Текст книги "Красивый. Родной. (не)Мой (СИ)"

Автор книги: Галина Милоградская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)

Глава 16

Регина

Максим до сих пор не сказал ни слова. Мы в пути уже пять часов, скоро доберёмся, а он тупо смотрит на дорогу и молчит. Сперва это не напрягало, а теперь начинает бесить. Как будто я – пустое место! Или он – просто таксист, а не муж, везущий жену на лечение. Несколько раз пыталась завести разговор, но Максим либо мычит, либо отвечает односложно. Настолько зол на меня, или смиряется с новой реальностью? Осторожно поглаживаю живот. Этот ребёнок – мой пропуск в его сердце, и я сделаю всё, чтобы его выносить!

Мы выехали в пять утра, сейчас время близится к полудню, впереди уже показался город. Что дальше? Он просто сдаст меня врачам и уедет? Но папа предельно ясно дал понять, что должен быть всё время рядом. Смотрю на чёткий профиль, наполняясь уверенностью в своих силах. Мой. Красивый, родной, мой. И плевать, что сам хочет, с кем хочет быть. Дам мнимое ощущение свободы, но на деле только отпущу поводок, сделаю длиннее.

– Ты остановишься в гостинице? Не думаю, что нам необходима семейная палата.

– Рад, что ты это понимаешь, – отвечает ровно. Наконец слышу его голос, сердце даже с ритма сбивается.

– Но… ты же будешь каждый день приходить?

– Зачем? – Максим бросает короткий взгляд, снова отводит глаза на дорогу. – Я не врач, помочь ничем не могу. Лежи, набирайся сил.

Стискиваю кулаки под широкой юбкой. Ну, нет, любимый, не думай, что так просто отделаешься. Это наш шанс наладить отношения, мы должны видеться каждый день! Пока сделаю вид, что согласна, но обязательно найду способ привязать к себе крепче!

Центр репродукции выглядит прилично, стоит своих денег. Нас встречает врач, который будет вести меня, симпатичный мужчина лет тридцати пяти. Представляется Артуром Керимовичем, проводит в палату. Шикарная. Светлая, просторная, с двумя кроватями, одну из которых обязательно займёт Максим! Пусть нам пока нельзя заниматься сексом, хочу, чтобы за руку держал, чтобы желал спокойной ночи и был первым, кого я увижу утром. Но он, выслушав врача, ставит мои вещи на кровать и выходит, не обернувшись. На глаза наворачиваются слёзы.

– Не переживайте, мужья в таких ситуациях часто бывают растерянны и напуганы больше, чем жёны. Это же ваша вторая беременность? Всё будет хорошо.

От слов, сказанных мягким тоном, становится ещё хуже. Чувствую себя жалкой, но нахожу силы кивнуть. Оставшись одна, ложусь на кровать и наконец позволяю себе заплакать. Никогда ещё не чувствовала себя настолько одинокой. Набираю маму по видео связи.

– Добрались? Ну, слава Богу! С утра сердце было не на месте. Хорошо, что ты уже под присмотром специалистов. Как тебе место? Как палата? Врач хороший? Папа сказала, что самого лучшего подобрали.

От переполняющих эмоций не могу сказать ни слова. Долбанные гормоны! Киваю сквозь слёзы, мама наконец их замечает.

– Что? Это опять Максим? Что он ещё сделал?

– Ничего, – отвечаю тихо и шмыгаю носом. – В том-то и дело, что ничего не сделал, ма! А если он правда уйдёт, когда меня выпишут? Как я буду без него жить?

– Никуда он не уйдёт, – неожиданно жёстко говорит моя обычно мягкая мама. – Двое детей, жена-красавица, что ему ещё надо? Сейчас побеситься и поймёт, что лучше не найти. Поверь, с любовницами спят, а с женами до конца жизни живут. Мужчины очень неохотно уходят из семьи. Думаешь, если бы он не хотел с тобой жить, не ушёл бы, когда встретил ту девицу? Ему было удобно, а сейчас ты узнала, вот и взыграло чувство вины. Так что успокойся и наберись терпения.

