Текст книги "Красивый. Родной. (не)Мой (СИ)"
Автор книги: Галина Милоградская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)
Глава 4
Алина
Всему может быть объяснение. Мало ли, зачем Максим поехал в Краснодар? Может, это жена какого-нибудь сослуживца, почему обязательно другая женщина в его жизни? Я верю Максиму и не хочу знать, кто это был. Если наброшусь с обвинениями, он может решить, что следила. Хотя если перевести всё в шутку… Да, так и сделаю: посмеёмся потом вдвоём над мнительной Риткой. Как будто я не вижу, не чувствую, как он меня любит! Постепенно начинаю злиться на подругу – зачем она вообще мне это скинула? Из-за неё третий день спать не могу. Скорее бы Максим вернулся.
Ритка больше не звонит, с ней всегда так: вбросила что-то и убежала. Я тоже не звоню и не пишу ей, пусть думает что хочет, у меня же хватает забот, которые постепенно отвлекают. Набросили бумажной волокиты под конец месяца. Ещё и в садике ветрянку нашли, теперь все в напряжении ждут, закроют на карантин, или нет. Сегодня рабочий день до трёх, будет ещё три часа перед тем, как забрать Илюшку из садика, хочу посвятить их себе. По дороге предвкушаю ванну с пеной, и пофиг, что день в самом разгаре. Люблю за собой ухаживать: все эти скрабы, крема, ароматические масла… С рождением сына сложно выделять достаточно времени, но я стараюсь выкроить хотя бы полчаса на домашние спа-процедуры.
Ванна уже набирается, по квартире плывёт аромат клубники со сливками. Я уже мысленно лежу в пенной воде, когда в дверь звонят. Кого там могло принести? Плотнее запахиваю халат, иду открывать, надеясь, что незваный гость надолго не задержится. Открываю – огромный букет ярких подсолнухов, а поверх них – не менее яркие голубые глаза.
– Сюрприз!
– А почему ключом не открыл? – улыбаюсь во всё лицо.
– Хотел эффектно появиться! – Максим проходит, дверь захлопывается, и в следующую секунду оказываюсь в родных объятиях. От него пахнет морем и солнцем, самый любимый запах на свете. Утыкаюсь носом в шею и не могу надышаться.
– Я так скучал, – говорит он, обнимая одной рукой, а во второй держа букет.
– И я. Безумно скучала, – бормочу, целуя в шею. Все сомнения неважны, их просто не существует, когда Максим рядом.
– Кто-то решил понежиться в пене? – хмыкает он и демонстративно ведёт носом. Приподнимает бровь: – Не против, если я присоединюсь?
– Кто добровольно откажется от такого предложения?
Моя голова лежит на его плече, губы легко касаются моего виска. Ванная у нас обычная, не большая, поэтому колени Максима возвышаются над бортиками.
– Знаешь, – шепчет он, задевая губами ухо, – я жалею, что не могу останавливать время, чтобы задержаться в таких моментах. Не навсегда, конечно. Но этот час я бы заставил застыть.
– Пока наша кожа не сморщится, да? – усмехаюсь. – И мы выберемся из ванной, как две варёные креветки. Или как куриные желудочки, которые кажутся покрытыми морщинами.
– Да-да. Ты будешь самой красивой креветкой. А потом, – голос понижается, внизу живота собираются мурашки, – я тебя съем.
Я поворачиваюсь в пол-оборота, демонстративно рассматриваю мышцы на груди, поднимаю взгляд к шее, к губам и, наконец, смотрю в глаза.
– Давай не будем останавливать время. Раз ты решил устроить парные спа-процедуры, предлагаю продолжить их в спальне.
Спешить некуда, любим друг друга неторопливо, гладим давно изученные изгибы, целуемся лениво, едва касаясь губами. Секс всегда разный: то нежный и чувственный, то бурный и порывистый. Мы почти пять лет вместе, и до сих пор не устали друг от друга, не пресытились. Конечно, тут ещё дело в частых разлуках, когда не успеваешь надоесть, но я уверена – если бы мы жили в обычном браке, ничего бы не поменялось.
