Текст книги "Красивый. Родной. (не)Мой (СИ)"

Автор книги: Галина Милоградская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц)

Красивый. Родной. (не)Мой
Галина Милоградская

Глава 1

Алина

Илюша наконец уснул. С каждым разом укладывать его днём всё сложнее, спасибо, что хоть в садике спит. Тихо прикрываю дверь в детскую, выхожу на балкон и набираю Максима. Три дня не виделись, а я уже дико соскучилась.

– Привет, родной. Не отвлекаю?

– Сейчас нет, – отвечает он с улыбкой в голосе. – Ушатала?

– Ага. Полчаса укладывала, хорошо, если хотя бы час поспит. Ты долго ещё?

– Ещё неделя. Зато потом целый месяц свободен, ещё надоесть вам успею.

– Ты? Ты мне до глубокой старости не надоешь!

Подруги считают, что мне повезло встретить Максима, и я с ними полностью согласна. Его улыбка может растопить вековые льды на Северном полюсе. Он служит старшим помощником капитана на каком-то секретном корабле, название которого клещами не вытащить. У нас город кишит моряками, по праздникам в глазах рябит от белоснежной формы, а выбор женихов – всё равно, что в кондитерскую попал. Я с моряками принципиально не встречалась, хватило папы, которого почти никогда не было дома. Когда он на пенсию вышел в свои сорок пять, они с мамой почти сразу развелись – оказалось, что за эти годы стали абсолютно чужими людьми. Надо же было так вляпаться – по уши влюбиться в «дальнобоя»!

Мы познакомились с Максимом в клубе: я – оторва в ярком платье, он… Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы понять – бабник. На чёрной рубашке неоново светились пуговицы, притягивая взгляд к открытым ключицам, тёмные очки едва держались на кончике длинного ровного носа, глаза откровенно раздевали. С такими если и пересекаться, то на одну ночь, не больше. Но… я поддалась обаянию, проснулась с ним в одной постели и поняла, что не жалею. А потом Максим удивил.

– Не хочешь погулять? – предложил, вместо того, чтобы вызвать такси и разойтись, как в море корабли.

– Просто погулять? – уточнила я зачем-то.

– Ага, – он бесшабашно улыбнулся. Мы до сих пор лежали в постели, едва прикрытые одеялом – жарко. И я видела каждую искорку в серо-голубых глазах и понимала, что уже пропала. Даже если всё закончится сегодня, никогда не забуду нашу встречу.

– Покажи мне город, – шепнул он, подаваясь вперёд, согревая дыханием губы. – Хочу увидеть его твоими глазами.

Он целовался невероятно, стирая с каждым движением губ воспоминания обо всех прошлых поцелуях. Я путала пальцы в мягких каштановых волосах, притягивая ближе, чтобы никакого зазора не осталось между телами. Из дома мы выбрались нескоро и весь день гуляли по Севастополю, избегая самые оживлённые места. Летом у нас всегда полно туристов, и как же хорошо, что большинство не отходит от протоптанных маршрутов!

– Шикарный вид, – сказал Максим, опираясь о парапет. Смотровая площадка была давно заброшена, старый асфальт растрескался. Почти на окраине города, но из-за открывающегося вида было чудом, что власти про неё не вспоминают. Внизу лежала бухта, в марине ровными рядами, как на параде, выстроились военные корабли.

– Как думаешь, на каком я служу? – Максим встал в пол-оборота, так, что заходящее солнце очертило силуэт и вспыхнуло рыжими нитями в волосах.

– Не знаю. Надеюсь, не на том, что скоро покинет порт. – Я встала рядом, небрежно облокотилась о щербатые перила. Максим плавно переместился за спину, положил руки по обе стороны от меня. Широкие ладони с длинными пальцами отвлекли от вопроса – я просто залюбовалась ими. Жар его тела не обжигал – прогревал изнутри, и сердце застучало быстрее.

