходит мимо.

– В операционную, ждите, – бросает он, уходя.

Глава 21

Регина

Прихожу в себя долго, муторно. Голоса вокруг то удаляются, то звучат совсем близко, но открыть глаза никак не получается, хотя в голове постепенно проясняется. Молнией пронзает воспоминание об острой боли, окончательно прихожу в себя.

– Проснулись? – рядом возникает улыбчивое лицо. Кажется, медсестра. – Я сейчас позову врача.

Обвожу взглядом стены – до сих пор в реанимации. Это же значит, что ничего непоправимого не случилось? Приходит врач, по его лицу ничего не сказать.

– Как самочувствие? – спрашивает, останавливаясь у кровати. – Сейчас может быть слабость, вы потеряли много крови, пришлось делать переливание.

Язык прилип к нёбу. Это же… нехорошо, да? Не могу ни слова произнести, сердце колотится, аппарат слишком громко пищит над ухом.

– Мы не смогли сохранить ребёнка, – с тяжёлым вздохом произносит Артур Керимович.

В первый раз слышать это было гораздо больнее. В глубине души я была готова к такому исходу. С самого начала этот ребёнок был средством к достижению цели. Может, это к лучшему. Мы с Максимом заведём ещё одного, на этот раз по любви, желанного. Он будет его хотеть, любить. А этот…

– Это не всё, – серьёзно продолжает Артур. – Состояние было критическим. Нам… пришлось удалить матку, мне очень жаль.

– Что?! – выдыхаю. Мозг отказывается соображать, внутри всё застывает. Это как? Как так? Почему?

– Придатки на месте, гормональный фон не нарушится, в этом плане можете не переживать. Скоро мы переведём вас в палату, отдыхайте.

Толку мне от этого фона, если я больше не смогу родить?! Если стала инвалидкой, неполноценной женщиной! Будет ли такая нужна Максиму? Меня оставили одну, замечаю это не сразу. В висках пульсирует, слёзы текут по щекам. Поворачиваю голову, смотрю на высокое, почти под потолком, окно. Уже вечер. Чувство, что вся жизнь разом рухнула. Темнота накрывает плотным тяжёлым одеялом, в следующий раз открываю глаза глубокой ночью.

Ребёнка нет и больше не будет. Здесь, в тишине и темноте палаты могут быть честна перед собой: ведь с самого начала его не хотела. И рожать больше не собиралась, только из—за Максима… Только из—за него. Но может, так даже к лучшему: пусть любит такую. Будет рядом, потому что хочет сохранить нашу семью. Он ведь не бросит меня теперь! Как можно бросить? Мысли лихорадочно скачут, толком не могу ни за одну зацепиться. Мне нужен Максим, только он, никого больше не надо. Скорее бы в палату, увидеть его, почувствовать тепло руки. Он меня любит, точно знаю. Не уйдёт.

А если уйдёт? Если найдёт ту суку? Пелена перед глазами, как вспомню её выблядка. Да, Максим может её искать, ведь там сын, которого я не смогу ему подарить! Все мужчины мечтают о сыне, о наследнике. Что делать? Надо скорее связаться с Никитой, пусть все связи задействует, но найдёт её. А потом… Я решу, что с ней делать потом. Никто не должен стоять между мной и мужем! Никто и не посмеет встать!..

Из реанимации переводят через два, а может, три дня. Я не считала. Температура держалась под сорок, плохо помню это время. Но сегодня наконец проснулась с абсолютно ясной головой, как будто из затяжного похмелья вышла. Палата та же, за окном солнце, лежать надоело. Артур Керимович говорит, что потихоньку можно вставать, только самой пока лучше не подниматься.

– Могу позвать санитарку, чтобы она подстраховала, – предлагает, внимательно глядя на меня. Хочется помыться. Чувствую себя жутко грязной. И что, такой Максим увидит? Соглашаюсь, хотя хотела сделать свои первые шаги, опираясь на его руку. С помощью санитарки моюсь, переодеваюсь и довольно выдыхаю. Вот теперь самое время увидеться с любимым. Он ведь придёт?

Паника заставляет сердце забиться быстрее. Вдруг уже уехал? Бросил, потому что ребёнка больше нет? Телефон сел, пока лежала в реанимации. Хотя бы до трёх процентов зарядить, чтобы позвонить. Услышать его голос. Мама, наверное, тоже с ума сошла. Почему ко мне до сих пор никто не пришёл? Никогда не чувствовала себя настолько одинокой. Заброшенной. Открывается дверь, и счастье захватывает, поглощает – пришёл.

– Привет, – говорю и тяну руку. Максим слабо пожимает её в ответ, присаживается на край кровати, пристально смотрит. Да, понимаю, что выгляжу сейчас не очень, но скоро снова верну форму, ты ещё будешь мной гордиться!

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает он тихо. Руку отпустил, и сразу стало холодно. Внутри тоже холод.

– Прости, – говорю, а слёзы моментально наполняют глаза. Конечно, я виновата. – Прости, что потеряла нашего малыша. Максим, как же я теперь…

– Ты не виновата. Я разговаривал с врачом, они сделали всё, что могли. Поэтому не вини себя.

– Нет! Я не сохранила его! Я так его хотела! – Над тем, что говорю, даже не задумываюсь, слова сами льются, как слёзы, потоком.