– Люблю тебя, – сладко выдыхаю, часто сжимаясь внутри, вокруг него. – Люблю!..
Дыхание постепенно восстанавливается. Смотрим и улыбаемся, слова лишние. Максим медленно поднимает руку, я касаюсь кончиков пальцев, сплетаю их с нежностью. Притягиваю руку к себе и целую костяшки. В его глазах сейчас целая Вселенная, принадлежащая мне.
– Надо собираться? – спрашивает Максим, глядя на часы на запястье. – За Ильёй.
– Пора, – вздыхаю и нехотя сажусь. Хоть бы раз оставить его на пару деньков кому-то и провести это время только с Максимом… Но моей мамы давно нет в живых, папа – проще сразу ребёнка в детдом, чем ему давать. У Максима тоже никого. Иногда я очень устаю, хочется пожить для себя. Встать, когда я хочу, весь день делать то, что я хочу. Иногда мне тяжело, но Максиму в этом ни за что не признаюсь. Сложно представить более включённого отца, когда он с нами.
– Хочешь, я сам схожу, – говорит он и тоже садится. Целует в плечо. – А ты пока поваляешься.
– Нет, хитрец. Я хочу увидеть его реакцию, когда тебя заметит.
Максима в садике знают. Конечно, сложно не запомнить высокого красавца. В первый раз он пришёл со мной в парадной форме, и я прекрасно видела, как воспитательницы пускали слюни. Пусть, я не ревную, знаю, что он только мой.
– Папа!
Илюшка бежит навстречу, заметив нас сразу у входа. Максим присаживается, легко подхватывает на руки и обнимает.
– Эй, ты стал ещё выше! Совсем немного, и дорастёшь до мамы! – говорит со смехом, кружа сына на руках. Тот весело, заливисто смеётся, а я не могу не умиляться с этой картины. Не выдержав, достаю телефон и фотографирую их. Хочется запечатлеть каждый счастливый момент, когда мы вместе. Весь вечер они проводят вместе, как говорит Максим: «Разгружу тебя по максимуму». Иногда я даже ревную его к сыну, как бы смешно это ни звучало. Пеку блины, прислушиваясь к возне в комнате, но, когда выхожу с тарелкой, никого нет. Максим в детской. Волна нежности затапливает и согревает: Илюшка спит, мой муж – рядом. Горит ночник, на подушке лежит раскрытая книга сказок. Словно почувствовав, Максим открывает глаза. Первый взгляд – на Илью, потом на меня. Тихо встаёт.
– Задремал, – говорит он виновато, когда мы выходим. Обнимает одной рукой, прижимает к стене. – Почему ты у меня такая красивая?
Дыхание привычно перехватывает при звуке интимных ноток в голосе. Касаюсь его щеки, веду вниз, к шее, обвожу ключицы, выпирающие под майкой.
– Это ты у меня самый красивый, – шепчу в губы.
– Я знаю, – усмехается он и шутливо охает, получив лёгкий удар кулаком в плечо. – К чему отрицать очевидное? Ай! Да хватит уже! Впрочем, – голос становится ещё ниже, дыхание согревает ухо, – если сегодня ты хочешь быть главной, я не против. Давай уже разложим диван.
Мы живём в обычной двухкомнатной квартире, которую Максим стал снимать, когда появился Илюшка. Из своего жилья у меня только маленький домик на окраине города. Я сдаю его в сезон – небольшая, но помощь. Максим пока ждёт квартиру от флота. Ритка как-то спросила:
– Если ты ждёшь квартиру, не проще ли жениться на Алине? Тогда ты встал бы на очередь на большую жилплощадь.
Я уже не помню, что тогда сказал Максим – отшутился как-то. Сама никогда не считала штамп в паспорте чем-то важным. Сын записан на отца, остальное неважно. Но червячок сомнения, которого я думала, что убила, снова начинает точить сердце. Максим давно спит, а у меня не получается уснуть. Те фотографии и видело удалила, а теперь жалею. Спросить-не спросить?