– Даже если так, я вернусь к тебе, – прошептал Максим на ухо и нежно, коротко поцеловал.

Всю следующую неделю мы не отлипали друг от друга, и, когда пришло время расставаться, я рыдала, как сумасшедшая.

– Я буду звонить, – пообещал он, поглаживая мокрые щёки костяшками пальцев. – Каждый раз, когда будет возможность. А ты… ты дождись, хорошо?

Так я и жду его почти пять лет. Нашему сыну недавно исполнилось три года, и мне иногда даже страшно от того, насколько счастлива. Оказалось, когда любишь, ждать совсем не сложно. Наоборот – время сжимается и растягивается между звонками и видео, а потом наступает долгожданная встреча. Впереди у нас целый месяц, а это уже много. Надо договориться на работе, использовать накопленные отгулы.

У нас тут через одну жёны моряков, так что обычно ноль процентов осуждения и сто – понимания. В поликлинике, где я работаю врачом в УЗИ-кабинете, не бывает особого ажиотажа. Всё расписано, смены поделены. Отвожу Илюшку в садик по дороге на работу, здороваюсь с девочками в регистратуре, забираю у старшей медсестры своё расписание. Новый день, новые пациенты, парочка старых знакомых. Старых и по возрасту, и по длительности нашего знакомства.

– Алиночка, девочка моя, посмотри, что-то опять желчный расшалился. Или это печень? Не пойму.

Мария Егоровна – милейшей души бабулечка, но выносит мозг так, что к концу приёма улыбка намертво приклеена к губам. Приходит проверяться на каждый чих, буквально на каждый. Поликлиника у нас новая, хорошо оснащённая – просто рай для тех, кто любит не лечиться, а искать у себя болячки.

– Вам бы в санаторий съездить, Мария Егоровна. Может, куда-нибудь в прохладу.

– Ох, и не говори. Завтра спрошу у Васильны, как бы место выбить.

Мысленно прошу прощения у участкового терапевта. Впрочем, ей всё равно придётся выслушивать жалобы Марии Егоровны, а выдержки ей не занимать – сорок лет стажа, тут кожа как у носорога. Ещё двое пациентов и, наконец, перерыв. Работа несложная, но кто и когда отказывается выпить чашечку чая в тишине? Я не исключение. Завариваю большую кружку, достаю из маленького холодильника бутерброды, предвкушая обед, когда звонит телефон. Кошусь на экран и мысленно морщусь: Ритка.

Есть такие подруги, с которыми как на вулкане: то ругаешься, то миришься, то снова радуешься, что перестал общаться. Это Риткин случай. Мы с первого класса дружим, но иногда я устаю настолько, что просто взрываюсь. Я, конечно, тоже не ангел, так что количество побед и поражений у нас равное. Обычно она звонит и трещит час, не меньше, в основном о себе. А потом впроброс спрашивает, как у меня дела, и прощается. Я не готова сейчас быть жилеткой и психологом в одном лице, но Ритка настойчиво наяривает, как будто случился пожар. Может, так и есть, поэтому со вздохом принимаю вызов.

– Привет, подруга! – нет, голос жизнерадостный. Откусываю бутерброд, отвечаю неразборчиво:

– Привет. У меня обед. Что-то срочное?

– Как тебе сказать… Может, и срочное.

– Не тяни, – прошу и смотрю на часы – перерыв не резиновый.

– Ладно, не буду тянуть кота за яйца. Ты Макса когда ждёшь?

– Чрез неделю, а что? На рыбалку решила позвать?

У Ритки муж – профессиональный рыбак. На своём маленьком катере весь Крым исколесил. Как свободная от работы минутка выдаётся, так он снасти в руки и был таков. Хотя я бы с Риткой жить точно не смогла, так что отлично его понимаю. Они с Максимом часто рыбачат, но договариваются почему-то через нас.

– Нет, это твой Макс, кажется, отлично рыбачит.

