Текст книги "Красивый. Родной. (не)Мой (СИ)"

Автор книги: Галина Милоградская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)

Глава 10

Регина

Достаточно было взглянуть на ту сучку, чтобы понять – она мне не соперница. Невзрачная, какая-то тощая, как на такие кости Максим вообще повёлся?! И ублюдка завела, чтобы удержать, не иначе. Это я его жена, я! Он мой, никому не отдам! Я не пила таблетки, когда он был дома, и вот он, результат – две полоски на тесте. Теперь точно никуда не денется. Подумаешь, ребёнок на стороне. Пусть алименты платит, возражать не буду, хотя внутри всё переворачивается, как подумаю об этом! Но я должна играть роль прощающей жены. Да, буду благородной королевой, а не брошенкой. Не каждая жена способна на такое, Максим поймёт, что я – настоящее сокровище. Будет жить с чувством вины, ещё и прощения просить за то, что изменил.

Настроение поднимается. Мчусь к родителям, чтобы поделиться радостной вестью. Мама тут же бросается обнимать, папа улыбается:

– Надеюсь, в этот раз пацана заделали. Без пацана никак.

Да. Хочу, чтобы это был мальчик! Чем я хуже той шалавы? Это будет законный ребёнок, наследник, сын! Уже представляю его будущее. Как мы со стороны смотримся, какая счастливая дружная семья. Трещины можно замазать и спрятать, главное, что мы вместе.

Беременность с самого начала протекает сложно. Токсикоз начался, выворачивает от малейшего запаха, укачивает постоянно. Хочется лежать и плакать без причины. С Аделей было не так. Ничего, выношу. Помню, как Максим умилённо смотрел на крохотную дочку, с сыном станет так же! Глажу живот, шепчу малышу, какой у нас замечательный папа. Самый лучший. А потом он возвращается… По глазам вижу – всё решил. Злоба душит, колотить начинает. Уйти собрался? Никуда не уйдёшь! Я тебя своим сделала, значит, моим и останешься!

– Я беременна! – говорю и вижу, как расширяются его зрачки. Смотрит недоверчиво. – Не веришь? Уже третий месяц. Ты рад?

– Я… – Максим явно растерян. Ещё бы – такая новость. – Ты уверена, что хочешь этого? Чтобы ребёнок рос в неполной семье?..

– Какой неполной? Мама есть, папа есть. – Снова обнимаю его, откидываюсь на руках, чтобы заглянуть в глаза. Сладко тяну: – У нас всё будет хорошо, обещаю.

– Ты меня не слышала? – В его голосе неприятно дребезжит раздражение. – Я не хочу с тобой жить. Я ухожу, и твоя беременность этого не изменит.

– Это твой ребёнок! Просто возьмёшь, и бросишь нас?! – Отскакиваю от него, руки непроизвольно сжимаются в кулаки. Чем она так привязала? Чем я хуже?!

– Оставить его было твоим решением. Во второй раз я не поведусь, Регин. С самого начала было ошибкой жениться. Прости, что не оправдал твоих ожиданий, но они были твои – не мои.

– Мы восемь лет женаты, а ты только сейчас об ожиданиях заговорил? Что же раньше на развод не подал? Боялся тёплое место потерять? Удобно было в гареме жить?

– Я виноват. Надо было сразу уходить, когда Алину встретил.

– Не произноси в этом доме имя этой суки! – срываюсь и кричу во весь голос. – Не смей, слышишь?! Эта тварь влезала в нашу постель, ещё и родила тебе! Я ей такую жизнь устрою, пожалеет, что вообще в твою сторону посмотреть посмела!

– Не лезь к ним, – обрывает он холодно и вдруг хватает за запястье. Стискивает, дёргает на себя. – Только посмей к ним полезть, слышишь?

– Что тогда? Что ты тогда сделаешь?! Я про неё соседям глаза открыла, ей уже житья не будет. Пусть лучше бежит, но я всё равно найду, поверь, у меня есть связи!