Так до сих пор и не спросила. Две недели прошло, и, глядя на Максима, не перестаю гадать, с кем он тогда был. Вижу, что не врёт, и любит по-прежнему. Невозможно так притворяться, да и зачем? Я не дочь миллионера, ничего, кроме своей любви, дать не могу. Если бы он не давал деньги, даже не смогла бы водить Илюшку на развивашки. Зарплата небольшая, деньги за аренду домика я стараюсь по максимуму откладывать: впереди школа, университет, мало ли, что вообще может случиться. Не живём впроголодь, но и не шикуем. На курорты не ездим, потому что живём на курорте. Всё есть, всё хорошо, но внутри будто зреет что-то неприятное, как склизкий комок, который пока слишком мал, чтобы откашлять.
– У нас на выходные никаких планов? – спрашивает Максим вечером в четверг. Они с Ильёй сидят на полу, собирают большие паззлы.
– Нет, а что? – Я отрываюсь от книги, которую читала. Такая редкая возможность – сын не спит, а не пляшу перед ним.
– Толик позвал на уху. Я уже согласился, ты не против?
Нехорошее предчувствие начинает оформляться. Всё это время подруга подозрительно молчала, а я не обращала внимания на эту тишину, поглощённая приездом Максима. И тот факт, что Толик лично позвонил ему, а не она – мне, настораживает.
– Может, проведём это время втроём? – делаю слабую попытку отказаться.
– Ты не хочешь с ними встречаться? Вы, что, опять с Риткой поругались? А я удивился – что это он сам звонит… Что на этот раз?
– Да ничего, – неловко улыбаюсь. Если бы хотела, Ритка уже сбросила бы на нашу семью бомбу. Не станет же она при детях вываливать свои подозрения. Да и Толик, хоть и спокойный, терпеть не может скандалы и может вспылить, накричать на жену, чтобы не лезла. Нет, это будет простая встреча, нет причин отказываться.
Поначалу так и есть. Дом у них стоит прямо на берегу моря. Крепкий, в нём не одно поколение выросло. У Толика и Ритки двое детей: дочка чуть старше Илюши и годовалый сын. Иногда я понимаю, почему подруга такая резкая и раздражительная – сложно с двумя детьми. Толик, как настоящий мужчина, предпочитает проводить время на работе и в море, подальше от громкой семьи. Хорошо, хоть свекровь с мамой помогают.
Большой котёл висит над костром – Толик предпочитает готовить «по-рыбацки». Стол в виноградной беседке уже накрыт, дети бегают под нашим зорким присмотром по двору, на небе зажигаются первые звёзды. Слышно дыхание моря, размеренный плеск воды. Максим и Толик стоят в стороне – Толик отошёл покурить подальше от жены, которую мутит от запаха табака.
– Так что, подруга, узнала, кто та баба с ребёнком? Дай, угадаю: сказал, что знакомая. Или, что жена друга?
Холодею. Точно такие же мысли постоянно крутятся у меня в голове. Ритка подпила, язык слегка заплетается. Самое время нам уходить.
– Только не говори, что голову в песок засунула, – с неожиданной злостью говорит Ритка. – Тебе рога навесили, а ты и рада!
– Прекрати, Рит, – отвечаю и поднимаюсь. Отыскиваю глазами Илюшку. Устал, сегодня легко получится уложить.
– Конечно, проще сделать вид, что ничего не происходит, и продолжать играть роль идеальной жены, да? Муж весь из себя такой, сын…
Она говорит с таким ядом, что до костей пробирает. Пошатываясь, встаёт и вдруг громко говорит:
– Эй, Макс, а почему ты не хочешь рассказать, кто там у тебя живёт в Краснодаре?
Мужчины подходят и… Я вижу панику в его глазах.
– Ты о чём, Рит? – спрашивает Толик. Хватаю Максима за руку и тяну на себя:
– Идём, заберём Илюшу и домой.
– Как, о чём? – Ритку уже понесло. Я чувствую – ладонь Максима холодная и мокрая. Невольно отпускаю его, смотрю в глаза. – О той женщине с ребёнком, с которыми я тебя видела три недели назад. Сейчас…
Она достаёт телефон и копается в нём. Тихо. Слишком тихо. Максим молчит, не отпирается, не переводит всё в шутку. Его напряжение можно пощупать.