Начинаю терять терпение. Ритка постоянно говорит, что раз Максим – моряк, то в каждом порту по семье. Я эти слова давно мимо ушей пропускаю.

– Опять скандалы, интриги, расследования? – спрашиваю со вздохом. – Рит, тебе не надоело?

– Я, между прочим, о тебе волнуюсь! В общем… я на днях в Краснодар моталась, по работе.

– Ну? – Конечно, я помню, что ей надо было в Краснодар, все уши мне прожужжала.

– И там видела Макса, – эффектная пауза, – с другой женщиной!

– Обозналась, – отвечаю равнодушно.

– И с ребёнком! – добавляет она.

– Ага, почему сразу не с десятью?

– Я знала, что ты не поверишь, поэтому сейчас пришлю доказательства. Потом ещё спасибо мне скажешь, что я глаза открыла. С самого начала говорила, что он – кобелина, каких поискать!

Говорила, а сама завидовала. Как будто я не понимаю, не вижу, что её аж перекашивает, когда нас вместе видит. У нас всё хорошо в семье, у неё – вечные скандалы, а муж давно соседом стал.

– Прости, Рит, но у меня обед заканчивается, давай потом поговорим.

Она слишком покладисто сворачивает разговор, а в следующую минуту мессенджер взрывается загружающимися фотографиями и видео. Одна за другой – Максим. Стоит у незнакомой дорогой машины, садится за руль. Фото в обратном порядке – последнее сделано первым. Рядом с ним эффектная блондинка в белом платье с красным поясом. Держит за руку девочку лет семи. Вот Максим берёт её на руки и помогает сесть на заднее сиденье. Вот открывает дверь перед блондинкой. Внутри всё бунтует: мало ли, когда были сделаны фотографии и мало ли, кого он там подвозил. Но потом загружается видео…

– Смотри, смотри, ну, кобелина же! – с восторгом говорит Ритка и приближает камеру. Цепенею – он коротко целует блондинку, они о чём-то говорят и отъезжают.

Всё равно не верю. Это может быть что угодно, кто угодно. Но… выходит, Максим уже вернулся. Тогда почему он в Краснодаре, а не здесь, со своей семьёй?..

Глава 2

Регина

Со вздохом откладываю в сторону сандалии – Аделька выросла из них, даже не надев ни разу. Ростом явно в папу пошла, как на дрожжах вытягивается. Подозреваю, что к первому сентября надо будет закупаться в конце августа, раньше смысла нет.

– Ну, что, вы готовы? – Максим давно стоит в дверях и демонстративно смотрит на часы. Мы должны быть у моих родителей к семи. Папа ненавидит, когда опаздывают.

– Сейчас, переоденемся и выйдем.

– Серьёзно? Регин, ты уже два раза переодевалась, может, хватит?

– Не я – у Адели босоножек нет. Я же не поведу её в платье и кроссовках! Придётся надеть шорты и майку.

Максим закатывает глаза, что-то бормочет и выходит. Равнодушно пожимаю плечами и переглядываюсь с дочкой. Он присутствует в нашей жизни так редко, что можно не обращать внимания на раздражение.

Я любила его с детства – наши семьи тесно дружили. Максим всегда был для меня самым-самым: остроумным, красивым, умным. Он же в упор меня не замечал. Когда стали подростками, вокруг всегда вились девушки, одна другой краше. Я же носила брекеты и очки, ещё и волосы были гадкого мышиного цвета. Только к выпускному мама разрешила, наконец, покраситься в блондинку. Брекеты сняли, очки заменили линзы, и длинное платье с разрезом сделало визуально выше, но… Максим лишь улыбнулся, сказал, что мне очень идёт, и весь вечер не обращал внимания.