– Не лезь к ним, – повторяет Максим и смотрит так, как никогда не смотрел – с презрением. Он вообще любил меня, хоть когда-нибудь? А мне это когда-нибудь было важно? Нет, главное, что со мной. Моей любви на двоих хватит, всегда хватало.

– Ты себя слышишь вообще? Защищаешь любовницу и выблядка перед законной женой! – Морщусь – он держит слишком сильно. Заметив это, отпускает, потираю запястье.

– Да, вот такой я мудак. Поэтому лучше отпусти и дай уйти по-хорошему.

– Не дам. Пока я не рожу, без моего согласия нас не разведут, только если докажешь, что ребёнок не от тебя. А он твой! Твой, слышишь?

– Зачем тебе это нужно? Так нравится держать меня на поводке? – Максим трёт глаза, качает головой. Смотрю на подтянутое тело в одном полотенце. Как представлю, что другие его касались, убивать хочется. Кладу ладонь на обнажённую грудь, он отчётливо вздрагивает и напрягается. Настолько неприятно? Терпел? Обида жжёт горечью на языке.

– Кто я в твоих глазах? Чудовище? – меняю тактику, смягчаю тон. Он себя виноватым должен чувствовать, а не я! – Мы столько лет вместе, неужели ты так и не смог меня полюбить?

– Регин, – он тоже смягчается, победоносно улыбаюсь про себя. Клюнул. Теперь надо аккуратно подсечь и вытянуть. – Это не твоя вина. Прости, что так вышло, но ничего уже не исправить.

– Давай попробуем, – беру его ладонь и кладу себе на щёку. – Давай просто попробуем, вдруг получится? Теперь, когда правда открылась, между нами нет секретов. Неужели тебе всё это время было со мной настолько плохо? С Аделей?

– Ты хорошая жена. И заслуживаешь лучшего мужа.

– Мне не нужен лучший, мне нужен ты.

Он раздражённо закатывает глаза, убирает руку и отходит вглубь гардеробной. Отворачивается и сухо бросает:

– Может, ты дашь мне нормально одеться?

– Что я там не видела, – фыркаю. Становится легко. Первую битву я выиграла, прямо сейчас он точно не собирается уходить. Максим тяжело вздыхает, сбрасывает полотенце на пол, и взгляд прикипает к крепким ягодицам и длинным ногам. Он надевает трусы, домашние штаны, майку и только тогда поворачивается. Волосы уже высохли и торчат во все стороны. Такой уютный, такой родной!

– Мы справимся, – говорю твёрдо. – Это просто кризис, который надо пережить вместе. Я хочу сохранить семью. А ты? Хотя бы ради наших детей.

– Как ты себе это представляешь?

– Мама простила папу, посмотри, какая у них крепкая семья. Я родилась, и стала ещё крепче. И у нас будет также.

– Бред какой-то. Ты как будто в другом мире живёшь.

– Это ты в другом мире живёшь! Делаешь только то, что ты хочешь, о других не подумал ни разу! Думал ты об Аделе, когда в чужую постель ложился, а?! О том, как ей в спину пальцем тыкать будут, что папа к другой ушёл? А обо мне думал? О моих родителях? Они тебе так помогали, а ты нож в спину воткнул! Не стыдно было им в глаза всё это время смотреть?

– Такую жизнь ты для нас представляешь? Будешь постоянно тыкать изменой и заставлять чувствовать себя виноватым? Для этого не обязательно напоминать, я и так знаю, что виноват. Поэтому хочу всё исправить. Регин, – он вдруг подходит, берёт за руки, смотрит проникновенно, – ты – молодая красивая женщина. И ты найдёшь того, кто будет тебя любить и ценить. Я не отказываюсь от Адели. И… от будущего ребёнка тоже не откажусь, но я не хочу жить с тобой. С тобой, понимаешь?

Это больно. Настолько, что дышать тяжело, лёгкие слипаются, слёзы наполняют глаза. Я позволяю их – пусть видит, до чего довёл беременную жену. Они текут по щекам, и я точно знаю, что выгляжу сейчас максимально эффектно. Главное – не моргать, чтобы тушь не потекла.