– Вот. – Ритка протягивает телефон, чтобы всем было видно. – Хочешь сказать, я обозналась?
– Алин, я… – Максим вдруг словно ниже становится. – Я всё объясню…
Глава 5
Алина
Голова идёт кругом, земля начинает вращаться быстрее. Объясни-объясни-объясни – стучит в голове, но понимаю, что не хочу ничего слышать. Не сейчас. Не перед ними. И видеть его сейчас не могу.
– Помолчи, пожалуйста, – говорю тихо. – Я… Поговорим потом, хорошо?
– Ну, ты и сука, – тянет Толик. – Ты же обещала!..
Выходит, он знал. Ну, конечно же, Ритка всё рассказала, у неё язык без костей. Тогда зачем они позвали нас? Чтобы публично похоронить мой брак? А брак ли?.. Считала, что да, пусть даже гражданский. Не собираюсь доставлять Ритке удовольствие и выяснять отношения на чужих глазах.
– А что такого? Пусть Максим нам всё расскажет!
– Пойдём, – цежу, не глядя на подругу. Теперь точно бывшую. Втроём мы молча уходим. Ругаться рядом с Илюшей нельзя – испугается. В такси молчим, дома тоже тишина. Илюша уснул ещё в машине, Максим выносит его на руках, не сговариваясь, уходит уложить. А я не могу заставить себя нормально дышать. Грудь обручем стянуло, перед глазами плывут чёрные точки.
– Говори, – начинаю, когда Максим заходит на кухню. От детской она дальше всех, а что-то подсказывает, что разговор может пройти на повышенных тонах.
– С самого начала надо было сказать… – Максим запускает руки в волосы, с силой их ерошит. – Алин, это… Это моя семья.
Да, пол под ногами реально может провалиться. Без сил падаю на стул, в ушах гудит. Не верю.
– Не верю, – повторяю вслух. Даже слёз нет – настолько велико потрясение. – Ты… выходит я и Илья… мы…
– Вы – те, кого я люблю, – говорит он твёрдо. Опускается передо мной на колени, берёт за руки. Даже сил вырваться нет – просто равнодушно смотрю на его длинные загорелые пальцы.
– А они… Это твоя дочь? Как давно ты женат?
Как будто смотрю на нас со стороны. На самом деле неважно, что он скажет. Я считала, что замужем, а оказывается, всё это время была любовницей. Второй семьёй на стороне.
– Алин, я разведусь. Не могу с ней жить, не хочу. Почти всё моё свободное время – ваше.
– Но ты приезжаешь к жене и спишь с ней, так? Или хочешь сказать, что она смертельно больная, поэтому не мог бросить? Или, что дочери нужна операция? Не знаю, что там обычно говорят в таких случаях?
– Алин, прости. Всё, что я тебе говорил, всё, что я чувствую к тебе, к Илюшке – правда.
– Кроме одной мелочи: того, что у тебя есть настоящая жена и законнорождённая дочь… Господи, какой позор!
Выдёргиваю руки и закрываю лицо ладонями. Даже в самом кошмарном сне не могла подумать, что окажусь в такой ситуации! За что? Где я согрешила? Хотя понятно, где – живу во грехе с чужим мужем.
– Алин, – Максим обнимает мои колени, – я клянусь, я не хотел так… Не думал, что вообще так будет! Блядь! Знаю, как это звучит! Но поверь, меньше всего я хотел причинить тебе боль!
Несмотря на боль, которая разрывает сердце, я ему верю, и от этого становится ещё хуже. Что сказать в ответ? Как жить дальше, зная, что у него есть ещё одна женщина и ребёнок?
– Я так не могу, – с трудом разлепляю губы и заставляю язык шевелиться. Меня гранитной плитой придавило. – Я не буду больше твоей любовницей.
– Я разведусь. Клянусь, я скоро разведусь. Ты мне веришь?