От обиды хотелось сбежать, но я терпела. Весь вечер танцевала с одноклассниками, которые засыпали комплиментами, и смотрела, как Максим целуется с Нинкой Востриковой. Я слышала, что они встречались, но не придавала значения слухам, теперь сердце сжималось от боли. Когда мы пошли к морю встречать рассвет, рука Максима лежала на Нинкиной талии. Они ушли вдвоём, я вернулась домой реветь в подушку.

После школы Максим поступил в мореходку, я – на дизайнерский факультет. Пути разошлись. Честно пыталась его забыть, заводила отношения с одногруппниками, лишилась девственности на первой же вечеринке, встречалась, расставалась, искала… И снова нашла его через пять лет. В ослепительно белой форме, в фуражке и перчатках, он стоял на набережной в строю выпускников – участников парада Победы. Я только недавно вернулась домой из Москвы, где уже год работала на побегушках в крупной дизайнерской фирме. Было горько признать, но талантом не блистала, как бы ни хотела, до вершины не доберусь. Либо оставаться в столице и жить кое-как, «зато в Москве», либо вернуться домой и пойти работать в мамин бизнес. Она давно звала занять место её помощника, чтобы потом возглавить небольшую, но стабильно приносящую прибыль сеть ателье. Если и были какие-то сомнения, то при виде Максима они моментально развеялись.

За годы уверенности во мне прибавилось в разы, да и фигура наконец округлилась в нужных местах. После парада я сперва потеряла его из виду, но быстро нашла. Он над чем-то смеялся, окружённый друзьями. Покачивая бёдрами, чувствуя себя неотразимой, подошла к нему с улыбкой.

– Ну, привет, выпускник. Поздравляю.

– Регина? – Он недоверчиво моргнул, прищурился. Друзья тактично отошли. – Отлично выглядишь! Только я ещё не выпускник, выпуск в июне.

– Тебе очень идёт форма.

– Спасибо, я знаю.

Не изменился. Та же улыбка, тот же прищур голубых глаз, только голос стал гуще, а плечи – шире раза в полтора. Если в двадцать три он выглядит, как греческий бог, что будет дальше? Поняла, что хочу его. Хочу целиком, чтобы только мой был. Хочу просыпаться рядом, хочу родить ему ребёнка. И сделаю всё, чтобы этого добиться!

Мы обменялись телефонами, но Максим не писал и не звонил. Пришлось сделать первый шаг самой, но если цель поставлена, я с неё не сверну! Позвала попить кофе, небрежно поинтересовалась о наличии личной жизни.

– Какая личная жизнь, Регин, – рассмеялся Максим. У меня от этого смеха кожа мурашками покрылась. – Я ж без пяти минут моряк дальнего плавания!

– И что? – спросила спокойно. Подумала: его бы ждала до конца жизни. Пусть даже два месяца в году, но он был бы только мой!

– Я не верю в лебединую верность. Какая женщина станет ждать по несколько месяцев? Какой муж поверит, что всё это время она не изменяет?

– Я бы тебя ждала.

Сказала, задержала дыхание… А он вдруг весело усмехнулся и потрепал по волосам, как маленькую.

– Конечно, ты бы ждала! Ты же мой самый верный друг!

Друг. Что ж, сначала я снова стала его другом, а потом… Напросилась прийти на выпуск. Девушки у Максима правда не было, поэтому он с лёгкостью согласился. Выпил тогда немало, еле уговорила его пойти ночевать ко мне, а не к кому-то из друзей. Когда он вырубился, едва коснувшись подушки, я раздела его, разделась сама, плеснула в презерватив воду с крахмалом, завязала и приготовилась ждать. Пусть этой ночью у нас ничего не будет, но впереди много других ночей, уж я постараюсь, чтобы так было!

Когда он проснулся и посмотрел мутным взглядом, сердце забилось быстрее: какой же милый, когда сонный!

– Доброе утро, – ответила я с улыбкой. – Голова болит? Я сейчас принесу таблетку.

Эффектно встала, не стесняясь наготы, принесла из кухни приготовленные с ночи таблетку и воду. Максим уже сидел и с силой тёр лицо. Посмотрел на меня коротко, отвернулся, взял воду.