Слова мамы наполняют надеждой. И правда, Максим же не ушёл к другой, даже когда она родила, значит, я ему дороже!

После обеда меня отводят в кабинет УЗИ. Пока врач за ширмой просит раздеться, думаю, какой предлог выбрать, чтобы уговорить Максима переехать сюда. Как он там сейчас?..

– Расслабьтесь, пожалуйста. Сейчас может быть немного холодно, – спокойно говорит врач. Послушно выдыхаю, прикрываю глаза и улыбаюсь. Всё будет хорошо, мама права. Всё обязательно будет хорошо!

***

Алина

Не узнала. Даже не смотрит в мою сторону. Гора с плеч. Надо договориться с Мариной, потом попросить Веронику поменяться пациентами. Постоянно так везти просто не может. А ещё… Не могу спокойно смотреть на неё. Улыбается, довольна собой. Конечно. Почему нет? Самое неприятное состоит в том, что я не имею права на неё злиться. Это я влезла в чужую постель, а не наоборот. Это я родила сына женатому мужчине. Регина имеет все права проклинать меня, ненавидеть. Бессмысленно объяснять свою невиновность, но как же не хочется, чтобы грязь из прошлого просочилась в настоящее! Если Артур узнает, что обо мне подумает?..

Осмотр завершён, а Регина даже не поинтересовалась, как ребёнок. Впервые такое вижу: приехала на сохранение, но совсем не переживает. Что ж, видимо, у неё стальные нервы. В отличие от моих, которые буквально дребезжат. Только бы не встретить Максима! Обычно мужья привозят жён и уезжают. Часто с ними остаются мамы или сёстры, мужей, которые всё лечение не отходят от жены, единицы. Да и не все могут себе позволить не работать долгое время. Невольно вспоминаю расписание Максима, кажется, у него сейчас как раз отпуск.

Следующие два дня мне нет необходимости пересекаться с Региной, и я старательно обхожу корпус с палатами, пусть и приходится сделать небольшой крюк по парку. Скоро выходные, Артур предлагал съездить на море. Сказал, что поедет навестить сыновей и заодно вывезет нас с Илюшкой покупаться. Об этом надо думать, а не о том, что впервые за столько времени Максим рядом. Может, он и не приезжал, почему я об этом постоянно думаю? Почему никак не могу выбросить его из головы?

– Алина?

Почему всё так эпично? Шелест ветра в соснах, пустынный парк и он, стоящий посреди дорожки. До боли родной, до сих пор не забытый.

– Откуда ты здесь?

Странный вопрос, учитывая, что я в халате и на пациентку явно не тяну. Даже если бы была беременна, этот Центр не по карману. Максим подходит слишком быстро, всё вообще развивается стремительно, нет времени думать. Он крепко обнимает, прижимает к себе, слышу сбитый громкий стук его сердца. Мгновение. Позволяю себе мгновение слабости, прежде чем оттолкнуть.

– Ты сказал, что в следующий раз, когда мы встретимся, будешь разведён. А оказалось, что за это время успел сделать ещё одного ребёнка.

Горечь рвётся наружу, не собираюсь её сдерживать. Пусть видит, пусть жалеет, что потерял.

– Алин, я действительно разведусь. Как только Регина выпишется, мы разъедемся.

– А сейчас, конечно, ты не можешь оставить беременную жену с угрозой выкидыша, – отвечаю едко и скрещиваю руки на груди. Не надо меня больше касаться. Не надо дышать рядом, смотреть так… Как будто соскучился. – Не волнуйся, я не собираюсь разрушать ваш счастливый брак. Разведёшься ты, или нет – меня не волнует. Нам с Ильёй ты не нужен.

Он отшатывается, в глазах боль. Так и надо. Страдай, как страдала я всё это время! Раньше надо было думать, раньше всё менять.

– Я хочу увидеть сына, – говорит глухо.

– Нет. Он только недавно перестал спрашивать, когда папа вернётся. У тебя скоро новый сын будет, его и воспитывай, а к нам не лезь.