Он поднимает глаза – красные, воспалённые. Мужчина, которого я так сильно люблю, с которым была так счастлива. Отец моего ребёнка. Предатель и лжец. Раз мог так легко жить на две семьи, как можно ему верить?!
– Раньше надо было думать, – говорю бесцветно. С трудом поднимаюсь, опираюсь о стол, чтобы не упасть. – Я не хочу тебя видеть здесь. Не сейчас. Прошу, уйди. Сними номер или… – усмехаюсь, – может, у тебя ещё одна семья где-то есть?
– Никого нет. – Максим ловит за руку и вдруг крепко прижимает к себе. – Прости, прости, родная. Ты для меня всё, самое главное, что есть и может быть. Только ты.
– Пусти. – Начинаю задыхаться. Пытаюсь оттолкнуть, но он только сильнее сжимает. – Пусти!
Наконец получается. Отпихиваю от себя, выскакиваю в коридор, забираю сумочку и ныряю в шлёпки.
– Не ходи за мной. К тому времени, как вернусь, тебя тут быть не должно.
Куда мне идти? Илюшу одного дома не оставишь, Максим это тоже понимает. Делаю круг по кварталу, возвращаюсь к дому, смотрю на свет в окне. Он там, или уже ушёл? В голове каша, взбитая миксером. Все его слова, все командировки, условие, чтобы первой не звонила, не писала, два телефона, второй «для работы»… Нагромождение лжи, в которой он заставил нас жить. Ненавижу измены, ненавижу предателей, никогда не понимала женщин, становящихся любовницами. Моё белое пальто стремительно покрывается грязными пятнами. В глазах других людей теперь я – та разлучница, которая влезла в чужую семью и топчется по ней сапогами. Та ненавистная сука, без принципов. Та, что тянет деньги, отнимает внимание отца и мужа.
Меня начинает колотить, наверное, поднялась температура. Чувствую себя больной, полностью разбитой. Пока поднимаюсь к квартире, успеваю залиться потом. Пусто. Максим ушёл. В шкафу висит его парадная форма, аккуратно сложены с любовью отглаженные футболки, в комоде скрученные в ровные валики трусы и носки. Это он приучил к порядку. Он, везде он, до сих пор чувствую его дыхание на коже, прикосновение его рук. Подонок!
Футболки летят на пол, за ними джинсы, форменные рубашки со звоном слетают с вешалок. Я швыряю на пол всё, пока полки не пустеют. Смотрю, и задыхаюсь от пустоты в груди. Колени подкашиваются. Опускаюсь на кучу белья, прижимаю к себе первую попавшуюся майку, как будто смогу почувствовать тепло его тела. Слёзы наконец приходят, бесконечным потоком льются из глаз. Как теперь людям в глаза смотреть?
Плачу тихо, горько, в груди от сдерживаемых всхлипов начинает печь. Сжимаюсь в комок на полу – если бы могла, никогда не поднималась бы. Но у меня Илюшка, поэтому всё, что могу себе позволить – оплакать свою любовь здесь и сейчас, а потом отряхнуться и идти дальше.
До того, как Илюша проснётся, успеваю взять себя в руки. Принять душ, убрать в спальне, распихав вещи Максима по пакетам. С улыбкой встречаю сына, когда он выходит из детской, но первый же вопрос заставляет ледяной панцирь вокруг сердца покрыться трещинами:
– Ма, а где папа? Он уехал и со мной не попрощался?
Глаза снова наполняются слезами. Киваю через силу, сажаю Илюшку на колени и зарываюсь носом в мягкие волосы на макушке.
– Папе пришлось уехать, малыш. Он просил передать, что очень тебя любит.
– Но он скоро вернётся, да?
Обнимаю его сильнее, слёзы текут ручьём. Ненавижу за то, что заставляет через это пройти. Я переживу, а Илюша? Если кто-то узнает, будут пальцам тыкать, шептаться за спиной… Что ж, не я первая, не я последняя, сама сына воспитаю. А когда вырастет, расскажу, что значит «моряк дальнего плавания».