– У нас что-то было? – спросил и тут же усмехнулся. – Конечно, было. Прости за тупой вопрос.

– Как ты себя чувствуешь? – Я присела на кровать, подогнула одну ногу под себя и пропустила его волосы сквозь пальцы. – Не тошнит, голова не болит?

– Бля, нихуя не помню, – пробормотал он, поморщившись. – Прости за мат, но у меня пока в голове только он.

– Сейчас вспомнишь, – пообещала и нырнула под одеяло. Как бы ни делал вид, что всё равно, но член привстал явно не просто так. Прошлась по всей длине, Максим выдохнул.

– Регин, может…

– Я тоже мало что помню, – протянула я, подаваясь к нему и мягко целуя. Сердце колотилось в горле, когда вслепую убрала стакан и поставила на тумбочку. Когда легла сверху, целуя без перерыва, не давая опомниться. Максим наконец начал отвечать, и я от восторга буквально задохнулась. Единственный, всегда любимый, целовал с нарастающей жадностью, с силой сжимая ягодицы. Я буквально растеклась по нему, расплавилась, растворилась в сильных движениях рук, бёдер.

– Подожди, – он оторвался от губ. – Презервативы…

– Я верю, что ты ничем меня не заразишь, – едва не зарычала от разочарования – вспомнил в самый неподходящий момент!

– Разве что ребёнком, – хмыкнул Максим и взглянул на пол. – Раз есть один, где-то ещё два должны были заваляться.

Пришлось спрятать досаду и достать из тумбочки квадратик фольги. Секс превзошёл самые смелые фантазии – просто знать, что это он, было достаточно, чтобы каждое движение приносило наслаждение. Я не кончила, но и до этого никогда не кончала, зато сам процесс напрочь снёс крышу.

У Максима впереди был месяц отпуска, я пока тоже могла позволить себе отдохнуть. Он сразу сказал, что это – временно, но меня это категорически не устраивало. Каждый раз после секса под предлогом выбросить презервативы я спешила в ванную, доставала шприц и пыталась впрыснуть его сперму как можно глубже. Понимала, как наивно это выглядит, но под конец отпуска то ли мой метод дал плоды, то ли само небо решило наградить за усилия – я сдала мочу и узнала, что беременна.

– Ты сейчас не шутишь? – Максим выглядел, мягко говоря, шокировано. Я же светилась от счастья. Теперь он точно никуда от меня не сбежит!

– Я же сказала, что всегда буду тебя ждать.

– Да уж. – Он растерянно выдохнул, взъерошил волосы на затылке. – И что теперь делать? Как-то в планах не было женитьбы. Прости, дело не в тебе. Я…

Я молчала, давая самому принять очевидное для всех решение. Родителям тоже рассказала, они не сомневались в том, что мы поженимся, и были рады моему выбору.

– Надо подать заявление в ЗАГС, – наконец сказал Максим. Я взвизгнула и бросилась ему на шею. Нас расписали через две недели, а потом Максим ушёл в море. Наш малыш замер на третьем месяце беременности. Я была так раздавлена горем, что несколько дней молчала, не могла ни с кем разговаривать. Родители забрали с собой в Краснодар, к бабушке. Там я и провела всё время до его возвращения. Рыдала на его плече, слушала тихий успокаивающий голос и понимала, что не смогу удержать. Всё, чего так добивалась, грозилось вот-вот утечь сквозь пальцы.

– Прости, – всхлипнула и посмотрела на него. – Прости, что не смогла сберечь нашего малыша.

– Ты чего, малыш? – Он нежно погладил по щеке. – Ты ни в чём не виновата.

– Виновата! – Нет, я так не думала, но надо было заставить его снова выбрать то, что нужно мне. – Я так хотела, чтобы ты приехал, а мы… Мы ждали бы тебя… Как мне теперь с этим жить?!