– Ты полюбишь меня, – шепчу упрямо. – Вот увидишь – полюбишь снова.

– Я никог…

– Нет. Не надо этого говорить. Любил. Я помню, как ты смотрел на меня раньше. Помню, каким счастливым был, когда Аделя родилась. Мы вернём это, обещаю. Попробуй. Ради нас. Ради нашей семьи.

– Нет, это невыносимо – разговаривать с тобой! – восклицает Максим раздражённо и выходит из гардеробной. – Я как со стеной разговариваю!

– Если ты не заметил, там, в этой стене, есть дверь, и она распахнута для тебя! – иду следом. Как хорошо, что Аделя сегодня у родных и не слышит, как мы ругаемся! Дочка вообще никогда не видела наших ссор, потому что их практически не было. Она живёт в мире, полном гармонии, и ради каких-то там прихотей мужа, который себя султаном возомнил, я этот мир крушить не буду!

– Ты попробуешь, – прибегаю к последнему тузу. – И будешь пытаться, пока не получится, или папа подключит свои связи в высшем офицерском составе, и тебя спишут с волчьим билетом, даже на захудалую шлюпку не возьмут! Забудешь, каково это – выходить в море!

Максим замирает посредине комнаты. Опускает плечи и бросает:

– Я для тебя вещь, да?

Подбегаю к нему, обнимаю со спины и говорю быстро-быстро:

– Ты – не вещь! Ты – мой любимый мужчина, мой муж. И я буду бороться за нашу семью! Даже если ты думаешь, что спасать нечего, я сделаю всё, чтобы понял, как ошибаешься!

Глава 11

Алина

Не зря говорят – горы лечат. А ещё лечат хорошие люди рядом. Знаю, что надо скорее устраиваться на работу, но позволяю себе несколько дней приятного ничего не деланья. Мы просто гуляем, открываем для себя новое: еду, природу. Заряжаюсь, как батарейка на солнце, и под его светом не думаю про Максима. Он приходит в темноте, память-предательница заставляет его голос звучать в голове, тело – вспоминать прикосновения. И дело не только и не столько в сексе: рядом с Максимом я чувствовала себя слабой женщиной за спиной сильного мужчины. Время взрослеть и самой становиться сильной.

Я разослала резюме в несколько санаториев, но не особо рассчитываю на ответ. Да, специалист в своём деле, но сколько их тут? Ответ приходит через несколько дней – мне звонят и приглашают на собеседование в частный оздоровительный Центр репродукции семьи. Вести беременных всегда нравилось больше всего, неужели и тут судьба пошла навстречу?..

Белые двухэтажные корпуса окружены высокими соснами, извилистые дорожки выложены камнем. На входе называю охраннику причину визита, получаю временный пропуск. Тут всё серьёзно, лечение проходят люди с солидными суммами на счетах. Зарплата соответствующая, как и правила приёма на работу. Впервые вижу настоящий документ о неразглашении информации. Как будто кому-то охота болтать о чужих проблемах со здоровьем!

– Вижу, вы удивлены, – мягко говорит главный врач, Эдуард Константинович. – Но когда увидите, кто у нас лечится, всё поймёте. Это простая формальность, и всё же отнеситесь к ней ответственно.

– Здесь, наверное, работают настоящие профессионалы, – начинаю, чувствуя подвох. – Тогда почему вы берёте специалиста из обычной поликлиники?

– Честно? – Эдуард Константинович улыбается и вдруг подмигивает. – Джаник попросил за вас. Сказал, что справитесь.

Если бы пила, поперхнулась бы. Откуда Джанику-то знать о моей квалификации? Просто по словам?

– У него дар особый – людей видеть. И хороших, и плохих. Мы много лет дружим, и ни разу он не ошибся. Поэтому я верю, что вы справитесь. К тому же, – он усмехается, – вас ведь не заведующей всем отделением ставят, а штатным специалистом с испытательным сроком. Зайдите в отдел кадров и не забудьте про садик сказать. У нас свой есть, на территории.