– Я всё равно от неё уйду, даже если вы не примите обратно. Уйду, потому что не могу с ней жить, никогда не мог, но только недавно это понял!

– А до этого удобно было, да? И там, и там ждут, кормят, любят… – криво усмехаюсь. – Я одного понять не могу: что творилось у тебя в голове, когда ты играл моего мужа? Ни разу совесть не ёкнула? Думал дожить так до глубокой старости, на две семьи?

– Я ни о чём не думал. – Максим низко опускает голову, а мне злость придаёт сил. Не хочу его жалеть, не он тут пострадавший! Даже если опустить меня и мои чувства, остаются дети! Живые существа, его кровь. О них он тоже не думал. И этого мужчину я любила? Люблю ли до сих пор?

– Алин, позволь всё исправить. – Он тянется к моей руке, но не успевает взять – чужая ладонь ложится на запястье.

– Что-то случилось, Алина-джан?

Впервые слышу холодную угрозу в голосе Артура. Он становится за моей спиной, чувствую его тепло и поддержку. Выдыхаю и сплетаю наши пальцы.

– Всё в порядке.

– Тогда идём. Думаю, мужчина сам найдёт выход.

Мы уходим, не оборачиваясь. Чувствую ледяные волны, исходящие от напряженного Артура. Как много он слышал? Что теперь обо мне подумает?..

– Ты говорила, что он не появится на пороге, – тянет он, когда мы, наконец, сворачиваем за угол.

– Сама в шоке, – бормочу, низко опуская глаза. Не могу на него смотреть, стыдно до одури.

– Эй, – он вдруг останавливается, берёт за плечи и слегка встряхивает. – Ты чего, малыш? Хочешь, я набью ему морду? Только, – Артур весело хмыкает, – придётся это сделать после выписки его жены.

Прерывисто выдохнув, утыкаюсь лбом в его плечо. Ничего не хочу, только стоять так.

– Правда набьёшь? – спрашиваю тихо, не выпрямляясь.

– На лицевого хирурга придётся потратиться.

Он крепко обнимает, я с благодарностью обнимаю в ответ. Мои чувства к Артуру нельзя назвать любовью, даже влюблённостью тут пока не пахнет, но впервые после предательства Максима чувствую себя под защитой.

Глава 17

Максим

Увидеть Алину здесь – удар под дых было бы перенести проще. И каждое её слово – правда, во всём только моя вина. Наивно надеялся, что с разводом всё решится, что смогу найти, вернуться. А оказалось, что меня не ждут. Больше не ждут. Я даже винить её не могу, потому что она имеет право жить дальше, устраивать свою судьбу. Но мне что останется?! Голова кругом. Врача узнал – лечащий Регины. Что за насмешка судьбы? Бросает в жар. Если Регина узнает Алину, будет не скандал, хуже – тайфун. Почему нельзя увезти её отсюда? Почему всё так?..

Ноги подкашиваются, сажусь на ближайшую лавку и упираюсь локтями в колени. Голову словно свинцом залили. Я на самом деле ей больше не нужен? А вот меня разрывает от чувств, от счастья, что она рядом, до отчаяния. Как всё исправить? Понимаю, как выгляжу в её глазах, но может, шанс ещё есть?

Опомнись, она сбежала в другой город, лишь бы не встретиться, не преследовать же! Но как отпустить, сейчас, когда только нашёл? Так сильно по ней скучал, так не хватало! У меня ведь даже нет ни одной их с сыном фотографии – все у Алины хранились. Жалкий. Алина права, было удобно, вообще не задумывался. Хотел для всех быть хорошим. Как до этого дошло?

Нам надо поговорить. Попробовать объясниться, умолять дать шанс. Только какие подобрать слова, чтобы поверила, если сам не могу найти себе оправдание? Прости, что втянул тебя в это? Прости, что разрушил твою жизнь? Прости, что тебе пришлось всё бросить и уехать? Прости, что моя жена – истеричка? Прости, что вообще женат на другой и жил с ней и параллельно с тобой? Как кирпичи, слова накладываются друг на друга, создавая стену, через которую никогда не смогу перебраться. Но обязательно попытаюсь!