– У нас ещё будут дети, обещаю, – прошептал Максим и снова уложил голову на своё плечо.

Через год родилась Аделина. Дочку Максим полюбил сразу и безоговорочно. Вскоре мы переехали в Краснодар – надо было кому-то ухаживать за бабушкой. Со временем и родители перебрались. Максим разрывался между нами, Севастополем, где нёс службу, и затяжными выходами в море. Но я не роптала, сказала же, что буду ждать!

– Ну, неужели, – ворчит он, когда мы с дочкой выходим. Подхватывает Аделю на руки, звонко чмокает в щёку. – Ты с каждым днём всё выше. Шпинат ешь?

– Ем, – кивает Аделя, позволяя усадить себя в кресло на заднем сиденье.

– Не ворчи, мы не опаздываем, – говорю, садясь на пассажирское сиденье впереди. – Меня не поцелуешь?

Вздохнув, Максим послушно клюёт в щёку. Надо родить ему ещё одного ребёнка: в последнее время он слишком отстранён. Никогда напрямую не говорил о любви, и я живу в постоянном страхе, что когда-нибудь уйдёт. На этой неделе надо постараться и устроить ему секс-марафон.

Глава 3

Максим

Не люблю Краснодар. После Севастополя или Владивостока он кажется пресным. Сухим каким-то. И дело вовсе не в отсутствии моря – иногда и от него надо отдыхать. Просто это не мой город, совсем не мой. С самого начала чувствовал себя здесь чужим, со временем стало только хуже. Здесь я не на своём месте. Раздражает всё: вечные пробки, узкие улицы с односторонним движением, забивающийся в нос тополиный пух… Зато Регина тут, как рыба в воде. Давно освоилась и обратно в Севастополь не рвётся. Хотя, если бы перевёз туда семью, разразилась бы катастрофа.

Я не понял, как оказался в таком положении: жизнь на две семьи. Не вчера родился, лично знаю не одну подобную историю, моряки этим на самом деле часто грешат. Но, когда женился, Регине не изменял. Да, она сложный человек – противоречивая, часто капризная, привыкла добиваться своего. Наши отношения развивались стремительно, не удавалось перевести дыхание. Подруга из детства стала женой по щелчку пальцев, возразить не успел, опомниться – тоже. Вышел в первый рейс и только тогда перевёл дыхание и задумался. Женат. Скоро стану отцом. Может, так правильно? Родители не возражали, наоборот, на свадьбе кричали «Горько!» громче всех. Нет, громче, пожалуй, кричали тесть с тёщей. Семья довольна, Регина так и светится от счастья, а я… В какой-то момент почувствовал себя телком на привязи, когда поздно трепыхаться.

Перед регистрацией сказал об этом отцу. Тот рассмеялся, похлопал по плечу:

– Девушка хорошая. Красивая, умная, ладная. Чего тебе, оболтусу, ещё нужно? Сейчас дети появятся, крепче привяжетесь.

Тут бы спросить: а как же любовь? Смешно, но, думая о будущем, я представлял любимую женщину рядом. До Регины мимолётная влюблённость в любовь никогда не превращалась – проходила, растворялась туманной дымкой на рассвете. Только жизнь с морем связывают романтики, и я не исключение. Хотелось, чтобы как у Грея с Ассоль, а получилось то, что получилось.

До встречи с Алиной ни разу не жалел, что женился. Регина оказалась действительно хорошей женой, и встречала всегда с озорным блеском в глазах. Привык. К потере ребёнка отнёсся с пугающим равнодушием: не успел осознать, прочувствовать. Зато, когда родилась Аделя, сердце забилось в новом ритме. Смотрел на крохотное чудо и не мог поверить, что эти пальчики с ноготками, эти реснички, пушистые волосики буквально появились из ниоткуда. Две клетки, в новый человек. Частичка меня и Регины.