Максим появляется через день. Приходит на работу, отсекая возможность устроить скандал. В поликлинике ведь тоже все его знают, поэтому без проблем пропускают в мой кабинет, точно сообщив, когда у меня нет записи. Сперва заходит большой букет полевых цветов, моих любимых, потом – его голова. Сердце подскакивает, не могу так просто заставить его перестать стучать при виде этих глаз.
– Я знаю, ты мне не веришь, – начинает Максим серьёзно. Кладёт цветы на стол, но ближе не подходит. – Понимаю, какой тварью выгляжу в твоих глазах. Но я клянусь – когда мы увидимся в следующий раз, я буду разведённым человеком.
– Мне всё равно.
Он мог сделать это раньше. Он в первую же встречу мог сказать, что женат, тогда наше общение оборвалось сразу же. Но Максим предпочёл молчать, потому что было удобно.
– Я вернусь к вам, – твёрдо говорит он. Упрямо сжимает челюсть. – И никуда не отпущу.
Глупое сердце. Оно отчаянно хочет верить, что бы ни твердил разум. Максим не ждёт ответа – уходит с тяжелым вздохом. Через пару минут заходит медсестра Ниночка, восхищённо смотрит на цветы.
– Какая красота! Какой у вас всё-таки замечательный муж!
Замечательный. Только не мой.
Глава 6
Регина
Погода сегодня отвратительная: похолодало, ветер пробирается под пальто, сдувает с ног, как только выхожу из машины. Поднимаю воротник повыше, перешагиваю через лужу и спешу к подъезду. Аделя дома с няней, я правильно решила, что не повела её в садик. Всё равно к школе можно и дома готовиться. Нас уже зачислили, я лично ездила с директором разговаривать, познакомилась с учительницей. Лицей с углублённым изучением языков, туда непросто попасть, тем более, он в другом районе, так что пришлось подсуетиться. Интересно, Максим оценит? Во всём, что касается Адели он придирчив, но если бы чаще был дома, участвовал бы больше. Бесит. Думала, что могу ждать вечно, но с каждым годом становится труднее. Он почти перестал бывать дома, и в голову начинают лезть ненужные мысли о любовнице. При мне он на других не смотрел никогда, но кто знает, что делает без меня?
Я боюсь. Постоянно боюсь, что в один прекрасный момент он придёт и скажет, что хочет развод. Чем его удержать? Как можно удержать ветер? Один раз мне это удалось, значит, надо родить ещё одного ребёнка, чтобы точно никуда не делся. Это станет поводом уволиться, наконец, и осесть дома. Он же не раз говорил, что жалеет, пропуская детство Адели. Второй ребёнок станет нашим якорем. Часто думаю об этом. Не то, чтобы сильно хотелось снова рожать, но ради сохранения семьи я это сделаю. Родители помогут, денег на няню достаточно.
Наша квартира в доме клубного типа, я купила её три года назад, не без помощи папы, конечно. Зарплата у Максима хорошая, конечно, но на такую недвижимость не хватило бы. Чтобы он не вылетел из очереди на жильё, пришлось оформить квартиру на маму, но Максим не возражал. Во всех вопросах, связанных с устройством нашей семьи, он мне доверяет. Тогда почему я сомневаюсь?..
В доме всего четыре этажа, но лифт есть. Мы живём на последнем, там два уровня – почти как в частном доме. Захожу и выдыхаю – наконец тепло. Несколько метров от машины до подъезда, а продрогла до костей. Рано пальто достала, надо было не сдавать шубу на хранение.
– А вот и мама вернулась, – говорит няня Полина, выходя навстречу. – Вы сегодня рано.
– Да, перенесла вечернюю встречу на завтра, – отвечаю, вешая пальто. – Хотелось побыть со своей принцессой подольше.
Аделя с визгом вылетает из-за угла и врезается в мои ноги. Присаживаюсь, чтобы быть с ней на одном уровне, целую в пухлые щёчки. Красавица, вся в папу, хотя и мои гены постарались.
– Чем вы сегодня занимались?
– Читали, – важно говорит дочка. Горжусь ей, моя умница. Уже и читает, и считает, и писать умеет.
– Почитаешь мне тоже? Я только переоденусь.