Почти весь день слоняюсь по Центру, но Алину больше не встретил. Она работает в отделении УЗИ, но что мне там делать? На беременную точно не тяну, а расспрашивать – значит, привлекать лишнее внимание. Алина уже из-за меня пострадала, и причинять ей неудобства не собираюсь. Тем более, учитывая Регину. Жду у выхода до вечера, когда у неё заканчивается смена? Замечаю сразу, как радар настраиваюсь, стоит увидеть вдалеке. Не одна. Идёт с тем врачом, Артуром, слишком близко, но за руки не держатся. Никто не знает об их отношениях, или же этих отношений не существует, и он просто пытался защитить её от меня?

Надежда вспыхивает и обжигает. Нет, Алина до сих пор не забыла, любит, переживает. Она у меня гордая, просто так не простит, но я приложу все усилия, чтобы переменить это отношение. Отступаю в тень под деревьями, когда они приближаются. Выяснять всё при посторонних не собираюсь. Надо лишь выяснить, где Алина живёт, а там уже подобрать момент и поговорить. Рассуждаю как настоящий сталкер, сам себя пугаю. Не хочу, чтобы она считала меня хуже, чем есть, хотя куда уж хуже?

Надо позвонить Саньку, может, даст какой-нибудь совет. Да и просто хочется выговориться, обсудить всё хоть с кем-то. Не успеваю набрать – Регина звонит. Весь день игнорировал её звонки, но вечно это делать не получится: она – реальность, с которой надо разбираться, а не прятаться.

– Почему ты сегодня не пришёл? Тебе совсем наплевать на моё самочувствие?

– Неужели ты это поняла? – спрашиваю, провожая Алину и врача взглядом. Она садится в его машину и уезжает.

– Ты не можешь меня игнорировать. А ещё мне нельзя нервничать! Ты же не хочешь, чтобы этот малыш не родился?

– Ты так легко манипулируешь ребёнком, – усмехаюсь. – В первый раз было так же, да?

По её молчанию понимаю: попал в точку. С самого начала наш брак был ничем, пустышкой. Удобный для меня, но у неё какая была выгода?

– Я люблю тебя. Только я могу тебя любить, только я могу сделать тебя счастливым! Только я знаю, что тебе нужно, что ты любишь!

– Ты – сумасшедшая, – тяну потрясённо. Замечал за ней признаки безумия, но списывал на истеричный характер. Она бросилась в Севастополь, закатила скандал, рассказала обо всём соседкам, даже в поликлинику ходила. Как далеко может зайти? Даже сейчас не хочет отпускать, хотя любая на её месте уже выставила бы с чемоданом за дверь.

– Я просто очень сильно тебя люблю. – Теперь она говорит нежно, от этой интонации мороз по коже. – И никуда от себя не отпущу.

Нет смысла продолжать разговор. Сбрасываю вызов, а на душе вдруг становится легче. Всё это время мучила совесть за то, как поступил с нею, как поступаю. Теперь моя совесть молчит.

***

Алина

Весь день прошёл, как на иголках. Боялась снова встретить Максима, боялась как-то пересечься с Региной. Почему нельзя взять отпуск, пока её не выпишут? Но ведь на сохранении она может лежать до конца срока, а снова всё бросать и бежать… Да почему я должна через это проходить?! Нет. В этот раз никуда не сбегу, только жизнь начала налаживаться. Вздрагиваю – Артур накрывает ладонью мою руку, сжимает, не отводя глаз от дороги.

– Я не знала, что он женат, – вырывается со вздохом. Артур не спрашивал, тактично молчал, но не могу, не хочу, чтобы он думал обо мне, словно я из тех, кто спокойно ложится в чужую постель и разрушает семьи.

– Тебе не надо оправдываться, – отвечает он тихо.