Дочка восхищала всем, об одном только жалел – что пропускаю слишком много моментов. Регина присылала видео, которые пересматривал снова и снова, умиляясь, как быстро растёт Аделя. Жизнь стала ровной, пошла по накатанной, но внутри всё равно дрожало едва уловимое недовольство. Чего-то не хватало. Чего? Все так живут: дом-работа-дом. Жена и дочка – красавицы, денег в достатке, на что жаловаться? Я и не жаловался, просто со временем стал замечать, что оттягиваю возвращение домой. Задерживался в Севастополе под любым предлогом. А потом познакомился с Алиной…

Это называется пресловутым «поделиться на до и после». Как будто всё вокруг стало разноцветным, а до этого я не замечал, что живу в черно-белом кино. Не мог от неё оторваться, забыл обо всём. Надо было всё рассказать, сразу. Но кто мог подумать, что так завертится? Надо было решиться и уйти от Регины, только тогда Аделя сильно заболела, я просто не смог бросить их. И… закрутилось. Две семьи, две женщины, две симки, двое детей.

Смотрю на Регину – она увлечённо разговаривает с тёщей по телефону, спрашивает, надо ли что-то купить. Чем она заслужила моё предательство? Да ничем, по сути. У неё всё хорошо, и сказать правду равно обрушить бетонную плиту на голову и смотреть, как трепыхается. Если просто сказать, что хочу развестись, не называя причину, отпустит? Как сделать, чтобы было правильно? Алину с сыном бросить не могу – всё равно, что кусок сердца вырвать. Она – моя Ассоль, которую так долго искал и слишком поздно нашёл. Почему нельзя повернуть время и всё изменить?

Не брать Регину на выпуск, не спать с ней, не жениться… Но тогда не родилась бы Аделя, а без неё я тоже жизни не представляю. Голова гудит, скорее бы вернуться в Севастополь. Постоянно верчусь, как уж на сковородке, обманываю обеих, самому с себя тошно.

– Почему тебе надо так быстро уезжать? – тоскливо вздыхает Регина. – Всего ничего дома пробыл, дочь скоро забудет, как папа выглядит. Вот пойду к твоему начальству и потребую, чтобы тебя перевели!

– Куда? На сушу? – усмехаюсь. С Регины сталось бы скандал закатить, благо, мозгов хватает это не делать. Контракт через год заканчивается, ещё не решил, буду ли продлевать. Может, правда на гражданское судно перейду, чтобы рейсы были короче. Без моря не могу себя представить.

– А что? – Регина поворачивается всем корпусом, глаза загораются знакомым блеском. – Через год уйдёшь из флота, устроим тебя к папе, будешь заниматься продажей компьютерного обеспечения. Сам же знаешь, как это выгодно. А папа давно себе замену ищет.

– То, что ты возглавила мамин бизнес не значит, что я хочу того же.

Начинаю раздражаться. Сесть в офисе за телефоном? Убалтывать людей купить какую-то программу? Волосы на затылке поднимаются дыбом, как представлю.

– Зато ты будешь рядом со мной. – Она накрывает ладонью мою, лежащую на переключателе скоростей. – Я так скучаю, когда тебя нет. Неужели ты по нам совсем не скучаешь?

– Регин, не начинай, а, – вздыхаю. Скучаю по Аделе, да. А вот по жене ни разу особо не скучал, благодаря Алине понял причину. Меня тянет к ней магнитом, но если она узнает про семью… Каждый раз при этой мысли бросает в холодный пот.

– Ты никогда не говоришь, что соскучился. Иногда мне кажется, что мы тебе совсем не нужны.

Кошусь в зеркало – Аделя в наушниках и в телефоне, во что-то играет. Не слышит, как мама заводит старую песню о главном.

– Может, – продолжает, постепенно повышая голос, – у тебя есть другая семья?

– Может, и есть, – огрызаюсь и паркуюсь у дома тестя с тёщей. Регина несколько раз моргает и смеётся.