Слишком хорошо для правды. Выхожу из корпуса, оглушённая. График ненормированный, иногда будут ночные дежурства, и в них можно оставлять Илюшу на ночь в садике! Ещё и зарплата в два с половиной раза больше, чем в поликлинике получала! А Максим давно говорил уходить в частную клинику… Стискиваю кулаки – не буду о нём думать, просто не буду. Как он там, где, с кем – плевать. Развёлся или нет – тоже всё равно. У меня только крылья прорезаться начали, не позволю их снова обломать.

До дома решаю прогуляться пешком. Илюша с Мадиной – она даже пригрозила обидеться, если не буду оставлять.

– Ты зачем меня так оскорбляешь, Алина-джан? Я пятерых сыновей орлами вырастила, неужели с птенчиком не справлюсь? Иди на своё собеседование и ни о чём не беспокойся.

Впервые с момента расставания с Максимом я предоставлена сама себе. Только сейчас поняла, как устала от постоянного дёрганья. Как бы ни любила сына, но это ни с чем не сравнимый кайф – побыть одной и никуда не спешить. Неторопливо спускаюсь с горы по дороге-серпантину. Вокруг такие виды, что сама себе завидую. Телефон в кармане звонит, и сердце моментально застывает. Неужели Мадина? Что-то с Илюшей? Больше звонить некому, разве что папа решил вспомнить, что у него где-то есть дочь и внук, но это навряд ли. Я ему даже не сказала, что уехала. Ритка. Впервые звонит с того вечера. Зачем? Снова яда плеснуть? Надо было и её, как Максима, заблокировать. А ещё лучше – номер сменить. Поговорю в последний раз и оборву связи.

– Привет, подруга! Ты куда пропала? – начинает она как ни в чём не бывало. Словно вчера расстались после дружеских посиделок, а не пышных похорон моего счастья. Теперь-то Ритка точно рада.

– С чего вдруг тебя это интересует? – спрашиваю холодно. Перед глазами её торжествующее лицо, в ушах полные яда слова.

– Эй, ты чего, обиделась, что ли? Я между прочим тебе глаза на мудака открыла, должна спасибо сказать!

– Ты реально считаешь себя спасительницей? – Я даже останавливаюсь. – Потопталась по моей жизни, вытащила наизнанку то, что только нас с Максимом касалось, и думаешь, я спасибо скажу?

– Ну, а как иначе? Я же за тебя переживала, подруга! Жила в обмане, зато теперь знаешь, какая он мразь.

– Тебя не касалось, какой он. Тебя вообще не должно было касаться, что между нами происходит и как.

– Скажешь, ты бы продолжала жить с ним, зная, что женат? Алин, да ты бы со свету себя сжила, если бы узнала!

– Я узнала. Благодаря тебе. Но, знаешь, лучше бы не знала. Ты же рассказала не потому, что за меня переживала, а потому что тебе моё счастье поперёк горло вставало. Думаешь, я не замечала, как ты мне завидуешь?

Всё я отлично знала, только, как и с Максимом, глаза закрывала. Всё-таки подруга, единственная и вроде как лучшая. С такими подругами и врагов не надо.

– Если и завидовала, то что? – ехидно спрашивает Ритка. Так и вижу её ухмылку. – Тебя теперь на каждом углу поласкают, завидовать больше нечему.

– А ты и рада. Добилась своего, да? – горько слышать, с каким наслаждением она это говорит.

– Да! – выпаливает Ритка с неожиданной злостью. – Святая Алина, красавец муж, умница сын, стабильная работа! А я перебиваюсь с хлеба на воду, в вечных пелёнках и детском дерьме! Да, я завидовала тебе, как иначе?! Окунись теперь в то же дерьмо, почувствуй себя униженной и брошенной!