– Надо. – Качаю головой. Сегодня суббота, Илюшка дома с Мадиной. Не могу спокойно смотреть ему в глаза, зная, что Максим рядом. Сердце сжимается. – Я была такой наивной дурой! Так слепо ему верила!

– Я не оправдываю его, – сурово говорит Артур и вдруг улыбается. – Но понимаю. От такой женщины, как ты, тяжело отказаться. Если бы я встретил тебя, когда был женат…

– Что, тоже завёл бы вторую семью? – печально усмехаюсь. Неужели я могу быть лишь на вторых ролях?

– Нет. Я бы развёлся и начал за тобой ухаживать.

Недоверчиво смотрю на него – нет, не шутит. Серьёзно смотрит, а в следующую секунду сворачивает к обочине. Машина останавливается, Артур наклоняется ко мне, сильнее сжимая руку.

– Ты мне очень нравишься. Может, даже больше, чем нравишься.

– Артур, я… – теряюсь. Не ожидала признания. От наших отношений не ожидала ничего, кроме секса, неужели он рассчитывает на что-то большее? Это пугает.

– Я же не предложение тебе делаю, – хмыкает он. Склоняется ниже, почти касается губ, но не отрывает взгляд от глаз. – Просто хочу, чтобы ты знала: появление этого человека не изменит моего желания стать тебе ещё ближе.

– Куда уж ближе, – возвращаю усмешку и шепчу: – Ты уже столько раз был максимально близко…

Обольстительная улыбка заставляет сердце забиться быстрее. С коротким стоном Артур притягивает к себе за затылок и крепко целует.

– Твоя машина – не лучшая замена спальни, – говорю, когда мы наконец отрываемся друг от друга. Губы печёт, внизу живота слабо, приятно пульсирует. Я стала какой-то слишком ненасытной. Может, потому что рядом с Артуром не хочется думать ни о чём, кроме него самого. И секса.

– Тогда поехали ко мне, – отвечает он. Не дожидаясь ответа заводит мотор и выруливает на дорогу.

Глава 18

Алина

Илюшка наконец уснул. Осторожно убираю прядки волос с лобика, невесомо целую и выхожу из спальни. Сегодня весь день шёл дождь, только сейчас перестал, и воздух прохладный, пахнет лесом. Наверное, никогда не смогу надышаться им. Даже сейчас, с приездом Максима, мне не стало тяжелее дышать. Да, сперва поразилась, испугалась, теперь же почти всё равно. Почему я должна бояться реакции Регины? Мы обе – жертвы, виноват во всём он один, и чем чаще себе это повторять, тем проще становится. Артур сказал сегодня: «Только попробуй считать себя виноватой!». И я черпаю в нём уверенность в себе большими горстями.

Рядом с ним хорошо и спокойно, но понимаю – ему мало. Не могу заставить себя довериться до конца, каким бы замечательным он ни казался. Не могу, и всё тут. Внутри стоп-кран стоит, не даёт открыть сердце. И всё же я начинаю привыкать, наверное, потому что не умею и в глубине души не хочу быть одна. Первое время без Максима чувствовала себя рыбой, выброшенной на берег. Растерянная, напуганная, разбитая. До сих пор окончательно не собралась, но Артур незаметно пробирается глубже, и обручи, стянувшие сердце, постепенно покрываются трещинами.

Поднимаю глаза в небо – звёзд не видно, но облака, закрывшие их, не давят. Глубоко вздыхаю, почему-то хочется улыбаться. Может, я постепенно схожу с ума, раз могу вот так беспечно улыбаться после всего, что уже произошло и произойдёт в будущем, только больше не могу бояться, что правда откроется. Артур на моей стороне, остальное неважно.

Он привычно уже приезжает утром, чтобы отвезти на работу. Илюшка весело рассказывает, как вчера в садике рисовали рыбу, трещит без умолку. Артур улыбается, он вообще общается с Илюшей как с равным, не сюсюкает, не раздражается. И о своих детях рассказывает с подкупающей нежностью.

– Ты не жалеешь, что развёлся? – спрашиваю, когда мы идём к корпусам, сдав сына на воспитателя.