– Очень смешно, Максим. Ты так больше не шути, а то я поверю.

Если бы я шутил.

Дом у родителей Регины большой, кирпичный, в два этажа. После смерти бабушки тесть отстроил. За домом сад, виноградная беседка, искусственный пруд – это тёща, любительница поковыряться в семье. Шашлык уже жарится, стол накрыт. Над мангалом колдует Витёк, старший брат Регины. Его жена, Лена, кивает, пробегая из дома к беседке с тарелками. Они тоже часть моей семьи, как и Андрей Сергеевич со Светланой Васильевной. Когда родителей внезапно не стало, именно они были рядом. Получается, их доверие тоже предаю.

– Здаров, Макс! – Витёк тянет крупную ладонь, крепко пожимает. – Как море? Волнуется?

Когда-нибудь он придумает новую шутку, но только не сегодня. Семилетние племянники уже подхватили Аделю под руку и утащили к качелям, Регина уходит в дом. Смотрю на шампуры, при виде шашлыка и овощей на гриле рот наполняется слюной. Ни у кого такой шашлык не пробовал, сам жарить не особо умею. Вроде несложно, но так, как у Витька, не разу не получалось.

– Накатим по маленькой, пока бабы на стол метают? – подмигивает Витёк и ставит на барную стойку перед мангалом графин с водкой и рюмки. Я уже давно не позволяю себе напиваться до беспамятства, это в юности осталось. Могу выпить немного для настроения, легко останавливаюсь. Вообще больше вино люблю, желательно – белое. А вот Витёк и тесть любители накатить покрепче, а если вино – то красное, непременно домашнее, креплённое и сладкое. От него потом голова как чугуном налита. Поэтому лишний раз на застолья стараюсь не попадать.

– Если только по одной, – отвечаю, поняв, что если начну отказываться, весь вечер буду выслушивать насмешки о трезвенниках и язвенниках.

– О, а вот и наш капитан дальнего плавания! – раскатистый голос тестя разносится по всему участку. – Надолго к нам, или скоро опять море зовёт, волна поёт?

Яблоко от яблони недалеко падает – привычку к однотипным шуткам Витёк перенял от отца. Улыбаюсь, пожимаю руку.

– Через несколько дней обратно.

– Ничего, скоро контракт закончится, осядешь на земле наконец.

Почему он так уверенно об этом говорит? Уже обсудил всё с Региной? Я глубоко уважаю её родителей, но один раз без меня меня женили, второй раз не прокатит. В этот момент отчётливо понимаю, что, несмотря ни на что, так и остался здесь чужим. Пытался влиться в семью, но так и не смог, навсегда останусь белой вороной. У Витька золотые руки и сеть автомастерских, Регина крутится со своими ателье, тесть завязан с компьютерами, а я… Мне подавай солёный ветер. Снова думаю об Алине – она никогда не говорила, чтобы ушёл из флота. Наоборот, гордится, что я служу. Тоскливо ноет сердце.

Надо решаться. Объясниться с Региной и уйти. Сказать, что в никуда. Не хочу подставлять Алину и Илью под удар. Алина мой паспорт никогда не видела, только военный билет, в котором нет информации о семье. Но если мы поженимся, увидит штамп о разводе… Проще сделать новый, сказав, что потерял.

Весь вечер в голове зреет план, похожий на план побега из тюрьмы. В окружении шумных весёлых людей, за столом, накрытым с такой любовью, чувствую себя совсем паршиво. Уже стемнело, вокруг зажглись фонарики. Не выдержав, выхожу из-за стола, огибаю беседку и дом, достаю телефон и набираю Алину. Она берёт не сразу. Запоздало смотрю на часы – время укладывать Илью.

– Привет, родной. Не ждала, что ты сегодня позвонишь. – Она отвечает, когда я уже почти сбросил вызов.

– Я люблю тебя, – говорю на выдохе. – И очень, очень скучаю.