Это звучит так дико и причиняет такую боль, что в груди резко тянет. Спотыкаюсь, телефон выпадает из рук, перед глазами темнеет. Слышу визг тормозов за спиной и едва успеваю отскочить в сторону. Проехав несколько метров, машина останавливается, из неё выскакивает мужчина.

– Если решила убиться, найди скалу повыше и прыгни! – возмущённо кричит он. Заторможено киваю, поднимаю телефон – экран треснул и погас. – Эй, с тобой всё в порядке?

Понятия не имею, как выгляжу со стороны, наверное, как местная сумасшедшая. Сердце колотится, глаза распахнуты, пальцы дрожат. От образа уверенного в себе профессионала и следа не осталось.

– Д-да. Спасибо. – Даже голос не слушается. За что же ты так, подруга? Выходит, годами ненавидела? Зачем тогда дружила? Вроде бы вычеркнула уже Ритку из жизни, но оказалось, что привязанность к ней и наши общие воспоминания до сих пор держались. В глубине души я ждала, что она извинится.

– Извините, – внезапно смягчается мужчина и подходит ближе. – Я вас напугал, да? Вы так резко зашатались, что решил, будто под колёса бросаетесь. Если честно, – он усмехается и трёт затылок, – я сам испугался. Артур.

– Что? – не сразу доходит, что он вообще говорит. Опомнившись, представляюсь и наконец вижу его. Смуглый, брови вразлёт, черты лица хищные, завораживающе красивые. Ему бы с кинжалом барса выслеживать, но и за рулём дорогой машины тоже наверняка неплохо смотрится. Часы явно не из дешёвых, швы на рубашке идеальные, мокасины из мягкой кожи со скромным металлическим логотипом известного бренда.

– В качестве извинения давайте я куплю вам кофе. Хотя, судя по вашему лицу, лучше вина.

– Не стоит.

– Нет-нет, я виноват, чуть не сбил, напугал. Как теперь отпустить такую девушку одну?

Кажется, я начинаю привыкать к местному напору, потому что позволяю усадить себя в машину.

– Ты пациентка, Алина? – спрашивает Артур, трогаясь с места.

– А? А, вы о Центре? Нет, я там работаю. – Чувствую себя тормозом, надо срочно приходить в себя.

– Работаешь? Что-то я тебя у нас не видел.

– Ты тоже там работаешь? Врач?

– Акушер-гинеколог, – кивает Артур. – А ты кто?

– Сегодня устроилась в отделение УЗИ, через два дня приступаю.

– Значит, мы коллеги, – широко улыбается он. – Приятно видеть новое лицо. Теперь нам обязательно надо выпить за знакомство! Отвезу тебя в лучшую шашлычную, ты такого шашлыка нигде не ела. Не замужем?

Артур смотрит на мои руки, лежащие на коленях. Невольно кладу левую на правую, отворачиваюсь к окну.

– Нет.

– Какая удача, я тоже не женат.

– Да ну? – резко поворачиваюсь. – Что, и паспорт можешь показать?

– Могу. – Артур хмыкает. – Правда, там штамп о разводе стоит. Не смутит?

– А тебя не смутит, что у меня есть сын?

– Так у меня тоже есть! Даже два.

– Почему тогда развелись? – Странно, но разговаривать с незнакомым ещё несколько минут назад человеком на такие темы легко. Может, сказывается эффект попутчика, но нам ведь работать вместе. Стоит ли остановиться и сменить тему?

– Она слишком ревнивая. Не верила, что я не сплю с пациентками, с коллегами. Думала, трахаю всё, что движется. Прости за откровенность. Ничего, что я так сказал?

– Ничего. А что, не трахаешь? – прищуриваюсь. Как будто в молодость вернулась, когда была свободной, а флирт с незнакомцами был привычным делом.

– С пациентками никогда не спал, они сюда не таким способом приезжают бесплодие лечить. А с коллегами… – Он бросает короткий взгляд, а меня будто током пробивает. – С коллегами… всё когда-нибудь бывает впервые.