– Нет, – легко отвечает Артур. – Она счастлива, я, – выразительный взгляд на меня, – тоже. И стану ещё счастливее, когда последняя тоска в твоих глазах пройдёт.

Она точно пройдёт, теперь я в этом уверена. Хоть мы и не афишируем наши отношения, только слепой не заметил бы, что мы приезжаем и уезжаем вместе. Вопросов пока не задают, но я чувствую на себе заинтересованные, а иногда и завистливые взгляды. За счастье не стыдно, не могу стереть улыбку, когда слышу его голос или вижу издалека. Первой, ожидаемо, не выдерживает Вероника. После короткой летучки просит задержаться, а я уже понимаю, о чём пойдёт речь.

– Ищешь нового папу для сына? – говорит она небрежно, опираясь поясницей о стол. – Из Артура не получится хорошего мужа.

– Откуда ты знаешь? – Вероника с самого начала настояла, чтобы обращалась на «ты» и по имени. Сперва смущало, а теперь представляю, что называла бы по имени и отчеству бывшую любовницу Артура, и смех разбирает. Служебный роман для меня что-то новенькое, даже до Максима на работе ни с кем не встречалась. Сколько в обычной поликлинике мужчин-врачей? По пальцам одной руки можно пересчитать. Здесь же, наоборот, немало мужчин, вначале я удивлялась, потом привыкла. И всё-таки Артур среди них выделяется.

– Мы с ним жили вместе. Не удивлена? Он уже рассказал?

О том, что жили, не рассказывал. Меня, правда, это не волнует, потому что осталось в прошлом. Молча пожимаю плечами и жду продолжения.

– Он непростой человек, не ведись на сладкие речи и красивые глаза. Раз уже от мужика пострадала, не спеши верить всем подряд.

– Откуда столько заботы о моём душевном равновесии? Я не маленькая девочка, справлюсь.

– Знаешь, сколько раз я успокаивала наших девочек, которые пошли на поводу у Артура и влюбились? Я же не из ревности говорю, просто предостерегаю. У меня всё в порядке, но после нашего разрыва долго раны зализывала. Он умеет сладко стелить, а потом бить под дых, безжалостно и точно.

Неприятно слушать её. С виду искренне говорит, но я что-то не слышала о разбитых сердцах. Может ли это быть правдой? Кто ж расскажет. Если в Веронике говорит обида за прошлое, меня сюда приплетать не надо. Не собираюсь строить предположения, как взрослый человек просто спрошу Артура напрямую. Или не спрошу? Слова Вероники проникли в кожу ядом, весь день думаю о них. Вспоминаю, сколько тоскливых взглядов провожают широкие плечи, сколько улыбок он раздаривает направо и налево. С самого начала ведь видела, что он – бабник. То, что сейчас со мной, не гарантия того, что завтра перегорит и пойдёт дальше. Но всё-таки почему-то уверена: если это произойдёт, Артур не будет изменять, а скажет прямо, потому что он честный. Вижу, что честный, а это уже огромный плюс, честность, а не красивые слова и широкие жесты.

Сегодня у нас совместное ночное дежурство, Илюшка остаётся в садике на ночь вместе с несколькими детьми других врачей. Как же хорошо, что у нас садик-интернат! Где бы ещё так о сотрудниках и их детях заботились?.. Вечерний обход у Артура заканчивается в моём кабинете. Ночные смены обычно спокойные, редко когда приходится делать экстренное УЗИ, поэтому я, заварив кофе, удобно устраиваюсь с книгой на кушетке. Успеваю прочитать несколько глав, когда приходит Артур.

Тихо прикрыв дверь, он поворачивает ключ и с таинственной улыбкой снимает с пояса пейджер. Подходит медленно, словно крадётся. Я закладываю книгу пальцем, смотрю на него, а в голове слова Вероники. Сколько раз во время таких дежурств он приходил в кабинет к другим? Говорила же себе, что не волнует, но Вероника точно знала, как зародить сомнения. В шаге от меня Артур останавливается, склоняет голову набок, хмурится.