– Регин, – Максим вздыхает, – прости за то, что скажу, но думаю, всё, что случилось – к лучшему. Да, мне жаль, что ты потеряла ребёнка, но…

– Конечно, ты же с самого начала его не хотел! – от злости слёзы моментально высыхают. Надеялась, что это поможет нам, сплотит, как тогда, в первый раз, сплотило. – Значит, ты рад, да? Рад, что теперь можешь меня бросить? Правильно! Зачем тебе теперь нужна? Раз родить больше не смогу! Зачем нужна инвалидка?!

– Регин, ты же понимаешь, что это не так. Ничего не изменилось, мы бы всё равно развелись. И детей от тебя я больше не хотел. Мне жаль, что ты больше не сможешь родить, но жаль, потому что ты бы могла родить другому.

– Как легко ты говоришь о другом! Думаешь, я смогу любить кого—то сильнее, чем люблю тебя? – хватаю его за руку, стискиваю со всей силой. Ловлю взгляд. – Только ты мне нужен! И я никуда тебя не пущу!

– Не начинай, – морщится он. Пытается вырваться, но я держу крепко. – Когда вернёмся в Краснодар, подадим заявление в суд. Кроме встреч с Аделей мне от тебя ничего не нужно.

– У тебя вообще сердца нет?! Сейчас, когда так сильно мне нужен, бросаешь одну?

– Ты не одна. У тебя есть родители, есть брат. Пока лежала в реанимации, попросил не приезжать, но теперь тебя перевели, и завтра они будут тут.

– А ты?

– Я тоже останусь. – Он отводит глаза. Значит, всё же чувствует себя виноватым! Значит, шанс до сих пор есть!

***

Максим

Волновался эти дни за Регину, конечно. Не чужая, хоть и не любимая. Жалко её. Но и от облегчения не могу избавиться. Что бы там тесть ни говорил до нашего отъезда, моей вины в случившемся нет, как и вины Регины. Так наверху распорядились. С Артуром при встрече говорили только на тему состояния жены, Алину пока не видел, но к Илюшке несколько раз приходил. Пусть сперва Регину стабилизируют, потом буду решать свои проблемы. Когда её переводят в палату, выдыхаю, отчитываюсь перед тёщей и собираюсь с мыслями, чтобы донести до Регины реальность. Вижу – не дошло, что это конец. Так и будет цепляться до суда, чувствую, там будет то ещё представление. Главное – отстоять встречи с дочкой, а истерики пусть катает, переживу. Выхожу из палаты и почти нос к носу сталкиваюсь с Вероникой. Она удивлённо поднимает бровь, но ничего не говорит. За её спиной несколько врачей, среди них Алина. Впервые видимся после того разговора. Сердце ноет. Она равнодушно отводит взгляд, отворачивается, как будто не знает, проходит мимо.

Тянет за ней, но остаюсь на месте. Только когда уходит, снова начинаю дышать. Иллюзий не осталось, вместе мы уже не будем. Была бы хоть малейшая возможность заслужить её прощение, на коленях бы ползал, но такой возможности нет. Просить, умолять – унижать её, не себя.

Тёща приезжает на следующее утро, тесть не смог из—за работы. Провожу до палаты и оставляю, без меня будет о чём поговорить. Скоро Регину выпишут, до этого надо встретиться с Алиной. Подобие повода заглянуть в отделение УЗИ есть – я же могу искать врача, чтобы… Да почему должен объяснять? Просто спрошу, где её найти. Номер её кабинета называет первая встречная медсестра. Выдыхаю, прежде чем постучать и войти. Такая знакомая картина: она сидит за столом, заполняет бланки. Сколько раз так приходил в поликлинику? Иногда просто сидел и смотрел, как работает, а потом вместе домой шли. Несколько секунд молчим, потом она говорит:

– Сочувствую вашей потере.

Не язвит, не злорадствует, просто жалеет. Но таким тоном могла бы любому сказать. Любому чужому человеку.

– Спасибо, – отвечаю сухо.

– Зачем пришёл?

– Я хочу увидеться с Ильёй. Он – мой сын, и я имею право принимать участие в его жизни.

– Хорошо, – неожиданно легко соглашается она. Хмурюсь. В чём подвох? – Я долго думала об этом и поняла, что не имею права лишать Илюшку отца. Он очень по тебе скучает. Сегодня после садика можешь его увидеть.

От неожиданности теряю дар речи. Готовился к битве, а мне просто открыли ворота в крепость.

– Спасибо, – говорю растерянно.

– Если это всё, можешь идти. Увидимся в семь у садика. Ты ведь знаешь, где он.

Артур уже рассказал, кто бы сомневался. Хотя, наверное, надо спасибо сказать. Может, это он повлиял на её решение.

– Алиночка, прими девочку. Знаю, не записывали, но надо её сейчас осмотреть.

Оборачиваюсь – в дверях стоит Вероника. Узнав меня, вдруг широко улыбается.

– Конечно, пусть заходит. – Алина смотрит на меня, потом, выразительно, на дверь. Встаёт и отходит к кушетке, достаёт свежую простыню. Делать тут больше нечего, вечером поговорим. Не успеваю выйти – входит Регина, за её спиной тёща.

– Максим? Что ты тут?.. – начинает Регина. Сегодня к ней ещё не заходил, только поздоровался, и тут же ушёл.

– Проходите, ложитесь, – говорит Алина. Взгляд Регины перескакивает с меня на неё и загорается.

– Ты! Шлюха! И ты здесь?!