Глава 12

Максим

Регина точно рассудок потеряла. Бредит что-то о счастливой семье и новом шансе, как будто он у нас есть. Ещё и службой манипулировать пытается… До конца контракта не так много осталось, всё равно продлевать не собирался, а вне флота связи тестя ничего не значат. Всё, что должен был сказать, я ей уже сказал, повторять не стану. И комнатной собачкой тоже не буду. Начинаю собирать вещи, не обращая внимания на визг Регины. Но она вдруг резко замолкает и скрывается наверху, в спальне. Джинсы, рубашки, форма – на самом деле немного, основное у Алины было. Как они там? За два месяца ни слова, ни строчки.

– Далеко собрался? – Регина спускается по лестнице с видом королевы. Длинный шелковый халат тянется шлейфом по ступенькам.

– Съезжаю, – пожимаю плечами и обуваюсь.

– Я же сказала, что не дам тебе развод.

– Это не означает, что мы должны жить вместе. – Беру ручку чемодана, но Регина уже рядом – вцепляется в неё со своей стороны и тянет на себя.

– Не уезжай. Здесь достаточно места. А об Аделе ты не подумал? Как я ей объясню, что папа с нами больше не живёт?

– Я ей сам объясню.

Играть в тяни-толкай не собираюсь, терпеливо жду, когда разожмёт пальцы.

– Если уйдёшь, я тебя к ней и на метр не подпущу, понял? Расскажу, какой подонок её любимый папочка, она сама тебя видеть не захочет!

– Против меня настроишь? – ожидаемо. Сейчас она вся как на ладони, показывает истинную сущность настоящей суки.

– Хочешь сказать, не имею права? Должна заткнуться и лить дочке в уши, что папа её любит, просто маму разлюбил? Чёрта с два! Она никогда не была тебе нужна, ты ей не занимался, как будто я для себя дочь рожала!

– Ты и сейчас для себя рожаешь! – взрываюсь. – Этот ребёнок тебе нужен, не мне!

– Как ты можешь говорить такое? Наш малыш ещё не родился, а ты уже его ненавидишь!

Регина накрывает ладонями живот, в глазах снова сверкают слёзы. Я успеваю дойти до дверей, когда она бросается следом.

– Не бросай меня!

Не оборачиваясь, открываю дверь и перед глазами вспыхивает ослепительно белый свет, искры сыплются. Отлетаю на несколько шагов – Витёк потирает кулак и злобно смотрит на меня. Сейчас их сходство в Региной особенно поражает: тот же взгляд.

– Не думал, что ты такая мразь, – цедит он, встряхивая руку. Веду челюстью. Что ж, заслуженно. – Я бы добавил, да не хочу руки марать. Морячок. Хуй ты в фуражке, а не офицер!

Регина вскрикивает и оседает на пол. Витёк бросается к ней, а у меня ноги к полу приросли.

– Больно, – говорит сквозь слёзы.

– Что застыл?! Скорую вызывай!

Пока ждём врачей, Витёк отводит Регину в гостиную и помогает лечь на диван. Она побелела, глаза огромные, дышит часто. Если потеряет ребёнка… От собственных мыслей тошно, но они есть и никак их не заткнуть. Врач подозревает угрозу выкидыша, настаивает на госпитализации.

– Кто из вас муж? Соберите вещи и едем с нами.

– Возьми мою пижаму с бабочками. И тапочки. – Регина вцепляется в мою руку, приподнимаясь на диване. – И штаны с майкой, они в кресле лежат.

Всё происходит стремительно. Мы едем в скорой, Витёк – за нами. В больнице уже ждут тесть с тёщей. Судя по виду, про меня ещё ничего не знают.

– Что случилось? Когда ты вернулся? Как она? – забрасывает вопросами тёща.

– Что с лицом? – хмуро спрашивает тесть. Я уже успел забыть, а сейчас скула отчётливо ноет. Регину увезли на УЗИ, мы стоим в холле.

– Это я вмазал, – бросает Витёк. – Сам скажешь, или мне рассказать?