Няню отпустила. Мы ужинаем вдвоём, а потом отправляю дочку за книжкой, а сама готовлю нам гнёздышко на диване, достаю пледы, подушки. С детства прививаю Аделе вкус, её всегда окружают только лучшие вещи. Не обязательно самые дорогие, но все стильные. Она уже несётся обратно, прижимая к груди книгу, когда слышу знакомый и долгожданный звук – ключ поворачивается в замке. Не верю ушам: Максим должен был вернуться только через несколько месяцев, только недавно уехал! Выхожу в коридор, и сердце сбивается с ритма – он! На тёмно-синей форме блестят капли воды, щёки и нос покраснели. Бросаюсь к нему, обнимаю, Аделя обвивает руками торс.
– Задушите, – сипло говорит Максим. – Регин, не надо. Я с дороги, потный, пыльный.
Он отстраняет меня, треплет макушку Адели и разувается. Что-то не так. Не могу понять, что именно, но Максим выглядит иначе. Улыбается, но без тепла. Глаза отводит.
– Иди в душ, а я разогрею ужин.
Просто устал с дороги, ничего страшного. Мало ли, что на службе случилось, может, в дороге какая-нибудь неприятность – настроение человеку несложно испортить, было бы желание. Потом спрошу, если захочет, то расскажет.
– Рейс отменили? Почему ты так быстро вернулся? – спрашиваю, не выдержав.
– Дали ещё три недели отпуска, – отвечает он, пожимая плечами. Это что-то новое, но кажется, что подробностей я не узнаю. Да и зачем они, разве не главное, что он дома?
Аделя болтает, не переставая, Максим ест и слушает с рассеянной улыбкой. Вижу – мыслями не тут, не с нами. Тревога начинает разъедать внутренности. Что у него случилось?! Едва удерживаюсь от расспросов. Пока укладываю дочку, Максим успевает лечь. В спальне горит только мой ночник, а муж лежит, отвернувшись к стене. Разве так встречаются после разлуки? Хоть он и уехал недавно, я успела дико соскучиться. Надела сексуальную ночнушку: нежные кремовые кружева, тонкий шёлк. А он даже голову не повернул.
– Что случилось? – присаживаюсь на край кровати с его стороны. – Не хочешь рассказать?
Максим тяжело вздыхает, поворачивается на спину и пристально смотрит. В животе всё сжимается, сковывает холодом.
– Ты счастлива? – спрашивает он серьёзно и тихо. Сердце сейчас из горла выскочит.
– Конечно. Почему ты спрашиваешь? Разве ты – нет?
– Я уже не знаю.
Это не шутка, он говорит серьёзно.
– У тебя кто-то есть?
– Что? Почему ты?.. – Максим хмурится, привстаёт на локтях.
– Если нет, то я сделаю всё, чтобы вернуть тебе ощущение счастья, – отвечаю и обнимаю, вдыхаю его запах, укладываю на спину. – Всё-всё сделаю, понял? Не говори больше так!
Целую шею, за ухом, ищу губы, но он не целует в ответ. Не собираюсь сдаваться, целую без перерыва, запуская руку под одеяло. У него даже не встал! Руки легли на мою талию, но не двигаются, как будто он не знает, хочет оттолкнуть или прижать к себе.
– Прости. Кажется, слишком устал, – шепчет Максим, беря моё лицо в ладони. Целует в лоб. В лоб, мать его!
– Если ты устал, расслабься и получай удовольствие. Я всё сделаю сама.
Пытаюсь улыбаться, выглядеть беспечной, но внутри воет пожарная сирена. Если он сейчас оттолкнёт, я прямо тут умру. Но Максим молчит. Позволяет снять штаны, задрать майку. И правда не встал, даже не шелохнулся. Такое у нас впервые на моей памяти. Спускаюсь к ногам, развожу их в стороны и начинаю целовать внутреннюю поверхность бедра. Слегка прикусываю напряжённое сухожилие и наконец вижу слабую ответную реакцию. Член начинает подниматься нехотя. С победной улыбкой поднимаю глаза на Максима и снова холодею – он не смотрит. Прикрыл глаза ладонью, тихо дышит.