– Что случилось, Алина-джан? – спрашивает напряжённо. – Ты сама на себя не похожа.

– Ничего. – Улыбка выходит нервной. Как глупо буду выглядеть, если спрошу? Да плевать! – Скажи честно, сколько служебных романов у тебя здесь было?

Артур молчит, обдумывая вопрос, внимательно смотрит. Кладёт пейджер на стол, садится рядом и опускает ладонь на моё колено.

– Это так сильно важно?

– Оказалось, что да. – Сглатываю. Когда он близко, дыхание сбивается, мысли путаются. Уже попалась в его силки, да?

– Ты веришь, что бывают раскаявшиеся грешники? – Пальцы приходят в движение, от неторопливых поглаживаний под кожей разливается тепло.

– Не знаю. Может быть.

– Тогда я из таких. – Он притягивает к себе одной рукой, я откладываю книгу, неотрывно смотрю в глаза. – Ты мне веришь?

– Не знаю. Может быть.

Губы слишком близко. Так Артур пытается уйти от темы? Всеми силами пытаюсь не поддаться на эти чары.

– Сперва я правда просто хотел переспать с тобой, – признаётся он внезапно. Опускает глаза на губы, взмахивает ресницами, погружая в лёгкий транс. – Разве это стыдно: хотеть женщину?

– Ты сказал «сперва», – шепчу, а голос Вероники снова звучит в голове. Сладко стелит, потом точно бьёт…

– Теперь мне тебя слишком мало. – Артур не целует, хоть я и ждала. Крепко обнимает, говорит на ухо: – Хочу тебя целиком, всю. Хочу, чтобы была рядом, чтобы мы жили вместе. Может, – тихо усмехается, – когда-нибудь хочу дочку, похожую на тебя.

Застываю. Признание поражает, не знаю, как реагировать. Веронике он тоже это говорил? Почему они расстались? Артур выпрямляется, снова хмурится.

– Не веришь? Почему вообще спросила? Это Вероника, да? Она напела?

Уже знакомая сталь в голосе, схожий холод был при встрече с Максимом. Длинно выдохнув, Артур бормочет:

– Вот же сука. Когда угомонится? Хочешь узнать подробности наших отношений?

– Не думаю. Правда, не надо рассказывать. – Я говорю то, что надо сказать, хотя любопытство раздирает.

– Врушка, – мягко усмехается Артур, приподнимая подбородок двумя пальцами. Начинает неожиданно серьёзно, на контрасте с лёгкой улыбкой. – Мы встречались почти год, даже пытались жить вместе. Может, слишком поторопились, не знаю, но жизнь с ней на одной территории превратилась в ад. Даже с женой так не было. Она ревновала к каждой собаке, к каждому столбу. Закатывала скандал, если кому-то улыбнулся. Как только переехала ко мне, решила, что я стал её собственностью. А я такой человек: чем больше ограничивают, тем сильнее хочется взбрыкнуть.

– Почему ты считаешь, что я не стану такой?

– Я готов рискнуть. А ты?

– Я? – теряюсь. – Я… не думаю, что пока готова к таким отношениям.

– Знаю. Но ты сама завела этот разговор. – Он лукаво улыбается. – Неужели ревнуешь?

– Не дождёшься, – ворчу, а на душе становится легче. Верить его словам, или нет – решать только мне. Но как бы то ни было, я живу сейчас, надо повторять себе это чаще. Разве могла знать, что будет с Максимом? Тогда как можно строить долгоиграющие планы? Хочу жить сегодняшним днём, сейчас как никогда сильно. Артур тянется к губам, но поцеловать не успевает – пейджер пищит, привлекая внимание.

– Твою ж!.. – выплёвывает Артур, подрываясь с места, едва взглянул на экран. – Готовься, возможно, нам потребуется срочное обследование. Подозрение на отслойку плаценты.

– Кто? – спрашиваю, сжимаясь от плохого предчувствия. У нас сейчас только три пациентки с таким диагнозом. И одна из них…

– Регина, – мрачно кивает Артур и уходит.