– Мы разводимся, – отвечаю коротко. Тёща ахает, тесть хмурится сильнее.

– Так, значит, – говорит, тяжело вздыхая. – Почему я не удивлён?

Зато удивлён я: ждал другую реакцию.

– Как разводитесь? Почему разводитесь? Она же беременная! Ты, что, бросишь её с двумя детьми? – частит тёща, переводя взгляд с меня на тестя. – Андрей, скажи ему! Что ты молчишь?

– А что тут говорить? Мужик взрослый, решил уйти – скатертью дорога. Если эта дура ещё и цепляться за него станет…

– Куда ты собрался, Максим? Кто так поступает? У тебя, что, другая появилась?

– Мы будем это здесь обсуждать? – спрашиваю, оглядывая холл. Хоть и стоим в стороне, но посетители и персонал уже прислушиваются. Тесть делает шаг, становится вплотную и с силой сжимает рубашку.

– Если она из-за тебя потеряет ребёнка, со света сживу, понял? – цедит, глядя в глаза. Резко отпускает и отступает. – Аделю никогда не увидишь.

Текут минуты. Все молчат. Тёща тихо всхлипывает в кулак, тесть и Витёк отошли в сторону, и с каждым словом сына тесть всё больше мрачнеет. Не знаю, что Регина успела рассказать брату, но выжимка явно была эмоциональной. Чувствую себя тут чужим. Достаю телефон, чтобы вызвать такси, но тёща вцепляется в рукав.

– Ты, что, прямо сейчас уйдёшь? Она тебе настолько чужая, что даже не узнаешь, что случилось? У тебя вообще сердце есть?

Нет у меня ничего: ни сердца, ни души, ни совести. Регина ведь правда чужая, а я ей просто жизнь испортил. Вот оно – чувство вины, которое ничем не заглушить. Алина, Регина, дети – как ни посмотри, везде и перед всеми виноват.

– Простите, – говорю искренне. Эта женщина для меня второй матерью стала, вот перед кем по-настоящему стыдно.

– Не ожидала от тебя такого, Максим. Но… Ты не руби с плеча, ты ей нужен. Прямо сейчас очень нужен. Изменил? Что ж… Жизнь прожить – не поле перейти, всякое бывает. Андрей тоже в своё время налево ходил, но потом Региночка родилась, и наладилось всё. Может, и малыш когда родится, у вас тоже наладится.

– Не наладится, Светлана Васильевна. Мы разводимся, и никакой ребёнок этого не изменит.

Возвращаются тесть с Витьком и воздух густеет. Оба смотрят волками, тесть смотрит на жену:

– Не унижайся перед ним, Свет. Не нужен нашей дочке такой слизняк. Другого найдёт, и ничего, что с детьми остаётся – воспитаем.

– А с кем Аделя осталась? – спохватываюсь. Регина же говорила, что дочка у бабушки с дедушкой, но они оба тут.

– Надо же, вспомнил про дочку, – иронично хмыкает тесть. – Дома она, с Леной осталась. Я бы сказал: не волнуйся, так ты и не волнуешься. Море… Не море ты, а затхлая лужа, в которую даже плевать не хочется.

Я не успеваю ответить – подходит врач. Объясняет – да, угроза выкидыша, состояние стабильное, сейчас поставили капельницу, спит.

– У неё уже была невыношенная беременность, поэтому надо ложиться на сохранение. Но я бы рекомендовал обратиться к более квалифицированным специалистам. Могу посоветовать хороший центр репродукции. Туда очередь, попасть сложно, но договориться можно.

– Сколько? – выдыхает тесть и отводит врача в сторону. Возвращается уже один. Смотрит на меня.

– Слушай сюда, и внимательно. Как только её стабилизируют, повезёшь в Минеральные Воды. Горным козлом вокруг скачи, что хочешь делай, но чтобы не нервничала и лечилась. Как врачи отпустят, катись на все четыре стороны, но сейчас сделай хоть что-то правильно. Будь с женой.