От унижения горчит во рту: я, что, уговаривать должна, чтобы муж трахнул свою жену?! Решительно беру едва твёрдый член в руку и погружаю в рот. Сейчас он с лёгкостью помещается целиком, но постепенно начинает наливаться кровью. Так бы и сразу. Другую нашёл? За дуру меня принимаешь? Даже не думай, что отпущу, весь мой! Когда слышу первый стон, усмехаюсь. Так, дорогой! Лучше, чем со мной, тебе не будет ни с кем и никогда. Несколько раз с силой втягиваю щёки, обвожу головку языком и поднимаюсь. Медленно сажусь сверху, до конца, сладко выдыхаю.
– Посмотри на меня, – прошу тихо. Кладу его руки себе на бёдра, начинаю плавно двигаться. У него слишком напряжённое лицо, сосредоточенность на процессе, а не на том, с кем он занимается любовью. Любовью ли? Ощущение, что я его тупо насилую. На вибраторе поскакать было бы проще. Я ложусь на его грудь и шепчу:
– Хотя бы сделай вид, что тебе нравится…
Максим длинно выдыхает и вдруг обнимает обеими руками, прижимает к себе и наконец начинает отвечать. Толчки сильные, почти грубые, но это то, что мне необходимо, чтобы заглушить раздражение и обиду. Волна тепла расходится от низа живота, накаляет всё внутри, я начинаю постанывать, крепко держась за его плечи. Кончаю со стоном, но Максим не собирается останавливаться, словно тоже хочет выместить злость. Ещё несколько движений, от которых тела звонко шлёпают, и он наконец замирает.
– Что это было? – спрашиваю, вяло ворочая языком.
– Прости, я думал, это то, чего ты хотела.
– В следующий раз хочу нежно. – Провожу языком по его губам, слизываю выступившие над верхней капельки пота. – У тебя несколько минут, чтобы восстановиться, понял?..
Он давно спит, а я не могу. Встаю, беру его телефон и выхожу. Пытаюсь включить, но он… запаролен?! Серьёзно?! Раньше Максим никогда не ставил пароль. С другой стороны, когда я в последний раз проверяла его телефон? Поначалу постоянно просматривала, но ничего подозрительного никогда не было. Помню, даже распечатку звонков делала, но и там были только контакты сослуживцев. Что ж, придётся найти номер друга, который в прошлый раз помог.
Возвращаюсь в постель и обнимаю мужа со спины. Никому тебя не отдам, слышишь? Другая? Плевать, забудешь.
Через три недели Максим уезжает. Всё это время делаю вид, что всё в порядке, но сложно игнорировать его холодность. Он постоянно молчит, в мыслях, на вопросы вяло отшучивается. Тревога вырастает, переходит на новую стадию, когда, проводив его, встречаюсь с другом. Не то, чтобы в его конторе можно сильно пользоваться положением, но когда это Никиту останавливало? Мы сидим в кафе, за окном наконец апрель и тепло, только солнце не радует.
– Ты в курсе, что у твоего мужа две симки?
Кажется, это меня уже не удивляет. Никита – старый друг, только ему можно сказать, что подозреваю Максима. Мы уже прошли стадию его беззлобных подколов о тотальной слежке.
– Вообще-то это моя профессия – за людьми следить, – говорил он со смехом. Сейчас не смеётся. Кладёт на стол распечатку, в которой почти все звонки на один номер. Это она? Следом ложится ещё один лист, с именем, датой рождения, фотографией… Алина, значит. Двадцать восемь лет, на четыре года младше. И, что?! Сын?! Записан на Максима?! Бумага в руках начинает ходить ходуном.
– Сука, – только и могу сказать. Эта сука попыталась забрать моего мужа?! Ещё и родила ему?! Теперь всё ясно. Привязала ублюдком и живёт себе в удовольствие за чужой счёт! Когда ноги раздвигала, знала, что он женат?! Не будет ей спокойной жизни! Завтра же поеду в Севастополь и выцарапаю ей глаза!
